Одним словом, добываемые нами научные истины зависят не только от того, что нам говорит природа, но и от исторического развития средств и методов, с помощью которых мы заставляем ее «говорить», о чем упоминалось выше. Отмеченные обстоятельства должны вести к существенному пересмотру содержания таких понятий, как истина, объективность, объяснение, к увеличению «удельного веса» понимания, как категории связанной с интерпретирующей деятельностью субъекта познания.
Однако, по мнению , парадигма неклассической науки, преодолевая догмы классической, все же не порывает с ней окончательно, поскольку «явная связь между ними просматривается в части толкования предназначения знания. И классика и неклассика, - подчеркивает Ильин, - сходятся в одном: задача науки – раскрытие природы бытия, постижение истины. Замыкаясь на натуралистическом отношении “познание – мир”, “знание - описание реальности”, они одинаково отстраняются от аксиологических отношений “познание – ценность”, “знание - предписание реальности”. Обоснованием выделения и обособления неоклассического этапа выступает, следовательно, фактор ценности: сосредоточение на вопросе понимания не того, “что есть” (истина о мире), а того, что должно быть (потребный проект мира)»28.
Таким образом, в настоящий момент мы переживаем третью глобальную научную революцию с неоклассическим (постнеклассическим) типом рациональности, которая стала явно просматриваться со второй половины XX века. Предметом анализа здесь становятся сложные саморазвивающиеся системы, которые исследуются целым комплексом научных дисциплин. В эти сложные, исторически развивающиеся объекты, обладающие свойствами открытости и необратимости, человек входит необходимым звеном, он как бы очеловечивает их, делает «человекоразмерными», «примеряет их на себя», познавая и часто задавая возможные пути их развития в свете своих целей и ценностей. К такого рода системам относятся биологические объекты, объекты современных биотехнологий (главным образом связанные с генной инженерией), сложные компьютерные сети, где осуществляется диалог человек-компьютер, интернет, все социальные объекты взятые в их становлении и развитии и т. п.
Степин обращает внимание на коррелятивную связь между типом системных объектов и соответствующими характеристиками познающего субъекта, который может осваивать объект: «При описании познавательных ситуаций постнеклассической науки, - пишет он, - требуется значительно расширить набор признаков, существенно характеризующих познающий субъект. Он должен не только иметь профессиональные знания, усвоить этос науки (установку на поиск истины и установку на рост истинного знания), не только ориентироваться на неклассические идеалы объяснения и описания, обоснования и доказательности знания (относительность объекта к средствам и операциям деятельности), но и осуществлять рефлексию над ценностными основаниями научной деятельности, выраженными на научном этосе. Такого рода рефлексия предполагает соотнесение принципов научного этоса с социальными ценностями, представленными гуманистическими идеалами, и затем введение дополнительных этических обязательств при исследовании и технологическом освоении сложных человекоразмерных систем»29.
Поэтому для каждого типа рациональности, по справедливому замечанию Степина, требуется вводить особую идеализацию познающего субъекта. Но это всегда будет не какой-то «реальный эмпирический субъект» или субъект «возникающий в сложном потоке коммуникаций», а та или иная абстракция, конструкт субъекта познания, дополненные различного рода конкретизациями, поскольку учесть все особенности «живого» субъекта познания теория не может и не должна.
Постнеклассический тип рациональности, как уже было сказано, сопрягает знание с целями и ценностями познающего субъекта, причем не только с внутринаучными, но и вненаучными (социальными, духовными, экономическими и т. п.) целями и ценностями. В этом случае наука должна пониматься как одна из видов деятельности человека, форма его осмысленного бытия, как «человекосообразная» наука, а не просто как отстраненно-объективированный поиск истины. Следовательно, рациональным должно быть признано то, что ведет к гуманизации жизни людей, способствует их выживанию. Такую постнеклассическую рациональность иногда называют гуманитарным антропоморфизмом.
«На смену традиционному принципу классики и неклассики «знание – это высшая цель познания» приходит антропный принцип постнеклассики «знание - это средство присвоения и конструирования действительности»30, - справедливо замечают отечественные философы.
