Дневники Вампира 3 (стр. 3 )

Роберт повернулся к толпе спиной. Елена удивилась, увидев его, он отсутствовал в церкви. Девушка видела, как он отделился от толпы и исчез под выступом, на котором стояла Елена.

– Челси! Челси…

Наконец, кто-то пересек невидимую линию фронта. Это был Дуглас Карсон, муж старшей сестры Сью Карсон. Он выступил в пространство между собаками и людьми, немного вытянув руку.

Спрингер с длинными ушами, похожими на коричневый атлас, повернул голову. Белый короткий хвост собаки слегка подрагивал, а бело-коричневая морда вопросительно поднялась. Но она не пошла к хозяину.

Дуг Карсон сделал еще один шаг.

– Челси… хорошая девочка. Иди сюда, Челси. Иди! – Он щелкнул пальцами.

– Кто управляет этими собаками? – прошептал Дамон.

Стефан покачал головой, стараясь не смотреть в окно.

– Не я, – коротко ответил он.

– Я тоже этого не делаю. – Глаза Дамона сузились, а голова оценивающе наклонилась назад, его слегка выпирающие клыки напомнили Елене овчарку. – Но мы способны это делать, хоть у них почти нет эмоций, на которых мы можем сыграть. А сейчас каждый раз, когда я пытаюсь их исследовать, то как будто наталкиваюсь на белую стену.

Елене было жаль, что она не понимает, о чем идет речь.

– Что ты имеешь в виду под фразой «исследую» их? – спросила она. – Это же просто животные.

– Внешний вид бывает обманчивым, – с иронией в голосе ответил Дамон, и Елена подумала об отблесках радуги в перьях вороны, которая преследовала ее с начала учебного года. Если бы она пригляделась получше, то наверняка заметила бы такие же отблески в шелковистых волосах Дамона. – Но в любом случае, у животных есть эмоции. И если у тебя достаточно Силы, ты можешь исследовать их разум.

– У меня нет Силы, – решила Елена.

Она была поражена приступом мучительной зависти, которая в ней вспыхнула. Всего несколько минут назад она обнимала Стефана, готовая умолять, чтобы он сделал ее, такой как прежде. Но сейчас она уже хотела стать более сильной. Дамон всегда странно на нее действовал.

– Хоть я и не могу исследовать Челси, но полагаю, что Дугу не следует к ней приближаться, – громко сказала девушка.

Стефан, нахмурившись смотрел в окно. Вдруг он слегка кивнул, быстро обдумывая происходящее.

– Я тоже так думаю.

– Ну, давай, Челси, будь хорошей девочкой. Иди сюда.

Дуг Карсон уже почти дошел до первого ряда собак. Все замерли, уставившись на него, как люди, так и собаки. Со своего места Елена не видела несколько собак, но она слышала их дыхание, и подумала, что если бы не этот звук, то все они походили бы на гигантскую выставку в музее.

Дуг остановился. Челси наблюдала за ним из-за спины корги и самоанца. Затем он начал прищелкивать языком и протянул руку.

– Нет, – выдохнула Елена, уставилась на блестящие бока ротвейлера. Вдох и выдох, вдох и выдох. – Стефан, повлияй на Дуга. Вытащи его оттуда.

– Я постараюсь. – Она видела, как Стефан пытается сконцентрироваться, но затем, он покачал головой, как человек, от которого требуют слишком много. – Это бесполезно; я выдохся. Отсюда я ничего не могу сделать.

Челси оскалилась. Красно-золотистый эрдельтерьер одним изящным движением встал возле ее ног, словно кто-то управлял им как марионеткой. А затем они прыгнули. Елена не видела, какая из них была первой; казалось, они сделали это одновременно, как большая волна. Полдюжины собак набросились на Дуга Карсона с такой силой, что его отбросило назад, и он исчез под их массивными телами.

Воздух наполнился ужасным шумом, похожим на металлический скрежет, от него у Елены разболелась голова. Она уже не слышала, а скорее чувствовала глубокое непрерывное рычание. Собаки рвали одежду людей, рыча и скалясь, пока толпа с криками разбегалась.

Елена заметила Алариха Зальцмана в конце парковки, он был единственным, кто не убежал. Аларих стоял как-то натянуто, и она увидела, что его губы и руки двигались. Все происходящее походило на ад. Кто-то развернул пожарный шланг и начал поливать парковку, но от этого не было никакого толку. Собаки, казалось, озверели. Оставив, наконец, в покое хозяина, Челси подняла свою бело-коричневую морду, которая была густо заляпана кровью.

Сердце Елены билось так сильно, что она едва могла дышать.

– Им нужна помощь! – крикнула она.

Стефан сразу же оторвался от окна и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через две или три ступени. А Елена была на полпути, когда поняла что, во-первых, Дамон не следовал за нею, а во-вторых, ей нельзя показываться на людях.

