Вопросы истории, международных отношений и документоведения, Выпуск 2 (стр. 5 )

1. Ясперсом рамки «осевого времени» (800-200 гг. до н. э.), не предусматривали зарождение христианства и ислама, оставляли без внимания ряд сходных явлений в Египте и Месопотамии. В результате одновременность и синхронность «осевого времени», при более детальном рассмотрении, нивелировалась, временной промежуток растягивался с XIV в. до н. э. до VII в. н. э. Это приводило одних исследователей к введению понятий «первичных» и «вторичных» прорывов «осевого времени» (Ш. Эйзенштадт), других – к поиску исторических объяснений «прорывов», что вылилось в переосмысление самого феномена «осевого времени» (Я. Ассман).

2. Сделанный Ясперсом акцент на универсальности тех изменений, которые происходили в «осевое время», с точки зрения специалистов по конкретным цивилизациям стирал культурное разнообразие, умалял достоинство «доосевых» цивилизаций (наиболее резко эта мысль выражена у
А. Ассман, обвинившей К. Ясперса в «скрытом европоцентризме»). Сведение специфики «осевого» мировосприятия к осознанию конфликта между мирским и трансцендентным порядком (этот смысл закрепился за «осевым временем» благодаря интерпретациям Б. Шварца и Ш. Эйзенштадта) вызывал возражения у специалистов по Китаю и Индии. В результате признание «интеллектуальной революции» сер. I тыс. до н. э. сопровождалось выявлением специфики мировосприятия в каждом регионе и приводило к более дифференцированным определениям «осевого времени», учитывающим разнообразие его проявления в различных культурах (обобщения подобных взглядов в статье Ш. Бройера).

3. Наконец, признание неоднозначности изменений в мировоззрении и жизненном укладе «осевого времени» связано с отказом от резкого противопоставления «доосевого» и «осевого» культурного опыта (в частности, мифического и рационального), чем объясняются последующие возвраты к «доосевым» формам существования или ситуации в Египте и Месопотамии (Я. Ассман, Ш. Бройер).

Тем не менее высказанные возражения не отменяют эвристической ценности концепции «осевого времени» и ее адаптируемости к конкретным исследованиям. При всех недочетах она заставляет по-иному посмотреть на восточные цивилизации, история которых больше не выглядит такой монолитной и неизменной. Собирая в единый узел проблемы соотношения преемственности и разрывов в истории, традиции и новации, мифического и рационального, взаимосвязи личности и исторических условий, наконец специфики личности на Востоке, она дает возможность для плодотворной разработки этих проблем в их взаимосвязи, открывая дорогу к комплексному привлечению психологических, социологических, антропологических и других подходов в исторической перспективе. Об открытости концепции «осевого времени» к совершенствованию и мощном потенциале говорит и ряд перспективных разработок в области теории и конкретных исторических исследований, осуществленных на ее основе.

Бесспорно, самая значительная проработка идеи «осевого времени» и превращение ее в рабочую научную гипотезу в области исторической социологии и сравнительного исследования цивилизаций была осуществлена израильским социологом Ш. Эйзенштадтом6. Его интерес сосредоточен на институциональных последствиях изменения в мировоззрении цивилизаций «осевого времени». Включив концепцию «осевого времени» в контекст социологических подходов к изменению обществ, он в ряде своих работ показал особенности социального устроения и исторической динамики «осевых» цивилизаций по сравнению с менее идеологизированными и дифференцированными обществами. Большое внимание Ш. Эйзенштадт уделил различным путям институциализации «осевых» представлений в разных цивилизациях, а также взаимосвязи идеологических компонентов с особыми социальными, политическими, экономическими условиями, что и привело к отличным вариантам социокультурного устроения и типам изменений в «осевых» и «неосевых» обществах.

На наш взгляд, особый интерес представляет переосмысление идеи «осевого времени» у немецкого египтолога Я. Ассмана7, преподносящего ее в отличном от Ш. Эйзенштадта виде (по сути
Ш. Эйзенштадт в понимание специфики мировоззренческого переворота «осевого времени» ничего нового не привносит, скорее упрощает и сводит все новое к осознанию конфликта между мирским и трансцендентным порядком; но и его научный интерес лежал в несколько другой плоскости, что и отмечалось выше). Я. Ассман как знаток культуры, которую К. Ясперс вынес за рамки «осевого времени», обращается к изучению исторических условий, приведших к появлению феномена «осевого времени». Его теоретические заключения тем более интересны, что «выросли» из опыта многолетних кропотливых исследований в области конкретной истории культуры Египта, перевода и комментирования памятников египетской мысли. В своих построениях Я. Ассман опирается на подходы , Д. Гуди, Н. Лумана, М. Мак Люэна к выявлению значения письменности в истории обществ, развивает концепцию коллективной памяти французского социолога М. Хальбвакса, а также некоторые разработки антропологов (прежде всего, гипотеза Я. Вансина о «дрейфующей лакуне» в историческом сознании, типология К. Леви-Стросса «горячих» и «холодных» обществ).

Культура для Я. Ассмана выступает некоей связующей смысловой структурой, обеспечивающей идентичность общества, в двух взаимосвязанных измерениях: социальном (между современниками через общие ценности и образцы поведения) и временном (между вчера и сегодня через существенные воспоминания и опыт). Усиление и упрочение либо ослабление и распад этой связующей структуры в первую очередь зависят от форм хранения, передачи и воскрешения «культурных смыслов». Для описания и анализа этих форм культурной коммуникации Я. Ассман предпочитает отказаться от распространенного понятия «традиция», как «формы безальтернативной обязательности прошлого» и прибегает к более емкому, по его мнению, термину «культурная память». Понятие культурной памяти как представлений о себе и своем общем прошлом какой-либо социальной общности подчеркивает, прежде всего, обращенность к прошлому, обусловленную потребностями и контекстом каждого данного настоящего. Эта обращенность предполагает не только повторение и преемственность (как традиция для Я. Ассмана), но и воскрешение, толкование культурных смыслов, а соответственно, текучесть, вариативность и изменчивость таких представлений. Циркуляции культурных смыслов в пространстве культурной памяти присущ двойной аспект, который Я. Ассман описывает как «повторение», «подражание» и «воскрешение», «толкование». Принцип этой циркуляции, который гарантирует опознаваемость культуры в смене поколений, немецкий ученый определяет как культурную когерентность.

Изобретение письма стало решающим поворотом, который привел к смене форм культурной коммуникации. До этого момента основными проводниками культурной памяти были обряд и праздник, в которых акцент делался на «повторении» обосновывающих идентичность социальной общности воспоминаний (мифической предыстории). По мере того как обрядовая когерентность переходила в текстуальную, элемент «повторения» сменялся на элемент «толкования», начинала «складываться память, выходящая за пределы передаваемого в каждую отдельную эпоху смысла», порождая «интеллектуальную» динамику, осознание конфликта «старого» и «нового», появлялась возможность для сомнения и критики, создавались условия диалога с предшественниками сквозь тысячелетия. Новой формой культурной когерентности становился текстовый «канон», приходящий на смену ритуалу, возникали институты толкования канонических текстов и новые социальные группы, специализирующиеся на комментировании. Таким образом, «то, что описал Ясперс, – это форма организации культурной памяти, сделавшая возможной необычную эволюцию идей, а также создавшая временную перспективу обращения к прошлому, в которой тексты I тыс. до н. э. все еще способны говорить с нами»8. Различное содержание культурной памяти, исторические условия возникновения канонических текстов и культуры комментирования приводили к отличным результатам в древних цивилизациях (Я. Ассман раскрывает это своеобразие на примере Греции, Израиля, Египта и Междуречья). Так, в Древнем Египте он усматривает зачатки новых форм культурной коммуникации уже в Среднем и Новом царстве, но в целом «письменность оставалась включенной в институты обрядовой когерентности, принципом которой является повторение, а не подчинение определенной дисциплине варьирования», что не привело в позднеегипетский период к появлению текстового канона, а вылилось в «канонизацию» храма. Связывая «осевое время» с типичным процессом распространением письменной культуры, сменой обрядовой когерентности на текстовую, приведшую к «эволюции идей», Я. Ассман предлагает по сути видеть в «осевом времени» не столько некую «стадию» эволюционного развития, прикрепленную к определенному времени и месту (как у Ш. Эйзенштадта), сколько определенный «культурный пласт», обусловленный указанными факторами «культурный расклад», который может и не развиться до своего «идеального типа» и в любой момент исчезнуть (случай с Египтом).

Примечания

1 Истоки истории и ее цель // Смысл и назначение истории. М., 1994.

2 На формирование в середине I тыс. до н. э. нового мировоззрения и жизненного уклада как общезначимого и до сих пор актуального культурного наследия, связанного с деятельностью иудейских пророков, Зороастра и греческих философов в переднеазиатско-греческом регионе, создателей упанишад и Будды в Индии, Конфуция и Лао-цзы в Китае, обращали внимание европейские мыслители и до К. Ясперса, о чем он сам и упоминает, особо выделяя социологию культуры А. Вебера. А. Мень в предшественники К. Ясперса ставит английского историка К. Доусона (в центре его интересов связь мировых религий с первобытным миросозерцанием), а также русских религиозных мыслителей В. Соловьева и Н. Бердяева, увидевших в восточных учениях сер. I тыс. до н. э. «приуготовление» к рождению христианства ( проблематике «осевого времени» (надконфессиональная и христианоцентричная трактовки) // Восток. 1990. № 6. С. 68-77). Ш. Эйзенштадт во многом связывает исследования М. Вебера по процессам рационализации в мировых религиях с тем, что К. Ясперс позже назовет «осевым временем» ( «Осевая эпоха»: возникновение трансцендентных видений и подъем духовных сословий // Ориентация – поиск: Восток в теориях и гипотезах. М., 1992. С. 42-67).

3 Определение значения «осевого времени», данное (Аверинцев // Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5. С. 620-622).

4 Духовная ситуация времени // Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 360.

5 Краткий, но емкий обзор результатов конференций и основных подходов к переосмыслению идеи «осевого времени» дан в статье Й. Диттмера: Dittmer J. Jaspers' «Achsenzeit» und das interkulturelle Gesprach // D. Becker (Hrsg), Globaler Kampf der Kulturen? Analysen und Orientierungen. Stuttgard, 1999 (Theologische Akzente. Bd. 3). S. 191-214.

6 Революция и преобразование обществ. М., 1999; Он же. «Осевая эпоха»: возникновение трансцендентных видений и подъем духовных сословий // Ориентация – поиск: Восток в теориях и гипотезах. М., 1992; Он же. «Посюсторонний трансцендентализм» и структурирование мира: «Религия Китая» М. Вебера и образ китайской истории и цивилизации // Восток. 1992. № 1; Он же. Прорывы Осевого времени // Цивилизации. М., 1995. Вып. 3.

7 Культурная память: Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. М., 2004.

8 Там же. С. 315.

Архаический миф как феномен культуры в теории

называют востоковедом универсалом, он занимался изучением истории, экономики, литературы и языков народов Ближнего Востока. Универсальность была отличительной особенностью всех его работ, в которых он представал одновременно и как историк, и как филолог, и как лингвист. В последнее десятилетие своей деятельности с конца 1980-х гг. пытался выйти на новый уровень осмысления конкретно-исторического материала, использовать достижения социальной психологии1. Эти характеристики его научного творчества в полной мере относятся и к одной из последних его монографий «Архаические мифы Востока и Запада»2, в которой он изложил свое видение мифа как феномена архаической культуры.

