Кадры для инноваций (стр. 3 )

Сергей Чернышёв

НАУМОВ: Я как завкафедры философии МИФИ, во-первых, хочу, чтобы, может быть, вы поступили в аспирантуру. И у нас есть идея на нашей кафедре сделать такой кружок аспирантов МИФИ на трансдисциплинарной базе. И это очень хорошее основание для того, чтобы потом работать в экосистеме Сколково. Я думаю, что у вас есть возможность уже сейчас попробовать себя в качестве либо исследователя, либо предпринимателя. Если вам интересна позиция исследователя – у меня есть личные договоренности с CERN в Женеве, мы вас можем туда отправить.

ЧЕРНОГОРОВ: Которые адронный коллайдер делают.

НАУМОВ: Ну, не только. Там важно, что там сделали хорошую информационно-аналитическую систему для формирования больших проектов, подобных коллайдеру.

И другой вариант. Если у вас в душе есть какая-то такая предпринимательская нотка, давайте, может быть, приходите уже сейчас в наш технопарк сколковский, и попробуйте там начать свой собственный предпринимательский проект.

ЧЕРНОГОРОВ: Игорь, у меня вопрос к вам как к руководителю одного из действующих проектов фонда «Сколково», отобранных для участия в Сколково: как вы оцениваете вот эти инициативы по отбору кадров? Это будет вам полезно, будете ли вы пользоваться теми механизмами, которые сейчас разрабатываются?

САВЕЛЬЕВ: Ну, как бы мы будем пользоваться всем, что мы будем видеть вокруг себя, как я уже сказал. То есть всем, что может пойти в работу, все пойдет в работу. Потому что мы действительно делаем прорывные проекты, и для того чтобы делать их, нужно вкладывать огромные деньги, нужно привлекать людей. И с каждым годом нам приходится вкладывать все больше. Ну, я могу просто пример привести по масштабам инвестиций: к концу 2012 года в проект создания уральского фармкластера, по сути дела, создания новой фарминдустрии российской, будет у нас вложено порядка 10 миллиардов. К 2016 году – 56...

ЧЕРНОГОРОВ: Это в сумме частными и государственными инвесторами, да?

САВЕЛЬЕВ: Это в сумме всеми, да. И к 2020 году – больше 100.

НАУМОВ: Российскими и зарубежными.

САВЕЛЬЕВ: Да. Соответственно,

если сейчас у нас 12 предприятий, каждый месяц у нас появляется одно-два новых предприятия, то есть до конца года у нас будет порядка 25, и в целом в Уральском фармкластере к концу 2012 года будет работать порядка 100 предприятий.

Поэтому, естественно, мы будем пользоваться возможностями, которые предоставляет Сколково, которые предоставляет Уральский федеральный университет, Медицинская академия, с которой мы плотно работаем. То есть мы будем всасывать все лучшее, что есть.

ЧЕРНОГОРОВ: Ну, давайте к самому важному, что, наверное, интересует многих потенциальных участников. Какой средний уровень зарплат для молодых ученых, которые хотят работать в новой медицине?

САВЕЛЬЕВ: Понимаете, я бы не говорил о среднем. Здесь речь идет о том, что проектов много, в каждом проекте есть свой бюджет, каждый бюджет предполагает определенные требования к людям и уровень зарплат может быть от 30 – самый нижний порог...

ЧЕРНОГОРОВ: Это о Екатеринбурге или о Москве вы говорите?

САВЕЛЬЕВ: Мы говорим про Екатеринбург и про Урал. И там до 150, до 250.

Если платить человеку за его реальную работу нужно, мы будем платить так же, как платят в Европе.

НАУМОВ: Я бы тоже сказал, что да, это, наверное, очень важный момент. Чем отличается проект Сколково от всех других тоже правильных проектов – мы действительно хотим дать возможность умным быть богатыми. Поэтому, собственно говоря, дальше весь вопрос в том, что работа в экосистеме Сколково – это работа в рамках тех или иных лабораторий. То есть мы будем выделять лабораториям бюджет, сопоставимый с бюджетами их конкурентов за рубежом. Это будет касаться, во-первых, оборудования, поскольку любому молодому ученому, наверное, интереснее, если он действительно ученый, заниматься своими исследованиями на самом современном оборудовании. И возглавлять эти лаборатории будут ведущие исследователи из существующих инновационных центров мира, поэтому это тоже само по себе...

Вот мы говорили про концентрацию человеческого капитала на 1 квадратный метр рабочей площади Сколково. Это же тоже экономический и финансовый показатель, как вы можете наращивать свою компетенцию, живя и работая в Сколково, либо в аналогичных инновационных центрах на территории Российской Федерации.

ЧЕРНОГОРОВ: Получается такая ситуация, что... Вот у меня тоже в ходе этой программы немножко меняется представление о Сколково. Потому что изначально это виделось как некий герметично закрытый город солнца с высокой стеной...

НАУМОВ: Это открытая платформа с открытым кодом.

