Судебная экспертиза (стр. 3 )

5) Приносить жалобы на действия (бездействие) и решения до­знавателя, следователя, прокурора и суда, ограни­чивающие его права.

Главное, что должно иметь место в принесенном экспер­том письменном документе (жалобе), — это указа­ние на конкретное действие (бездействие) и (или) решение, которое, по его мнению, ограничивает права эксперта. Здесь же должно быть отражено, какое именно его право было огра­ничено.

Законодатель не закрепил в законе обязательной формы (реквизитов) жалобы эксперта. Он даже не требует от эксперта мотивировать свое утверждение. Тем не менее, следует реко­мендовать включение в содержание жалобы эксперта описа­тельно-мотивировочной части. Ее наличие позволит органу (должностному лицу), рассматривающему жалобу, принять по ней законное и обоснованное решение.

6) Отказаться от дачи заключе­ния по вопросам, выходящим за пределы его спе­циальных знаний, а также в случаях, если пред­ставленные ему материалы недостаточны для дачи заключения.

Отказ от дачи заключения может быть осуществлен как после проведе­ния исследования, так и до этого — сразу после ознакомления с постановлением о назначении судебной экспертизы и представ­ленными с ней материалами. Иначе говоря, при определенных обстоятельствах у эксперта есть право отказаться не только от дачи заключения, но и от производства судебной экспертизы.

Оформление отказа эксперта от дачи заключения должно быть в виде письменного мотивированного доку­мента, который он обязан передать лицу, назначившему судебную экспертизу.

Отказ от дачи заключения может быть полным и частичным, то есть эксперт вправе отказаться отвечать не на все, а лишь на часть поставленных перед ним вопросов[26].

Анализ положений, касающих­ся правового статуса эксперта, закрепленных не только в ст. 57, но и в других статьях УПК РФ позволяет сформулиро­вать более полный перечень прав эксперта. Его следует до­полнить, как минимум, следующими правами:

1) знать свои права и обязанности (ч. 1 ст. 11 УПК РФ), в том числе основания отвода;

2) делать заявления, давать заключение и показания на родном языке или языке, которым он владеет;

3) пользоваться услугами переводчика;

4) знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием;

5) требовать дополнения протоколов таких следственных действий и внесения в них уточнений;

6) удостоверять правильность содержания данного прото­кола следственного действия;

7) заявить самоотвод при наличии к тому оснований (ч. 1 ст. 62 УПК);

8) получить возмещение понесенных расходов по явке;

9) получить вознаграждение за выполнение своих обязанностей, кроме выполнения их в порядке служебного задания[27]. Но это еще не все права эксперта. В УПК РФ содержится одна новелла, которая, видимо, по не­досмотру законодателя не вошла в ч. 3 ст. 57 УПК, в то время как в ч. 4 ст. 202 УПК указывается, что если получение образцов для сравнительного ис­следования является частью судебной эксперти­зы, то оно производится экспертом. В этом случае сведения о производстве указанного действия эксперт отражает в своем заключении. Подобная норма отсутствовала в УПК РСФСР, хотя имела место в экспертной практике. На­пример, эксперт-биолог брал для биологической экспертизы кровь непосредственно у подозрева­емого или потерпевшего. Конечно, эту новеллу можно оценить только положительно: как прави­ло, эксперт более квалифицированно получит различные образцы, чем это сделает дознаватель или следователь.

При сравнении норм УПК о правах эксперта с Законом «О ГСЭД», обнаруживаются некоторые расхождения. Речь идет не только о редакционных различиях. Так, например, в рассматриваемом нами Законе ниче­го не говорится о праве эксперта на самостоя­тельное получение образцов для сравнительного исследования.

В свою очередь, Закон «О ГСЭД» несколько расширяет права эксперта при участии его в про­цессуальных действиях. Так, ч. 2 ст. 17 этого Закона разрешает эксперту «делать подлежащие занесе­нию в протокол следственного действия или су­дебного заседания заявления по поводу непра­вильного истолкования участниками процесса его заключения или показаний»[28].