Используя свои лингвистические знания в качестве ключа к пониманию письменных памятников, попытался заглянуть за пределы письменной истории. Он имел возможность получать «данные из первых рук», так как ему были доступны в оригинале древнейшие письменные источники, он мог самостоятельно трактовать археологические памятники. Однако основным путем к объективному познанию природы мыслительной деятельности древних людей, по мнению
, является изучение древних языков.

Для реконструкции архаических мифов исследователь пользовался раннеписьменной традицией. Под архаическими мифами он понимал те, которые слагались в Европе, западной и южной Азии в позднюю эпоху первобытности, до создания классового общества и городских культур3. Поскольку в первоначальном виде эти мифы зоны не могли дойти до нас из-за отсутствия письменности, исследователь использовал источники, дошедшие от раннеклассовых государств, население которых долго сохраняло верования и обычаи первобытности.

Ученый рассматривал миф как одно из проявлений социальной и индивидуальной психологии, как высказывание об эмоциональном осмыслении внешнего и внутреннего мира в условиях отсутствия абстрактных понятий, когда обобщение может быть передано только через художественные образы. Он утверждал, что сознательная мысль эквивалентна слову: чего нет в языке, нет и в сознании.

пытался применить теорию импульсов – побудителей к ответной реакции к исследованию сознания древних людей, в этом и заключалось его обращение к социальной психологии. К этим импульсам он относил жажду к познанию нового, агрессию как форму адаптации к возникшей ситуации, потребность быть успешным, стремление утолить голод, устранить психологический дискомфорт, «несправедливость», побуждение к разрядке, к смеху и др.4

В этой связи он обозначает миф как фантазию, которая была итогом создания эмоциональных и мыслительных ассоциаций, вызываемых импульсами. Человеку с самого начала его существования приходилось воспринимать различные импульсы извне и в процессе своей жизненной деятельности реагировать на окружающее. Миф как суждение предполагал попытку выявить суть явления. Восприняв некий феномен, сознание стремилось его осмыслить, установить его связи с внешним миром. Практика первобытного человека ограничена, а нужда в осмыслении феноменов огромна. Поэтому достаточной проверкой оказывается суждение: «все так считают», либо «так считает авторитет».

За конечный авторитет могло почитаться божество либо тот, кто соприкоснулся с божеством, либо стал к нему ближе (предки, лидеры, шаманы). Функционирование мифа как социального явления, по мнению , возможно только на основе веры. Главной функцией авторитета было воздействие на непознанные природные и социальные силы, находящиеся за пределами логических построений, подлежащих проверке критерием общественной практики. От этих сил зависело существование человека. Индивидуальная практика здесь никакой роли играть не могла, самое гениальное открытие и изобретение не несло в себе убедительности, потому что противоречило коллективной мудрости отцов.

Первобытный человек, обладая словесной знаковой системой, был лишён аппарата языкового сознательного абстрагирования явлений. Этот аппарат разрабатывался лишь постепенно. Для осмысления мира не хватало абстрактного обобщения его процессов. При отсутствии сознательного аппарата для их абстрагирования главным способом обобщения являлись тропы.

Миф при этом не произвольная сумма тропов: мифотворчество имеет свои объективные мотивы. Тропы базируются на объективно существующих в психологии человека эмоционально–мыслительных реакциях на внешние воздействия. Поэтому мифы, с одной стороны, поражают своим разнообразием, а с другой – укладываются в ограниченное число типологических рамок.

При необходимости обобщать наблюдаемые явления первобытный человек сталкивался с трудностями: нехваткой языковых средств для выражения общих понятий, недостаточностью критериев для различения степени важности связей между явлениями и ограниченностью такой собственной жизненной практики, которая давала бы проверку как самих связей между явлениями, так и их иерархии.

Языковые трудности первобытного человека отличаются от трудностей ребёнка, впервые учащегося языку: ребёнок выучивает первые слова со всей их взрослой – в том числе и «обобщающей» – семантической нагрузкой, первобытный же человек должен был сам выразить обнаруживаемое им общее с помощью готовых языковых средств, предназначенных, собственно, для частных, предметных явлений и для непосредственных реакций.

Язык же в своей целостности есть знаковая система, которая является почвой как для мыслительных и эмоциональных обобщений, так и для практической деятельности. Задача языка – кодирование всей этой безграничной и неорганизованной информации. Совершенно естественно, что язык, особенно в его ранних неразработанных формах, – очень неточный, неоднозначный способ кодирования информации.

Первобытный человек, по мнению , не умел отделить понятие от эмоции, которое данное явление вызывало (в одном из языков австралийских племён раннего неолита или мезолита один и тот же корень слова обозначает и «кенгуру гигантского», и «страх перед кенгуру», и «копьё для охоты на кенгуру», и т. п.). Слово с полисемическим значением, с нашей точки зрения, часто моносемично для древнего человека.

Древний человек вынужден был в языке передавать общее через отдельное и не имел средств для выражения общих непредметных понятий. Если даже допустить, что человек мог интуитивно чувствовать наличие обобщений, кроме тропа у него не было других средств для выражения этого чувства.

делал вывод о том, что всякое высказывание, содержащее в себе материал для абстрактных понятий на уровне архаического общества и архаического языка, выражалось в форме тропа, принимало форму мифа.

На уровне сознания сам феномен и его метафизическая модель не отделялись чётко друг от друга, отношения между ними осознавались близкими к тождеству. Для египтян «небо-корова» и «небо-река» были именно сопоставлениями-отождествлениями, и всякое сомнение в этих тождествах в зародыше подавлялось доверием к авторитету. В обществах, чья культура находилась на стадии архаики, большинство людей понимало мифы буквально.

Первобытное мышление было способно к анализу и обобщению – но лишь в мифологизированной эмоциональной форме, а не в форме словесного абстрагирования. Оно было не способно к логическому анализу и являлось авторитарным по своему характеру, вера преобладала над анализом.

Постепенно складывалось положение, когда человек уже обладает достаточными средствами в словарном запасе и в сознании для правильного выделения причинно–следственных связей и тем самым логического или научного неэмоционального познания.

Миф на первичном этапе являлся единственной формой познания, в то время как позже научное познание стало противостоять художественному, и оба аспекта познания стали взаимодополняющими5.

, исходя из стадиальной теории о фазах развития человечества, утверждал, что в истории существовала вторичная по отношению к архаической мифология, используемая для пропаганды той или иной идеологии (абсолютной монархии, династии, догматических учений).
В современности же существуют третичные мифологии – метонимически-ассоциативное оформление доказуемо ложных положений: миф об устроении Царства Божьего на земле, миф о жидомасонах и другие подобные6.

Во введении к «Мифологиям древнего мира» указывал, что история развития мышления существует как общечеловеческий процесс и что содержанием этого процесса является овладение всё более совершенной техникой мышления. Он считал, что при одинаковых физиологических предпосылках для возможностей мышления у всех племён и народов, древних и современных, – не только каждому отдельному человеку, но и всему человечеству приходится осваивать постепенно приёмы правильного мышления, и что это заняло исторически очень долгое время. На это, он считал, указывают данные языка, по которым видно, как медленно давалось человеку искусство выработки языковых знаков для общих и абстрактных понятий7.

По мнению , общность важнейших черт мифологий различных древних оседлых обществ объясняется архаическим типом мышления как социально–психологической системой. Определяющими факторами для мифотворчества являлись социальные и экологические условия, а его источником – психофизиология людей. Об этом свидетельствует одинаковость основных типических мифологических фигур независимо от языка общества и его этнической принадлежности. объяснял различия мифов зарождением их в древних обществах, относимых к различным путям развития. Ученый утверждал, что через исследование языка и использование достижений социальной психологии мы можем понять мышление древних людей, менее развитое, чем современное8. Анализируя мифосложение древних людей, он пытался и здесь выявить основные движущие силы в истории, выявить определенные закономерности.

Примечания

1 Неронова эксплуатации в древнем мире в зеркале советской историографии. Пермь, 19с.; [Рецензия] // Вестник древней истории. 1993. № 3. С. 209 – 210.

2 Дьяконов мифы Востока и Запада. М., 1990.

3 Там же. С. 9.

4 Дьяконов эмоций? // Знание-сила. М. 1988. № 5. С.; Дьяконов истории: От древнейшего человека до наших дней. М., 1994.

5 Дьяконов мифы Востока и Запада. М., 1990. С. 21.

6 Там же.

7 Дьяконов // Мифологии древнего мира. М., 1977. С. 48 – 54.

8 Дьяконов мифы Востока и Запада. М., 1990. С. 189.

Сибирский старец Фёдор Кузьмич в дореволюционной,

советской и современной отечественной историографии

(вторая половина XIX – начало XXI в.)

Александр I, русский император, умерший в Таганроге, и старец Фёдор Кузьмич, появившийся в Сибири спустя 11 лет после смерти царя. Что связывает этих людей? Можно ли говорить об их тождестве? Умер ли Александр Павлович 19 ноября 1825 г. в Таганроге от брюшного тифа, простуды, от чего-либо другого или не умер вообще? Если император и вправду почил в Таганроге, кто же тогда Фёдор Кузьмич, старец, не помнящий своего родства? И почему именно этот старец рассматривается как возможный царь, ведь сколько бродяг и заключённых было сослано в Сибирь, и, вероятно, не он один обладал благообразной наружностью и изысканностью манер, выдающими знатное происхождение?

Попытаемся определить основные содержательные концептуальные стороны работ о старце Федоре Кузьмиче и о последних годах жизни Александра I, обозначить основные этапы развития, изменения взглядов относительно этих исторических личностей начиная с последней четверти XIX в. и до наших дней. Важным представляется вопрос: что способствовало возникновению этой легенды и что помогает ей до сих пор волновать умы людей?

Этапы, по которым можно классифицировать литературу:

1.  Дореволюционный.

2.  Советский.

3.  Современная российская историография, в основном связанная с канонизацией (1984 г.) Федора Кузьмича и 400-летием Томска.

Первые достоверные известия о жизни Фёдора Кузьмича относятся к 1836 г. Близ города Красноуфимска Пермской губернии был задержан неизвестный человек. Странник привлёк к себе внимание своей внешностью и поведением. На все вопросы он отвечал неохотно и уклончиво, чем вызывал ещё большее подозрение у остановивших его крестьян, которыми он был доставлен без всякого с его стороны сопротивления в город. На допросе в земском суде незнакомец показал, что он – Фёдор Козьмин, 70 лет, неграмотен, исповедания православного греко-российского, холост, не помнящий своего происхождения и напоследок вознамерился отправиться в Сибирь. Суд приговорил Фёдора Кузьмича за бродяжничество к наказанию 20 ударами плетью и к ссылке в Сибирь на поселение. В этом же году он был отправлен по этапу в Томскую губернию и приписан к деревне Зерцалы Боготольской волости Ачинского уезда. Последние 6 лет своей жизни провёл в Томске, куда перебрался, следуя усиленным просьбам горячо его почитавшего томского купца Семена Феофановича Хромова, у которого и поселился, сперва на заимке в окрестностях Томска, а затем и в самом городе.

