БЕЛОВ. Надежда Ионовна, у вас тоже не сладкий?
ЛЕВАШОВА. У меня? Огонь! Вчера давали совсем спитый. Не люблю. А насчет сахара не беспокойтесь. Пусть его буржуи кушают.
БЕЛОВ. Их давно извели… Без них сахар сразу пропал.
ЛЕВАШОВА. И правильно сделали. Я сама за пулеметом сидела.
БЕЛОВ. Когда ж это вы?
ЛЕВАШОВА. В двадцатом. В Крыму.
БЕЛОВ. Совершенно не могу представить вас за пулеметом. Только с кашей.
Подходит Нюра с мисками и ложками.
НЮРА. Разбирайте ложки. Сегодня пшенная.
БЕЛОВ. Как курам сыплете….
НЮРА. Хоть бы спасибо советской власти сказали. На всем казенном, а бурчите. Собесничайте! (от слова «СОБЕС», соцобеспечение)
Нюра половником раздает кашу по мискам.
БЕЛОВ. Спасибо!... Опять жиденько?
НЮРА. Чтобы к ведру не прилипло.
ЛЕВАШОВА. Мне положено. Добавки. Я старый большевик. Член партии с тринадцатого года. (Подставляет свою миску.)
НЮРА. Погоди! У меня палаты не кормлены. Сейчас разнесу и докину.
БЕЛОВ. А на обед что?
НЮРА. Макароны по-флотски.
БЕЛОВ. С мясом?
НЮРА. С луком.
ЛЕВАШОВА (Белову). Пять лет четыре раза в неделю. А не запомните!
НЮРА. Над нами шефствует Североморцы. Гвардейский экипаж!
БЕЛОВ. Никогда не видел. (Ест кашу.) А Лёнька где?
НЮРА. В кладовке сидит.
БЕЛОВ. На цугундере?... За что его?
НЮРА. Инстр(у)мент изгадил… (Показывает половником на пианино.)
БЕЛОВ. Без него тихо. Анна Гавриловна, кипятку подлейте…
НЮРА. Много вас, а я старая.
Нюра берет поднос со стаканами и мисками, уходит. Белов сам тянется к чайнику. Вдруг Ленька въезжает на каталке и с гармошкой.
ЛЕНЯ. Эй, полундра! Не дрейфь!
БЕЛОВ. Самовар, выпустили?
ЛЕНЯ. Сбежал! (Начинает играть и петь.)
Раскинулось море широко,
И волны бушуют вдали.
Товарищ, мы едем далеко,
Подальше от нашей земли.
Леня подкатывает к Левашовой.
ЛЕВАШОВА. Хватит баянить!
ЛЕНЯ. Папиросы есть?
ЛЕВАШОВА. Нет!
ЛЕНЯ. Контра!
ЛЕВАШОВА. Сам огрызок!
Леня опять поет.
Товарищ, я вахты не в силах стоять, -
Сказал кочегар кочегару, -
Огни в моих топках совсем не горят,
В котлах не сдержать мне уж пару.
ЛЕНЯ (хватает со стола стакан с чаем). Контрольная глубина! 250 грамм! (Допивает и бросает в раздатку. Снова поет.)
Всю ночь в лазарете покойный лежал,
В костюме матроса одетый.
В руках восковую свечу он держал,
Воск таял, жарою нагретый…
БЕЛОВ. Утесов!
ЛЕНЯ (Белову). Дай огрызок!
Белов достает из кармана кусок мела. Ленька подъезжает к пианино и пишет: «Гроб с музыкой». Входит Нюра.
НЮРА. Опять безобразничаешь?
ЛЕНЯ. А чо? У меня теперь кореш. ЦК рулит!
НЮРА. Какой еще кореш?
ЛЕНЯ. Ленька! Брежнев! Брови, как у Чапая усы!
НЮРА. Ты еще Генерального секретаря приплел. Кашу будешь?
Нюра протягивает миску с кашей Лене.
ЛЮНЯ. Опять шрапнелью кормите! Тьфу! На вашу кашу!
НЮРА. Ленька! За кашу ответишь! Я на тебя пожалуюсь… Гитлеру!
ЛЕНЯ. Каша, каша! Прилипла со своей кашей!
Леня берет миску с ложкой и пуляет кашу в стену.
НЮРА. Ты же фронтовик, а такое творишь! Тебя Советская власть в Райсобес определила!
БЕЛОВ. Потолок с плесенью да обоссанные простыни…
ЛЕВАШОВА. Антисоветчина!
ЛЕНЯ. Я за советскую власть лишь наполовину! (Нюре) Добавки тащи!
НЮРА. Вас много, а я …
ЛЕНЯ. … дохлая!
НЮРА. Панфил! Панфил!
Входит Чуев.
ЧУЕВ. Чего?
