Принцип дополнительности в психологии: взаимодействие дома и его обитателей (стр. 1 )

ПРИНЦИП ДОПОЛНИТЕЛЬНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ:

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ДОМА И ЕГО ОБИТАТЕЛЕЙ1

© 2014 г. -Бочавер*

* Доктор психологических наук, профессор

ГБОУ ВПО МГППУ, НИУ ВШЭ, Москва; e-mail: *****@***ru

В силу контекстуальности развития личности многие закономерности имеют нелинейный характер. Обосновывается конструктивность использования принципа дополнительности в изучении взаимодействия личности и ее бытия. Эмпирическое исследование с участием 160 респондентов (Mвозраст = 20.8, SD = 4.3, 121 женского пола, 39 – мужского) посвящено изучению связи между дружественностью домашней среды и уровнем психологической суверенности. По выборке в целом обнаружена положительная связь изучаемых переменных. Однако присутствуют значительные различия в контрастных группах: если среди депривированных присутствуют положительные связи, у сверхсуверенных обнаружены отрицательные. Делается вывод о сосуществовании синергетического и компенсаторного взаимодействия между домом и его обитателями.

Ключевые слова: принцип дополнительности, личность, психология повседневности, суверенность, дружественность домашней среды

Введение

Людмила Ивановна Анцыферова, памяти которой посвящен этот сборник трудов, оказала столь сильное влияние на отечественную персонологическую традицию, что сейчас трудно представить какую-то «остроактуальную» научную проблему в этой области, свободную от того, чтобы когда-то в разговоре или собственной статье она явно или мимоходом об этом не упомянула. Из ее оговорок или случайных фраз можно было вывести дизайн отдельного исследования. Верно и обратное: начиная субъективно, казалось бы,  новую и свежую работу, я не раз в некоторый момент понимала, что она была навеяна учителем. Думаю, подобное дежавю переживали многие из ее учеников. Мне кажется, что сама Людмила Ивановна, с ее глубокой и разносторонней образованностью, была уверена в том, что первопроходцев в науке не бывает. И сама получала большое удовольствие от того, что прослеживала преемственность идей и их взаимопересечение, особенно – среди ученых из разных стран. Я бы сказала, ей был присущ выраженный научный экуменизм. 

Настоящим исследованием хотелось бы продолжить незавершаемую тему психологии личности – взаимодействие и взаимовлияние человека и мира.

, будучи необыкновенно диалектичным по мировоззрению человеком и крайне осторожным деликатным исследователем, часто подчеркивала неоднозначность этого взаимодействия, в силу чего точный прогноз поведения представляется весьма проблематичным (Анцыферова, 1981). Это научное мировоззрение Людмилы Ивановны, на наш взгляд, не только отражало научную традицию, к которой она принадлежала (она была ученицей , основоположника субъектного подхода, сложившегося под очевидным влиянием  немецкой феноменологии), но также и проявлением ее личной мудрости. Феноменальное и средовое, ментальное и реальное в психике человека находятся в сложных отношениях друг с другом; трудная жизненная ситуация может разрушить личность, а может привести к открытию ресурсов и росту (Анцыферова, 1993; Журавлев, Харламенкова, 2009; Нартова-Бочавер, 2014б; Харламенкова, 2008; Харламенкова. 2013).  Мы никогда не можем знать все дополнительные условия, определяющие тот или иной исход. Это и есть сущность гуманитарного познания личности, основанного на двух главнейших методологических посылках – герменевтике и вероятностном прогнозировании.

Многозначность психологической фактологии, ее полидетерминированность и эквифинальность отмечалась всеми значительными персонологами прошлого. , предваряя идеи синергетики относительно развития живых систем, писал: «Мы можем ясно определить причину и следствие, когда явление изолировано и подвергнуто экспериментам, другими словами, когда установлены постоянные, единообразные условия. Однако в случае с биологическими экспериментами2 нам вряд ли удастся установить начальную ситуацию, которая гарантированно вызовет определённый эффект. Здесь мы имеем дело с таким трудным материалом — например, с разнообразием и сложностью условий, — что невозможно говорить о недвусмысленных причинных связях. Здесь больше подходит термин обусловленный: такие-то и такие-то условия могут привести к такому-то и такому-то результату. Так мы пытаемся заменить строгую причинность воздействием множества переплетённых условий, расширить чёткую причинно-следственную связь, открыв её для множества интерпретаций. Причинность как таковая не отменяется, но адаптируется к многослойному материалу жизни» (Юнг, 2015, с. 8).

Иллюстрируя различие между естественнонаучным и гуманитарным подходами к человеку, известный ученый Г. Бейтсон любил рассказывать студентам следующую историю (Бейтсон, 2010). Некоторая молодая мать кормит своего ребенка шпинатом, а затем угощает мороженым. Каких условий нам недостает, спрашивал ученый, чтобы предсказать, что, став взрослым, ребенок будет а) не любить шпинат, б) не любить мороженое, в) ненавидеть свою мать? Гуманитарное познание всегда контекстуально, экологично; факт меняет свой смысл в зависимости от «поля», в котором он имеет место быть, и наблюдателя, который его фиксирует. И в нем всегда недостает каких-то условий. При таком понимании, как нам видится, важнейшая задача гуманитарной персонологии – это поиск недостающих переменных, внесение «поправок» в изначально абстрактную научную модель человека.