Впервые легенду о Федоре Кузьмиче записал князь в 1880 г. в «Русской старине». Когда ему впервые показали карточку с изображением Фёдора Кузьмича, он обнаружил явное сходство с императором Александром.

В 1885 г. в Петербурге неизвестным автором была выпущена рукопись о необыкновенном отшельнике Фёдоре, как знатном и великом в мире, с легендами об его мудрости, прозорливости, святости и даже чудесах.

Следующий приближенный ко двору деятель, занимающийся личностью Александра I, – историк . В своем многотомном труде «Император Александр I. Его жизнь и царствование» ( гг.) он очень осторожно выразил мнение о тождестве Александра и Федора Кузьмича. Шильдер вполне признавал такой исход его правления, это, по мнению историка, вполне соответствовало характеру Александра и его настроениям, мистицизму и прочему.

С 1825 г. официальные власти стремились противостоять волне слухов об убийстве императора или его подмене. С появлением легенды о Федоре Кузьмиче дискуссия приняла ярко выраженный идеологический характер, ведь речь шла о династической тайне Романовых, это приобретало особый смысл в начале XX в., когда судьба династии стала острейшей общественной проблемой. Великий князь Николай Михайлович Романов в 1907 г. в историческом вестнике выступил со статьёй «Легенда о кончине императора Александра I в Сибири в образе Федора Кузьмича» Это был официальный заказ правящего дома.

Пожалуй, самое распространённое исследование на эту тему провёл Г. Василич в книге «Император Александр I и старец Фёдор Кузьмич». Эта книга вышла в свет в 1911 г. В своей работе автор привел множество документальных свидетельств о факте действительной, а не мнимой смерти Александра: дневники императрицы Елизаветы Алексеевны, князя Волконского, барона Дибича, баронета Вилле, лейб-медика Стофрегена. Василич утверждал, что сходство голоса и внешности случается сплошь и рядом, и ничего в этом удивительного нет, что между императором Александром I и старцем Фёдором Томским нет никакой связи, которую можно было бы доказать научным путём, что весь сыр-бор загорелся, с одной стороны, из-за кликушеских причитаний досужих богомолок, а с другой – поддерживалось всё этот своекорыстными расчетами купца Хромова, ловко эксплуатировавшего народное невежество.

Следующим масштабным исследованием стала работа - «Царственный мистик», которая вышла в свет в 1912 г. Автор проводит более подробный анализ смерти Александра, критикуя многих своих предшественников: Василича, великого князя Николая Михайловича. Содержание исторических документов противоречиво. У Барятинского возникло много вопросов, главный из которых: во сколько скончался государь – в 10.45 или в 10.50? Кончина выдающегося лица отмечается с хронометрической точностью: 19 ноября около 11 утра, вскрытие было произведено 20-го в 7 часов вечера. Что происходило в эти два дня? Волконский ни слова не пишет об этом. Кроме того, он настаивал, чтобы гроб был запаян в Таганроге и более не открывался.

Советский этап исследования последних дней жизни Александра и легенды о томском старце представлен не очень широко. Можно выделить лишь исследования Сахарова, Любимова. В 20-е гг. работы носили разоблачительный характер. Авторы тех лет полностью отрицали связь между двумя историческими личностями. Эмигрантские историки 20-60 гг., напротив, поддерживали эту легенду.

Во второй половине 80-х гг. XX в. вышла статья Льва Любимого в журнале «Родина». Он талантливо и беспристрастно изложил данные, относящиеся к самой таинственной странице русской истории, и чувствуется, что сам автор очень бы хотел верить в эту легенду. Любимов выражал мнение, что советские власти не дают возможности заняться этим вопросом, отрицают всё и не публикуют документов о Федоре Кузьмиче. Несомненно, что в Советской России они имеются. Если бы тайна старца была всего лишь легендой, очень вероятно, они бы предали её гласности. Но это не делается, так как правительство не может признать кого-то из Романовых святым.

Самая последняя литература, приуроченная к 400-летию Томска, носит в основном популярный характер. Среди них можно назвать работу «Так был ли старец Фёдор императором Александром I?», работу «Александр Благословенный – Святой старец Фёдор Томский (монах–монарх)», вышедшую в 2004 г. Они считают, что даже если бы и было доказано, что Фёдор и Александр разные люди, то и в этом случае личность старца представляла бы интерес как вековая загадка русской истории.

Томский Алексеевский монастырь, где покоится прах старца, придерживается такого мнения: для Томска важна не сама легенда, а то, что Фёдор Кузьмич святой. Церковь считает, что, прихожане никогда не потеряют интереса к Фёдору Томскому, ведь они ходят к нему исключительно как к святому, чьи мощи исцеляют и творят чудеса.

В наши дни интерес к легенде нисколько не угас, потому что за ней стоит реальная историческая личность, один из крупнейших деятелей XIX в. Александр при жизни был загадкой для современников, а после смерти – для потомков. И даже несмотря на то, что современные методы молекулярной генетики позволяют с точностью до 99,9% идентифицировать личность, тайна Федора Кузьмича остаётся нераскрытой.

«Происхождение общественного строя современной Франции» И. Тэна

в трудах

Интерес к французской истории в России всегда был велик, что во многом связано с влиянием французской культуры на отечественную интеллектуальную элиту. Работы французских ученых вызывали в нашей стране повышенный интерес, влекли за собой серии статей в различных журналах, в которых основные идеи французских специалистов, оценивались как с научной, так и с практической точки зрения.

Не стал исключением и пятитомный труд известного французского ученого Ипполита Тэна «Происхождение общественного строя современной Франции». Его работа вызвала очень неоднозначную реакцию на родине, не меньший интерес она получила и в России. Отношение к ней было разнообразное, от восторженных отзывов до резкой критики и полного неприятия концепции И. Тэна. Наиболее серьезный анализ взглядов исследователя, на наш взгляд, провел известный русский историк , который первым в России на профессиональном уровне занялся изучением Великой французской революции. Он посвятил разбору книги И. Тэна целый ряд статей в «Вестнике Европы», что составило около 600 страниц текста.

При анализе исследования И. Тэна исходил в первую очередь из методологических и философских взглядов французского ученого. Он отмечал, что И. Тэн «хотя в политике… не держится никакого принципа, не принадлежит ни к одной из партий, – но в философии он горячий приверженец… сенсуализма и не признает другой философии, кроме той, которая построена на этой почве»1. Однако материализм, который стал следствием эмпиризма и сенсуализма, у И. Тэна был более чем умерен.
объяснил это мощным влиянием на взгляды французского исследователя школы О. Конта, а также «его пониманием поэтической и артистической потребностей человеческой души»2. Не случайно И. Тэн очень долго занимался историей литературы и искусства. Исходя из его взглядов, выделил основной метод исследования ученого – реалистический, утилитарный3. И. Тэн для него - историк литературы, который так и не сделался историком государства, историком–юристом. С этих позиций отечественный историк и подошел к анализу его труда.

С самого начала бросается в глаза неоднозначность, с которой отнесся к исследованию И. Тэна. В нем он видел целую серию недостатков, неправильных, с его точки зрения, трактовок тех или иных событий революции и предшествующей ей эпохе «старого порядка». Он прямо писал, что «Тэн верно изобразил только увлечения и заблуждения революции, но не ее заслуги в истории цивилизации»4. Но, с другой стороны всячески подчеркивал научность данного сочинения. В заслугу автору он, в первую очередь, ставил исследование им истории культуры, повседневности, а также богатую источниковедческую базу его труда.

Перейдем к более детальному анализу взглядов на сочинение И. Тэна.

называл И. Тэна самым талантливым противником революции, как он отмечает, «такого безусловного, полного осуждения людей и принципов революции, какое мы находим у Тэна, до сих пор еще не встречалось»5. Такая позиция автора не могла вызвать согласия у русского исследователя, однако он отмечает и положительные качества этого подхода. «Тэн, вооружившись своим методом, стал изучать французскую революцию с такой стороны, на которую прежде обращали недостаточное внимание; но при этом он сам упустил из виду главные стороны дела. Мы укоряем Тэна не за то, что он видел, а за то, чего он не видел или не хотел видеть»6.

Наиболее удачным, по мнению , был 1-й том книги И. Тэна – «Старый порядок», где тот в полной мере смог развернуть свои самые сильные стороны как исследователь – описать общество, его нравы и идеи. Особенно высоко русский ученый оценил рассмотрение Версальского двора как салона, в котором король представляет хозяина дома. И. Тэн, по его мнению, с помощью этого приема открыл принцип общественной жизни и нравов французской монархии XVII-XVIII вв., сумел сгруппировать бесчисленные мелкие факты и черты в стройную картину7. Гораздо больше критики можно встретить, когда анализировал взгляды И. Тэна на социально-экономическую и политическую историю Франции.

Одной из главных причин Великой французской революции, по мнению И. Тэна, стал вопрос о сословных привилегиях. Их появление он видел как определенную плату за услуги, оказанные когда-то дворянством и духовенством обществу, и считал вполне заслуженными на первых порах. Но постепенно, с усилением монархической власти, общественные обязанности дворянства свелись к нулю, тогда как сами привилегии сохранились в полной мере, став анахронизмом. верно заметил односторонность такой позиции, отметив, что важнейшим источником привилегий аристократии стало оформление системы феодализма, захват ею государственных функций, начавшийся еще до эпохи Карла Великого. Точно так же российский историк трактовал формирование сословных привилегий духовенства не столько ее культурной ролью, сколько общим направлением развития католической церкви в Средние века и тем положением, которое французское государство приняло по отношению к папству8. Наиболее удачной мыслью И. Тэна в данном вопросе видел изображение короля в качестве наиболее привилегированного лица, включение династии в число «привилегированных классов». Однако сетовал на то, что И. Тэн не сделал вывод о том, что именно в этом была «главная причина поразительной солидарности, установившейся между династией и привилегированными сословиями… определившей образ действия династии во время французской революции»9.

Наибольшую критику вызвало описание И. Тэном третьего сословия. Под ними французский исследователь видел преимущественно капиталистов и людей богатых, которых причислял большей частью к привилегированному классу, тогда как интересами буржуазии и определялся во многом ход революции, именно она главным образом воспользовалась ее результатами в экономическом и политическом отношениях10. Не случайно, что когда И. Тэн указывал на вред, который, по его мнению, имел место при преобладании адвокатов и бюрократического элемента в национальном собрании, российский историк в категорической форме высказывал свое несогласие с данной оценкой, даже обвинял И. Тэна в отсутствии исторической точки зрения на этот вопрос11.

Не меньше нареканий у вызвало крайне негативное отношение И. Тэна к «Декларации прав человека», в которой последний видел только ошибки и доказывал ее ненужность и опасность. Все параграфы «Декларации» воспринимались им как «кинжалы, направленные против человеческого общества»12. признавая, что в качестве практического руководства она была еще малопригодна для тогдашней Франции, подчеркивал ее значимость для развития демократии во всем мире. Главный смысл данного документа российский ученый видел в том, что «всякий человек имеет от природы, то есть в качестве человека, одинаковое со всеми право на то, чтобы общество и правительство относились к нему как к человеку и содействовали… тому, чтобы он достиг того человеческого развития, к которому его сделала способным природа»13. Благодаря этому французское революционное правительство открыло новую эру внутренней политики.

