Краснофлотцы и самовар (стр. 6 )

ЧЕРНОГУБОВ. Правильно. Куда Родина послала, там и сгодился. В этом правда.

ЧУЕВ. Правду сослать можно. Похоронить нельзя.

Въезжает Ленька, Черногубова отскакивает.

ЧУЕВ (Леньке).  А ну осади!

ЛЕНЯ. Дайте слово товарищу Максиму!

ЧЕРНОГУБОВ. А кто этот Максим?

ЛЕНЯ. Максим – это Я! Мне на мохилку венок положен. От Центрофлота. (Надевает на голову  бескозырку.)

ЧУЕВ. Ну ты, Лёнька, и дурак. Тебе, дураку, ноги оторвало. А нужно было сразу… башку.

ЛЕНЯ. Я – большевик. На меня патронов жалко!

Леня подъезжает к Левашовой и дергает ее за юбку.

ЛЕНЯ. Мадам Задунайская. Шикарное барахлишко!

ЛЕВАШОВА. Отстань, болячка!

ЛЕНЯ. У меня болит штопаное место. (Прижимает руку к сердцу.)

Ленька поет.

Эх, яблочко, ты моё спелое,

А вот барышня идёт, кожа белая.

Кожа белая, а шуба ценная.

Если дашь чего — будешь целая. (стихи Ю. Ким)

Левашова роняет со стола карту. Ленька ее хватает и рвет.

ЛЕВАШОВА. Заберите его. Панфил!

ЧУЕВ. Ленька. Хочешь шило?

ЛЕНЯ. А есть?

ЧУЕВ. Зашарил. Немного.

ЛЕНЯ. Давай!

ЧУЕВ. Кати до каптерки…

ЛЕНЯ.  Эх, яблочко,

Да куда котишься?..

Леня уезжает за Чуевым.

ЛЕВАШОВА. Товарищ писатель!

ЧЕРНОГУБОВ. Да?

ЛЕВАШОВА. Проводите до палаты.  Беломором угощу! 

ЧЕРНОГУБОВ. Про пулемет расскажите?

Уходят.

Сцена четвертая. Шило и яд

Лариса одна. Входит Чуев в телогрейке и несет плетеную корзинку и лекарства.

ЧУЕВ. Лариса Ивановна. Со склада препараты прислали.

ЛАРИСА. Аминазин есть?

ЧУЕВ. Не разбираю я. Кажись, есть.

ЛАРИСА. Поставь у шкафа. Я сама разберу.

Чуев ставит корзинку, но не уходит.

ЛАРИСА. Чего стоишь?

ЧУЕВ. Хозяйка. Может, шила нальете? Чуть-чуть.

ЛАРИСА. Ты свое уже получил…

ЧУЕВ. Все-таки праздник назначили. Давно не было. Братва в тоске.

ЛАРИСА. Это тебя Ленька подослал?

ЧУЕВ. Я и сам кумекаю. Худо без шила. Вафли в горле колом стоят.

ЛАРИСА. Ладно… Посуда есть?

ЧУЕВ. Всегда при мне. (Достает из ватника пустую поллитровую бутылку с пробкой.)

ЛАРИСА. Горло держи. (Через воронку наливает из большой бутыли в бутылку.)

ЧУЕВ (глядя на огромную бутыль). Это всё твое?

ЛАРИСА. Государственное.

ЧУЕВ. Ну, доктор! Ты счастливая!

ЛАРИСА. Сразу всё не пейте. Пополам разбавь. Мне ожоговых только не хватало.

ЧУЕВ. Поклон вам от всего инвалидного сообщества. Я бы женился.  Ей-богу!

ЛАРИСА. Иди, жених! Кукушкиной не попадись!

ЧУЕВ (бутылку трясет.) Полный собес! За место родителей!  (уходит) Ленька… живем!

Лариса ставит коробки и банки с лекарствами в шкаф. Входит Пылаев. Стоит  за спиной, смотрит. Лариса оборачивается.