Указанные и имеющиеся другие противоречия между УПК и рассматрива­емым Законом должны быть законодателем уст­ранены, дабы не порождать трудности в следст­венной и экспертной практике. Пока же этого не сделано, то в соответствии с ч. 1 ст. 7 УПК суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознава­тель не вправе применять федеральный закон, противоречащий УПК.

3 Обязанности и ответственность судебного эксперта

Наряду с правами УПК РФ накла­дывает на эксперта и определенные обязанности. Так, в соответствии с ч. 4 ст. 57 УПК эксперт не вправе:

1) Без ведома следователя и суда вести пере­говоры с участниками уголовного судопроизвод­ства по вопросам, связанным с производством су­дебной экспертизы.

«Без ведома», то есть когда об этом неизвестно должностному ли­цу, в производстве которого находится уголовное де­ло. Если же следователю известно об имеющих место переговорах эксперта с участниками уголовного судопроизводства по вопросам, связанным с производст­вом судебной экспертизы, требования закона не нарушаются.

Законодатель не употребил термин «без разрешения». Данное обстоятельство означа­ет, что у эксперта нет обязанности испрашивать у следовате­ля или суда разрешение на осуществле­ние подобного рода бесед. Достаточно уведомить о предстоящих пе­реговорах с участником уголовного судопроизводства долж­ностное лицо, в производстве которого находится уголовное дело.

2)Самостоятельно собирать ма­териалы для экспертного исследования, прово­дить без разрешения дознавателя, следователя, суда исследования, могущие повлечь полное или частичное уничтожение объектов либо измене­ния их внешнего вида или основных свойств.

Эксперт лишь может заявить ходатайство о предоставлении ему необходимых для дачи заключения мате­риалов. Тем самым он требует от следователя осуществить собирание необходимых доказательств. Од­нако сам осуществить те же самые действия, направленные на собирание доказательств, эксперт не имеет права (получать объяснения, истребовать документы и т. п.). Материалами, которые не вправе собирать эксперт, могут быть и предметы, документы, не вовлеченные в уголовный процесс в качестве уголовно-процессуальных доказательств.

Тем не менее, типичной является ситуация с исследованием микроколичеств веществ и материалов, называемых в криминалистике микрообъектами. По существующей практике субъект, назначающий экспертизу, например, для установления факта контактного взаимодействия, обоснованно предполагая, что на тех или иных предметах имеются микрообъекты, прежде всего, задает вопрос: имеются ли на представленных для исследования предметах волокна, микрочастицы лакокрасочного покрытия, металла и проч.?

Эксперт в ходе экспертного осмотра представленных предметов и при обнаружении микрообъектов (следов) фиксирует этот факт в своем заключении. Обнаруженные микрообъекты, приобретающие значение вещественных доказательств, подвергаются дальнейшему экспертному исследованию для решения других вопросов экспертного задания. Таким образом, эксперт фактически собирает (обнаруживает, фиксирует, изымает) доказательства, на что у него нет права согласно букве закона. К подобным действиям эксперта, явно выходящим за пределы его компетенции, следователь и суд относятся весьма снисходительно.

По мнению , осмотр предметов - вероятных носителей микрообъектов - должен производиться по месту их обнаружения, как правило, при осмотре, с участием специалиста. Микрообъекты подробно описываются в протоколе осмотра и впоследствии приобщаются к делу в качестве вещественных доказательств. Именно следователь составляет протокол об их обнаружении, в котором фиксируются их индивидуализирующие признаки[29].

Но с точки зрения практики это предложение весьма трудно реализуемо. Во-первых, обнаружение микрообъектов в лабораторных условиях намного результативнее. Во-вторых, это процесс длительный, он может продолжаться несколько дней кряду, поэтому нереально постоянное присутствие следователя или судьи.

Поэтому эксперту должно предоставляться право собирать доказательства при исследовании предметов - возможных носителей микрообъектов - и при производстве некоторых видов экспертиз.

В ст. 9 ФЗ «О ГСЭД» указано, что повреждение объекта иссле­дования — это изменение свойств и состояния объекта в ре­зультате применения физических, химических, биологических методов при проведении исследований.