Что касается вопроса о терроре, мимо которого не может пройти ни один историк Великой французской революции, то здесь ставил в заслугу И. Тэну разрыв с наиболее распространенной тогда во французской исторической науке точкой зрения, что террор был вызван опасностями, которые грозили Франции со стороны европейской коалиции. «После книги Тэна не может быть на этот счет никаких сомнений. Террор и деспотизм якобинцев были порождены внутренними причинами»14.

Таким образом, работа И. Тэна в целом вызвала в целом положительную оценку у . Он, в отличие от целого ряда критиков, подчеркивал научный характер сочинения, выделял его наиболее сильные стороны (описание общества, его нравов, богатый фактический материал и т. п.). Однако отечественный специалист указывает на целый ряд серьезных недостатков в концепции И. Тэна, причину которых он видит в сенсуализме и позитивизме французского ученого, в его утилитарном, реалистическом методе.

Примечания

1 Герье Тэн как историк Франции // Вестник Европы. 1878. № 5. С. 159.

2 Там же. С. 161.

3 Там же. С. 153.

4 Герье Тэн как историк Франции // Вестник Европы. 1878. № 9. С. 234.

5 Там же. С. 236.

6 Там же. С. 239.

7 Герье Тэн как историк Франции // Вестник Европы. 1878. № 4. С. 562.

8 Там же. С. 558.

9 Там же. С. 559.

10 Герье Тэн как историк Франции // Вестник Европы. 1878. № 5. С. 152.

11 Герье Тэн как историк Франции // Вестник Европы. 1878. № 12. С. 519.

12 Там же. С. 565.

13 Там же. С. 567.

14 Там же. С. 580.

IV. Проблемы источниковедения, документоведения и гуманитарной информатики

Газета «Сибирский вестник» как источник по истории

Обь-Енисейского водного пути

Периодическая печать является очень важной группой исторических источников. С помощью периодики можно отслеживать ежедневную хронику событий, узнавать, какие идеи авторы хотели донести до читателей. В отличие от официальных документов периодическая печать позволяет определить отношение автора к описываемому объекту или событию.

Начало периодической печати в Сибири приходится на 1857 г., когда стали издаваться «Губернские ведомости». Изучению истории газет, а также их источниковедческому анализу в сибирской историографии уделено было некоторое внимание. В советское время интерес представляла нелегальная пресса, а из «подцензурных» газет – оппозиционные частные издания, такие как «Сибирская газета» или «Восточное обозрение». Издания либеральной направленности, такие как «Сибирский вестник», интересовали исследователей мало.

1 уделил внимание наиболее значимым, на его взгляд, изданиям, определившим облик прессы того времени. Сборник «Российская провинциальная частная газета»2 содержит очерки истории некоторых газет конца XIX в.

Газете «Сибирский вестник», выходившей в Томске в гг., такого внимания не уделялось, в «Истории Сибири»3 о нем умолчали. В «Сибирской советской энциклопедии» он назван «рептильным изданием»4, обозначил его как официально-монархическое издание среди неофициальных газет5. Считается, что «Сибирский вестник» был открыт в противовес действовавшей «Сибирской газете». Редактировали его сначала , ранее работавший в «Томских губернских ведомостях», затем 6. Кроме этого в качестве издателей называют Картамышева и Загибалова7. руководил газетой до 1894 г., после этого редактором стал Прейсман. Несмотря на то, что газету назвали «рептильной», т. е. есть приспосабливающейся к политической обстановке, в 1888 и 1897 гг. издание газеты приостанавливалось.

«Сибирский вестник» ставил своей целью уделять внимание сибирским вопросам: хозяйству, транспорту, образованию, судопроизводству и т. д. Одной из самых значительных проблем транспорта было сообщение с Восточной Сибирью. Гужевой тракт был неудобным, и решением этой проблемы мог стать Обь-Енисейский путь, который начали строить в 1883 г. В этом издании собрана хроника от создания канала вплоть до его затухания. Чаще всего сообщения эпизодичны. На полноту сведений о канале газета не претендует, но из имеющихся материалов можно построить «каркас», который поможет искать другие источники. Известно, что в газетах помещается разносторонняя информация. Для удобства поиска просматривались только разделы местной хроники и перечень заголовков номера. В остальных рубриках появление информации о канале исключено так как все новости располагались в газете по месту их происхождения. Чаще всего о канале упоминалось в местной хронике. Оценки фактов не было, но по количеству заметок можно просчитать, что представляло интерес для авторов и читателей (см. таблицу).

Количественный анализ мелких заметок, хроники и корреспонденций

Упоминания
Год	О строительстве, финансировании, хозяйствовании и использовании пути	О начальниках	О канале или людях с канала	О находках и разных случаях	О рабочих, их положении и обеспечении	Всего:
1885	3				1	4
1886.	1	1	1		5	8
1887	4	2	2	1	7	16
1888		2	2	1	3	8
1889	1	1	3		1	6
1890	1	1	2	1	6	11
1891	1	3	3	1	2	10
1892		1	1	2		4
1893	1	1			2	4
1894	1					1
1895		2	1		1	4
1896	3	1	2		1	7
1899	1				1	2
Итого за 15 лет	17	15	17	6	30	85

Примечание. Если в заметке говорится о разных событиях, то она упоминается несколько раз.

Самым содержательным был 1887 г. – 16 сообщений, из них 7 – о рабочих. Второй по количеству сообщений год – 1890: 11 сообщений, из них 6 – о рабочих. За 15 лет вышло 85 заметок

В тематике сообщений наибольшее внимание уделено рабочим. Вторыми по количеству упоминаний оказались сведения о строительстве и ведении хозяйства – 17 сообщений. Столько же занимают упоминания канала в заметках, не относящихся к каналу.

Кроме мелких заметок в «Сибирском вестнике» помещались фельетоны и статьи, более детально освещавшие проблему канала. Часто автор выражал в них свою позицию. За свою историю тема канала дважды поднималась в передовой статье – оба раза в 1886 г., и оба раза показывалась сомнительная польза этого сооружения. За 15 лет вышло 17 статей. Самая представленная тема – транспортное значение канала, что и сколько можно будет провозить и какая получится прибыль. Всего найдено
5 положительных и 12 отрицательных оценок. В большинстве случаев и положительные и отрицательные оценки даны в одной статье. Оценка положения рабочих приводилась, кроме статей, и в местной хронике. Всего найдено 5 положительных оценок (по одной для каждой стороны жизни, за исключением медицины и транспортировки) и 11 отрицательных. На тему технического состояния пути в материалах газеты выражено 7 негативных оценок, одна позитивная. Если прослеживать общую тенденцию, то при написании фельетонов и статей авторы больше придерживались отрицательных оценок.

Итак, газета «Сибирский вестник» может послужить дополнительным источником изучения истории Обь-Енисейского соединительного пути. В нем содержатся сведения о строительстве пути, материалы о событиях, связанных с Обь-Енисейским путем, об отношении к строительству канала в обществе.

Примечания

1 Любимов сибирской печати. Иркутск, 19с.

2 Российская провинциальная частная газета. Тюмень, 20с.

3 История Сибири. Л., 1968. Т. 3. С. 390-400.

4 Сибирская советская энциклопедия. Новосибирск, 1929. Т. 1. Стб. 593.

5 Блинов дореволюционной историографии и источниковедения рабочего класса Сибири. Томск, 1974. С. 143.

6 Сибирская советская энциклопедия. Новосибирск, 1929. Т. 1. Стб. 593.

7 Косых печать Сибири (Вторая половина XIX – февраль 1917 г.): Указатель газет и журналов. Томск, 1991.
С. 34.

Реклама в томских газетах второй половины ХIХ в. как источник

для изучения хозяйственно-экономической и культурной жизни города

Газетная реклама как существенная часть культуры общества, его информативного пространства является ценным и в то же время малоизученным источником по истории хозяйственно-экономической и культурной жизни.

Объектом исследования является реклама в томских газетах второй половины XIX в. Предмет исследования – потенциал газетной рекламы как исторического источника для реконструкции экономической и культурной жизни общества.

Рассмотрение рекламы на материале томских газет не случайно. Томск во второй половине XIX в. – крупный экономический и культурный центр Сибири и России в целом. Томск обладал развитой для провинции прессой. Хронологические рамки исследования – вторая половина XIX в. – определяются тем, что в 1857 г. в Томске стала выходить первая газета – «Томские губернские ведомости». Верхняя хронологическая граница обусловлена тем, что с начала XX в. в Томске начинается качественно новый этап экономического и культурного развития. Это обстоятельство связано с рядом причин: открытие в 1888 г. первого в Сибири Императорского университета в Томске, строительство Сибирской железной дороги и как следствие – экономический подъём.

Попытаемся дать общее представление о газетной рекламе как источнике для изучения хозяйственно-экономической и культурной жизни на материале рекламной информации томских газет второй половины XIX в. («Томские губернские ведомости», «Сибирская газета», «Сибирский вестник», «Томский справочный листок»).

Большинство рекламных материалов в газетах принадлежит предприятиям розничной торговли. В газетах, рассчитанных в основном на состоятельных горожан, нет объявлений мелких лавочников с окраин. Предлагая небогатый ассортимент товаров повседневного спроса, часто невысокого качества, они знали своих покупателей «в лицо». Большинству мелких торговцев реклама была просто не по карману. Высокая степень конкуренции была характерна для торгового центра города. Там располагались самые значительные магазины и лавки, жили состоятельные горожане, было больше случайных покупателей. Покупательная способность населения в центре была значительно выше, чем на окраинах. Добросовестная многолетняя реклама подтверждала высокую репутацию рекламодателя. Следует учитывать и психологический аспект. Газетная реклама в гг. многим торговцам казалась бесполезным новшеством, пустой тратой денег. Сам факт публикации в газете свидетельствовал о новых подходах в предпринимательской практике. В этой связи вырисовываются два способа ведения торговли – старый и новый. По старому – клиента ожидают в лавке, по новому – ищут. Последний без рекламы немыслим. К концу XIX в. большинство предпринимателей начинают использовать газетную рекламу.

По материалам изученной рекламы в газетах можно выделить круг наиболее престижных торговых заведений Томска, рассчитанных на покупателей со средним и высоким достатком. С расширением ассортимента товаров, ростом магазинной сети связана специализация торговли, тенденция которой наметилась в х гг., отражая рост местного производства. В конце XIX – начале XX в. в Томске появилась крупная специализированная торговля тканями , скобяными изделиями – , мебелью – , платьями – Петрова и Михайлова, книгами и канцелярскими принадлежностями – , мукой – , табаком – . Специализация торговли нашла своё отражение в газетной рекламе.

Сопоставление доли различных товаров в рекламе при помощи контент-анализа позволило выделить самые рекламируемые из них: вина, чай, сахар, фрукты (из продуктов питания) и парфюмерия, мыло, ткани, одежда, обувь и мебель (из промышленных товаров). С 1885 г. становится распространённой реклама таких товаров, как керосин и керосиновые лампы. Следовательно, данный источник свидетельствует о появлении на рынке, вхождении в быт населения новых товаров.

