Дневники Вампира 3 (стр. 4 )

Глава 7

– Объединиться? Но для чего? – спросила Мередит.

– Я объясню это позже. Но сначала хочу узнать, что произошло в городе с тех пор, как я якобы умерла.

– Ну, в основном все впали в панику, – ответила Мередит, изгибая бровь. – Твоя тетя Джудит была очень подавлена. Ей даже показалось, что она видела тебя, это ведь не было галлюцинацией, правда? А еще она разорвала помолвку с Робертом.

– Я знаю, – мрачно сказала Елена. – Продолжай.

– Все в школе были расстроены. Я хотела поговорить со Стефаном, но он куда-то пропал. Мэтт выглядел неважно. Он ни с кем не разговаривал и ходил как зомби. Я даже хотела рассказать ему, что ты, возможно, жива; я думала, что ему от этого станет легче, но Мэтт не стал слушать. Он очень изменился, мне даже показалось, что он хотел меня ударить.

– О Боже, Мэтт. – В голове Елены всколыхнулось какое-то ужасное воспоминание, слишком тревожное, чтобы выпускать его из глубин памяти. Сейчас она не сможет с этим справиться, просто не сможет. Она заставила себя забыть его на время.

Мередит продолжала.

– Тем не менее, некоторые люди подозрительно отнеслись к твоей смерти. Вот почему я все так запутала на поминальной службе; я боялась, что Аларих Зальцман заманит тебя в ловушку, если я назову реальный день и место встречи. Он и так задавал слишком много вопросов, хорошо, что Бонни ничего не знала, она могла бы проболтаться.

– Это не справедливо, – возразила Бонни. – Аларих просто интересовался, и все, он хочет помочь нам пережить все это. Он ведь водолей.

– Он шпион, – сказала Елена, – Возможно, даже хуже. Но мы обсудим это позже. А что на счет Тайлера Смоллвуда? Я не видела его на службе.

Мередит смотрела с замешательством.

– Ты что не знаешь?

– Я ничего не знаю, я проспала четыре дня на чердаке.

– Ну… – повисла неловкая пауза. – Тайлер только что вернулся из больницы вместе с Диком Картером и еще четырьмя парнями. В День Основателей на них напали в ангаре, они потеряли очень много крови.

– О…

Теперь понятно, почему в ту ночь у Стефана было так много Сил и почему с тех пор он начал слабеть. Наверняка, после того случая он ничего не ел.

– Мередит, в этом подозревают Стефана?

– Ну, отец Тайлера пытался обвинить его, но у полиции нет никаких оснований для подозрения. Они знают примерное время, когда напали на Тайлера, просто он назначил встречу с мистером Смоллвудом и не пришел на нее. Но мы с Бонни обеспечили Стефану алиби, потому что как раз в это время мы оставили его у реки с твоим телом. Так что у него просто не было времени вернуться к ангару и напасть на Тайлера, по крайней мере, ни один нормальный человек не смог бы. А полиция не верит ни во что сверхъестественное.

– Понятно, – Елена почувствовала облегчение. Хоть что-то у нее было в порядке.

– Тайлер и те парни ничего не помнят о том дне и не могут опознать нападавшего, – добавила Мередит. – Даже Керолайн.

– Керолайн была там?

– Да, но ее не кусали. Она просто была в шоке. После всего, что с ней произошло, мне ее даже жаль, – Мередит пожала плечами и добавила, – Она выглядела очень подавлено все эти дни.

– И я не думаю, что кто-нибудь будет подозревать Стефана после того, что сегодня случилось с теми собаками возле церкви, – вставила Бонни. – Мой папа говорит, что большая собака легко могла сломать окно в ангаре, а раны на горле Тайлера похожи на раны, от укуса животного. Я уверена, что многие люди поверят в то, что это сделала собака или свора собак.

– Очень хорошее объяснение, – сухо сказала Мередит. – А это значит, что люди не будут выдумывать другие версии.

– Но это же нелепо, – сказала Елена. – Нормальные собаки так себя не ведут. Разве люди не задаются вопросом, почему их питомцы внезапно озверели и начали нападать?