Она не могла. Из-за этого возникла бы истерия, ненужные вопросы, опасение и возможно даже ненависть. Какое-то более глубокое, чем сострадание, симпатия или стремление помочь, чувство вернуло ее назад.

В мрачной, прохладной церкви, она бросила взгляд на разворачивающуюся внизу картину. Люди кричали и разбегались во все стороны. Там были Доктор Фейнберг, мистер Маккалог и преподобный Бетеа. И в центре всего этого на скамейке лежала Бонни, рядом с ней были Мередит, тетя Джудит, и миссис Маккалог.

– Какое-то зло… – стонала Бонни, и голова тети Джудит начала поворачиваться в сторону Елены.

Девушка выбежала вверх по лестнице так быстро, как только смогла, молясь, чтобы тетя ее не увидела. Дамон стоял возле окна.

– Я не могу спуститься туда. Они думают, что я мертва!

– О, ты все-таки об этом вспомнила. Тем лучше для тебя.

– Если доктор Фейнберг меня исследует, он узнает, что со мной что-то не так. Ведь так? – она требовательно задала вопрос.

– Да. Он подумает, что ты единственная в своем роде.

– Значит, мне нельзя идти. Но ты же можешь. Почему ты стоишь, сложа руки?

Дамон продолжал смотреть из окна, немного приподняв брови.

– Почему?

– Почему? – Тревога и перевозбуждение Елены, казалось, достигли пика, она была готова прихлопнуть его. – Им нужна помощь! Ты ведь можешь помочь. Или ты обращаешь внимание только на то, что касается непосредственно тебя?

На лице Дамона была непроницаемая маска вежливой заинтересованности, такое же выражение у него было, когда его пригласили на обед в дом Елены. Но она знала, что под этой маской скрывается гнев. Он сердился, потому что увидел ее вместе со Стефаном. И нарочно издевался над ней с большим удовольствием.

Девушка не смогла скрыть свою реакцию, свою боль и бессильный гнев. Она начала отходить от Дамона, но он поймал ее за запястья и удержал, сверля взглядом. Елена была слишком поражена, чтобы услышать звук, который сама же издавала; это было шипение, которое больше походило на кошачье, чем на человеческое. Она увидела, что ее пальцы превратились в когти.

«Что я делаю? Нападаю на него из-за того, что он не стал защищать людей от набрасывающихся на них собак? Какой в этом смысл?»

Тяжело дыша, она расслабила руки и облизала сухие губы. Елена отступила назад, и он ее отпустил.

Долгое мгновение они стояли, уставившись друг на друга.

– Я иду вниз, – спокойно сказала Елена и развернулась.

– Нет.

– Им нужна помощь.

– Хорошо, черт возьми. – Она никогда не слышала, чтобы голос Дамона бил таким тихим и таким яростным одновременно. – Я сделаю это, – бросил он.

Обернувшись, Елена увидела, что он ударил кулаком первое, что попалось под руку, подоконник, разбивая в дребезги стекло. Но внимание Дамона было уже снаружи, и его голос вновь стал уверенным, когда он сухо произнес:

– Помощь прибыла.

Приехал отдел пожарной охраны. Напор их пожарных рукавов был более мощным, чем в школьном шланге, и бурные потоки воды, легко разогнали собак. Елена увидела шерифа с ружьем, он прицелился и выстрелил. Резкий звук в воздухе, и гигантский шнауцер поник. Шериф прицелился снова.

Все закончилось быстро. Несколько собак уже убегали от струй води, и второй выстрел, отразившись эхом через парковку, погнал их прочь. Все выглядело так, будто то, что заставило их придти сюда, вдруг освободило их из-под своего контроля. Елена почувствовала сильное облегчение, когда увидела, что Стефан был невредим посреди этого хаоса. Он оттаскивал золотистого ретривера подальше от тела Дуга Карсона. Челси скулила, послушно стоя возле хозяина, наклонив голову и поджав хвост.

– Все кончено, – сказал Дамон.

Он выглядел лишь слегка заинтересованным, и Елена внимательно на него посмотрела.

«Ну, хорошо, черт возьми, что теперь?» – подумала она. – «Что он скажет теперь?»

Он не был в настроении с ней разговаривать, но девушка была настроена подтолкнуть его к разговору.

– Дамон … – Она накрыла своей ладонью его руку.

Он напрягся, затем обернулся.

– Что?

В течение секунды они стояли, смотря друг на друга, и затем послышались шаги на лестнице. Стефан вернулся.

– Стефан… ты ранен, – сказала она и заморгала, плохо понимая, что происходит.

– Я в порядке. – Он вытер кровь со щеки разорванным рукавом.

– Что с Дугом? – спросила Елена.

– Я не знаю. Он ранен. Много людей ранено. Это самое странное, что я когда-либо видел.

