Лекция № 5 Философия науки (стр. 2 )

  б). Рост научного знания. Научные революции

         Одними из первых к анализу этих проблем обратились представители постпозитивизма, аналитической философии. У истоков постпозитивизма стоял английский философ К. Поппер (1902-1994), который, меж тем, свою концепцию называл критическим рационализмом.

         Всё знание, утверждал Поппер, является пробным, проблематичным или правдоподобным. Понятие «правдоподобие» философ даже считал более важным, чем понятие «истина». Правдоподобие – это степень приближения к истине. Истину, по его мнению, мы получить не можем, но можем приблизиться к истине, увеличить степень правдоподобности теорий, отбрасывая ложные знания. Поппер считал, что критерия истинности знания (гипотез, теорий) не существует, но есть критерий их ложности, а именно несоответствие теории фактам. Если согласиться с Поппером и признать, что у нас нет критерия истинности теорий, что все теории лишь претендуют на истинность и что со временем они будут отброшены как ложные, то тогда непонятно, почему одну теорию мы должны предпочесть другой. Очевидно, что в таком случае нам трудно обойтись без понятия истины и ее критериев.

         Может сложиться впечатление, что англ. философ стоит на позиции накопления истинностного содержания теорий по мере их роста и смены. Но это не так! С его точки зрения прогресс науки заключается лишь в возрастании глубины и сложности решаемых наукой проблем. Чем же определяется глубина и сложность проблем? Ответ Поппера гласит: глубина и сложность проблем определяется глубиной и сложностью теорий, которые эти проблемы решают. Возражая Попперу, можно заметить, что глубокие и сложные проблемы были всегда. Растет лишь глубина и сложность теорий, отображающих эти проблемы и больше всего по той причине, что новые теории «стоят на плечах» старых теорий. Если же допустить, как это делает Поппер, что происходит рост сложности и глубины проблем, то любой нынешний неизвестный ученый оказывается выше по своему научному потенциалу, чем, например, Галилей или Дарвин!

Поппер выступил против верификационизма и индуктивизма логических позитивистов. Философ счел верификацию недостаточной для придания теории научного статуса. Поппер утверждал, что верифицировать можно практически все: астрологию, магию и т. п. Любую сказку, фантазию можно выразить, представить непротиворечивым образом (это отмечали и логические позитивисты).

Научной, согласно Попперу, является не та теория, которую можно подтвердить (верифицировать), а которую можно опровергнуть (фальсифицировать). Проверить теорию - это значит попытаться ее фальсифицировать.

         Итак, из двух конкурирующих теорий более правдоподобной будет, по мнению философа, та, которая ближе к истине или лучше соответствует фактам. Победившая теория должна делать «более точные утверждения», которые выдерживают более точные проверки, учитывать и объяснять большее количество фактов, причем делать это более подробно, чем ее соперница. Более правдоподобная теория обязана выдерживать те проверки, которых не выдержала конкурирующая, предлагать новые экспериментальные проверки, которые не предполагались до ее появления и выдерживать их. Она должна связывать между собой различные проблемы, которые не связывались до ее возникновения7. Из двух конкурирующих теорий лучшей является та, которая налагает больше запретов на появление определенных событий. Поппер не отвергал случаев «спасения» теорий от опровержения при помощи вспомогательных допущений, но считал, что это ведёт к уменьшению их научного статуса.

         Однако при всей важности этих критериев при выборе и сравнении конкурирующих теорий, они не являются строгими и четкими и могут быть по-разному истолкованы. К тому же, одна из теорий может быть более точной, но проигрывать в плодотворности, что имело место в истории науки.

         Если у логических позитивистов фундаментальными концептуальными принципами науки были протокольные предложения, то у Поппера - пробные гипотезы. Логические позитивисты, как отмечалось, считали, что к новым теориям мы приходим с помощью индукции. Согласно Попперу, этот процесс осуществляется с помощью смелых «догадок» с их последующей критикой, то есть в результате проб и ошибок. Поппер считал, что любой тип научного знания начинается с проблем, требующих решения, а не с наблюдений, собирания фактов и т. п. Для решения научных проблем ученый предлагает «пробные решения», выдвигает «предположения или озарения», которые должны подвергаться критике, опровержению. Если предположения выдерживают проверку критикой, то их временно можно принять для дальнейшего обсуждения и критики. Следовательно, согласно Попперу, научный метод есть по сути метод «проб и ошибок». Этот метод используется как естественными, так и социально-гуманитарными науками и в таком случае между ними нет принципиальной разницы, полагает философ.

         В познании как и в живой природе осуществляется своеобразный «отбор», в результате которого выживают «сильнейшие», то есть прошедшие проверку критикой гипотезы и устраняются ошибочные. Таким путем, полагает Поппер, происходит рост знания и ошибки в нем неизбежны.