– Многие просто от них избавились. Еще люди говорили, что их необходимо проверить на бешенство, – произнесла Мередит. – Но это ведь не просто бешенство, правда, Елена?

– Да, я тоже так думаю. Но ни Стефан, ни Дамон не имеют к этому отношения. Вот я и пришла поговорить об этом с вами.

Елена вкратце рассказала о своих подозрениях насчет существования в Феллс-Черче Другой Силы. Рассказала о том, что преследовало ее до моста, и о своих соображениях насчет истории с собаками. На этом девушка остановилась:

– И, Бонни, ты ведь сама сегодня в церкви сказала, что это какое-то зло. Я тоже думаю, что в Феллс-Черче находится что-то очень злое, и о нем никто не знает. Ты же помнишь, что под этим подразумевала?

Но мысли Бонни уже неслись в другом направлении.

– Выходит, Дамон не делал все те ужасные вещи, в которых ты его обвиняла, – проницательно сказал она. – Убийство Янцзы и мистера Таннера, нападение на Викки, и тому подобное. Я еще тогда вам говорила, что это может быть кто-то другой.

– Я думаю, тебе лучше забыть о кандидатуре Дамона на роль твоего парня. – Сказала Мередит, глядя на Елену

– Да, – Елена решительно подтвердила. – На самом деле именно он убил мистера Таннера. И есть основания предполагать, что это не единственное его нападение; я могу у него спросить. Хоть мне и не очень приятно иметь с ним дело. Не связывайся с ним, Бонни, поверь, не стоит.

– Я должна оставить в покое Дамона; я должна оставить в покое Алариха. Есть на свете хоть один парень, которого мне не нужно оставлять в покое? Вот Елене достаются все. Это не справедливо.

– Жизнь вообще не справедлива, – черство сказала Мередит. – Послушай, Елена, даже если эта Другая Сила существует, что это может быть, как ты думаешь?

– Я не знаю. Это что-то очень сильное, мы не можем ее увидеть или пощупать, только чувствовать. Это может быть обычный человек. Именно поэтому я пришла просить вашей помощи; подозрение падает на каждого жителя Феллс-Черча. Это напоминает то, что Бонни сказала сегодня на поминальной службе: «Они не те, кем кажутся».

Бонни выглядела несчастной.

– Я не помню, чтобы говорила такое.

– Но ты сказала: «Они не те, кем кажутся».

Елена сделала ударение на «не те». Она поглядела на Мередит, чьи темные глаза смотрели в пространство из-под изогнутых бровей.

– Хорошо, это значит, что под подозрением все, – спокойным голосом сказала Мередит. – Правильно?

– Правильно, – ответила Елена. – Но мы должны взять блокнот с карандашом и записать все самое важное. Дамон и Стефан уже согласились помочь мне в расследовании, и если вы тоже поможете, у нас будет больше шансов что-нибудь выяснить.

Это была ее лучшая черта; Елена всегда отличалась хорошими организаторскими способностями, начиная с походов на мальчиков и заканчивая сбором средств на благотворительность. Она разрабатывала очень хорошие планы.

Мередит передала карандаш и бумагу Бонни, которая перевела взгляд с Мередит на Елену, затем на листок бумаги.

– Хорошо, – произнесла она, – но кого мы занесем в список?

– Ну, мы можем подозревать любого в том, что он является Другой Силой. Любой, кто мог совершить нападение на Стефана, натравить тех собак на людей. Во всех этих случаях есть одна странная закономерность.

– Мэтт, Викки и Роберт – сказала Бонни, записывая с деловым видом.

– Бонни! – одновременно воскликнули Елена и Мередит.

Бонни подняла глаза.

– Ну, Мэтт в последнее время очень странно себя ведет, с Викки уже около четырех месяцев творится что-то неладное. А Роберт стоял возле церкви, но внутрь он так и не вошел.

– Ну зачем ты так, Бонни, – сказала Мередит. – Викки жертва, а не подозреваемая. И если Мэтт, Другая Сила, то я горбун из Нотрдама. А на счет Роберта…

– Хорошо, я вычеркну их всех, – ледяным голосом произнесла Бонни. – Может у вас есть идеи получше.