Елена отошла от Дамона, поднимаясь вверх по лестнице в хоры. Она понимала, что должна заставить себя думать, но ее голова была словно в тумане. Самое странное, что Стефан когда-либо видел… а он видел многое. В Феллс-Черче определенно происходило что-то странное.

Она дошла до стены за последним рядом и положила руку между сиденьями, усевшись на пол. Все казалось настолько запутанным и, в то же время, пугающе ясным. Что-то странное в Феллс-Черче. В день празднования Дня Основателей, она могла поклясться, что ей было наплевать как на городок, так и на его жителей. Но теперь она думала по-другому. Издали смотря на мемориальную службу, она подумала, что ошибалась.

А тогда, когда на людей напали собаки, она в этом уже была уверена. Так или иначе Елена чувствовала себя ответственной за город.

Тут же чувство опустошения и одиночества было отодвинуто на задний план. Есть кое-что намного более важное. И она цеплялась за это, потому что она не могла решить собственные проблемы, разобраться с ситуацией, в которую попала… Действительно не могла…

Она услышала сдавленные рыдания, которые сама же издавала, затем подняла взгляд на Стефана и Дамона, которые стояли в хоровой и смотрели на нее. Она немного покачала головой, прикоснувшись к ней руками, чувствуя себя так, словно только что пробудилась от сна.

– Елена?

Это произнес Стефан, но Елена обратилась к его брату.

– Дамон, – сказала она дрожащим голосом, – если я кое-что у тебя спрошу, ты скажешь мне правду? Я знаю, что ты не преследовал меня до Плетеного моста. Я чувствую, что это было что-то иное. Но я хочу спросить тебя о другом: это ты запер Стефана в старом колодце на ферме Франчера месяц назад?

– Ты так думаешь?

Дамон оперся спиной на стену, сложив руки на груди. Он смотрел с недоверием.

– На Хеллоуин, той ночью, когда был убит мистер Таннер, ты впервые показался Стефану в лесу. Он сказал мне, что оставил тебя на поляне и пошел к машине, но дойти до нее он не успел, кто-то напал на него. Когда он пришел в себя, то был заперт в колодце, и он бы умер там, если бы Бонни не привела нас к нему. Я предполагала, что это сделал ты. Он тоже так думал. Но все же, это твоих рук дело?

Губы Дамона искривились, как будто он не хотел отвечать на ее вопрос. Он перевел свой непроницаемый взгляд с нее на Стефана, глядя с насмешкой. Для Елены этот момент тянулся бесконечно долго, она напряженно вдавила ногти в ладонь. Тогда Дамон пожал плечами и отвел свой взгляд.

– Я этого не делал, – ответил он.

Елена, наконец, вспомнила, что может дышать.

– Не верь ему! – взорвался Стефан. – Тебе не стоит доверять его словам.

– Почему я должен лгать? – Дамон повернулся, открыто наслаждаясь тем, что Стефан потерял над собой контроль. – Я согласен с тем, что спокойно убил Таннера. Я пил его кровь, пока тот не подох. Но я даже и не думал проделывать тоже самое с тобой, братец. Это не в моем стиле.

– Я тебе верю, – сказала Елена.

Ее мысли понеслись вперед. Она развернулась к Стефану.

– Разве ты этого не чувствуешь? В Феллс-Черче что-то есть, что-то не человеческое. Что-то, что преследовало меня и столкнуло мой автомобиль с моста. Что-то, что заставило тех собак нападать на людей. Что-то очень сильное и злое… – Ее голос утих, и девушка изучала взглядом скамейку, на которой раньше лежала Бонни. – Это зло… – тихо повторила она.

Внутри нее все похолодело, и она съежилась, чувствуя себя уязвимой и одинокой.

– Если ты ищешь зло, – резко сказал Стефан, – не нужно искать слишком далеко.

– Не будь еще глупее, чем ты есть, – усмехнулся Дамон. – Я же сказал тебе четыре дня назад, что это кто-то другой убил Елену. А еще я сказал, что найду того, кто это сделал и разберусь с ним. И я намерен сдержать свое слово. – Он выпрямился и вытянул руки. – А вы двое можете продолжать ту милую беседу, которую я прервал.

– Дамон, подожди. – Елена не смогла скрыть дрожь, которая охватила ее, когда он упомянул об убийстве.

«Меня никто не убивал; ведь я все еще здесь», – взволнованно подумала она, чувствуя, как ее обволакивает волна паники.

Но она ее подавила, чтобы нормально поговорить с Дамоном.

– Не важно, что это, но оно очень сильное, – сказала девушка. – Когда оно пришло за мной, то заполнило все небо. Я не думаю, что у кого-нибудь из нас есть шанс победить его в одиночку.

– И что прикажешь делать?

