Краснофлотцы и самовар (стр. 4 )

ПЫЛАЕВ. Я не знаю.

НЮРА. А правда у вас в Москве такие машины - пылесос называется?

КУКУШКИНА. Анна Гавриловна, при чем тут пылесосы? Товарищи приехали поделиться творческими планами, поднять общий уровень культуры. А вы!

НЮРА. У меня семь палат и два коридора. Имею право спрашивать.

ПЫЛАЕВ. Да, есть такой аппарат.

ЧЕРНОГУБОВ. Даже частным лицам уже продают.

НЮРА. Хоть бы одним глазком поглядеть…

КУКУШКИНА. Еще вопросы?

ЛАРИСА. Можно я?

КУКУШКИНА. … Конечно.

ЛАРИСА. Я хочу спросить Людмилу Алексеевну про профессию актрисы.

ЛЮДА (встает). Профессия интересная, но трудная. Очень трудно поступить в театральный вуз. Я, например, очень боялась.

ЛЕНЯ (Белову). Глянь! Тетка с прической! Труба как на линкоре!

ЛАРИСА. Что же вам помогло?

ЛЮДА. … Талант!

ПЫЛАЕВ. Людмила Алексеевна блестяще сыграла роль санинструктора  в фильме «Краснофлотцы». Особенно эпизод, когда раненного бойца с поля боя  вытаскивала.

НЮРА. Я бы троих вытащила. Сразу.

БЕЛОВ. И с пулеметом.

ЛЕНЯ. Бриты-побиты! Безногих тащить легче.

ЛАРИСА (Люде). Расскажите про вашу личную жизнь. В Москве.

ПЫЛАЕВ. Вы кого спрашиваете?

ЛАРИСА. Главную героиню.

ЛЮДА. Меня? А что я? После съемок получила предложение. От нового режиссера.

ЛАРИСА. Вашего мужа?

ЛЮДА. Нет. Гайдай фамилия… Вы его еще не знаете. Фильм будет называться «Операция Ы».

ЛЕНЯ. Про штурм Берлина?

ЛЮДА. Думаю, что да.

ЛЕНЯ. Раздолбать к едреной фене! Вместе с рейхстагом!

ЛЮДА. Вы тоже штурмовали Берлин?

ЛЕНЯ. Я? Не доплыл.

Пылаев садится. Чуев подает знак, что танцоры готовы.

КУКУШКИНА. Товарищи, а сейчас выступит самодеятельный коллектив шахты «Комсомольская», которая шефствует над нашим Домом ветеранов войны и труда. Встретим их танцоров аплодисментами!

Играет музыка. Выходят четверо мужчин в тельняшках с темными лицами и черными глазами. Она танцуют матросский танец «Яблочко» Леня подпевает.

Эх, яблочко,

Да куда котишься?

В  губчека  попадёшь —

Да не воротишься!

Эх, яблочко,

Да ты моченое,

Едет батька Махно —

Знамя черное!

БЕЛОВ. Ансамбль псалма и пляски. (Лёне). А что это за негры в тельняшках?

ЛЕНЯ. Не воняй, пехота!.. Кочегары!

ЛЕВАШОВА. Нет! Это шахтеры! Мобилизованные!

Танец продолжается. Леня подпевает.

Эх, яблочко, бочок попорченный,

Еду с фронта я, раскуроченный.

Не за Ленина, да не за Троцкого,

А за матросика, краснофлотского.

Танец заканчивается. Все хлопают.

КУКУШКИНА. Спасибо, товарищи шахтеры! А теперь наши шефы вручат ценные подарки.

Один шахтер раздает ветеранам конфеты, а другой тельняшки, третий приносит самовар и вручает Кукушкиной. Нюра помогает Белову, Левашовой и Леньке надеть новые тельняшки.

КУКУШКИНА. Большое вам спасибо от всего нашего заведения. (Кланяется.) Нюра, прими! (Отдает самовар Нюре, та ставит его на стол.)

БЕЛОВ. А подарок-то с намеком…

ЛЕВАШОВА. Припозднились уже. Все померли.

ЧУЕВ. Смотри, Ленька. Брата подселили!

ЛЕНЯ (шахтерам, хватая за руки). Братцы! Потёмкинцы! Центрофлот!  Заберите меня отсель! Я с вами хочу! В море! Окаянное!

ШАХТЕРЫ. Выздоравливай! (Хлопают по плечу и уходят.)

Леня плачет.

КУКУШКИНА. Товарищи! Прошу внимания! У нас тоже есть подарок для дорогих гостей! Панфил! Вноси!

Входит Чуев и вносит огромные рога оленя.

ПЫЛАЕВ. Что это?

КУКУШКИНА. Рога  нашего северного оленя.