– Нет, стойте, – сказала Елена. – Бонни, притормози. – Девушка подумала о том, что долгое время вертелось у нее в голове. – Начнем с церкви. Я видела Роберта, когда сидела в хоровой. И как раз перед атакой собак, и он решил убраться, словно знал, что случится.

– Но Елена…

– Нет, послушай, Мередит. Я видела его, ночью в субботу, с тетей Джудит. Когда та сказала, что не выйдет за него замуж, на его лице промелькнуло такое… я не знаю. Но мне кажется, его лучше занести в список, Бонни.

Поразмыслив мгновение, Бонни сделала запись.

– Кого еще? – спросила она.

– Я сожалею, но Алариха тоже нужно вписать, – сказала Елена. – Бонни, извини, но он фактически номер один в этом списке. – Она рассказала им о подслушанном разговоре между Аларихом и директором. – Он не обычный преподаватель истории; по каким-то причинам они вызвали его сюда. И он знает, что я вампир, он меня ищет. А сегодня, в то время когда напали собаки, он стоял там, и делал какие-то странные жесты. Он определенно не тот, за кого себя выдает, и вопрос в том, кто же он все-таки такой? Ты слушаешь, Мередит?

– Да. Я просто подумала, что нам стоит записать в этот список и миссис Флауерс. Помнишь, как она стояла возле окна в пансионате, когда мы спасли Стефана? Она тогда даже не спустилась, чтобы открыть нам дверь. Это довольно странно.

Елена кивнула.

– Да, и как она следила за мной, когда я приходила к нему. Она почти не выходит из своего старого дома. Конечно, может статься, она просто рехнувшаяся старуха, но на всякий случай ее стоит записать.

Девушка откинула рукой волосы. Ей было жарко. Хотя это не совсем то чувство, которое она ощущала. Это какой-то дискомфорт, способствующий перегреву. Она чувствовала себя, словно курица-гриль в духовке.

– Хорошо, завтра перед школой мы заглянем в пансионат, – сказала Мередит. – Но что нам делать прямо сейчас? Бонни, дай-ка взглянуть на список.

Она развернула список так, чтобы все могли видеть, затем Елена и Мередит наклонились вперед и начали читать:

Мэтт Ханикат,

Викки Бенет,

Роберт Максвелл – Что он делал возле церкви, когда напали собаки? И что произошло той ночью с тетей Елены?

Аларих Зальцман – Почему он задает так много вопросов? Для чего он приехал в Феллс-Черч?

Миссис Флауерс – почему она так странно себя ведет? И почему не впустила нас той ночью, когда Стефан был ранен?

– Ладно, – согласилась Елена. – Полагаю, нам также нужно узнать, чьи собаки были сегодня у церкви. А вы завтра в школе понаблюдайте за Аларихом.

– За Аларихом буду наблюдать я, – твердо сказала Бонни. – И я сниму с него все подозрения, вот увидите.

– Прекрасно, можешь взять его на себя. Мередит будет следить за миссис Флауерс, а я возьмусь за Роберта. Что касается Стефана и Дамона, они могут наблюдать за всеми из этого списка, потому что будут использовать Силу, чтобы проникать в их головы. Кроме того, этот список еще не закончен. И я хочу попросить их поискать любые признаки Другой Силы, или что-то типа того. Надо признать, у них это получится лучше.

Отклонившись назад, Елена рассеяно облизала губы. Ее слегка мучила жажда. Девушка заметила то, на что раньше не обращала внимания: прекрасный рисунок из вен на внутренней стороне запястья Бонни. Которая все еще держала блокнот, вытянув руку, и ее кожа была настолько прозрачна, что сквозь нее можно ясно увидеть их синеву. Елене было жаль, что она не слушала, когда на уроках в школе изучали человеческую анатомию; как же называлась эта большая вена, которая ветвилась подобно дереву…?

– Елена! Елена!

Девушка пораженно подняла взгляд, после чего увидела осторожные темные глаза Мередит и встревоженное выражение лица Бонни. И только тогда поняла, насколько близко подобралась к запястью Бонни.

– Извините, – пробормотала она, отклоняясь назад.