У Елены не было времени, чтобы хорошенько все обдумать. Она просто следовала инстинктам и интуиции. А интуиция подсказала ей, что Дамон не должен идти один.

– Ну… я думаю, что нам следует держаться вместе. Так у нас будет больше шансов на победу, чем по отдельности. И еще, мы должны остановить это прежде, чем оно снова сделает что-нибудь подобное.

– Замечательно, моя дорогая, но я всегда действую один, – сказал Дамон, быстро одарив ее ледяной улыбкой. – Ты выбираешь Стефана? Помнишь, мы решили, что, ты сделаешь выбор, когда станешь более рациональной.

Елена удивленно на него уставилась. Конечно, это не был ее выбор, если он именно это имел в виду. Она носила кольцо, которое подарил ей Стефан; они со Стефаном принадлежали друг другу.

И тогда она вспомнила что-то еще. Это промелькнуло, как вспышка: она ищет лицо Дамона в темноте леса, и испытывает такое…волнение, такую близость с ним. Как будто он разгадал то пламя, которое всегда горело в ней. Как будто вместе они могли сделать что угодно: завоевать мир или уничтожить его; как будто они были сильнейшими из всех, кто когда-либо существовал.

«Я была не в себе, я совсем запуталась», – подумала она, но эта вспышка в памяти никуда не уходила.

И она вспомнила кое-что еще: как Дамон вел себя тогда, как оберегал ее, был добр к ней.

Стефан смотрел на Елену, и постепенно выражение его лица менялось с воинственного на искривленное от горькой обиды и страха. Какая-то ее часть требовала утешить его, обнять и сказать, что она принадлежит только ему, и больше ничего не имеет значения; ни город, ни Дамон, ни все остальное.

Но она не сделала этого. Потому что другая ее часть говорила, что город действительно имеет значение. Но эта часть ужасно запуталась. Настолько запуталась…

Елена чувствовала, что ее начинает пробирать дрожь, а затем поняла, что не может ее остановить.

«Эмоциональная перегрузка», – подумала она, опустив голову на руки.

Глава 6

– Она уже сделала выбор. Ты видел это своими глазами, когда прервал нас. Ты ведь уже сделала свой выбор, Елена? – Стефан произнес это, не утверждая, а скорее требуя, с нотками отчаянной храбрости в голосе.

– Я… – Елена подняла глаза, – Стефан, я люблю тебя. Но неужели ты не понимаешь, если я сделаю выбор прямо сейчас, будет потеряно то, что связывает нас троих. Навсегда. Понимаешь? – она увидела, как лицо Стефана словно окаменело, и обратилась к Дамону. – А ты?

– Я тоже так думаю, – Дамон одарил ее загадочной притягательной улыбкой. – Я с самого начала говорил Стефану, что он слишком эгоистичен, чтобы делить тебя со мной. А братья должны делиться всем, ведь так?

– Я не это имела в виду.

– Да неужели? – Дамон снова улыбнулся.

– Нет, – вмешался Стефан, – Я не понимаю, я не вижу в этом смысла. Как ты можешь просить, чтобы я объединился с ним? Он зло, Елена. Он убивает ради удовольствия; у него вообще нет совести. Ему наплевать на Феллс-Черч, и он этого даже не скрывает. Он монстр.

– Но сейчас он готов сотрудничать, в отличие от тебя, – произнесла девушка. Она дотронулась до руки Стефана и начала объяснять ему. – Стефан, ты мне нужен. А он нужен нам, попытайся это принять. – Когда он не ответил, Елена добавила, – Стефан, ты что действительно хочешь навсегда остаться смертельным врагом для своего брата?

– А ты думаешь, он хочет чего-то другого?

Елена отпустила руку Стефана, глядя на причудливые узоры теней. Она молчала около минуты, а когда ответила, ее голос был очень спокоен.

– Он ведь не дал мне убить тебя, когда я хотела, – произнесла она.

Девушка тут же почувствовала защитную вспышку гнева Стефана, но он угас так же внезапно, как и появился. Он постепенно сдался и наклонил голову.

– Это правда, – согласился он, – но как я должен называть его поступки, если это не «зло»? Ведь он такое вытворял, что я себе никогда бы не позволил.

«Нам нужно это обсудить», – подумала Елена, – «только не теперь, когда он так себя ненавидит».

Но сейчас было не то время и не то место.

– Ты согласен? – нерешительно спросила она. – Стефан, ответь, что ты решил.

– Я думаю, ты все равно добьешься своего. Ты же всегда получаешь то, что хочешь, не правда ли?

Елена пристально посмотрела в его глаза и заметила, как расширены зрачки. Казалось, что их опоясывало лишь небольшое колечко зеленого цвета. В них больше не было гнева, только усталость и горечь.

«Я делаю это не для себя», – думала она, неожиданно почувствовав себя уверенно. – «Я докажу тебе, Стефан; вот увидишь. Наконец-то я хоть что-то делаю не только ради своих интересов».