В случае проведения исследований, которые могут повлечь уничтожение (из­менение их внешнего вида или основных свойств) объектов, недостаточно одного уведомления об этом следователя. Если эксперт не располагает письменным до­кументом, в котором бы было закреплена дача следователем ему разрешения на проведение подобного рода исследования, он не только нарушает требования закона. Полученное в результате доказательство (заключение экспер­та) может быть признано полученным с нарушением требова­ний УПК РФ, а значит в соответствии со ст. 75 УПК РФ, не имеющим юридической силы (недопустимым).

Разрешение следователя должно найти письменное отражение в материалах уго­ловного дела. Оно может содержаться в постановлении о на­значении судебной экспертизы или в отдельно составленном письменном документе. Форма такого документа законом не урегулирована. Главное, чтобы из него было ясно кто, кому и что именно разрешает сделать. Здесь должно быть отражено, разрешено полное или только частичное уничтожение объек­та, любое или какое-то определенное изменение их внешнего вида.

Это диктуется тем, что объекты, изучаемые при производстве судебных экспертиз, могут получить статус вещественных доказательств по уголовному или гражданскому делу, и их, согласно принципу непосредственности, необходимо представить в суд в неизменном виде (ст. 157 ГПК, ст. 10 АПК, в п. 3 ч. 4 ст. 57, ст. 240 УПК, ст. 26.6 КоАП). Сохранность вещественных доказательств обусловливает также возможность назначения повторных и дополнительных экспертиз.

3) Да­вать заведомо ложное заключение.

Эксперт лично отвечает за полноту и объективность, на­учную обоснованность и достоверность выводов, выбранные и примененные им способы и методики производимого иссле­дования. Эксперту не разрешается давать заведомо лож­ное заключение. Прежде чем приступать к произ­водству судебной экспертизы эксперт должен быть предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УПК РФ. Согласно данной статье УК РФ эксперт несет уголовную ответственность и за дачу за­ведомо ложных показаний.

О том, что он ознакомлен с ответственностью по данной статье УК, эксперт дает следователю соответствующую подписку.

Исходя из содержания примечания к ст. 307 УК РФ экс­перт освобождается от уголовной ответственности, если он добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда заявит о ложности данного им заключения. Данное правило касается судебного заседания, по которому в качестве доказательства выступает заключение эксперта, а не судебного заседания по обвинению самого эксперта.

4) Разглашать данные предварительного расследования, став­шие известными ему в связи с участием в уголов­ном деле в качестве эксперта.

Разглашение данных, не может быть осуществлено ни в какой форме: ни устно, ни письменно, ни лично, ни по­средством иного лица и т. п.

Под данными предварительного расследования, став­шими известными ему в связи с участием в уголовном деле в качестве эксперта, понимаются три вида информации:

– данные о ходе предварительного расследования (порядке, субъектах, времени и др. производства процессуальных действий);

– сведения, содержащиеся в материалах, представленных для производства судебной экспертизы в процессуальных действиях, в которых он принимал участие;

– информация, которая ему стала известна в связи с прове­денными им исследованиями.

Эксперт не вправе разглашать вышеуказанные сведения, если он был заранее об этом предупрежден.

Исходя из содержания ст. 161 УПК РФ процедура преду­преждения эксперта о неразглашении данных предваритель­ного расследования, ставших ему известными в связи с уча­стием в уголовном деле в качестве эксперта, следующая. Следователь сначала устно предупреждает эксперта о недопустимости разглашения без его на то разре­шения вышеуказанных сведений. Затем он же у эксперта об этом берет подписку с предупреждением об ответственности в соответствии со ст. 310 УК РФ, которая оформляется с соблю­дением особой уголовно-процессуальной формы.

Исходя из анализа статей УПК РФ, дополнительно на эксперта возложены, по меньшей мере, еще шесть обязанностей:

– не принимать участие в производстве по делу, когда есть основания его отвода;

– заявлять самоотвод;

– давать объективное заключение по поставленным перед ним вопросам;

– давать показания, когда он приглашен на допрос;

– подчиняться распоряжениям председательствующего;

– соблюдать порядок в судебном разбирательстве[30].