САВЕЛЬЕВ: Давайте я вам еще больше изменю это представление. То есть у нас вчера была дискуссия со Стасом. Пришли молодые ребята, которые занимаются пиаром, мы с ними разбирали то, что же все-таки для них проект Сколково. И в частности возникла тема, кто-то там сказал, что вот это наше новое поколение, которое обозвали словами «global Russia». Так вот, чтобы было понятно, на самом деле проект Сколково... Ну, нужно понимать, что мы запустили некоторую машину, и сами не до конца понимаем, что происходит и что мы делаем. В этом смысле это инновационный открытый проект. И вчера мы разбирались о том, что все-таки, наверное, невозможно и неправильно называть его как бы проектом, который формирует новое поколение российских людей. И мы вышли на понимание того, что это все-таки или «global» или «Russia», и связывать эти две вещи нельзя.

То есть Сколково – это проект, который открывает, может стать проектом, который открывает Россию для мира, и который позволяет нам вместе с другими странами решать действительно те проблемы, которые стоят перед мировым сообществом. Если у нас получится такое Сколково, то, скорее всего, мы преуспели в этом проекте.

Другой подход, когда мы говорим о том, что Сколково – это очередной как бы проект, который позволяет вывести Россию именно на мировой уровень. Но у нас уже были такие проекты, и на самом деле я считаю, что незаслуженно о них забывать. То есть мы создавали...

Станислав Наумов

ЧЕРНОГОРОВ: Зеленоград.

САВЕЛЬЕВ: Да, Зеленоград, Новосибирский Академгородок. То есть, грубо говоря, те проекты, те большие проекты, которые создавались в 50-60-е годы, которые сегодня занимаются фундаментальной наукой, и которые создавали мощь России, мощь Советского Союза, они никуда не пропали. Они работают, они создают как бы преимущество для национальной экономики. Сколково в этом смысле можно рассматривать как проект другого плана.

ЧЕРНОГОРОВ: А как вы считаете, с точки зрения системы образования как, ну, наверное, первого этапа подготовки кадров... Сергей Борисович, конечно, наверное, со мной сейчас не согласится в формулировке. Насколько она сейчас соответствует тому уровню требований, которые предъявляются на международном уровне проектов?

САВЕЛЬЕВ: Ну, опять, вы понимаете, мне очень сложно говорить в целом и вообще. То есть я могу сказать одно. Если говорить о требованиях, которые мы предъявляем, и то, что мы хотели бы видеть...

ЧЕРНОГОРОВ: Получаете ли вы сейчас тот уровень выпускников, который вам необходим для работы?

САВЕЛЬЕВ: Видите, мы их ищем и получаем то, что нужно. И на самом деле эти требования, они не так уж и велики. То есть, во-первых, можно говорить о том, что нам нужны люди, которые владеют не только русским языком. Но, опять же, если человек хороший специалист, то эта проблема, если он сильно нужен в проекте, эта проблема решаемая. То есть, если он работает и не знает языка, то можно натаскать.

Первое требование – языки – да. Второе требование – компьютеры и Интернет-коммуникации – да. Это базовое требование. Третье требование – это какой-то минимальный объем знаний по психологии, связанной с коммуникациями, с умением работать в группе, с технологиями поиска новых идей – три. А дальше как бы требования уже чисто вузовские – это фундаментальная подготовка в какой-то из дисциплин. Вот, пожалуй, и все.

ЧЕРНОГОРОВ: А были случаи, когда вам удалось переманивать сотрудников центрального, московского региона?

САВЕЛЬЕВ: Ну, у нас работают специалисты из Европы, у нас работают специалисты из США. То есть, в этом смысле нет проблем.

ЧЕРНОГОРОВ: То есть центробежные тенденции некоторым образом прекратились, вы хотите сказать? По крайней мере...

НАУМОВ: Мне кажется, неправильное представление географии научных процессов. Вообще

надо уходить от вот этого вот настороженного отношения к научной миграции. Это нормально, это то, что должно происходить, это процессы, которые должны регулярно, раз в 7-10 лет команды должны меняться, команды должны переезжать из одного инновационного центра в другой, из одного проекта в другой.

Вот мы как фонд развития центра Сколково, мы понимаем, что наша задача – к 1 января запустить систему инновационного центра Сколково. Что не означает, что дальше мы не можем взять какой-то другой проект, полет на Марс, например, и не заняться им. То же самое можно сказать и про любую научную группу – они должны постоянно меняться. Просто должны быть везде примерно одинаковые условия, чтобы действительно конкуренция за таланты шла на основании самой возможности предложить талантам новое поле для роста.

ЧЕРНОГОРОВ: Станислав, а вот сразу вопрос: среди 40 проектов, которые сейчас уже отобраны, примерно какое распределение по тематикам?

НАУМОВ: Ну, на первом месте биомедицина. Это во многом задано тем сконцентрированным вниманием и правительства, и президента на развитии системы здравоохранения, на стратегии развития фармацевтического кластера до 2020 года российского. Очень заметное... И там проекты капиталоемкие. То есть там с самого начала мы понимаем, что

мы берем на себя те риски, которые на себя еще не готов взять российский бизнес целиком, и еще не готов взять глобальный бизнес, хотя он к этому уже максимально близок, к тому, чтобы вместе с нами эти риски разделить и возможности, соответственно, работы на нашем рынке и с нашей научной школой тоже приобрести. Очень много IT-проектов.