ПЫЛАЕВ. У тебя лекарства есть?

ЛАРИСА. … Шкаф целый.

ПЫЛАЕВ. Сильнодействующие?

ЛАРИСА. Тебе зачем?

ПЫЛАЕВ. А помереть от них можно?

ЛАРИСА. Отравиться собрался?

ПЫЛАЕВ. Хорошо бы… яду. У тебя есть?

ЛАРИСА. Конечно, есть. Всё зависит от дозы. Маленькая - лекарство, большая - яд.

ПЫЛАЕВ. Мне большую! (Хочет взять склянку.)

ЛАРИСА. Не трогай! Подотчетное. И зачем травиться? Из-за несчастной любви?

ПЫЛАЕВ. Нет!

ЛАРИСА. А я-то надеялась! Людочка достала? Ты ее на части разруби и в чемоданы поскладывай!

ПЫЛАЕВ. Не смешно!..

ЛАРИСА. Травиться надо женщинам, а мужчины должны стреляться.

ПЫЛАЕВ. У меня кризис…

ЛАРИСА. Значит, душевные терзания. Как у Раскольникова. Только без топора.

ПЫЛАЕВ. Вроде. Да.

ЛАРИСА. На партию обиделся или на Госкино?

ПЫЛАЕВ. Не всё ли равно!

ЛАРИСА. Нет. Сводить счеты с жизнью надо из-за неразделенной любви. Но тебе это не знакомо. Ты столько актрис перепробовал, что  ГИТИС не справляется.

ПЫЛАЕВ. Ты меня осуждаешь?

ЛАРИСА. Конечно! Я бы тебе сама мышьяку подсыпала, если бы любовь терзала. И твоей барышне с халой тоже. Двойную порцию. А из-за  политики глупо яд пить. Не стоит она того…

ПЫЛАЕВ. Правда подсыпала бы?

ЛАРИСА. Правда!

ПЫЛАЕВ. А я бы выпил!

Пылаев берет один флакон.

ПЫЛАЕВ. Что это?

ЛАРИСА. Только не это. (Отнимает.) Оно горькое…

ПЫЛАЕВ. Горькое? Хорошо. Горько осознавать, что ты тряпка, которой пол моют.

ЛАРИСА. Кто моет?

ПЫЛАЕВ. Исторические банкроты… Видишь ли, Лариса… Я лжец и моральный урод.

ЛАРИСА. Ты талантливый лжец. И симпатичный урод. Это простительно!

ПЫЛАЕВ. Ты меня не понимаешь. Я лгал своему народу. Своим зрителям, своим близким, своим…

ЛАРИСА. Любовницам…

ПЫЛАЕВ. Опять не смешно…

ЛАРИСА. И ты решил с этим покончить?! Очиститься?! Выпить яду?!

ПЫЛАЕВ. Хороший конец. Честный. Как Фадеев. Взял и застрелился.

ЛАРИСА. У тебя нет ружья?

ПЫЛАЕВ. Нагана… Нет!

ЛАРИСА. Травятся только трусы. Или такие, как твоя Людочка.

ПЫЛАЕВ. Осуждаешь?

ЛАРИСА. Если вправду совесть замучила… иди и кайся!

ПЫЛАЕВ. Как это?

ЛАРИСА. Здесь, на Севере, люди двадцать лет в шахтах работали. Света божьего не видели. И жить хотели. А ты?! Кино, фестивали, бабы! И вдруг совесть откопал. Просто шахтер!

ПЫЛАЕВ. Что же я, даже смерти не достоин?

ЛАРИСА. Нет! Смерть еще надо заслужить.

ПЫЛАЕВ. Как заслужить?

ЛАРИСА. Очиститься. У нас обычно спирт применяют. Для протирки организма. На! (Наливает в стакан спирта.) Неразбавленный!

ПЫЛАЕВ. Я не употребляю.

ЛАРИСА. Брезгуешь?

ПЫЛАЕВ. Просто не люблю.