Лицо, выступающее в роли эксперта, обязано сообщить субъекту, назначившему экспертизу, об обстоятельствах, исключающих возможность его участия в данном деле, при наличии таких обстоятельств. Судебный эксперт подлежит отводу, если он хотя бы косвенно заинтересован в исходе дела; является родственником сторон, других лиц, участвующих в деле, или представителей; находится или находился в служебной или иной зависимости от сторон, других лиц, участвующих в деле, или представителей; или имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнение в его беспристрастности (ст. 18 ГПК; 23 АПК; 70 УПК; 25.12 КоАП).

Предыдущее участие эксперта в деле в качестве специалиста не является основанием его отвода.

Основанием для отвода эксперта в арбитражном процессе является проведение им ревизии или проверки, материалы которых стали поводом для обращения в арбитражный суд или используются при рассмотрении дела (абз. 2 ч. 1 ст. 23 АПК). Фактически ревизия или проверка – это предварительное исследование, произведенное специалистом, хотя процессуальная фигура специалиста в арбитражном процессе отсутствует.

В производстве по делам об административных правонарушениях, если лицо участвовало в деле в качестве специалиста, оно не может в дальнейшем быть экспертом по данному делу.

То есть законодатель фактически перенес в новые АПК и КоАП норму УПК РСФСР (п. 3а ч. 1 ст. 67), которая многие годы вызывала возражения процессуалистов и криминалистов и, наконец, была отменена в УПК. Вряд ли такой механический перенос является прогрессивным. В настоящее время можно считать доказанным и обоснованным на практике, что если специалист участвует в собирании объектов, могущих стать впоследствии вещественными доказательствами, зная, что производство экспертизы может быть поручено ему, он работает гораздо ответственнее и скрупулезнее. Поэтому представляется, что эти нормы АПК и КоАП нуждаются в изменении.

Участие эксперта при предыдущем рассмотрении данного дела в качестве эксперта не является основанием для его отвода. Однако УПК предусматривает возможность отвода эксперта, если обнаружится его некомпетентность (п. 3 ч. 2 ст. 70 УПК).

4 Компетенция судебного эксперта

Компетенция эксперта (от лат. compete – соответствовать, быть годным) может рассматриваться в двух аспектах. Во-первых, это круг полномочий, права и обязанности эксперта, которые определены процессуальными кодексами и КоАП. Во-вторых, это комплекс знаний в области теории, методики и практики судебной экспертизы определенного рода, вида.

Различают объективную компетенцию, т. е. объем знаний, которыми должен владеть эксперт, и субъективную компетенцию - степень, в которой конкретный эксперт владеет этими знаниями. Субъективную компетенцию часто называют компетентностью эксперта. Она определяется его образовательным уровнем, специальной экспертной подготовкой, стажем экспертной работы, опытом в решении аналогичных экспертных задач, индивидуальными способностями. В ст. 13 ФЗ «О ГСЭД» устанавливается порядок определения уровня профессиональной подготовки экспертов и аттестации их на право самостоятельного производства судебной экспертизы. С этой целью в ряде федеральных органов исполнительной власти созданы и функционируют экспертно-квалификационные комиссии. Причем через каждые пять лет эксперт должен подтверждать уровень своего профессионализма в указанных комиссиях.

В других кодифицированных законах пункт об отводе эксперта, в случае, когда обнаружится его некомпетентность, отсутствует.

5 Независимость судебного эксперта

В ст. 7 ФЗ «О ГСЭД» законодатель подчеркивает, что при производстве судебной экспертизы эксперт независим от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела, т. е. фактически важнейшей стороной независимости эксперта является его процессуальная самостоятельность, которая гарантируется порядком назначения и производства судебной экспертизы, а также обеспечивается возможностью его отвода. Является ли судебный эксперт государственным экспертом, сотрудником негосударственного экспертного учреждения или частным экспертом, он дает заключение от своего имени и несет за данное им заключение личную ответственность.

Судебный эксперт независим в выборе методов, средств и методик экспертного исследования, необходимых, с его точки зрения, для изучения данных конкретных объектов экспертизы. Руководитель экспертного учреждения может только рекомендовать эксперту воспользоваться тем или иным методом, средством, применить ту или иную методику, однако право выбора остается за экспертом.