Елена почувствовала, как удлинились и заострились ее клыки. Это походило на брикеты; но отличалось по форме. Девушка поняла, что ее успокаивающая улыбка не произвела на Бонни никакого эффекта, она выглядела испуганной, и это было глупо. Бонни должна знать, что Елена никогда не сделает ей больно. Тем более, сегодня вечером она не была сильно голодна; она всегда ела мало, и ей вполне бы хватило этой крошечной венки, здесь, на запястье…

Елена вскочила на ноги, прильнула к окну и прислонилась к раме, чувствуя прохладный ночной воздух, обдувающий ее кожу. Она чувствовала небольшое головокружение, и пыталась перевести дыхание.

– Что она будет делать? – Елена обернулась, и увидела Бонни, которая прижалась к Мередит, они обе поглядывали в ее сторону с большой опаской. Девушка не хотела, чтобы они видели ее в таком состоянии.

– Извините, – сказала она. – Я ничего такого не хотела с тобой делать, Бонни. Видишь, я могу держаться от тебя на расстоянии. Мне следовало поесть, прежде чем приходить к вам. Дамон меня предупреждал…

Бонни сглотнула, испугавшись еще больше.

– Поесть?

– Ну, да, – съязвила Елена. Ее вены горели; она чувствовала именно голод. Стефан описывал это ранее, но она никогда по-настоящему его не понимала, не понимала, когда он уходил, если ему нужна была кровь. Это ужасно и неопределенно.

– А что вы думаете, я ела все эти дни? Воздух? – с вызовом добавила она. – Я теперь охотник, и мне сейчас лучше пойти поохотиться.

Бонни и Мередит пробовали с этим справиться; и у них почти получилось, но они не успели скрыть появившееся отвращение в глазах.

Елена сконцентрировалась на использовании своих новых способностей, чтобы открыться ночи и определить, где находятся Стефан или Дамон. Это было довольно трудно, потому что ни один из них сейчас не использовал свой мозг, как той ночью, когда они боролись в лесу. Но она полагала, что смогла бы ощутить в городе всплеск Силы.

Девушка никак не могла связаться с братьями, и разочарование от этого сделало жжение в ее венах еще хуже. Она решила, что придется идти одной, когда занавески коснулись ее лица, колеблясь от порыва ветра. Бонни покачнулась и, хватая ртом воздух, опрокинула настольную лампу с тумбочки возле кровати, после чего комната погрузилась во тьму. Сильно ругаясь, Мередит пыталась поставить ее обратно. Занавески безумно трепетали в появившемся мерцающем свете, и Бонни попыталась закричать.

Когда лампа, наконец, вернулась на свое место, то осветила Дамона, который, опершись на одно колено, небрежно сидел на подоконнике открытого окна. Он улыбался одной из своих самых диких улыбок.

– Вы не возражаете? – спросил он. – Здесь немного неудобно.

Елена взглянула на Бонни и Мередит, которые пытались пробраться поближе к туалету. Они выглядели одновременно испуганными и загипнотизированными. Девушка сердито покачала головой, глядя на Дамона.

– Я думала, что сама склонна к излишней эффектности, – произнесла она. – Очень смешно, Дамон. Теперь пойдем.

– Уйти и оставить двух таких красивых девушек одних? – Дамон снова улыбнулся Бонни и Мередит. – Тем более, я только что пришел. Нельзя быть такими невежливыми с гостем, разве никто не пригласит меня войти?

Пока Бонни беспомощно уставилась на его лицо, ее карие глаза немного смягчились а, губы, которые ранее были искривлены от ужаса, теперь растянулись в улыбке. Елена увидела, как девочка неизбежно тает.

– Нет, не пригласит, – ответила она и встала между Дамоном и подругами. – Для тебя здесь никого нет, ни сейчас, ни когда-либо еще. – Увидев вспышку вызова в его глазах, она лукаво добавила, – так или иначе, я ухожу. Не знаю, как ты, а я иду охотиться.

Недалеко на крыше Елена почувствовала присутствие Стефана, и услышала, как он быстро поправил:

– Мы идем охотиться, Дамон. А ты можешь сидеть там всю ночь, если тебе так хочется.