Реклама – важнейшее средство и показатель конкурентной борьбы, она отражает сезонные колебания деловой активности. Так, количество рекламы в газетах возрастало перед праздниками. По рекламируемым материалам можно определить методы конкурентной борьбы (скидки, распродажи), её уровень в то или иное время по ряду торговых специализаций, выяснить, в каких из отраслей торговли и когда конкуренция была наиболее острой, выявить основные конкурирующие предприятия.

Реклама расширяет представления об экономических связях Томска, в ней нередко сообщалось, откуда поступили товары. Они доставлялись не только из соседних губерний, но и из-за границы, из стран Европы, Азии.

По рекламе в прессе того времени можно судить через предложения новых товаров о развитии производства, внедрении модернизированных технологий. Из производителей использовали газетную рекламу, прежде всего те, кто выпускал товары широкого потребления. Размер промышленного производства в Томске уступал торговым оборотам. Это свидетельствует об относительной слабости промышленности, преимущественно торговом характере городской экономики.

Реклама в газетах содержит информацию о ряде отраслей сферы услуг (страховое, банковское дело, транспорт). Проанализировав рекламные объявления в томских газетах, можно сделать вывод, что из услуг страховых обществ самым распространённым являлось страхование на случай пожара, которые в то время были регулярными и опустошительными из-за того, что деревянные дома составляли большую часть построек города, а противопожарная система безопасности в городе была в плохом состоянии.

Томск являлся важным транспортным узлом на сибирском тракте. Значительная часть населения города зарабатывала на жизнь частным извозом или обслуживанием его нужд. Движение по сибирскому тракту, проходившее через Томск, было весьма оживленным. Основными сухопутными средствами передвижения являлись тарантасы, экипажи, коляски, сани, повозки. Об этом можно судить по часто печатавшимся объявлениям об их продаже. Рост торговли сказался на развитии транспорта. После 1861 г. гужевая перевозка грузов оказалась явно недостаточной. Быстро стал развиваться речной транспорт, нужны были пароходы. К концу XIX в. большая часть пароходов Обской речной системы принадлежала томским компаниям и купцам.

Одним из самых крупных рекламодателей были пароходства. Объявления ведущих пароходств почти всегда печатались на первой полосе. Лидерами пассажирских перевозок являлись товарищества «Курбатов и Игнатов», «Трапезников и К˚», «П. Ширков и К˚», «Плотников», «Ботов», пароходы: «Кормилец» , «Нижегород» , «Любимец» , об этом свидетельствуют данные рекламных объявлений о регулярности движения пароходов, маршрутах и ценах на грузовые и транспортные перевозки.

И всё же развитие пароходства не могло удовлетворить запросов быстро растущей торговли, и в мае 1891 г. правительство приступило к строительству Сибирской железной дороги. Извозный транспорт не мог конкурировать с железнодорожным, и ряд транспортных фирм Томска в это время переживали тяжелые времена. Изменения отразились и в газетной рекламе: к концу XIX в. вместо гужевых перевозок предлагаются услуги железной дороги. С введением регулярных рейсов по железной дороге в газетах начинают печатать расписания движения поездов.

Итак, реклама в газетах характеризует основные виды транспорта во второй половине XIX в. в Томске: гужевой, а также водный. С конца XIX в. начинает внедряться железнодорожный транспорт, что также находит отражение в газетной рекламе.

Являясь одним из экономически развитых городов Сибири, Томск во второй половине XIX в. становится и одним из важных центров сибирской общественной жизни, культуры, просвещения. Этому немало способствовало ускоренное экономическое развитие города, вызванное превращением Томска в губернский центр, статусом Томска как транспортного узла на сибирском тракте.

Наибольшую ценность газетная реклама имеет для изучения книжного дела, куда входят издательская деятельность, библиотеки, книготорговля. Большое влияние на общественную жизнь и развитие просвещения в Томске оказала деятельность томского купца Петра Ивановича Макушина, которого называют купцом-просветителем. открыл первый в Сибири книжный магазин (19 февраля 1873 г.). Торговый дом, который Макушин образовал вместе с Михайловым, регулярно печатал свои объявления в газетах, с которыми Макушин был тесно связан, поскольку другой его сферой деятельности было издательство. Торговому дому «Михайлов и Макушин» принадлежала и типография, где печаталась «Сибирская газета», редактором-издателем которой был . Открытая им в 1884 г. первая в России бесплатная библиотека для привлечения посетителей давала свои объявления в газетах. Бесплатная библиотека стала подлинным центром культурной жизни города.

Во второй половине XIX в. в Томске была создана система общеобразовательных учреждений. Здесь работали мужская и женская гимназии, духовное училище, начальные школы. Наиболее состоятельные в финансовом отношении учебные заведения давали свои объявления в газету. Газетная реклама характеризует состояние частного образования: в то время существовал спрос на него, в газетах печаталось большое количество различных объявлений. Но необходимо отметить, что общий уровень образования в Томске оставался в то время невысоким.

Реклама также важна для составления хроники культурной жизни города: она информировала о выставках, концертах, культурных вечерах. Во второй половине XIX в. в Томске популярным развлечением становится театр. В 1885 г. было открыто построенное Е. Королёвым первое в Сибири каменное здание театра на Московском тракте. В газетах печатали объявления о дававшихся в нем театральных представлениях.

С наступлением лета газеты города были заполнены рекламой томских садов («Алтай», «Эрмитаж», «Россия»), зазывавших публику весело провести время, предлагая разнообразную культурную программу – от оркестра, певцов до театральных спектаклей на открытой сцене. Часто в садах устраивали гуляния различные общественные организации Томска. Целью таких мероприятий, как правило, было пополнение средств общества и благотворительность.

Подводя итоги, необходимо отметить, что реклама в томских газетах второй половины XIX в. позволяет судить о состоянии торговли, прежде всего розничной, и товарном наполнении местного рынка. Она даёт возможность проследить его товарно-ценовую динамику, выяснить особенности торговой практики, её методы ведения и формы организации. Прежде всего, реклама позволяет выяснить ведущие магазины и их адреса, а также ассортимент товаров. Реклама содержит ценный материал о ряде отраслей сферы услуг (банковском деле, страховании, транспорте). Из газетной рекламы можно почерпнуть важную информацию для создания представлений о культурной жизни Томска того времени (издательская деятельность, библиотеки, книготорговля, репертуар театра, цирковые представления, концерты, выставки, сады отдыха), узнать о состоянии образования, здравоохранения, программы действовавших просветительских обществ. Таким образом, газетная реклама является своеобразной летописью жизни общества, зеркалом, отражающим экономическую ситуацию и культурную жизнь.

Записки Иоганна Корба как источник по истории России времен Петра I

Информацию о И. Корбе мы можем найти у многих исследователей как дореволюционных, так и советских: (, , и др.). Но в большинстве своем они повторяют друг друга в описании биографии Корба.

Нам известно, что Корб был секретарем австрийского посольства. Послом был назначен , посольство было отправлено в Москву в 1698 г., пробыло в Москве немногим больше года.

Если во времена Алексея Михайловича записки иностранцев чаще всего оказывались случайными, сбивчивыми, то записки конца ХVII и начала ХVIII в. приобретают более продуманный и последовательный характер. Например, таким источником являются записки И. Корба, которые стали примером путевых записок, составляемых иностранцами о России. И. Корб изо дня в день вел свой дневник, записывая в нем даже малозаметные события.

Другое мнение о дневнике Корба мы находим в послесловии книги «Рождение Империи»: «в сочинение Корба вкрались многочисленные ошибки, связанные с незнанием языка и истории России, а также с тем, что в качестве источников он пользовался исключительно устными сообщениями»1.

Так и находит ошибки и преувеличения в дневнике Корба. Он обращает внимание на то, что у Корба встречается описание таких событий, о которых нигде более не упоминается. Например, о выступлении патриарха с печалованием об участи стрельцов. «Нигде, решительно нигде в других источниках, ни в официальных, ни в частных, ни в русских, ни в иностранных об этом эпизоде упоминаний не встречается»2. Также Корб допускал неточности при описании допросов, пыток. Богословский объясняет эти неточности тем, что Корб принимал за факт то, что являлось лишь предметом разговоров.

При знакомстве с документом мы не можем сказать, что Корб получал информацию только из устных сообщений. Как секретарь посла он имел возможность присутствовать при аудиенциях, на различных обедах, на которые приглашался посол. Кроме того, по долгу службы Корб знал все тонкости дипломатических отношений, о чем он и пишет в мельчайших подробностях3.

Другой вопрос: откуда Корб мог так точно знать о бытовой жизни москвитян, которую он описывает не менее подробно. Так, он описывает сцену вечерней пирушки у одного из офицеров, пишет о том, как Петр по приезду в Москву ездил к сыну, как он обнимал его и как был с ним ласков.

Ответ на этот вопрос мы можем найти прямо в дневнике Корба, где он неоднократно пишет: «говорят, что…», «слух о…», «общая молва…» и т. д.4 Если учитывать, в какое время Корб находился в Москве (восстание стрельцов, за которым последовала кровавая расправа), то можно предположить, что весь город полнился всевозможными слухами. А Корб, не зная языка, мог принять слухи за факты. О том, что Корб не знал языка, мы узнаем из того, что сразу после приезда посол нанял толмача (переводчика) Ивана Шверенберга.

Еще один любопытный факт, который не имеет столь яркого выражения в документе, мы находим в описании отправления миссионеров в один из русских городов. Корб пишет о том, что предыдущие миссионеры ждали разрешения уехать на родину, а прибывшие им на смену уже отправились в путь. Самое интересное, что далее Корб говорит о том, что об их смерти он расскажет в дальнейшем повествовании5.

Здесь возникает вопрос: был ли дневник записан именно во время пребывания в Москве, то есть изо дня в день, либо Корб уже по возвращению написал его, либо он дописывал какие-либо уточнения к уже занесенным записям. Этот вопрос становится еще более интересным, если мы не находим у исследователей никаких ссылок на рукопись дневника. Речь идет исключительно об изданном дневнике.

Корб издал свой дневник в конце г. Российские власти отреагировали на публикацию крайне негативно. Резидент в Вене , считая автором книги , писал главе Посольского приказа (8 августа 1701 г.): «Цесарь хочет послать в Москву посольство, чего добивается Гвариент, бывший пред тем посланником в Москве; он выдал книгу о состоянии и порядках Московского государства. Не изволишь ли, чтобы его к нам не присылали: истинно, как я слышал, такова поганца и ругателя на Московское государство не бывало; с приезду его сюда, нас учинили барбарами и не ставят ни во что…» Гвариент счел нужным оправдаться и писал (24 декабря 1701 г.): «Молю не винить меня в чужом деле. Я ни словом, ни делом в том не участвовал. Это сочинение секретаря моего, которому нельзя было возбранить… что-либо печатать, потому что он не здешней стороны, а из другой области…» В другом письме, вероятно, к , Гвариент писал: «Как я могу отвечать за книгу, изданную не царским подданным, но под запрещением других князей живущим? Сверх того, по моему мнению, в ней более похвального, кроме некоторых смехотворных и неверных описаний». Тем не менее петровские дипломаты настояли на отстранении Гвариента от назначения послом в Россию и добились запрещения книги и уничтожения нераспроданной части тиража, что сделало её библиографической редкостью. Вскоре после выхода в свет записки Корба были переведены на русский язык в Посольском приказе. В первые годы после смерти Петра I появилось полемическое сочинение, направленное против Корба: «Разговор между трех приятелей, сошедшихся в одном городе, а именно: Менарда, Галандра и Варемунда». Между тем иностранные отзывы начала XVIII в. положительно оценивают сочинение Корба, отдавая должное его достоверности6.