– Так ты согласен? – голос девушки звучал спокойно.

– Да. Я… согласен.

– И я согласен, – сказал Дамон, протягивая девушке руку с преувеличенной любезностью. Он взял ладонь Елены прежде, чем она смогла ее убрать.

«На самом деле это соглашение кажется мне чистым безумием», – мелькнуло у Елены в голове.

Но сейчас, стоя в прохладных сумерках на чердаке церкви, все сомнения развеялись, и она почувствовала, что это правильно, теперь они связанны друг с другом соглашением и достаточно сильны, чтобы победить.

Стефан убрал свою руку. Затем наступила тишина, и Елена смогла слышать звуки, доносящиеся снаружи. С улицы еще слышался плачь и редкие возгласы, но всеобщая паника прошла. Посмотрев в окно, она увидела, что люди передвигались небольшими группами, быстро окружая раненных. Доктор Фейнберг метался от одной жертвы к другой, оказывая необходимую медицинскую помощь. Раненные выглядели так, как будто они выжили после урагана или землетрясения.

– Они не те, кем кажутся, – произнесла Елена.

– Что?

– Бонни сказала это на поминальной службе. У нее опять было видение. Возможно, это важно. – Елена попыталась собраться с мыслями. – Я думаю, что в городе есть люди, которых стоит остерегаться, например Алариха Зальцмана.

Девушка вкратце рассказала братьям про разговор, который подслушала в доме Алариха.

– Он точно не тот, за кого себя выдает, но кто же тогда? Мы должны за ним присмотреть. А так как мне нельзя появляться на людях, это предстоит сделать вам. И при этом Аларих ничего не должен заподозрить. Ты знаешь… – Елена резко прервалась, потому что Дамон взял ее за руку.

Снизу лестницы, раздался голос.

– Стефан? Ты там?

Затем кто-то добавил.

– Я видел, как он поднимался сюда. – Голос был как у мистера Карсона.

– Иди, – как можно тише прошептала Елена Стефану, – тебе необходимо быть нормальным, чтобы остаться здесь, в Феллс-Черче. Со мной все будет нормально.

– Но куда ты пойдешь?

– К Мередит. Я объясню позже. Ну же, иди.

Стефан, поколебавшись, начал спускаться и крикнул:

– Я здесь!

Но затем быстро вернулся обратно.

– Я тебя с ним не покину, – решительно сказал он.

Елена раздраженно вскинула руки.

– Тогда идите оба. Вы только что согласились работать вместе; вы же не будете отказываться от своих слов? – добавила она, глядя на Дамона, который начал упорствовать.

Дамон пожал плечами.

– Ладно. И еще одно, ты голодна?

– Нет. – Живот заурчал, и Елена поняла, о чем он спрашивал. – Нет, нисколько.

– Хорошо. Но позже ты проголодаешься. Помни об этом. – Он обогнал Стефана на лестнице, и тот глазел ему в спину.

Когда они оба скрылись из виду, Елена услышала в своей голове голос Стефана:

«Я приду за тобой позже. Дождись меня».

Девушке было жаль, что она не может мысленно ему ответить. И она еще кое-что заметила. Голос Стефана стал намного слабее, чем четыре дня назад, когда он боролся с братом. Задумавшись, она также отметила, что он не пользовался этим способом общения еще со Дня Основателей. Когда она проснулась у реки, то была так запутана, что это даже не пришло ей на ум, но теперь она начала рассуждать здраво. Что с ним произошло, что сделало его тогда настолько сильным? И почему сейчас его Сила исчезала?

У Елены было время об этом подумать. Она сидела там, в пустой хоровой комнате, в то время как люди внизу расходились по домам, а пасмурное небо медленно становилось все более темным. Она думала о Стефане и Дамоне, задавшись вопросом, правильный ли выбор она сделала. Девушка когда-то поклялась, что никогда не станет причиной их вражды, но эта клятва уже была нарушена. Действительно ли безрассудно с ее стороны пытаться помирить их, пусть даже временно?

Когда небо стало совсем черным, Елена осмелилась спуститься. Церковь была пуста, в ней раздавались лишь звуки эха. Она даже не подумала, как выйдет отсюда, но, к счастью, задняя дверь была заперта изнутри, и Елена с удовольствием выскользнула в ночь.

Она даже не представляла насколько хорошо оказаться снаружи и в темноте. Когда она долгое время находилась в здании, у нее было такое чувство, будто ее поймали в ловушку. А выйти она не могла, потому что дневной свет обжигал глаза. Ночь давала ей самые лучшие ощущения: невидимость и ничем неограниченную свободу. Ее чувства обострились, исследуя пьянящее многообразие окружающего мира. Воздух был неподвижен, и в нем витало множество ароматов. Она могла ощутить запахи разных существ, копошащихся во тьме: лиса рылась в мусорном пакете, коричневые крысы что-то грызли в кустах, ночные мотыльки сбивались в стаю.