В связи со сказанным выше, Ильин считает оправданной позицию об «антропоморфной определенности мира, целесообразно-смыслового начала, пронизывающего и пропитывающего мир. Подходящим ресурсом тематизации этого начала, аппаратом, приспособленным к рефлексии новых реалий, оказывается аппарат герменевтики. Отныне познать мир, возникший как материализация человеческих целей, означает раскрыть предназначение, побуждение человека»31.
Следует отметить, что типы научной рациональности существуют параллельно и исторически последующий вовсе не отменяет предыдущий, а только задает пределы его применимости в некоторых новых сферах познания.
Итак, как было показано, революции в естественных науках инициировали соответствующие трансформации философских воззрений. Достаточно вспомнить о механистическом мировоззрении, напрямую связанным с успехами классической механики, когда некоторые философские понятия и категории свое содержание заимствовали из этой теории («материя», понимаемая как масса, «движение», толкуемое как механическое перемещение тел и т. д.). Конечно, было и обратное влияние философии на развитие естественных наук (особенно в XVII-XIX вв.), хотя бы потому, что многие ученые были одновременно и философами. Однако доминирующее влияние было все же на стороне научных (прежде всего физических) теорий.
Но уже в первой половине XIX века положение стало меняться, что было связано со становлением некоторых гуманитарных и социальных наук (социологии, языкознания), в которых философские концепции играли существенную роль. Кроме того, в самой философии существовали системы и школы, которые ориентировались не на науку и тем более не на физику. Например, религиозная философская традиция изначально понимала мир вовсе не в физических терминах, выявляя в нем духовный, божественный смысл.
1 фундаменте познания //Аналитическая философия: Избранные тексты. МГУ. 1993. - С. 47.
2 Рассел Б. «PRINCIPIA MATHEMATICA»: Философские аспекты // Там же. - С. 20.
3 оворот в философии // Аналитическая философия: Избранные тексты. МГУ. 1993. - С. 31-32.
4 фундаменте познания // Аналитическая философия: Избранные тексты. МГУ. 1993. - С. 35.
5 Там же. – С. 34.
6 Философия науки: История и методология.- М.: Дом интеллектуальной книги, 1998. - С. 42.
7 См.: огика и рост научного знания. Избранные работы. - М.: Прогресс, 1983. - С. 351.
8 ирс, Поппер и методологический поворот // Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики. - М.: Эдиториал УРСС, 2000. - С. 211-212.
9 Философия. / Под ред. , . - М.: Академический Проект, 2003. – С. 610-611.
10 Философия в системе культуры: Учеб. пособие. - Ч.2: Современная научно-философская картина мира. - М.: Изд-во МГТУ им. , 2001. - С. 167.
11 См.: Хорган Дж. Конец науки: Взгляд на ограниченность знания на закате Века науки. - СПб.: Амфора, 2001. - С. 76.
12 труктура научных революций. – М., 1977. - С. 198.
13 огика открытия или психология исследования? // труктура научных революций. - М.: АСТ», 2001. – С. 556.
14 труктура научных революций. - С. - 198-199.
15 Там же. – С. 193.
16 труктура научных революций. - М., 1975. - С.140-141.
17 стория науки и её рациональные реконструкции // труктура научных революций. - М.: АСТ», 2001. – С. 471.
18 стория науки и её рациональные реконструкции // труктура научных революций. - С. 474.
19 Философия науки: История и методология.- М.: Дом интеллектуальной книги, 1998. - С. 110-111.
20 збранные труды по методологии науки. - М.: Прогресс, 1986. - С. 162.
21 См.: Указ. соч. - С. 127-128.
22 Философская антропология и философия науки. – М.: Высш. шк., 1992. - С. 121.
23 Там же. - С. 126.
24 , Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной философии // Философия в современном мире. Философия и наука. - М., 1972. - С. 36.
25 Эпистемология: некоторые тенденции // Вопросы философии. - 1997. - № 2. - С. 95.
26 Там же. – С. 101.
27 Философия в системе культуры. Ч.2: Современная научно-философская картина мира. - М.: Изд-во МГТУ им. , 2001. - С. 146-147.
28 Философия. - М.: Академический проект, 1999. – С. 472.
29 Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность // Вопросы философии. - 2003. - № 8. - С.15.
30 Философия в системе культуры. Ч.2: Современная научно-философская картина мира. - М.: Изд-во МГТУ им. , 2001. - С. 149.
31 Философия науки. - М.: Изд-во МГУ, 2003. – С. 308.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