В итоге мы можем сказать, что сочинение Корба требует дальнейшего рассмотрения и изучения. Корб, в деталях описывал происходившие вокруг него события, дал весьма живой и убедительный портрет как царя, которым он лично восхищался, так и всей жизни Москвы того времени в целом. При исследовании документа важно, мог ли автор достоверно знать о рассказываемых событиях, а также то, как он их описывает, на что ссылается и как много внимания уделяет тем или иным описываемым событиям.

Иоганн Корб был первым из иностранных авторов, который показал Россию при Петре I. Это было время, когда Петр еще только начинал свою преобразовательную деятельность, когда дипломатические отношения с европейскими странами были очень важны для России. Книга Корба обличала не только преобразовательные стремления и заинтересованность европейской культурой, но и жестокость нравов, внутреннюю борьбу, деспотизм и грубость. Все это могло подорвать авторитет России в глазах европейских государств, поэтому издание и вызвало столь негативную оценку российских властей.

Примечания

1 Дневник путешествия в Московское государство // Рождение империи. М., 1997.

2 Богословский I: В 3 т. М., 1946. Т. 3.

3 Устрялов царствования Петра I. СПб., 1858. С. LXII, LXIII.

4 Дневник путешествия…

5 Там же.

6 Московское государство XV-XVII веков по сказаниям современников-иностранцев. М., 2000. С. 416-417.

Философия как теоретическая основа менеджмента качества

Долгое время в сфере управления господствовало понимание конкурентоспособности предприятия, связанное исключительно с его экономическими показателями. В последние годы такой взгляд на эффективность показал свою несостоятельность. Все чаще руководители компаний приходят к выводу, что проблемы настоящего и будущего их предприятий не могут решаться с помощью рецептов прошлого. На сегодняшний день мировой практикой доказано, что одной из самых эффективных теорий управления предприятием является управление на основе качества.

В условиях нескончаемых российских кризисов, быстро меняющихся экономических и политических условий перед предприятием стоит задача не только сохранить свои позиции на рынке, но и развиваться дальше. Причины современного экономического кризиса в России и простоев предприятий различны. Но обязательным условием выхода из кризисной ситуации является создание и производство конкурентоспособной, а значит качественной продукции. Проблема качества актуальна абсолютно для всех товаров и услуг.

Качеству продукции в нашей стране не уделялось должного внимания в течение долгого времени. Однако посткризисное развитие страны, которое ознаменовалось бурным ростом экономики, привело к тому, что многие компании начали искать внутренние источники для возможного развития, и одним из них стало внедрение систем управления качеством. В настоящее время многие руководители российских компаний ощущают потребность внедрения менеджмента качества у себя на предприятиях.

Современная история движения за качество берет свое начало в конце 40-х – начале 50-х гг. XX в. в Японии и непосредственно связана с именем , человека, который внес огромный вклад в историю многих стран. называют революционером капитализма, отцом революции качества, творцом японского экономического чуда, первым наставником по качеству. Сам он представлялся доктором философии, консультантом по статистическим исследованиям. Его теоретические и практические работы оказались так актуальны, что в 1998 г. на съезде Европейского фонда менеджмента качества, спустя пять лет после его смерти, 60% из 2000 участников назвали его самым авторитетным лицом в области управления качеством.

Доктор Деминг во многом изменил сознание руководителей и инженеров в Японии. Японцы, которые не только восприняли, но и существенно развили эти методы, в результате оставили далеко позади все, что могла предложить традиционная западная система управления и ведения бизнеса. Они изменили мир – создали новую экономическую эпоху.

Значение учения Деминга как для России с ее уникальным прошлым и настоящим, так и для других стран со своими неповторимыми особенностями, заключается в том, что оно не содержит готовых рецептов, взятых из успешного, но чужого опыта, а предлагает основу теории успешного управления, базирующейся на системе фундаментальных научных принципов. Большая часть концепций и методов, составляющих эту теорию, сосредоточивается на методах достижения высочайшего качества и производительности при производстве товаров и услуг. Свои идеи и принципы управления на основе качества изложил в монографии «Выход из кризиса»1.

Философия менеджмента доктора Деминга основана на всеобъемлющей концепции качества, понимании природы изменчивости, тесно связанной со статистическим управлением процессами. Вместе с тем в ней учитывается человеческий фактор и применяются знания психологии. Цель деятельности по Демингу – процветание общества в целом, что достигается через процветание как потребителей, так и изготовителей.

Деминг обращал внимание на то, что повышение качества естественно и неизбежно повышает производительность труда. На своих лекциях в 1950 г. Деминг говорил о «цепной реакции». В качестве графической иллюстрации этой реакции он предлагал следующую схему 2:

Улучшайте качество

Затраты уменьшаются за счет меньшего количества ошибок, переделок, задержек, лучшего использования оборудования и материалов

Повысится производительность

Вы занимаете рынок, предлагая лучшее качество за более низкую цену

Остаетесь в деле

Сохраните и умножите рабочие места

Основы своей теории Э. Деминг сконцентрировал в так называемых 14 Принципах, или Пунктах. Они разрабатывались Демингом постепенно, на протяжении всей его жизни. Работать над этими пунктами Деминг стал еще в 50-е гг. ХХ в., и первоначально их было существенно меньше. На протяжении 80-х гг. в «пункты» было внесено несколько поправок. В них нашло отражение видение Демингом изменяющегося мира и изменяющихся потребностей людей.

1.  Постоянство цели.

Необходимо сделать так, чтобы стремление к совершенствованию товара или услуги стало постоянным. Главная цель – стать конкурентоспособным, остаться в бизнесе и обеспечить рабочие места.

2.  Новая философия.

Данный принцип предполагает серьезное, радикальное переосмысливание взглядов.

3.  Необходимо покончить с зависимостью от массового контроля.

Качество – результат оптимизации процесса производства, а не контроля. Нельзя «встроить» качество в товар путем проверки.

4.  Прекратите практику закупок по самой низкой цене.

Покончите с практикой оценки и выбора поставщиков только на основе цены на их продукцию. Вместо этого, наряду с ценой, требуйте серьезных подтверждений ее качества.

5.  Улучшайте каждый процесс.

Постоянно выискивайте проблемы, чтобы улучшать все виды деятельности и функции в компании, повышать качество и производительность и, таким образом, постоянно уменьшать издержки.

6.  Введите в практику подготовку и переподготовку кадров.

7.  Обеспечьте правильное поведение руководства.

Работа администрации состоит не в надзоре, а в руководстве. Руководители всех уровней должны отвечать не за голые цифры, а за качество.

8.  Изгоняйте страхи.

Те, кто работает, испытывая страх, – стараются ускользнуть из поля зрения тех, кого они боятся. Истинное сотрудничество позволяет достигнуть намного большего, чем изолированные индивидуальные усилия.

9.  Разрушьте барьеры.

Барьеры в вертикальном направлении вызывают проблемы коммуникации между руководителями и сотрудниками. Барьеры в горизонтальном направлении вызывают проблемы коммуникации между отдельными сферами и их сотрудниками.

10.  Откажитесь от пустых лозунгов и призывов.

Обращайтесь с разумными призывами и обеспечивайте всем необходимым, чтобы их выполнить, и вы получите больше, чем то, на что вы рассчитывали.

11.  Устраните произвольные количественные нормы и задания.

12.  Дайте работникам возможность гордиться своим трудом.

Значимость того, что работник любого ранга производит, будет неизмеримо выше, если он имеет возможность гордиться своей работой, по сравнению с тем, когда он просто отбывает положенное время.

13.  Поощряйте стремление к образованию.

Организации нужны не просто люди, ей нужны работники, совершенствующиеся благодаря образованию.

14.  Приверженность высшего руководства идее повышения качества.

Все, о чем говорилось ранее, начинается и может закончиться в этом пункте. Без веры, понимания и действий высшего руководства прогресс будет временным. Высшие руководители должны возглавлять и энергично вести за собой всю организацию в направлении улучшения качества каждого вида деятельности в компании.

Указанные пункты не охватывают целиком всей философии Деминга, хотя и являются важным ее компонентом. Они являются средством открытия разума для нового мышления, для понимания того, что существуют радикально другие, лучшие пути организации бизнеса и работы с людьми. Полное восприятие философии Деминга требует постоянного внимания и движения в направлении, указанном и выраженном в 14 Пунктах. Главная цель состоит не в принятии их по отдельности или всех вместе, а в создании новой среды. И это не проект, не программа, это – никогда не заканчивающийся процесс.

Опыт внедрения философии Деминга на предприятиях Японии, который стал во многом результатом сочетания его собственного стремления изменить традиционный взгляд на управление и желания японских руководителей воспринимать новые идеи, подтвердил теорию. Позднее использование менеджмента качества на предприятиях США, а также в других странах доказал, что успех Японии объясняется не только культурными особенностями страны, но и новым подходом к управлению, которому положил начало .

Философия Деминга формирует новое направление мышления в менеджменте. Его учение – это продукт очень длительных размышлений, исследований, практики. Взгляды доктора Деминга не оставались неизменными. Он постоянно улучшал и оттачивал свои идеи. Его учение – это не набор рецептов и формул, это система знаний, где все элементы связаны между собой, это философия, которая меняет традиционный взгляд не только на методы обеспечения качества продукции, но и на управление организации в целом.

Примечания

1 Выход из кризиса / Под ред. Г. Чербикова. Тверь, 19с.

2 Там же. С. 12.

Web-сайт как новая форма представления документированной информации

Форма документа в своём становлении прошла длительный путь, изменяясь вместе с развитием общества и общественных отношений от традиционного документа на бумажном носителе до электронной формы, созданной с помощью технологий электронно-вычислительной техники. Сегодня в связи c переходом к информационному обществу, развитием и широким внедрением во все сферы общественных отношений глобальной сети Интернет как интерактивной среды можно говорить о формировании нового подвида электронных документов – Интернет-документов, имеющих сетевую основу. Возникает вопрос о правомерности рассмотрения информационных ресурсов Интернета в качестве документов.

Проблема выделения Интернет-документов не сразу стала предметом обсуждения в среде документоведов и историков. Долгое время информационные ресурсы Интернета рассматривались в качестве справочной информации и не нуждались в закреплении статуса документированной информации. Ситуация стала резко меняться с середины 1990-х годов, когда правительства европейских государств начали объявлять о создании «электронных правительств», имея в виду предоставление через Интернет всей исчерпывающей информации о деятельности правительственных органов и интерактивное общение с гражданами. Кроме того, Интернет всё активнее стал применяться в сфере коммерции, а также в сфере науки, образования и бизнеса.