Елене было очень просто добраться до дома Мередит, и при этом остаться не обнаруженной; по вечерам люди предпочитали сидеть дома. Оказавшись на месте, она со страхом осмотрела великолепный сельский домик с закрытой верандой. Девушка не могла просто так подойти к двери и постучать. А может, Мередит и не ждала ее вовсе? Она бы могла остаться во дворе.

«Если Мередит меня все-таки не ждет, то она будет в шоке», – подумала Елена, оценивая расстояние до крыши над крыльцом.

Окно спальни Мередит было за углом.

«Будет нелегко, но я смогу залезть», – решила девушка.

Забраться на крышу было довольно просто; ее руки и ноги цеплялись за щели между кирпичами и поднимали ее все выше и выше. Но наклониться за угол, чтобы заглянуть в окно, было намного проблематичнее. Она заморгала от света, который заполнял комнату Мередит.

Мередит сидела на краю кровати, сложив локти на коленях и уставившись в никуда. Она часто приглаживала рукой свои темные локоны, будто расческой. Часы на тумбочке показывали 6:43.

Елена начала скрестись ногтями в окно.

Мередит подскочила и посмотрела на дверь. Она заняла оборонительную позицию, пригнувшись и сжимая подушку в руке, готовая притвориться спящей, и когда дверь не открылась, она украдкой сделала пару шагов по комнате.

– Кто там? – спросила Мередит.

Елена снова поскреблась по стеклу.

Мередит повернулась к окну, ее дыхание заметно участилось.

– Впусти меня, – попросила Елена. Она не была уверена, что Мередит ее услышала, и повторила это так, чтобы можно было прочитать по губам. – Открой окно.

Мередит, задыхаясь, оглядела комнату, будто ожидала, что кто-то появится и поможет ей. Но никто не появился, и она приблизилась к окну так, словно это было опасное животное. Она его так и не открыла.

– Впусти меня, – повторила Елена. И нетерпеливо добавила, – если ты не хотела, чтобы я пришла, тогда почему договаривалась о встречи?

Она увидела, как плечи Мередит немного расслабились. И она медленно, дрожащими пальцами открыла окно, и отошла назад.

– Теперь пригласи меня внутрь. Иначе я не смогу войти.

– Вхо… – голос Мередит сорвался, и она повторила снова. – Входи, – наконец выговорила она. Затем Елена, вздрогнув, разогнула затекшие пальцы и переступила через подоконник. В шоке Мередит добавила:

– Это должна быть ты. Больше никто бы так не вошел.

– Это я, – сказала Елена. Прекратив разминать пальцы, она посмотрела в глаза своей подруги. – Это действительно я.

Мередит кивнула. Елена очень хотела обнять любимую подругу. Но сейчас Мередит была не в состоянии обниматься, сглотнув, она медленно отошла и снова села на кровать.

– Садись, – предложила она натянуто спокойным голосом.

Елена выдвинула стул и села точно в такой же позе, как Мередит до ее прихода: локти на коленях, голова опущена. Затем посмотрела на подругу.

– Как ты узнала?

– Я… – на мгновение подруга просто уставилась на нее, затем встряхнулась.

– Хорошо. Тебя, вернее, твое тело не нашли. А это довольно странно. Затем произошли нападения на старика Викери, мистера Таннера и Стефана, я сложила воедино все, что мне было известно о том парне, но я не знала. Не могла сказать наверняка. До этого момента. – Под конец ее голос сошел почти на шепот.

– Это правильная догадка, – ответила Елена.

Она пробовала вести себя как обычно, но что было нормальным в такой ситуации? Мередит боялась, как будто Елена в любой момент могла напасть на нее. Это заставило ее почувствовать себя более одинокой, такого чувства одиночества она еще никогда в жизни не испытывала.

Внизу кто-то нажал на звонок. Елена это услышала, но не сказала Мередит, чтобы та не открывала.

– Кто это может быть? – произнесла она. – Там кто-то у двери.

– Я попросила Бонни зайти в семь, если ей разрешит мама. Скорее всего, это она. Я пойду, посмотрю, – казалось, Мередит очень хочет как можно быстрее отсюда убраться.

– Подожди. Она знает?

– Нет… ты же не думаешь, что я могу так просто взять и расстроить ее.

Мередит неуверенно осмотрела комнату, и перевела взгляд на Елену, которая стояла возле кровати.

– Выключи свет. Он жжет мне глаза, – спокойно попросила она.

Когда Мередит щелкнула выключателем, в спальне стало достаточно темно для того, чтобы спрятаться.