Воздействие на эксперта со стороны лиц, участвующих в деле, и иных лиц не допускается. Лица, виновные в оказании воздействия на эксперта, подлежат уголовной ответственности (ст. 302 УК).

Независимость судебного эксперта обусловливается, кроме того, одинаковым уровнем требований к профессиональной подготовке государственных и негосударственных экспертов.

УПК РФ 2001 года впервые в соответствии с принципом состязательности сторон в уголовном судопроизводстве (ст. 15 УПК) разделил участни­ков процесса на две стороны — обвинения и за­щиты. Эксперт законодателем отнесен к группе иных участников уголовного процесса (ст. 57 УПК), тем самым законодатель подчеркивает не­зависимость эксперта, как от стороны обвинения, так и защиты.

Эта новелла УПК РФ остро ставит вопрос о месте нахождения СЭУ вообще и экспертов в частности в структу­ре государственных органов. В дальнейшем экспертная служба не может оставаться в одних государственных ор­ганах и ведомствах вместе со следователями и до­знавателями, которые по УПК РФ являются сто­роной обвинения. Например, в МВД России в на­стоящее время находятся и дознаватели, и следо­ватели, и эксперты. Такое же положение наблю­дается и в других ведомствах, имеющих собст­венные следственные аппараты или являющихся органами дознания.

Напрашивается решение о выделении государственных экспертных учреждений и создании Комитета судебной экспертизы РФ, не связанного с органами дознания и предварительного расследования. Такое самостоятельное и независимое уч­реждение будет полностью соответствовать требованиям нового УПК и обеспечит проведение судебных экспертиз экспертами, не зависящими ни от стороны обвинения, ни от стороны защиты[31].

Такие учреждения давно существует - это судебно-экспертные учреждения Министерства юстиции РФ, выполняющие только судебные экспертизы. Казалось бы, для обеспечения независимости судебной экспертизы все государственные судебно-экспертные учреждения следовало бы сосредоточить именно под эгидой Минюста России. Но практика показывает, что во многих случаях оторванность судебно-экспертной службы от органов дознания и следственных аппаратов приносит значительно больше вреда, чем пользы. Теряется оперативность применения специальных знаний, определяющая зачастую весь успех раскрытия и расследования преступления в целом. С другой стороны, реальная независимость негосударственных судебно-экспертных учреждений, частных экспертов, несмотря на то, что многие из них именуют себя независимыми, далеко не всегда имеет место. В некоторых случаях экспертный вывод может находиться в прямой зависимости от суммы гонорара за проведенное исследование.

ТЕМА 4. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ СТАТУС РУКОВОДИТЕЛЯ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ

ПЛАН

1. Права руководителя судебно-экспертного учреждения.

2. Обязанности и ответственность руководителя судебно-экспертного учреждения.

3. Порядок осуществления контроля за обоснованностью заключения эксперта.

1 Права руководителя судебно-экспертного учреждения

Вопрос о наделении руководителя судебно-экспертного учреждения (в дальнейшем – СЭУ) определенными процессуальными полномочиями поднимался в криминалистической литературе достаточно давно[32].

Однако считает, что руководитель СЭУ действует как должностное лицо, а не как субъект процесса[33].

также отрицает, что руководитель СЭУ является субъектом уголовно-про­цессуальной деятельности с самостоятельными полномочия­ми. Он является «процессуальным помощ­ником следователя и суда» и не обладает самостоятельными правами и обязанностями, а выполняет передоверенные ему следователем и судом полномочия [34].

С этими мнениями нельзя согласиться, поскольку некоторые действия руководителя СЭУ прямо регламентированы законом (ст. 199 УПК РФ). Кроме того, в хо­де осуществления ряда функций, хотя и не регламентирован­ных законом, руководитель вступает в правоотношения со следователем, судом и экспертом. Посколь­ку такие отношения касаются обязанностей и прав других участников процесса, несомненно, они являются процессуальными.

По мнению известного процессуалиста , уголовно-процес­суальная деятельность характеризуется тем, что ее участни­ки: а) действуют на основе уголовно-процессуального зако­на; б) имеют определенные обязанности и права; в) всту­пают в уголовно-процессуальные отношения с другими участниками процесса[35].

