Х.-Х. Нольте. Отсталость и утопия: российский опыт (стр. 1 )

Опубликовано: Социальные трансформации в Европе ХХ века. М.: ИВИ РАН, 1998. С.106-124.

Х.-Х. Нольте. Отсталость и утопия: российский опыт

Публикуем статью известного немецкого историка Ханса-Хайнриха Нольте, посвященную российской истории в контексте развития в центре и на периферии мировой системы. Не разделяя ряда оценок и терминов автора (так, например, социальный строй в Советском Союзе нельзя характеризовать как "монополистический социализм", поскольку ни одной социалистической черты в нем не было), а также его прогнозов, мы, тем не менее, считаем знакомство с этой статьей полезной, с точки зрения понимания возникновения и истории мирового капитализма и его "догоняющих" моделей (1).

+ + +

Каждое правительство Русской земли на протяжении как минимум полтыся-челетия действовало в условиях отставания от Западной Европы. Многими из них разрабатывались проекты преодоления этого отставания; издавна участие в них принимали и западноевропейские интеллектуалы, скажем, , выражавший в письмах к Петру I надежду, что в России можно будет сделать все куда лучше, чем на Западе. Эту надежду царь подхватил хотя бы уже для того, чтобы переиграть издержки и духовные трудности, которые приносило русским пребывание в стране множества иностранцев.

Но не только русские правительства имеют длительную традицию проектов того, как можно догнать и перегнать Запад. В кругах оппозиционной интеллигенции также весьма рано появились представления о том, что можно не только преодолеть отставание России, но и таким же образом выйти на передовые ру-бежи всемирно-исторического прогресса. Так, А. Герцен полагал в 1849 г., что у России есть хорошие шансы опередить Запад в проведении преобразований, позволяющих достичь более справедливого общественного устройства. Полупериферийное положение позволяло увидеть не только прогресс Запада, но и слабости западного развития. Отсталость России наложила отпечаток не только на реальную политику, но и на дискуссии среди интеллектуалов, а также на развитие и восприятие утопий.

Неравномерности и требования равенства в «мировой европейской системе»

Условия существования всех европейских обществ со времени Христа характеризовались, среди прочего, наличием неравноправных отношений Восточной Европы с европейским Югом и Западом. Они выражались не только в церковно-правовой зависимости, но и в принятии групп лиц с определенными качествами (например, миссионеров и художников), а также в столкновении с политическими и экономическими моделями, развившимися на Юге или Западе (например, Магдебургским правом или византийским церковным правом в Киеве). С ростом международных связей в начале Нового времени различия стали отчетливее и можно было уже говорить об отставании, поскольку среди политически руководящих слоев росли группы, которые считали необходимым достичь уровня Запада в той или иной сфере, а затем и в целом (Юг Европы в начале Нового времени в значительной мере утратил свое значение).

В России это отставание было особенно острым, поскольку эта православная страна была отрезана от позднесредневекового развития Европы в результате разгрома Восточно-римской империи (сегодня именуемой Византией) в ходе четвертого Крестового похода и особенно в результате монгольского господства. Значение России как экономического пространства, однако, сохранялось и в начале Нового времени даже увеличилось. Политическое значение России для европейской системы возросло, поскольку возвышение Османской империи делало Москву потенциальным союзником. Но расширение связей продемонстрировало и качественное отличие от Западной Европы, так что, например, Борис Годунов в конце XVI в. начал обширную программу реформ и послал молодых русских учиться в Германию, в Англию и во Францию. Однако они так хорошо устроились на Западе, что - за исключением одного - так и не вернулись обратно.

Когда Россия в XV - XVI вв. вновь сблизилась с европейской системой, на ту уже наложила отпечаток изменчивая, но довольно прочная «длительная» (2) структура. К постоянным чертам этой системы относились:

-- конкуренция,

-- накопление знаний,

-- иерархия и

-- экспансия.

Конкуренция утверждалась во все более широких сферах жизни, однако наиболее ярко ее можно описать в области политики. Ни одна страна не была гарантирована от того, что ее соседи отхватят от нее ту или иную часть, если представится такая возможность. Тому есть бесчисленное множество примеров. Достаточно взять Прибалтику: в качестве завоевателей выступали русские великие князья и племенные вожди Литвы, датский король и немецкие крестоносцы, московский царь, король Швеции и Польская «Речь Посполитая», петербургский император и в ХХ в. германский кайзер - не говоря уже о пакте Гитлера - Сталина. Конкуренция продолжалась внутри стран: например, в позднее Средневековье между архиепископом Риги и Меченосцами, позднее - Тевтонским орденом, между городами и рыцарством. Иногда, например, в ночь св. Юргена в 1344 г. даже эстонские крестьяне требовали своих прав. Тем не менее, всегда существовали и институты, в которых выражались или хотя бы обсуждались интересы всей системы в целом - от папской курии до «Европейского концерта».