Девушка стояла в углу, обхватив локти руками, ожидая Мередит, которая должна привести Бонни. Возможно, впутать их сюда было плохой идеей. Если всегда невозмутимая Мередит еле смогла совладеть с собой, то что сделает Бонни?

Мередит постоянным бормотанием дала понять, что они идут.

– Только не кричи; не кричи, – и она завела Бонни в комнату.

– Да что с тобой? Что ты делаешь? – с трудом выдохнула Бонни. – Отпусти меня. Ты знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы мама разрешила выйти из дома сегодня вечером? Она хочет отвезти меня в больницу в Роаноке.

Мередит пинком закрыла дверь.

– Хорошо, – сказала она. – Сейчас ты кое-что увидишь, что… ну, это будет большим потрясением. Но ты не должна кричать, понимаешь? Я отпущу тебя, если ты пообещаешь молчать.

– Здесь слишком темно, чтобы что-нибудь увидеть, ты меня пугаешь. Что с тобой случилось, Мередит? Ну, хорошо, обещаю, но я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Елена, – прошептала Мередит.

Елена восприняла это как приглашение и вышла вперед.

Реакция Бонни была не такой, как она ожидала. Она нахмурилась и наклонилась вперед, пытаясь разглядеть что-нибудь в потемках. Когда она увидела силуэт Елены, она начала задыхаться. А когда она узнала Елену, то кинулась ей на шею с криками радости.

– Я знала это! Я знала, что они неправы! И Мередит, и Стефан думали, что ты утонула. Но я знала, что они ошибаются! О, Елена, я так скучала по тебе! Мы все скучали.

– Тихо, Бонни! Потише! – быстро сказала Мередит. – Я просила тебя не кричать. Слушай, ты, дурочка, думаешь Елена пришла бы сюда посреди ночи, когда ее ищут, если бы все было нормально.

– Но с ней все нормально; взгляни на нее. Она стоит там. Ведь это ты же, Елена? – спросила Бонни, но Мередит ее ущипнула.

– Да, это я.

У Елены было странное чувство, будто она попала в какую-то комедию, от Кафка, и забыла слова. Она не знала, что сказать Бонни, которая выглядела такой восторженной.

– Это я, но… со мной не все в порядке, – неловко сказала она, снова присев на стул.

Мередит подтолкнула Бонни, чтобы та села на кровать.

– И что же с тобой такое, ради чего вся эта секретность? Она здесь, но с ней не все в порядке... И как я должна это понимать?

Елена не знала, смеяться ей или плакать.

– Послушай, Бонни… я не знаю, как это объяснить. Твоя бабушка медиум, ведь так? Она когда-нибудь говорила тебе о вампирах?

На долгие минуты комнату поглотила тишина. Глаза Бонни расширились до невозможности, и скользнули к Мередит. Прошло еще несколько минут, затем Бонни перевела взгляд на дверь.

– Ммм, послушайте, – мягко сказала она. – Эта история становится слишком фантастической. Я имею в виду, действительно фантастической…

Елена обдумывала свое дальнейшее поведение.

– Ты можешь взглянуть на мои зубы, – предложила она. После чего подняла верхнюю губу и указала пальцем на клыки. Она чувствовала, как они автоматически удлинились и заострились, словно ленивый кот выпустил когти из лапы.

Мередит подошла, взглянула, а затем быстро отпрянула.

– Я беру тайм-аут, – сказала она, но в ее голосе не было удовольствия от остроумной шутки. – Бонни, взгляни сама, – произнесла она.

Радость покинула Бонни. Она выглядела так, словно ее сейчас вырвет.

– Нет. Я не хочу.

– Тебе придется. Ты должна в это поверить, иначе мы никогда не сдвинемся с мертвой точки.

Мередит потащила, сопротивляющуюся, Бонни вперед.

– Вот дурочка. Да открой ты свои глаза. Ведь ты же увлекаешься сверхъестественным.

– Я передумала, – истерически прошептала Бонни. По ее голосу можно было понять, что она сейчас заплачет. – Оставь меня в покое, Мередит; я не хочу смотреть. – Она вырвалась.

– Тебе и не обязательно, – ошеломленно прошептала Елена. Ее сковало уныние, а глаза наполнились слезами. – Это было плохой идеей, Мередит. Я ухожу.

– Нет, не надо, – Бонни вернулась так же быстро, как и отпрянула, затем бросилась в руки Елены. – Мне жаль, Елена; прости меня. Не важно, кто ты теперь; я очень рада, что ты вернулась. Было так ужасно потерять тебя. – Теперь она рыдала всерьез.

Подступившие слезы на глазах Елены все-таки пролились. Она плакала, держась за Бонни, и чувствуя, как их обняла Мередит. Они все плакали: Мередит тихо, Бонни рыдала, сама Елена со свойственной ей напряженностью. Она, как будто оплакивала все, что с ней случилось, все, что она потеряла, все то одиночество, страх и боль.