Таким образом, сегодня актуальным является рассмотрение вопроса об особенностях Интернет-документов, а также о том, что же считать единичным Интернет-документом.

Несмотря на свою актуальность, данная тема практически не освещена в литературе. Среди немногих работ – статья О. Рыскова, в которой Интернет-документами признаётся информация, располагающаяся на web-странице наряду с различной информацией (текстами, графикой, мультимедиа и др.)1 и статья ёвой, в которой в качестве основной единицы сети рассматривается web-страница2. Второй подход представляется более точным, так как документ – это не просто текст, набор информации, а целостная система, имеющая определённую структуру, набор реквизитов, различные типы данных. В качестве такой системы и выступает web-страница.

На данный момент наиболее распространённым вариантом представления информации в сети является web-сайт. Web-сайт состоит из отдельных web-страниц, каждая из которых имеет свой уникальный URL-адрес и представляет собой наименьшую единицу Всемирной паутины.

Чтобы определить, насколько сайт соответствует критериям, предъявляемым к документам на бумажном носителе, следует провести его документоведческий анализ по аналогии с традиционными документами.

Одной из особенностей данного вида документа является гипертекстовое преставление информации. Гипертекст (hypertext) – способ организации документов или баз данных, при котором соответствующие фрагменты документов или информации связываются один с другим ссылками (links, hyperlinks), позволяющими пользователю мгновенно переходить по ним к соответствующим документам или информации, следуя по ассоциативному пути. Ссылки могут быть представлены в текстовом, графическом, аудио - или видео-формате. Графические программы, применяемые для вывода web-страницы на принимающий компьютер и взаимодействия с ней пользователя (браузеры), позволяют перемещаться по этим связанным документам в реальном масштабе времени. Такая нелинейная организация текста в Интернет-документе значительно отличается от традиционной линейной структуры бумажных документов.

Анализ структуры web-страницы позволяет говорить о сходстве Интернет-документа с традиционными аналоговыми документами. Несмотря на всё многообразие дизайна и содержания сайтов, можно говорить о складывании определённых правил их построения. Web-страница, как и любой традиционный документ, состоит из отдельных частей. Первая часть – оригинально оформленный заголовок, располагающийся в верхней части страницы, сходный с реквизитом традиционного документа – эмблемой. Это тоже своего рода реквизит, повышающий информативность сообщения. Он может быть одинаковым на каждой странице сайта, а может изменяться в зависимости от специфики информации и желания разработчиков. Он является «визитной карточкой» сайта. Навигационная панель, как правило, интерактивная, служит для перемещения по сайту. Меню может быть горизонтальным, располагающимся под «шапкой» или вертикальным.

Главной составляющей сайта, web-страницы, как и любого другого документа, является информация, содержащаяся на нём (контент). В отличие от традиционного документа, помимо текста контент web-страницы одновременно может включать числовую информацию из разнообразных компьютерных баз данных, звук, графику, видео, что предполагает использование файлов разных форматов. В этом случае web-страница представляет целый комплекс различных файлов. Иногда присутствует ещё и четвёртая часть – она располагается внизу страницы, содержит сведения об авторе, контактную информацию, сведения о защите авторских прав («все права защищены», «копирование запрещено» и др.). Каждая из частей имеет свой фиксированный размер, соблюдение которого необходимо для адекватного отображения страницы на экране компьютера. Таким образом, в визуальной структуре web-документа, предназначенной для эффективности восприятия информации человеком, выделяются элементы, которые можно сопоставить с реквизитами традиционного официального документа.

Кроме того, каждый web-документ имеет внутренние технологические характеристики. Визуальное отображение страницы определяется использованием языка разметки HTML (Hypertext Markup Language), который включает в себя программные коды разметки файла (markup symbols) или тэги (tags), которые определяют шрифты, слои, графику и ссылки на другие web-документы. Тэги языка определённым образом кодируются, выделяются относительно основного содержимого документа и служат в качестве инструкций для программы, производящей показ содержимого документа на стороне клиента. В начале каждого кода страницы содержатся мета-теги. Не отображаясь в браузере, они содержат информацию, описывающую web-документ в целом (уникальный URL-адрес страницы, формат файлов, их размер, дата создания и последнего обновления страницы, заголовок, язык, на котором написан основной текст страницы, краткое её содержание). Эти метаданные справедливым кажется отнести к реквизитам сетевого документа. Подводя итог сказанному, можно сделать вывод о процессе формирования типового формуляра web-документа.

Основополагающим свойством документа является двуединая природа информации и материального носителя. Отсутствие материальной основы превращает документ в не документную информацию (устную речь), отсутствие информации превращает документ в вещь. В отличие от традиционного и даже электронного документа применять к web-документам понятие «носитель» в его традиционной трактовке можно лишь условно – так как отсутствует тесная связь носителя и информации. Тем не менее носитель информации присутствует.

Интернет-документы хранятся на жёстком диске сервера и пересылаются пользователю (клиенту) в ответ на его запрос. Основным протоколом передачи текстовой информации в сети является HTTP (Hypertext Transfer Protocol), «протокол передачи гипертекста»), действующий в рамках общесетевого протокола передачи информации TCP/IP. TCP (Transmission Control Protocol) используется для разбиения сообщения на составные части и упаковки их в пакеты, после чего пакеты направляются по каналам связи. Задача IP (Internet Protocol) состоит в правильной адресации пакета данных. После доставки пакетов по адресу компьютера пользователя происходит сбор упакованных данных в единое сообщение при помощи TCP протокола. Таким образом, в момент передачи документа по каналам связи происходит отрыв информации от носителя, кроме того, не существует и целостного сообщения: оно разбито на отдельные фрагменты. Данная особенность Интернет-документов создает ряд сложностей в разработке законодательства, направленного на защиту авторских прав собственников Интернет-ресурсов, так как в момент передачи по сети документ (защищённый законодательством) документом в правовом смысле не является.

Анализировать Интернет-документы, как и традиционные бумажные, можно с точки зрения выполняемых ими функций. Сайт ценен не сам по себе, а как средство передачи определённой социально значимой информации. Любой сайт создаётся для выполнения тех или иных функций. Базовыми функциями сайта можно считать информационную и коммуникативную. Причём в отличие от использования традиционных документов, можно говорить о значительном ослаблении коммуникационных барьеров. Данная особенность Интернет-документов выражается в доступности документов сразу большому количеству клиентов, а также отсутствии территориальных преград, часто возникающих при работе с традиционными документами. Интернет-документы могут обладать и рядом других специфических функций, в том числе и исторического источника, если, к примеру, рассматривать информационную сеть Интернет в качестве культурного феномена.

Таким образом, web-сайт, являясь электронным документом, всегда существует в цифровой форме и представляет собой очень сложный объект. Его, несомненно, можно отнести к документированной информации и идентифицировать как по адресации и атрибутам файлов, так и по реквизитам документированной информации. Это отвечает норме закона, определяющей категорию «документ» как зафиксированную на материальном носителе информацию с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать3. Вместе с тем, являясь частью глобальной сети, web-документ обладает рядом существенных особенностей, отличающих его от традиционной формы документа, что необходимо учитывать при более детальном его изучении.

Налицо формирование новой формы документа, имеющего сложную файловую, логическую структуру. Вместе с тем использование web-документов в научной, образовательной и иных сферах деятельности затруднено наличием нерешенных проблем, являющихся актуальными для любых видов документов, – защита от фальсификации, несанкционированного использования, а также проблемы сохранности. Сегодня в России не существует законодательства, регулирующего отношения во Всемирной паутине, не развиты также технологии и методики архивирования web-сайтов. Вместе с тем Интернет-документы представляют собой огромный пласт информационных ресурсов, часто не имеющих бумажных аналогов, что требует скорейшего решения проблемы.

Примечания

1 Web-документ // Служба кадров. 2004. № 10. C. 91-95.

2 Рожнёва как документная среда // Документ в парадигме междисциплинарного подхода: Материалы Второй Всероссийской научно-практической конференции. Томск, 2006. С. 174-178.

3 Федеральный закон Российской Федерации «Об информации, информатизации и защите информации» // СЗ РФ. 1995. № 8. Ст. 609.

Нормативно-правовая база службы ДОУ -Шушенская ГЭС»

Документационное обеспечение управления – деятельность, охватывающая организацию документирования и управления документацией в процессе реализации функций учреждения, организации и предприятия. Для выполнения этой деятельности в любой организации в рамках организационной структуры управления предусматривается делопроизводственная служба. В нормативных документах эту структуру в настоящее время принято называть службой документационного обеспечения управления (ДОУ).

Обычно служба ДОУ действует на правах самостоятельного структурного подразделения, подчиненного непосредственно руководителю организации. Ее работа регламентируется положением, а деятельность работников – должностными инструкциями, которые закрепляют рациональное разделение труда, предусматривают равномерную загрузку, распределение работ по сложности выполнения и квалификации исполнителей.

Объектом настоящего исследования стало открытое акционерное общество «Саяно-Шушенская ГЭС имени ».

Здесь существует сектор документообеспечения и канцелярии (СДОК), который включает в себя следующих сотрудников: руководитель, инспектор-делопроизводитель, ответственный за исходящую корреспонденцию и контроль исполнения документов, инспектор-делопроизводитель, ответственный за входящую корреспонденцию, оператор множительных машин, машинистка, переплетчик, секретарь руководителя , курьер. Сектор занимает 6 кабинетов, и в его же ведении находится помещение для архивного хранения документов по основной деятельности организации.

СДОК является частью службы административно-хозяйственного обеспечения (САХО), включающей также в себя сектор информационного обеспечения, хозяйственный и транспортный участки.

Целью моего доклада является оценка существующей нормативной базы системы документационного обеспечения управления для определения возможных путей преодоления выявленных недостатков.

Отдельного Положения о СДОК в -Шушенская ГЭС» не существует, это является существенным недостатком. Руководитель сектора документообеспечения и канцелярии в административном и оперативном отношении подчиняется начальнику САХО.

В организации действует «Положение о службе административно-хозяйственного обеспечения», в котором обозначены цели ее создания. Служба создана для хозяйственного, материально-технического, социально-бытового и транспортного обслуживания, информационного и документационного обеспечения предприятия.

«Положение о САХО» содержит 9 разделов и имеет типовую структуру. В данном документе ни слова не сказано о порядке назначения, перемещения и увольнения руководителя службы.

Основа эффективной работы управляющей системы – в четком разграничении функций, установлении правильной их взаимосвязи, разграничении компетенции внутри аппарата управления. В «Положении о САХО» в разделе «Функции» перечисляются как общие функции службы, так и ее структурных подразделений. Задача сектора документообеспечения и канцелярии – организация делопроизводства и документообеспечения предприятия. Обеспечивают ее выполнение 12 функций, многие из которых дублируют друг друга. Так, «обеспечение своевременной обработки поступающей и отправляемой корреспонденции» разными словами повторяется дважды, а «изготовление и тиражирование документов» – трижды.