ЛАРИСА. Тогда тряпка!

ПЫЛАЕВ. Что?

ЛАРИСА. Тряпка. Вот. Держи. (Дает Пылаеву ведро и тряпку, забытые Нюрой.)

ПЫЛАЕВ. Зачем мне тряпка?

ЛАРИСА. Мой пол!

ПЫЛАЕВ. Как?

ЛАРИСА. Руками.  Чтобы чисто было…

ПЫЛАЕВ. Ну, ты меня… совсем…

ЛАРИСА. Пойду. Обход делать.  Вернусь нескоро. Проверю.

Лариса уходит. Пылаев долго думает, потом засучивает рукава, подкатывает брюки и начинает из ведра мыть пол.

Сцена пятая. Очищение

Пылаев моет пол. Входит Черногубов.

ЧЕРНОГУБОВ. Сергей Михайлович!.. Вы меня обескураживаете!

ПЫЛАЕВ. Чем?

ЧЕРНОГУБОВ. Вы зачем пол моете?

ПЫЛАЕВ. Чтобы чисто было. В душ(е)!

ЧЕРНОГУБОВ. У нас еще выступление в ДК. Потом на шахте «Комсомольская». Встреча в трудовом коллективе. Нас там ждут. А в 16 поезд.

ПЫЛАЕВ. Поезжайте без меня.

ЧЕРНОГУБОВ. Из горкома машину прислали.

ПЫЛАЕВ. Я не поеду.

ЧЕРНОГУБОВ. Как не поедете? Я ничего не понимаю…

ПЫЛАЕВ. Принимайте командование на себя.

ЧЕРНОГУБОВ. Руководитель делегации не может делегацию бросить… так вот… в один раз… Партия нас не поймет!

ПЫЛАЕВ. Я дезертировал!

ЧЕРНОГУБОВ. А что мы скажем ответственным товарищам?

ПЫЛАЕВ. Так вышло! Скажите, что всё. Сгорел Пылаев. На работе! Ушел в монастырь.

ЧЕРНОГУБОВ. Какой монастырь?... Здесь только тундра.  Что вы делаете? Бросьте тряпку!

ПЫЛАЕВ.  Дело не в тряпке. Вопрос в другом. Что я уже сделал? Занимался воспеванием лживых побед? Четыре фильма – три премии!

ЧЕРНОГУБОВ.  Кино великое искусство!

ПЫЛАЕВ. Да. Великое искусство и чудовищная ложь!

ЧЕРНОГУБОВ. Что вы сказали?

ПЫЛАЕВ. Я говорю, что наше кино чудовищная ложь!

ЧЕРНОГУБОВ. Как? Не понял.

ПЫЛАЕВ.  Великое искусство – это и есть чудовищная ложь!

ЧЕРНОГУБОВ.  Почему?

ПЫЛАЕВ. В нем правды нет!

ЧЕРНОГУБОВ. Вам нужна правда? А нам… нужна победа. Только победу запомнит наш народ.

ПЫЛАЕВ. Забирайте! (Протягивает ведро с тряпкой Черногубову.)

ЧЕРНОГУБОВ. От вас такие слова! Вы же член партии! А партбилет?

ПЫЛАЕВ. Партбилет я получил под Ржевом. Там была другая война. И эта правда.

ЧЕРНОГУБОВ. Правда только то, что говорит партия!

ПЫЛАЕВ…. Я тоже всегда думал, что правда на нашей стороне.

ЧЕРНОГУБОВ. Надо не думать. Надо верить!

ПЫЛАЕВ. Кому? Нам? Киношникам, писателям, артистам. Да мы хуже всех. Мы свой талант продаем государству. За медальки и премии!

ЧЕРНОГУБОВ. Не государству, а трудовому народу, советской власти, свергнувшей эксплуататорские классы.

ПЫЛАЕВ.  И вы в это верите?

ЧЕРНОГУБОВ. Я за это боролся…

ПЫЛАЕВ. Где?... на камбузе….