Все закончилось тем, что они сидели на полу, колено к колену, словно опять были маленькими девочками, отпросившимися на ночь к подруге, чтобы посекретничать.

– Ты такая храбрая, – сказала Бонни Елене, шмыгая носом. – Я не знаю, как ты можешь оставаться настолько храброй в такой ситуации.

– Ты не знаешь, что сейчас творится у меня внутри. Я вовсе не храбрая. Но я должна как-то с этим жить, потому что другого выхода нет.

– А у тебя вовсе не холодные руки, – Мередит сжала пальцы Елены. – Только немножко. Я думала, что будет хуже.

– Руки Стефана тоже не холодные, – ответила Елена, она еще не закончила, но Бонни пискнула:

– Стефан?

Мередит и Елена на нее посмотрели.

– Бонни, будь благоразумной. Я же не одна такая. На свете есть много вампиров.

– Но ведь речь о Стефане...? Ты хочешь сказать, что он…? – Голос Бонни сорвался.

– Я думаю, что пришло время рассказать нам всю историю, Елена. Со всеми деталями, которые ты опустила в прошлый раз. – Высказалась Мередит

Елена кивнула.

– Вы правы, девочки. Это трудно объяснить, но я попробую. – Она глубоко вздохнула. – Бонни, ты помнишь наш первый день в школе? Когда ты гадала на руку, и предсказала, что я встречу темноволосого, незнакомца с маленьким ростом и что он раньше был выше… Помнишь? – она взглянула на Бонни, затем перевела взгляд на Мередит. – Стефан, теперь он действительно невысокий. Но когда-то был… ну по сравнению с обычными людьми пятнадцатого столетия.

Мередит кивнула, а Бонни издала стон и откинулась назад. Она была слишком потрясенной.

– Ты говоришь, что он…

– Да, я говорю, что он жил в Италии в эпоху Ренессанса, а в те времена среднестатистический человек был гораздо ниже, чем сейчас. Так что Стефан выглядел более высоким по сравнению с остальными. Подождите, прежде чем вы впадете в обморок, я хочу вам еще кое-что рассказать. Дамон его родной брат.

Мередит снова кивнула.

– Я что-то такое предполагала. Но тогда почему Дамон сказал, что он студент колледжа?

– Они в не очень хороших отношениях. Долгое время, Стефан даже не знал, что Дамон тоже в Феллс-Черче. – Елена колебалась, она всегда чувствовала, что это личная тайна Стефана, она не может рассказать ее. Но Мередит была права, пришло время рассказать всю историю с самого начала.

– Слушайте же, все произошло примерно так: Стефан и Дамон были оба влюблены в одну и ту же девушку там, в Италии эпохи Ренессанса. Она была из Германии, ее звали Катрин. Причина, по которой Стефан избегал меня поначалу, была в том, что я похожа на нее; у нее были такие же белокурые волосы и синие глаза, а это ее кольцо. – Елена отпустила руку Мередит и показала золотое кольцо с замысловатым узором, украшенное одним камнем синего лазурита.

– Оказалось, что Катрин была вампиром. Парень по имени Клаус изменил ее, чтобы спасти от смерти, она умирала из-за болезни. Стефан и Дамон знали об этом, но им было все равно. Однажды они попросили ее выбрать между ними того, за которого она выйдет замуж. – Елена остановилась и криво улыбнулась, думая, что мистер Таннер был прав; история действительно все время повторялась. Она только надеялась, что ее история не закончится как у Катрин. – Но она выбрала их обоих. Она обменялась кровью с ними обоими, и сказала, что они могут втроем идти через вечность.

– Волнующее предложение, – пробормотала Бонни.

– Глупое предложение, – сказала Мередит.

– На счет этого вы правы, – ответила Елена. – Катрин была милой, но не очень умной. Стефан и Дамон тогда уже были не в лучших взаимоотношениях. Братья поставили ей условие, чтобы девушка выбирала одного, они не собирались делить ее. После этого, расплакавшись, она убежала. На следующий день… ну, в общем, они нашли ее тело, или скорее то, что от нее осталось. Вампирам нужен талисман. Вот такое кольцо, чтобы можно было выйти на дневной свет; без него ми умрем. Катрин намеренно сняла его под лучами солнца. Девушка думала, что является причиной их вражды и, если она погибнет, то Дамон и Стефан помирятся.

– О, Боже мой, как ро…

– Нет, это не так, – Елена резко прервала Бонни. – Это ни сколечко не романтично. Стефан до сих пор винит во всем себя, и я думаю, что Дамон тоже, хотя он никогда этого не признает. В результате родные братья схватили мечи и убили друг друга. Именно убили. Вот почему теперь они вампиры, и поэтому они так ненавидят друг друга. Я, наверное, совсем рехнулась, пытаясь заставить их объединиться.