Таким образом, под процессуальными полномочиями руководителя СЭУ следует понимать совокупность его обязанностей и прав как участника судебной экспертизы — процессуального действия или, иными словами, как участни­ка уголовно-процессуальной деятельности[36].

Руководитель государственного судебно-экспертного учреждения имеет особый статус, закрепленный в ст. 14, 15 ФЗ «О ГСЭД».

Рассмотрим право руководителя СЭУ, указанное в ч. 3 ст. 199 УПК РФ «…возвратить без исполнения постановление о назначении судебной экспертизы и материалы, представленные для ее производства, если в данном учреждении нет эксперта конкретной специальности либо специальных условий для проведения исследований, указав мотивы, по которым производится возврат»[37].

Анализ этого права руководителя СЭУ позволяет прийти к выводу, что не все возможные основания, по которым следует возвратить материалы органу, назначившему экспертизу, нашли свое закрепление в законе.

Прежде чем поручить производство судебной экспертизы эксперту, руководитель СЭУ предварительно сам изучает правильность подготовки и оформления материалов, поступивших на экс­пертизу, с точки зрения их соответствия требованиям уго­ловно-процессуального закона, Федерального закона «О ГСЭД», ведомственных инструкций о порядке организации и производства судебных экспертиз, а также определяет реальную возмож­ность выполнить постановление о назначении экспертизы.

При этом руководитель может выявить следующие несоответствия, не позволяющие передать материалы эксперту или комиссии экспертов:

а) в поступившем по почте, доставленным нарочным или самим лицом, назначившим судебную экспертизу, материале:

– отсутствуют постановление о назначении судебной экспертизы, вещественные доказательства, которые необходимо исследовать или их часть;

– отсутствуют образцы для сравнительного исследования либо имеются образцы, но не надлежащего качества;

б) в постановлении о назначении судебной экспертизы:

– неправильно указан процессуальный вид судебной экспертизы: например, вместо дополнительной экспертизы указана повторная экспертиза;

– неправильно указан вид судебной экспертизы, например, вместо почерковедческой экспертизы указана технико-криминалистическая экспертиза документов;

– неправильно указано наименование судебно-экспертного учреждения либо указано судебно-экспертное учреждение другого ведомства;

– не указаны вопросы, подлежащие разрешению экспертом, либо они не четко сформулиро­ваны, в результате чего невозможно установить цель исследо­вания;

– указаны вопросы, которые наука на современном уровне ее развития не способна решить; не относящиеся к предмету назначенной экспертизы; имеющие правовой характер; не требующие экспертного исследования.

Руководитель СЭУ на данном этапе не подменяет эксперта, не выполняет его функции, а всего лишь знакомится с поступившими материалами и может легко выявить вышеуказанные несоответствия.

Исходя из требований ч. 3 ст. 199 УПК РФ руководитель СЭУ по данным основаниям не имеет права вернуть материалы органу, назначившему судебную экспертизу. Однако и поручать производство экспертизы конкретному эксперту или комиссии экспертов в этих случаях нецелесообразно. Начинается переписка с целью устранения несоответствий, допущенных при назначении экспертизы. Но как долго должна продолжаться переписка и как поступить руководителю СЭУ, если орган, назначивший судебную экспертизу, не принимает необходимых мер к устранению выявленных несоответствий. В современных ведомственных инструкциях по организации производства судебных экспертиз в государственных СЭУ МВД, ФПС, ФСКН, МЮ, МЗ РФ этот вопрос не нашел своего отражения.

Если обратиться к инструкции 1975 г., то в п. 21 было указано, что в случае существенных отклонений от требований по оформлению материалов для экспертизы, делающего невозможным ее производство, руководитель судебно-экспертного учреждения должен немедленно уведомить об этом орган, назначивший экспертизу. Если по истечении месячного срока органом, назначившим экспертизу, недостатки не будут устранены, то руководитель воз­вращает материалы без исполнения[38].

Таким образом, деятельность руководителя СЭУ по устранению обнаруженных несоответствий, допущенных органом, назначившим судебную экспертизу, предопределяет соответствующие процессуальные действия этого органа по изменению формы и содержания постановления о назначении экс­пертизы, сбору вещественных доказательств и образцов. В связи с этим, такая деятельность руководителя СЭУ по своему существу яв­ляется процессуальной и должна быть регламентирована законом.