НЮРА. Директриса велела Леньку в кладовке держать.
ЛЕНЯ (козыряет). Пять суток ареста! (Начинает гонять по полу.) Полундра! Наших бьют!... Кто в воде горел и в огне тонул…
НЮРА. А потом херой под себя надул!... Может и до фрот(у) не доехал. Разбомбили эшелон или спьяну под поезд…
БЕЛОВ. Война все перемешала.
ЧУЕВ. Сам виноват! (Догоняет Леню.) Хватить собесничать!
ЛЕНЯ. Вот прихватил. У меня шпангоуты болят.
ЧУЕВ. Не рыпайся, Потемкин! Уроню.
ЛЕНЯ. Подкулачник! Чтоб тебя мерзлота… придавила…
Чуев уносит Леньку.
ЛЕНЯ (напевает). Сижу в потемках, как король на именинах…
БЕЛОВ. Щас такой Беломор начнется… Зря вы Леньку мучаете. Инвалид.
НЮРА. У меня племянник пропал. После облавы. На розыск подали, и ничего.
Нюра прибирает его тележку и гармонь.
НЮРА. Эй, Потемкин! Лыжи забыл… (Гармонь кладет на диван, тележку уносит.) Понавезли самоваров. Только комнаты пачкают…
Сцена третья. Делегация
Левашова заканчивает завтрак. Белов читает «Крокодил». Входят Кукушкина, Черногубов, Пылаев и Люда. У писателя на лацкане орден Красной Звезды. На Пылаеве иностранный галстук.
КУКУШКИНА. Проходите, товарищи. Я вас познакомлю с нашими обитателями. .. Контингент героический!
Входит Нюра с подносом пустых стаканов.
, наша санитарка.
ПЫЛАЕВ. Здравствуйте! (Протягивает руку.)
НЮРА. Ща оботру. (Ставит поднос и вытирает руки.)
ПЫЛАЕВ. Как обстановка?
НЮРА. Рай, да и только. На койку тянет… Всю ночь дежурила.
ПЫЛАЕВ. Как себя чувствуют ваши ветераны?
КУКУШКИНА. Как при коммунизме. Компот, салат и горячее. Добавка по первому требованию.
ЛЮДА. А гулять?
КУКУШКИНА. … Не положено.
ПЫЛАЕВ. Почему?
КУКУШКИНА. У нас забор низкий. Могут смутить. Кто к нашим порядкам не приученный. Посмотрите в окно.
Кукушкина, Пылаев и Люда отходят к окну. Черногубов подходит к Белову.
ЧЕРНОГУБОВ. Что вы читаете?
БЕЛОВ. «Крокодил». Писатели веселые. Картинки забавные.
ЧЕРНОГУБОВ. Хороший выбор. Черногубов моя фамилия. Я тоже – писатель.
БЕЛОВ. Не знаю такого.
ЧЕРНОГУБОВ. А кого вы знаете? Лавренева? Фадеева?
БЕЛОВ. Пушкина и Тургенева.
ЧЕРНОГУБОВ. Это классики. Они давно в прошлом. Сейчас другая литература. Революционная.
БЕЛОВ. Уж больно мне их фамилии нравятся.
ЧЕРНОГУБОВ. Мне как-то адмирал Октябрьский, слышали наверно, предлагал фамилию сменить. Он раньше сам был Иванов. Но ради революции стал Октябрьский. Звучно и героически.
БЕЛОВ. А вы?
ЧЕРНОГУБОВ. А я так и остался Черногубов. К народу ближе. Советский писатель должен быть на острие. Идеологической борьбы. Я, знаете ли, всяких там булгаковых, зощенко не люблю и не уважаю. Они скрытые белогвардейцы, нас обсмеивают. Тех, кто из народа. А такие, как я, чернозем нашей литературы перепахивают. По-пластунски.
БЕЛОВ. Здесь только мерзлота.
ЧЕРНОГУБОВ. Холодно. Я заметил. А мне чая дадут?
БЕЛОВ. Спросите… Нюрочку…
Черногубов отходит. Люда отходит от Пылаева и Кукушкиной. Садится за столик к Левашовой.
ЛЮДА. Разрешите? У вас лицо такое выразительное. Бледное.
ЛЕВАШОВА. А вы, девушка, слишком загорелая для здешних мест.
ЛЮДА. Недавно из Крыма с мужем вернулись.
ЛЕВАШОВА. Мы с товарищем «максимом» тоже в Крыму гостили.
ЛЮДА. Отдыхали? В Ялте? В Евпатории?
ЛЕВАШОВА. В двадцатом году. Белогвардейщину ликвидировали.
ЛЮДА. Я еще не родилась.
ЛЕВАШОВА. А я вообще не рожала б… Курите? (Достает папиросы.)
ЛЮДА. Нет!