Тенденция к накоплению знаний особенно проявилась в области трансферта технологии. Средневековье отнюдь не было антитехнологическим, даже если развивались и распространялись преимущественно аграрные технологии, такие как приводимая в действие водой мельница зерна, тяжелый плуг, трехпольная система, хомут или подкова. В XV в. конкуренция между Ганзой, португальца-ми и голландцами привела к увеличению водоизмещения судов и их полной парусной оснастке; в XVII в. голландцы построили грузовое судно, которое могло плавать с совсем небольшой командой. Корабли еще долго оставались вооруженными - до XVI в. тяжелыми бронзовыми пушками. Затем в Англии и Швеции начали делать железные пушки. И так далее. Никогда не удавалось остановить технологическое развитие, например, в вооружении - как это пытались сделать в XVI в. японские самураи, запретив ввоз и производство огнестрельного оружия, ссылаясь на аргументы сословной этики. В Европе церковные соборы осуждали дальнобойное оружие как нерыцарское, но конкуренция не допустила осуществления этих ограничений. Однако многосторонний обмен информацией между конкурентами не позволял и надолго утаивать технологические достижения в какой-либо стране.

Иерархия, составляющая еще один характерный признак мировой системы, тоже существует не только в какой-либо одной области. Однако ее легче всего описать на примере экономической сферы. В начале Нового времени такие общества, как Голландия и Англия, экспортировали услуги (особенно транспортные), ремесленные изделия, колониальные товары и деньги; такие общества, как Польша и Россия, экспортировали более дешевые товары массового потребления и сырье, зерно, товары, необходимые на море; такие общества, как Латинская Америка и Карибский регион, экспортировали дорогостоящие товары - драгоценные металлы, сахар, пряности. Чтобы лучше представить себе всю систему в целом, эту иерархию можно подразделить на 3 больших региона:

1. Центр, в котором накапливаются наибольшие знания (например, Голландия и Англия);

2. Полупериферия, которая находится в многосторонних связях с центром, но не зависит от него (например, Польша и Россия);

3. Периферия, которая по большей части находится в колониальной зависимости от стран европейской системы (например, Латинская Америка и Карибский бассейн).

В настоящее время экономическая иерархия определяется товаропотоками. К примеру, в какой-нибудь периферийной стране выращивают хлопок и ткут его в полотно, из которого в полупериферийной стране производят рубашку по кройкам, разработанным в Центре, где организован и сбыт. Иерархия системы выражается в том, что наибольшая часть стоимости производится в Центре - выкройка и продажа более капиталоемки, чем хлопок.

Для европейской системы характерна также экспансия. В эту систему втягивается - поэтапно и не без обратных процессов - все больше обществ, существовавших по иным правилам и в иных условиях. Все больше обществ, бывших сначала «внешним миром», интегрируются. В конце XIX в. все человечество в той или иной форме стало частями этой системы, и та в подлинном смысле слова стала мировой.

Однако эта расширяющаяся, иерархическая, накапливающая все больше знаний европейская система с давних пор несла на себе отпечаток требований равенства. То, что христианство, как и все монотеистические религии, проповедует в сердцевине своей равенство людей перед богом, не было полностью утеряно даже в Средние века - когда церковь выступала против рабства христиан или признавала моральные права за крепостными. Довольно рано стали возникать клятвенные братства, члены которых, давшие клятву, признавали друг друга равными, несмотря на многочисленные различия между бедными и богатыми. Швейцарская конфедерация - далеко не единственный пример. Томас Мюнцер, разрабатывавший утопию справедливого общества с большим равенством в радикальном крыле Реформации, или Томас Мор, сделавший то же самое в среде прижатых к стене и экспроприируемых католиков в раннекапиталистической Англии, продолжали идущую из Средневековья традицию проектов, альтернативных существующему порядку вещей. Революции в Америке и во Франции снова подхватили эту традицию в секуляризованной форме. В самой успешной из революций XVIII в. - Американской - происхождение требования равенства из христианства видно даже из текста: «that all men are created equal» («поскольку все люди были созданы равными»). Социалистические проекты будущего продолжают ту же традицию.

Таким образом, для европейской системы характерны не только иерархия, но и постоянные попытки добиться большего равенства. Утопия была одним из интеллектуальных средств договориться о таких попытках. Не только иерархии наложили отпечаток на систему, но и противоречие между иерархиями и требованиями равенства.

Традиция отставания: роль России

Подробную историю роли России в мировой европейской системе еще предстоит написать. Вопрос о том, в какой мере Россия принадлежала к этой системе и насколько попытка осуществить утопию социализма в России должна была наложиться на специфические обстоятельства, можно описать только на отдельных примерах. В сфере трансферта технологии Россия, так сказать, наполовину принадлежала к ней.