В настоящей статье нам бы хотелось, опираясь на общенаучный принцип дополнительности, идеи психологии субъекта и повседневности, продемонстрировать непрямой и неоднозначный характер взаимодействия человека и мира на примере такого внутриличностного феномена, как психологическая суверенность, и такого бытийного объекта, как домашняя среда.

Принцип дополнительности в психологии личности

Предварим наше эмпирическое исследование необходимой методологической  преамбулой. Авторитетные гуманистические тенденции современной персонологии стремятся изучать и понимать личность каждого субъекта в контексте его бытия, экологически - таким образом личность предстает как эмпирическое явление. Категория повседневности (которую часто переводят как «обыденную жизнь») появилась в психоанализе Фрейда, возникшего как реакция на методологический кризис, вызванный недостаточной конструктивностью ассоцианизма, очень абстрактного и оторванного от жизни течения. В исследовательских научных школах этот взгляд на сущность личности наиболее последовательно реализован в психологии повседневности и субъектном подходе.

Понятие повседневности (Alltag), восходящее к гуссерлианскому термину «Жизненный мир» (Lebenswelt), и раскрывающее молярность, неделимость личностных проявлений,  было конструктивно использовано в одноименном направлении немецкой психологии, развиваемом К. Хольцкампом, Х. Томе, У. Лер (Holzkamp, 1970; Lehr, Thomae, 1991). Обозначая миссию данной научной школы, К. Хольцкамп писал: «Не конкретный поддельный абстрактно-изолированный индивидуум должен быть законной темой психологии, а действующий, живущий, историчный человек» (Holzkamp, 1970, c.117). 

Изучение конкретного человека в его бытии может быть осуществлено только как опосредствованное реальной жизненной ситуацией. Так как один и тот же объективный мир может быть представлен когнитивно совершенно по-разному, основная задача психологии повседневности – это изучение вариантов обыденных миров и повседневного мира вообще, отмечали У. Лер и Х. Томе. «Поскольку психика проявляется в первую очередь в повседневности и не может быть отделена от нее, мы можем понять функционирование и структуру психических процессов, только если получим возможность изучать повседневные психические явления» (Lehr, Thomae, 1991, с.5). Они полагали, что именно обыденные события (Alltagsepisoden) – главные источники развития обобщений в общей психологии личности.

Близкие идеи высказывались в работах и его последователей. Мир по Рубинштейну – это бытие, преобразованное человеком, включающее в себя самого человека и систему отношений, которые он устанавливает с миром (Рубинштейн, 1973). Бытие – процесс воплощения смыслов в фактах средовых преобразований личностью, писала (Рябикина, 2005). Таким образом, существование и бытие связаны между собой не причинно, а именно обусловленно, посредством системы биографических, диспозициональных и разных других переменных.

Для того чтобы реализовать это понимание в исследованиях, в персонологии необходимо опираться, наряду с принципами системности, детерминизма, развития, на важнейший общенаучный принцип дополнительности (комплементарности). Принимаясь во внимание различными дисциплинами, на протяжении многих лет он недооценивается психологией, хотя именно для нее он, на наш взгляд, исключительно необходим.

Принцип дополнительности был сформулирован в физике Нильсом Бором (Бор, 1970). Основной его смысл заключается в том, что, познавая некоторую реальность, мы одновременно изменяем и интерпретируем ее, так что в результате исследования она предстает с качествами, отличными от тех, что изначально привлекли внимание ученого. То, каким будет видеться факт, зависит от метода и от познающего субъекта. В психологии основной герменевтический инструмент – это и есть сам воспринимающий факт человек; гносеология и онтология неразрывно связаны между собой. Принцип дополнительности наносит мощный удар по иллюзии возможности позитивистского изучения личности, так как ни один квант информации не может быть свободным от анализирующего человека (в терминологии Декарта - «сознания-свидетеля») (Декарт, 1989). Понимание психологических явлений невозможно в отрыве от интерпретации того, как их переживает субъект, вне его персонального опыта. Взаимодействие человека и мира меняет свое содержание также и в зависимости от траектории жизненного пути – находится ли человек в процессе восхождения или в моменте упадка, стремится к стабильности и равновесию или, напротив, к развитию и творчеству.

С другой же стороны, принцип дополнительности акцентирует не-целостность всего сущего, потребность быть дополненным.  Возникают вопросы – чем и до чего3? Психологические течения, использующие крупные интегративные категории для описания функционирования личности, такие, как бытие или повседневный мир, снимают давнее искусственное субъект-объектное противостояние, потому что в любом акте отношения к миру, будь то наблюдение, оценка или изменение, всегда содержится субъектность как форма пристрастности и селективности. Если нечто попало в поле внимания субъекта – это уже не просто данность, а элемент его жизненного мира; оно отвечает потребности субъекта – в информации, общении, достижениях или чем-то еще, что позволит ему восстановить целостность своего бытия. Приспосабливаясь к своему бытию или воссоздавая его, человек приобретает определенные индивидуальные особенности, по которым, в свою очередь, можно «считать», раскодировать содержание его биографии.