ЧЕРНОГУБОВ. …на камбузе…

ПЫЛАЕВ. Вот! Если всю жизнь себе врать, то и сам начинаешь в это верить. Посмотрите в окно! Тут вся тундра в братских могилах.

ЧЕРНОГУБОВ. Ну, знаете, это уже не разговор, а махровая антисоветчина. Я всё доложу о вашем поведении. Вы срываете агитационную поездку!

ПЫЛАЕВ. Докладывайте! Здесь одна мерзлота.

Пылаев спускается в зрительный зал. Черногубов нервно ходит, берет со стола вазочку, похожую на гнездо, хрустит вафлей, подходит к краю сцены.

ЧЕРНОГУБОВ. (подобрев) Ну зачем вам вся эта политика, Сергей Михайлович? Вас ждут Канны, фестиваль,  красная дорожка…

ПЫЛАЕВ. Чтобы про собес не забыли!

ЧЕРНОГУБОВ. Совсем не боитесь выпасть из гнезда?! (переворачивает вазочку)

ПЫЛАЕВ. Боюсь! (Поднимает ведро с пола и ставит на край сцены.) Боюсь никогда не выбраться из ямы.

Черногубов уходит. Пылаев моет пол. Входит Люда. Подходит к краю сцены.

ЛЮДА. Пылаев!

ПЫЛАЕВ. Да?..

ЛЮДА. Сергей! Ты с ума сошел?! Мне Черногубов сказал…

ПЫЛАЕВ. Нет!

ЛЮДА. Зачем ты пол моешь?

ПЫЛАЕВ. Тебе не понять.

ЛЮДА. Чего не понять? Я что? Дура?

ПЫЛАЕВ. У тебя только два чемодана.

ЛЮДА. Машина уже приехала. Поезд вечером.

ПЫЛАЕВ. Хорошо.

ЛЮДА. Мы опоздаем.

ПЫЛАЕВ. Нет.

ЛЮДА. Ну как знаешь… Я еду.

ПЫЛАЕВ. Поезжай!

ЛЮДА. А самолет в Канны?

ПЫЛАЕВ. Без меня…

ЛЮД я тебя брошу!

ПЫЛАЕВ. Бросай!

ЛЮДА. Меня на «Ленфильм» звали! И еще этот. Рязанов… в комедию.

ПЫЛАЕВ. Соглашайся!

ЛЮДА. Я уехала!... «В Москву! В Москву! Работать! Работать!»

ПЫЛАЕВ. Ага… Плохой водевиль:  «Политрук и маркитантка»… Рога не забудь.

Пылаев идет, снимает со стены рога и отдает Люде рога. Она не берет.

ЛЮДА. Себе оставь!.... Последний раз спрашиваю. Ты поедешь?

ПЫЛАЕВ. Когда отмоюсь.

Люда гневно уходит, потом возвращается, забирает рога и уходит. Пылаев снова спускается в зрительный зал и сгоняет зрителей первого ряда.

ПЫЛАЕВ. Встаем! Встаем! Мне мыть надо! Спектакль закончился! Встаем и уходим! По домам! Чистоту наводить.

Появляется Леня на каталке. У него большая жестяная кружка со спиртом.

ЛЕНЯ. Эй! Москвич! Братва шило послало. Будешь? (Протягивает Пылаеву кружку. Пылаев отрицательно качает головой) За Родину! За Сталина! (выпивает)

Входит Нюра с ведром.

НЮРА. (Лене) Опять нажрался?! Пошли на ведро,…  За племянника!

Нюра увозит Леньку.

ПЫЛАЕВ…. гармонично изуродованный человек… (зрителям) А вы что сидите? Товарищи зрители! Поднимаем свой рукоплещущий зад и идем домой! Это конец! Мне тут мыть надо! Встаем! Встаем!

КОНЕЦ

P. S.  После войны 1941-45 годов осталось 200 тысяч инвалидов без обеих ног и 450 тысяч инвалидов без одной конечности.