Учитывая, что права руководителя СЭУ, по мнению большинства ученых и практиков должны быть расширены, следует ч. 3 ст. 199 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Руководитель экспертного учреждения вправе возвратить без исполнения постановление о назначении судебной экспертизы и материалы, представленные для ее производства, если в данном учреждении нет эксперта конкретной специальности либо специальных условий для проведения исследований, а также в случае несоответствия постановления следователя о назначении судебной экспертизы и материалов, представленных для ее производства, требованиям, установленным настоящим Кодексом, если в месячный срок эти несоответствия не будут устранены, указав мотивы, по которым производится возврат».

Это право руководителя СЭУ необходимо внести и в ведомственные инструкции, что позволит уменьшить сроки и улучшить качество производства судебных экспертиз.

2 Обязанности и ответственность руководителя судебно-экспертного учреждения

В обязанности руководителя СЭУ входит поручение производства судебной экспертизы конкретному эксперту или комиссии экспертов данного учреждения. Руководитель должен обладать высшей экспертной квалификацией, широким кругозором и специальными знаниями в различных родах или видах экспертиз, ориентироваться в судебно-экспертных методиках и правильно оценивать сложность предстоящего исследования, хорошо знать возможности своих подчиненных. В случае необходимости назначения комиссионной или комплексной экспертизы руководитель назначает эксперта-организатора, координирующего процесс экспертного исследования.

Статья 14 ФЗ «О ГСЭД» предписывает руководителю ГСЭУ разъяснить эксперту или комиссии экспертов их обязанности и права, а также по поручению органа или лица, назначивших судебную экспертизу, предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, взять у него соответствующую подписку и направить ее вместе с заключением эксперта в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу (ч. 2 ст. 80 ГПК, ч. 4 ст. 82 АПК, ч. 2 ст. 26.4 КоАП).

В ч. 2 ст. 199 УПК РФ эти обязанности определены иначе: «…руководитель экспертного учреждения, за исключением руководителя государственного судебно-экспертного учреждения, разъясняет эксперту его права и ответственность, предусмотренные статьей 57 настоящего Кодекса»[39].

Получается, что в ФЗ «О ГСЭД» предусмотрены обязанности руководителя ГСЭУ разъяснять эксперту или комиссии экспертов их обязанности и права и предупреждать об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а в ч. 2 ст. 199 УПК РФ они возложены только на руководителя не государственного экспертного учреждения. Налицо противоречия закона, которые, к тому же, не разрешены на ведомственном уровне. Ни в одной ведомственной инструкции по организации производства судебных экспертиз этот вопрос не регламентирован, в связи с чем, неясно, кто должен выполнять эту обязанность.

Нужно ли каждый раз знакомить эксперта с правами и ответственностью, а ему, в свою очередь, давать по этому поводу подписку? Как же все-таки должна осуществляться процедура ознакомления эксперта с правами и ответственностью за дачу заведомо ложного заключения?

Тот порядок ознакомления с правами, ответственностью эксперта и оформления подписки, который сложился на данный момент в экспертной практике, нельзя назвать оптимальным.

Еще в 1975 г. предлагалось оптимальное решение этой проблемы. В период действия УПК РСФСР, в отдельных работах криминалистов высказывалось мнение, что сотрудники, выполняющие обязанности эксперта в судебно-экспертных учреждениях, при приеме на работу на должность эксперта и после получения свидетельства на право производства конкретного вида экспертизы, должны быть ознакомлены со своими обязанностями и правами, предусмотренными ст. 82 УПК и уголовной ответственностью за дачу заведомо ложного заключения. Факт ознакомления должен быть отражен в специальной подписке, которую следовало хранить в личном деле эксперта[40].

Такой документ предлагалось условно назвать «Присяга эксперта». В отношении же экспертов, работающих во вне экспертных учреждениях и частных экспертов, порядок ознакомления их с правами, обязанностями и ответственностью за дачу заведомо ложного заключения предлагалось оставить прежним – этим вопросом должен был заниматься сам следователь.