Следовательно, научные революции (в том числе и в гуманитарных науках) имеют, по мнению английского философа, тот же самый «механизм» проб и ошибок, состоящий только из дедуктивных рассуждений. Поппер был яростным противником индуктивизма. Однако реальная практика науки показывает, что индуктивный метод широко используется в ней. Выдвигая ту или иную гипотезу, ученый не действует чисто случайно, а опирается на предыдущий опыт (в том числе и ошибочный). То есть, индукция вполне способна направлять выдвижение гипотез. Следовательно, метод проб и ошибок не есть единственный метод науки, а тем более универсальный.

         Американский философ Н. Решер, возражая Попперу, пишет следующее: «Модель научного исследования, предложенная Поппером, основана на сочетании трех основных утверждений:

По каждому конкретному научному вопросу в принципе возможно бесконечное число гипотез. Наука развивается путем исключения гипотез методом проб и ошибок. Этот процесс исключения индуктивно слеп: человек не обладает индуктивной способностью отличать хорошие гипотезы от плохих – отличать многообещающие гипотезы от малообещающих, внутренне более правдоподобные от внутренне менее правдоподобных – и нет никаких причин считать, что предлагаемые или рассматриваемые гипотезы, в чем-то превосходят те гипотезы, которые не рассматривались. На каждом этапе мы вынуждены вслепую, наугад, наощупь выбирать… среди возможных вариантов.

       Однако тут, - продолжает Решер, - возникают нежелательные последствия. Как только мы соединим вместе эти предпосылки, мы уничтожим всякую надежду понять успехи познавательных усилий человека. Все достижения человеческой науки, ее исторически доказанная способность успешно выполнять свою работу и получать если не истинные, то в каком-то смысле близкие к истине результаты становятся совершенно необъяснимыми»8.

         В самом деле. Можно исключать много ложных гипотез, но это не приблизит нас к истине, ибо останется еще много других гипотез, которые мы даже не можем себе представить в данный момент. Ошибка Поппера состоит в том, что все изначально выдвигаемые гипотезы он считал равнозначащими, а выбор между ними - случайным, неосмысленным.

         В итоге  Поппер признал, что идея случайных проб ошибочна, что лучше говорить о слепых пробах, которые учитывают прошлый опыт, меняющуюся проблемную ситуацию.

         «Что касается роста научного знания, то Поппер является решительным противником точки зрения, что развитие науки связано лишь с простым накоплением обоснованных теорий. Рост научного знания связан с возникновением новых проблем. Для объяснения определенной проблемной ситуации выдвигаются гипотезы и теории, которые подвергаются фальсификации с помощью эмпирического базиса. По мере опровержения теорий они отбрасываются, стимулируя выдвижение новых проблем. За счет расширения и усложнения научной проблематики, с точки зрения Поппера, и происходит рост научного знания»9.

Итак, по мнению Поппера, развитие науки есть, так сказать, процесс «перманентной революции», где движущей силой выступает рациональная критика, то есть опровержение выдвигаемых теорий, гипотез фактами. Поппер по сути закрыл старую проблему существования достоверного источника познания. Таковых попросту нет, поскольку не существует «чистых» эмпирических фактов. Они всегда теоретически нагружены.

Кроме того, Поппер разделил «контекст обоснования» и «контекст открытия». Если открытие может быть случайным, нелогичным, то обоснование, по Попперу, поддается рациональной реконструкции.

В целом мы согласны с авторами, которые заслугу английского философа усматривают «в детальной разработке фальсифицируемости, скорее не как критерия научности, а как одного из симптомов научности теории наряду с такими известными, как: системность и доказательность, внутренняя логика и непротиворечивость, интерсубъективная проверяемость и внеличностный характер научного знания, эмпирическая проверяемость и практическая подтверждаемость, способность теории к эффективному выполнению объяснительной и предсказательной функций, генетическая связь с предшествующими теориями, согласованность с общенаучными принципами данной области исследования. Обнаружение всех этих симптомов в совокупности позволяет предварительно приписывать теории статус научной и использовать ее как основу практической деятельности, в ходе которой окончательно решается вопрос о ее научном статусе»10.                                                

Концепция Поппера внесла сильную волну релятивизма в философию науки, поскольку научные теории оказывались научными в силу их опровержимости, фильсифицируемости.

       Обращение Поппера к истории науки породило многочисленные трактовки ее роста и развития (60 - 80-е гг. ХХ в.). Широкую известность получила концепция Т. Куна (1922-1996), где основным понятием является «парадигма» (от греч. рaradigma – образец, пример). Парадигма у Куна не имеет четкого определения, что признавал позже и сам философ (1991 г.)11. Кун даже заменил термин «парадигма» на более широкое понятие «дисциплинарной матрицы».