К функциям сектора ДОК, описанным в «Положении о САХО», можно добавить ряд пунктов, например: организация работы по предложениям, заявлениям, жалобам граждан и по приему граждан руководством. Фактически СДОК в выполняет данную обязанность, но вот нормативно это положение ни в каких документах не закреплено. Также к функциям следует отнести повышение квалификации работников службы, проведение совещаний и консультирование по вопросам, относящимся к компетенции службы; разработку, проектирование бланков документов и обеспечение их изготовления; организацию рабочих мест и создание благоприятных условий труда для сотрудников службы ДОУ; обеспечение защиты конфиденциальной информации от несанкционированного доступа. Права СДОК нигде не обозначены. Вообще в данном документе довольно сложно найти нужную информацию, так как в САХО входят четыре подразделения, сведения об их деятельности перемешиваются, а где-то даже дублируются.

В комплексе организационных документов любого предприятия особое место занимают должностные инструкции. Этими документами определяется правовой статус служащих. Должностная инструкция тесно связана с положением о службе ДОУ и особенно с инструкцией по делопроизводству и другими документами, определяющими порядок работы. Она разрабатывается для каждой должности, предусмотренной штатным расписанием, кроме руководителей, деятельность которых регламентируется положениями. Этот документ создается службой ДОУ на основании «Квалификационного справочника должностей», «Единой номенклатуры должностей служащих», с учетом требований ГСДОУ и утверждается руководителем организации или его заместителем.

В не для всех сотрудников сектора документообеспечения и канцелярии разработаны должностные инструкции, такой документ отсутствует для переплетчика, машинистки, оператора множительных машин и курьера. Руководство СДОК и САХО ошибочно полагает, что для вышеперечисленных сотрудников должностную инструкцию вполне может заменить инструкция по охране труда.

Рассмотрим должностные инструкции секретаря руководителя, инспектора-делопроизводителя, ответственного за входящую корреспонденцию, инспектора-делопроизводителя, ответственного за исходящую корреспонденцию и контроль исполнения документов, а также руководителя сектора ДОК в (последняя вообще не должна присутствовать в нормативно-правовой базе организации, ее наличие можно лишь объяснить отсутствием положения о службе ДОУ). Все документы имеют стандартную структуру – 5 разделов: общие положения, функции и должностные обязанности, права, взаимоотношения, ответственность.

Разделы «Функции» и «Должностные обязанности» объединены, хотя вполне возможно их разграничение. Так, в первом можно было обозначить основные направления, а во втором – перечислить сгруппированные по направлениям деятельности виды работ, операции и технологии. Сегодня эта часть инструкции требует как можно большей детализации. Специалисты (, ) рекомендуют разбивать виды работ на операции с указанием технологии выполнения, желательно ссылаться на пункты соответствующих нормативно-методических документов, например инструкцию по делопроизводству1.

В инструкциях обоих инспекторов-делопроизводителей в авторы поставили задачу (выполнение работ по учету и регистрации всей входящей корреспонденции, направляемой в адрес ), а затем в нескольких пунктах расписали действия для раскрытия этой задачи. Возникает вопрос также о целесообразности наделения инспектора-делопроизводителя, ответственного за исходящую корреспонденцию, еще и контролирующей функцией. В должностной инструкции сказано, что этот сотрудник «обязан вести контроль над прохождением и сроками исполнения документов с целью своевременного и качественного их исполнения. Эту обязанность логичнее было бы возложить на инспектора-делопроизводителя, ответственного за входящую корреспонденцию.

Функции и должностные обязанности секретаря раскрыты наиболее полно, хотя виды работ на страницах этого документа существуют вперемешку с самими функциями. Например, «подбор по поручению генерального директора справочно-информационных и аналитических материалов» скорее относится к видам работ по обеспечению функции «осуществление информационного обслуживания генерального директора». Должностные обязанности руководителя СДОК представлены довольно широко. Он осуществляет административное и оперативное руководство структурным подразделением, но никак не раскрывается суть этого руководства. В документе должно быть указано, что руководитель обеспечивает выполнение работниками СДОК их должностных обязанностей.

Содержание раздела «Права» в инструкциях, принятых в , полностью соответствует приведенной в литературе схеме, только вот пределы представительства работника в других организациях никак не обозначены.

Раздел «Взаимоотношения» фактически дублирует содержание разделов «Права» и «Функции» (данное замечание не касается должностной инструкции секретаря руководителя).

На основе анализа нормативно-правовой базы сектора ДОК представляется целесообразным:

1.  Рассмотреть вопрос о возможном выделении СДОК из состава САХО в качестве самостоятельного структурного подразделения с созданием отдельного Положения.

2.  Доработать существующее «Положение о САХО», уделив внимание разделам «Общие положения», «Функции» и «Права» по каждому из подразделений САХО.

3.  Должностные обязанности руководителя СДОК отразить в соответствующем разделе Положения.

4.  Создать должностные инструкции для переплетчика, машинистки, оператора множительных машин и курьера.

Примечания

1 См.: Астахова инструкции как правовой акт // Секретарское дело. 2005. № 8. С. 51-55; Кузнецова должностная инструкция секретаря (секретаря-референта, офис-менеджера) // Секретарское дело. 2005. № 2. С. 5-9.

V. Проблемы археологии, этнологии и социальной антропологии

Керамика поселения Лов-Санг-Хум II

Для севера Западной Сибири энеолит является тем периодом истории, который связан не просто с заселением, а с прочным освоением данного региона. В эту эпоху были заложены основы дальнейшего культурно-исторического развития, с чем и связан широкий интерес исследователей к энеолиту Западной Сибири. Данная эпоха изучена достаточно полно по сравнению с другими периодами истории региона, при этом следует отметить односторонность археологических источников, которыми представлен энеолит северотаежной полосы: как правило, это поселенческие комплексы, неравномерно распределенные по территории региона.

Новым памятником в энеолите Западной Сибири является поселение Лов-Санг-Хум II, открытое в 2003 г. Его исследование явилось не только первыми масштабными раскопками в бассейне р. Сыня, но и открытием, устраняющим одно из «белых пятен» на археологической карте Западно-Сибирского региона. Обнаружение этого поселения явилось результатом целенаправленных поисков памятников эпохи энеолита, которые в течение ряда лет ведутся археологами Северотаежной экспедиции Томского государственного университета.

Поселение Лов-Санг-Хум II находится в среднем течении р. Сыня (левый приток р. Обь) на территории Шурышкарского района Ямало-Ненецкого автономного округа, в подзоне северотаежных высот. Памятник расположен в 6 км ниже по течению от поселка Оволынгорт на высокой (25 м) пологой террасе в 70 м от берега реки и состоит из двух хорошо выраженных в современном рельефе округлых жилищных западин. Площадь памятника составляет около 2850 кв. м. На сегодняшний день вскрыто 148 кв. м и полностью исследовано одно из жилищ1.

В ходе раскопок 2003 г. был получен довольно представительный комплекс археологических источников: керамическая коллекция (1733 экз.), каменный инвентарь (151 экз.) и данные по домостроительству. Среди них самым информативным источником является керамика. Это связано не только с ее массовостью, но и с тем, что в условиях Западной Сибири керамический комплекс является главным источником для культурной идентификации памятника эпохи энеолита.

Целью данной работы является комплексный анализ керамической коллекции, полученной в полевом сезоне 2003 г. Для достижения этой цели поставлена задача классификации керамического комплекса данного поселения и его сравненис с коллекциями памятников Западной Сибири и Северного Приуралья.

Для классификации керамических материалов использован метод корреляции2, который позволяет вычленить единицы типологического анализа как сгустки наиболее важных признаков. В нашем случае такими признаками являются форма сосудов и их орнамент.

Для анализа было отобрано 96 фрагментов венчиков, которые соответствуют 96 сосудам (сюда же включены и целые сосуды). Фрагменты венчиков подбирались так, чтобы по ним можно было восстановить исходную форму сосудов.

В керамической коллекции памятника по форме выделено 2 класса сосудов: стандартные и нестандартные. «Стандартность» определяется массовостью. К стандартным емкостям отнесены высокие сосуды (высота которых превышает диаметр), имеющие округлое устье и приостренное или округлое дно.

Стандартные сосуды разделяются на 4 группы: открытые сосуды с простым венчиком – 12 экз., 11,52 % (рис. 1б); закрытые или слегка прикрытые сосуды с простым венчиком – 38 экз., 36,48 % (рис. 1а); сосуды, у которых при переходе прямого или слегка вогнутого венчика к тулову образуется плечико – 13 экз., 12,48 % (рис. 1в); горшковидные сосуды со слабо профилированным венчиком – 19 экз., 18,24 % (рис. 1г).

Нестандартные сосуды включают в себя ладьевидные блюда (6 экз., 5,76 %, рис. 1д) и чаши (8 экз., 7,68 %, рис. 1е). Их нестандартность объясняется общим небольшим количеством в коллекции и своеобразием формы. Чаши, хотя и имеют устье в виде окружности и округлое дно, отличаются от других сосудов небольшой высотой. Ладьевидные блюда имеют овальное устье.

Орнамент на посуде Лов-Санг-Хума II наносился в основном двумя способами: простой печатью и способом движущейся гребенки (с короткой амплитудой шага, который невозможно отличить от протаскивания). Единичными экземплярами представлены отступающая лопаточка и отступающая палочка. Главной декоративной особенностью является сочетание узоров, нанесенных прямыми зубчатыми и фигурными (арочными, полукруглыми, слабоизогнутыми) штампами. Зубчатые включают в себя как гребенчатые штампы с оригинальной нарезкой зубцов, так и орнаментиры естественного происхождения (кости и челюсти животных, кости птиц, возможно, челюсти рыб).

Анализ орнаментации посуды проводился с точки зрения выделения мотивов орнамента и определения частоты их встречаемости, при этом если один и тот же мотив встречался на теле сосуда несколько раз, то он и учитывался несколько раз. В орнаментике Лов-Санг-Хума II выделено 82 орнаментальных мотива. Самыми распространенными среди них являются ряды, составленные из наклонных отпечатков гребенчатого штампа (встречается 284 раза, рис. 1б) и штампа с фигурной нарезкой зубцов (351 раз, рис. 1а). К ним приближаются по частоте встречаемости пояса вертикальных оттисков тех же штампов (соответственно 137 и 110 раз), а также пояса дуговидного гребенчатого и зубчатого штампа (соответственно 100 и 29 раз, рис. 1д).

Одними из основных в орнаментике Лов-Санг-Хума II являются геометрические мотивы: ромбическая сетка (252 раза, рис. 2а), елочные композиции гребенчатого штампа (113 раз, рис. 1г); однорядный (92 раза), парный (28 раз) и многорядный (43 раза) зигзаги; взаимопроникающие штрихованные треугольники (30 раз, рис. 2б). Кроме того, встречаются одиночные (9 раз) и парные (8 раз, рис. 1в) зигзаги с парными отростками от вершин. Еще одна специфическая черта посуды Лов-Санг-Хума II – это параллелограммы, заполненные горизонтальными оттисками гребенчатого штампа и разделенные тремя наклонными отпечатками того же штампа (51 раз, рис. 2в).

Движущаяся гребенка представлена двумя мотивами. Первый – это зигзаг, нанесенный шагающей гребенкой с хорошо выраженной амплитудой шага (41 раз, рис. 2г). Второй – волнистые линии, выполненные способом движущейся гребенки, когда амплитуда шага не видна и его невозможно отличить от протаскивания (167 раз, рис.2д).