Однако, отклика у законодателя, это предложение не нашло. Ни в одной современной ведомственной инструкции по производству судебных экспертиз также нет указаний на порядок оформления такого документа при приеме на работу на должность государственного судебного эксперта.

Для устранения имеющихся коллизий законодательства и совершенствования экспертной практики, необходимо на законодательном и ведомственном уровне разработать порядок единовременного ознакомления с «Присягой эксперта» при приеме на работу на должность эксперта как государственного, так и негосударственного судебно-экспертного учреждения.

При этом руководитель СЭУ будет освобожден от рутинной обязанности разъяснять права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ по несколько раз в день, теряя при этом несколько часов рабочего времени, в зависимости от количества поступивших судебных экспертиз.

Все без исключения руководители ЭКЦ относятся к этой обязанности формально, то есть эксперту не разъясняют их права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, а при вручении для исполнения экспертизы задают вопрос: с правами и ответственностью ознакомлен? При этом во всех случаях следует утвердительный ответ. Если экспертиза передается через секретаря отдела, то руководитель вообще не разъясняет эксперту его права и ответственность, предусмотренных ст. 57 УПК РФ.

В этой связи закономерен вопрос, почему при производстве каждой судебной экспертизы эксперт должен предупреждаться об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Неужели законодатель не доверяет многотысячному отряду экспертов, в то время как он доверяет дознавателям, следователям, оперативным сотрудникам. Следователь ведь не предупреждается об ответственности за преступления против правосудия. Так почему эксперт выделен из этого ряда и при производстве каждой экспертизы дает подписку, что предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Получается, что процессуальный статус эксперта приравнен к статусу понятого, свидетеля, т. е. тех участников процесса, которые привлекаются к производству следственных действий в отдельных случаях.

Такое отношение к экспертам государственных и негосударственных судебно-экспертных учреждений является явной дискриминацией по сравнению с другими участниками уголовно-процессуальной деятельности. Этот анахронизм, т. е. ежедневное предупреждение о правах и ответственности в форме дача подписки, должен быть исключен из законодательства (за исключением экспертов вне экспертных учреждений или частных экспертов, которые выполняют судебные экспертизы в разовом порядке и не всегда знают в полном объеме свои права и ответственность, предусмотренные в УПК и УК РФ).

Поэтому, следует отказаться от порядка разъяснения эксперту его прав и ответственности, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, при поручении ему производства каждой новой судебной экспертизы, ограничившись только ознакомлением его при приеме на должность эксперта с текстом «Присяги эксперта», который должен выглядеть следующим образом: «Я, , поступая на службу в органы внутренних дел Российской Федерации на должность эксперта ознакомлен с правами и ответственность эксперта, предусмотренными в ст. 57 УПК РФ.

Я предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ и за разглашение данных предварительного расследования в соответствии со ст. 310 УК РФ».

Аналогичный порядок принятия «Присяги эксперта» следует ввести в практику государственных судебно-экспертных учреждений и других ведомств.

При отправке заключения адресату руководитель должен обеспечить контроль над правильной упаковкой и опечатыванием вещественных доказательств после исследования. Этот, казалось бы, мелкий вопрос очень важен, поскольку на практике вещественные доказательства после экспертного исследования часто вообще не упаковываются и не опечатываются, хранятся небрежно, что приводит к их порче, утрате и, вследствие этого, невозможности их представления в суд, осуществления при необходимости повторных и дополнительных экспертиз.

Законодатель вменяет в обязанность руководителю государственного экспертного учреждения не разглашать сведений, ставших ему известными в связи с организацией и производством судебной экспертизы. Обеспечение конфиденциальности экспертиз и их результатов в современных условиях информатизации и компьютеризации судебно-экспертных исследований предполагает не только ограничение физического доступа к заключениям экспертов, наблюдательному производству и помещениям, где производятся экспертизы, к экспертной технике, но и создание компьютерной системы информационной безопасности. Компьютеры могут быть организованы в локальную сеть в пределах данного ГСЭУ. Поэтому для обеспечения конфиденциальности необходимы системы защиты информации, а также выход в Интернет только с определенных компьютеров, не имеющих связи с локальной сетью.