ЧЕРНОГУБОВ. Такие огромные?

ПЫЛАЕВ. Нас в вагон с ними не пустят. И в поезд не посадят.

КУКУШКИНА.  А вы в Дом кино сдайте.

ЧЕРНОГУБОВ. Могу я взять. Для Дома писателей.

ЛЮДА. А мне нравятся. Я у себя повешу. Берем!

КУКУШКИНА. А теперь мы все будем смотреть кино!

Чуев и Люда относят рога к дивану. Пылаев сам не свой. Гаснет свет. На белом экране демонстрируется нарезка эпизодов из старых фильмов: «Броненосец Потемкин», «Мы из Кронштадта», «Оптимистическая трагедия». Зажигается свет. Левашова вытирает слезы. Черногубов подходит к Пылаеву и трясет его руку.

ЧЕРНОГУБОВ. Сергей Михайлович! Поздравляю! Такое кино. Такое кино! Метод воспитания советского человека должен быть простой и наглядный. Все это нам дает кино! Я сам видел, как многие плакали. Я тоже… Сколько лет прошло, а чувства остались. Как будто я с теми матросами, у обрыва, сам был… Такое кино!

БЕЛОВ. Спасибо вам за хлеб, за чай, за кино с картинками. Храни вас Господь! Анна Гавриловна! Довези меня до койки.

НЮРА. Отбой! Отбой! Все по палатам!

Нюра увозит Белова, за ними уходят и Левашова и Леня.

КУКУШКИНА. Вы что-то ищете, товарищ режиссер?..

ПЫЛАЕВ. Покурить захотел.

КУКУШКИНА. Курите здесь. Я окно открою.

ЛЮДА. Уже поздно.  Я в гостиницу хочу. Мне еще маникюр поправить…

ПЫЛАЕВ. Нам пора ехать.

КУКУШКИНА. Зачем? У нас есть свободные койки. Но я вас с Людмилой Алексеевной  в своем кабинете устрою. У меня там диван. Если разложить, «Интурист» получится.

ПЫЛАЕВ. Спасибо. Но у нас гостиница.

ЛЮДА. Я тут не останусь. Здесь по ночам холодно, и не топят…

ПЫЛАЕВ. Вызовите такси. Я заплачу.

ЛЮДА. Где у вас телефон?

КУКУШКИНА. Я покажу.

ЛЮДА (Пылаеву). Ты идешь? Учти, я тебя ждать не буду!

Кукушкина и Люда уходят. Пылаев долго курит. Входит Лариса.

ПЫЛАЕВ. А где Люда?

ЛАРИСА. Твоя? Сбежала! Я такси видела. И правильно сделала. Нечего на наших инвалидных койках любви предаваться.

ПЫЛАЕВ. С кем?

ЛАРИСА. С большим советским режиссером. Мастером света и тени. Лжи и правды.

ПЫЛАЕВ. Что же мне делать?

ЛАРИСА. Идем в процедурную.

ПЫЛАЕВ. Зачем?

ЛАРИСА. Я нам там постелю.

ПЫЛАЕВ. Нам?

ЛАРИСА. Струсил?

ПЫЛАЕВ. Прости…

ЛАРИСА. Завтра у твоей Людочки хала на голове ветвиться начнет.

Уходят.

Второй акт

Сцена первая. Застолье

9 мая. В зале два стола сдвинуты и поставлены в центре. На них общая скатерть. Нюра выставляет еду и бутылки. На пианино сверху поставлены рога. Входят Пылаев, Лариса, Люда, Кукушкина, Черногубов. На окне отдернута занавеска. За стеклом видно троих: Левашову, Белова и Леню в тельняшках. Они смотрят внутрь. Левашова курит, у Белова каменное лицо. Он приложил ко лбу газету. Леня сделал из кулаков бинокль. Чуев сидит скромно на стульчике в дальнем углу и ест из миски кашу.

КУКУШКИНА. Стол накрыт. Прошу к столу.

ПЫЛАЕВ. А зачем рога вернули?

ЛАРИСА. Они тут красивее смотрятся.

КУКУШКИНА. Мы вам приготовили от чистого сердца. Отпразднуем 9 мая вместе.

ПЫЛАЕВ. Зря вы, Светлана Николаевна. Даже неловко!

КУКУШКИНА. Ничего, ничего. Так положено. (отодвигает стулья)

ЧЕРНОГУБОВ. В самый раз. Нам еще до Москвы два дня в вагоне трястись.

ЛАРИСА (Кукушкиной). Ну зачем же вы так потратились?

КУКУШКИНА. Не каждый день к нам такие люди. Событие!

ЛАРИСА. Больных кашей кормим с макаронами…

КУКУШКИНА. Вы лучше, Лариса Ивановна, за стол садитесь…

Все садятся. Слева направо: Люда, Лариса, Пылаев, Кукушкина, Черногубов.