ЛЕВАШОВА. Правильно! Но противно.
Левашова встает и идет курить. К Люде подходит Кукушкина.
ЛЮДА. Кто она?
КУКУШКИНА (Люде). Жена видного чекиста. Ее дети привезли. Пять лет назад.
Нюра наливает чай из чайника в стакан, дает Черногубову..
НЮРА. Держите! Кипяток! Как в войну! Помните? На каждой станции. Теперь другое. Не героическое.
ЧЕРНОГУБОВ. Да. Скучно мы стали жить. Без войны чего-то не хватает. Пламенного сердца.
В помещение влетает Ленька.
ЛЕНЯ. Полундра! Расступись!
НЮРА. Ленька, табань! [Остановись – сленг (прим. авт.).] Не хватает еще…
Ленька налетает на Черногубова. Черногубов чуть не проливает стакан.
ЛЕНЯ. Чего людей задеваешь! Пехота!
ЧЕРНОГУБОВ. Извините. Не заметил…
НЮРА. (забирает стакан и вытирает полотенцем брюки Черногубова) Вот ведь! Оказия….
ЛЕНЯ. (Черногубову) Чего, паштет, пялишься? Иллюминаторы протри!
ЧЕРНОГУБОВ. А почему вы меня назвали «паштет»?
ЛЕНЯ. Чтобы легче было размазывать.
ЧЕРНОГУБОВ. Вы, товарищ, кто?
ЛЕНЯ. Половина советского человека! Лучшая!
ЧЕРНОГУБОВ. У вас тельняшка….
ЛЕНЯ. На флоте служил?
ЧЕРНОГУБОВ. Юнгой. На Соловках. На камбузе. Картошку чистил.
ЛЕНЯ. Братан! Братва тебя не забудет. Налей, братуха!
ЧЕРНОГУБОВ. У меня с собой нет ничего.
ЛЕНЯ. Ласты склеил? А чего швартанулся?
ЧЕРНОГУБОВ. У меня встреча. С читателями. Про войну рассказать.
ЛЕНЯ. Ты же на камбузе!
ЧЕРНОГУБОВ. Тонул вместе с камбузом.
ЛЕНЯ. Тогда слухай, братуха! (Хватает гармонь с дивана, играет и поет.)
Проститься с товарищем утром пришли
Матросы, друзья кочегара.
Последний подарок ему поднесли,
Колосник обгорелый и ржавый…
ЛЕНЯ (повторяет). …обгорелый и ржавый…
Подходят Кукушкина и Пылаев.
ПЫЛАЕВ. Откуда у вас этот Карузо?
КУКУШКИНА. Из Ленинграда. Выслали. Было человек двадцать. Все давно уже умерли. А этот… никак не хочет.
Подходит Нюра.
НЮРА. Ленька на одесском привозе жил. Пока под облаву не попал.
ЛЕНЯ. Мамаша, вы меня дискредитируете! Я альбатрос! Скиталец морей! [Цитата из фильма «Мы из Кронштадта» (прим. авт.).]
Леня поет.
К ногам привязали ему колосник
И койкою труп обернули.
Пришел корабельный священник-старик,
И слезы у многих блеснули…
КУКУШКИНА. Утесов, на процедуры! Анна Гавриловна! Заберите его отсюда.
Нюра с трудом ловит Леню.
ЛЕНЯ. Нюрка! Корма ржавая! А ты пымай!
НЮРА. Откуда ж ты такой на мою голову?
ЛЕНЯ. Из мясорубки! Выпал.
Нюра везет Леньку мимо Белова.
БЕЛОВ. Куда тебя?
ЛЕНЯ. Якорь драить! (Нюре.) Почапали! [Пошли медленно - матросский сленг (прим. авт.).]
Входит Лариса.
КУКУШКИНА. Разрешите представить. Лариса Ивановна. Наш лучший терапевт. Между прочим, из Москвы. Первый мед. закончила.
ЧЕРНОГУБОВ. Очень приятно. Черногубов. Член Союза писателей СССР. (Протягивает и пожимает Ларисе руку.)
КУКУШКИНА. Отличница и капитан профсоюзной команды. По волейболу.
ЧЕРНОГУБОВ. Я обязательно подпишу вам свою книгу.
КУКУШКИНА. Товарищи из Москвы… (Показывает на Пылаева.)
ЛАРИСА. А мы знакомы.
КУКУШКИНА. Какими судьбами?
ЛАРИСА. Повышение квалификации. Санаторий Облсовпрофа. А товарищ режиссер по линии Госкино…
ПЫЛАЕВ. Мы через забор играли.
ЛАРИСА. В волейбол.
ПЫЛАЕВ. Лариса Ивановна мне так мячом приложила… Неделю с синяком ходил.
КУКУШКИНА. Мы ей выговор сделаем. От профсоюза.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