КУКУШКИНА. Сергей Михайлович! Правда, что в Москве парад и салют сегодня?

ПЫЛАЕВ. Правда.

ЧЕРНОГУБОВ.  При Никитке такого не было.

ПЫЛАЕВ. Не было.

КУКУШКИНА. Это всё Леонид Ильич.

ПЫЛАЕВ. Да.

КУКУШКИНА. Говорят, он сражался на Малой Земле?

ЧЕРНОГУБОВ.  Я в следующем году обязательно поеду в Новороссийск.

КУКУШКИНА. Зачем?

ЧЕРНОГУБОВ.  Материалы собирать. А вдруг книгу закажут. Воениздат.

КУКУШКИНА. Давайте выпьем за наших гостей и нашу победу! Нюра! Где бокалы?

НЮРА. Несу! Несу!

Открывают бутылки и наливают шампанское.

КУКУШКИНА. Прошу тост!

Черногубов встает с бокалом.

ЧЕРНОГУБОВ. Товарищи! В год двадцатилетия нашей великой Победы (а не за горами пятидесятилетие Великой Октябрьской социалистической революции) мы, советские люди,  можем гордо сказать, что доказали всему миру правоту нашего советского дела. Пусть исторические банкроты точат свои клыки на нашу великую Родину, мы давали, даем и будем давать отпор империалистам и раздавим любую фашистскую гадину, которая захочет отнять жизнь и здоровье советских людей. Ура, товарищи! За победу!

КУКУШКИНА. За наших дорогих ветеранов!

НЮРА. Ура!

Все пьют. Нюра замечает ветеранов и показывает на них Чуеву. Чуев уходит.  Нюра подходит к окну и машет ветеранам, чтобы уходили. Леня показывает язык.  Чуев за окном прогоняет ветеранов. Нюра задергивает занавеску.

ЧЕРНОГУБОВ. Много у вас ветеранов?

КУКУШКИНА. Сто пятьдесят списочного состава.

ЛАРИСА. Сто сорок восемь, Светлана Николаевна… Сидельников и Никифоров…

КУКУШКИНА. Знаю, знаю…

ЧЕРНОГУБОВ. А что с ними?

НЮРА (приносит тарелку). Отмучались…

ЛЮДА (Ларисе). Мне сказали, что вы москвичка.

ЛАРИСА. Да. Первый мед. заканчивала.

ЛЮДА. Зачем же вы сюда переехали?

ЛАРИСА. Мой отец служил полковым врачом. С шестнадцатого года. Потом в Красной Армии. А в 37-м его не стало. Мне два годика было…

ЛЮДА. Сочувствую… Я через неделю уезжаю. В Канны…

ЛАРИСА. На фестиваль?

ЛЮДА. Да. Представляете, на прошлом фестивале Одри Хепберн от меня стояла  не дальше, чем вы, а Жан Маре статуэтку вручал.

ЛАРИСА. А это кто?

ЛЮДА. Как Утесов. Только француз.

Кукушкина и Пылаев беседуют.

КУКУШКИНА. Я видела ваше фото в журнале «Советский экран».

ПЫЛАЕВ. Там и статья была. О последнем фильме.

КУКУШКИНА. А почему на фото в трусах?

ПЫЛАЕВ. В волейбол играл.

КУКУШКИНА. С нашей Ларисой?

ПЫЛАЕВ. И с ней тоже.

КУКУШКИНА (поворачивается к Черногубову). А вы что скажете про наше угощение?

ЧЕРНОГУБОВ. Кормите, как на Первомай! Я вам вот что скажу. Мы все вместе должны прославлять, возвеличивать, предугадывать. Волю партии и народа. (Запивает)

ПЫЛАЕВ. (тихо)… Начальства.

КУКУШКИНА. Что начальство?

ПЫЛАЕВ. Предугадывать.

ЧЕРНОГУБОВ. Совершенно верно. Мы должны угадывать, чтобы идти в авангарде творческого процесса, чтобы быть на хорошем счету.

ПЫЛАЕВ. У вас это талантливо получается.

ЧЕРНОГУБОВ. Стараюсь… (Жует.)

КУКУШКИНА (Пылаеву). Попробуйте оленину. Только здесь так готовить умеют.

ПЫЛАЕВ. Спасибо!.. Но мне Бэмби жалко.

КУКУШКИНА. А кто такой этот Бэмби?

Пылаев встает и подходит к Нюре.

ПЫЛАЕВ. А где у вас уборная или туалет?

НЮРА. На улице. И не туалет, а сортир.

ЧЕРНОГУБОВ. А как же зимой?

НЮРА. Мы привычные…