Дамон любезно сдался, кинув последний взгляд на удивленную Бонни перед тем, как исчезнуть в окне. Девушки с тревогой кинулись вперед, очевидно подумав, что он упал на встречу смерти.

– С ним все в порядке, – покачав головой, успокоила их Елена. – Не волнуйтесь, я не позволю ему вернуться. Увидимся завтра, в это же время. До свидания.

– Елена, – торопливо позвала ее Мередит, – я хотела спросить, может, ты хочешь переодеться во что-нибудь другое?

Елена внимательно себя осмотрела. Фамильное платье девятнадцатого века было изодрано и потрепано, тонкий белый муслин был разорван в нескольких местах, но времени на переодевания, уже не было; ей немедленно нужно поесть.

– Это может подождать, – ответила девушка. – Увидимся завтра.

Елена выскользнула в окно, так же, как Дамон. И последним, что она увидела, были удивление лица Бонни и Мередит, которые смотрели ей в след.

Она уже научилась приземляться, не ударяясь коленями. Стефан был внизу, он сразу же обернул ее во что-то теплое и темное.

– Твой плащ, – довольно сказала она.

Они друг другу улыбнулись, вспоминая тот случай, когда он сделал это в последний раз, после того, как спас ее от Тайлера на кладбище и привел к себе в комнату, чтобы она могла привести себя в порядок.

«Сначала Стефан боялся ко мне прикасаться но», – улыбаясь, подумала Елена, – «я быстро рассеяла его опасения».

– Эй, я думал, что мы идем на охоту, – произнес Дамон.

Елена повернулась к нему, не выпуская руки Стефана.

– Так и есть, – ответила она. – Куда мы пойдем?

– В любой дом на этой улице, – предложил Дамон.

– В лес, – сказал Стефан.

– В лес, – решила Елена. – Мы не будем трогать людей, мы ведь не убийцы, да Стефан?

Он сжал ее пальцы и спокойно ответил:

– Да это так.

Губы Дамона неодобрительно сжались.

– И что же мы найдем в лесу, позвольте мне узнать. Ондатру? Скунса? Термитов? – Он перевел взгляд на Елену и добавил немного потише. – Лучше пойдем со мной, я покажу тебе, что такое настоящая охота.

– Мы можем пойти на кладбище, – игнорируя его, сказала Елена.

– Белохвостые олени всю ночь гуляют на открытой местности, – ответил ей Стефан, – но нам следует быть очень осторожными; у них острый слух.

«Что ж, как-нибудь другой раз», – прозвучал унылый голос Дамона в голове Елены.

Глава 8

– Кто… О Боже, это ты! – вскрикнула Бонни, потерев локоть. – Ты меня напугал. Я не слышала, как ты подошел.

Стефан понял, что должен быть поосторожнее. Несколько дней он не был в школе и уже отвык передвигаться как человек. Его шаги стали бесшумными, как у охотника.

– Извини, – сказал он, и друзья пошли рядом вниз по коридору.

– Все в порядке, – ответила Бонни, стараясь выглядеть беспечно. Но ее карие глаза были широко открыты, а взгляд устремился в одну точку. – Так, чем ты сегодня занимался? Мы с Мередит приходили утром в пансионат, чтобы последить за миссис Флауерс, но там никого не было. И я не видела тебя на биологии.

– Я приехал сегодня днем. Вернулся в школу по крайней мере на то время, пока мы не найдем то, что ищем.

– То есть, чтобы шпионить за Аларихом, – пробормотала Бонни. – Я же только вчера сказала Елене, чтобы оставили его мне.

– Ой! – добавила она, когда несколько ребят из младших классов проходили мимо. Услышав последнюю фразу, они уставились на нее.

Девочка закатила глаза, повернувшись к Стефану. Они решили, что будет лучше выйти из коридора на пустую лестничную клетку. Бонни прислонилась к стене и облегченно вздохнула.

– Я должна привыкнуть к тому, что нельзя упоминать ее имя, – жалобно сказала она, – но это довольно трудно. Сегодня утром мама спросила меня, как я себя чувствую, и я чуть не сказала «прекрасно», это все потому, что я вчера вечером увидела Елену. Я не представляю, как вы оба можете хранить, ну ты знаешь, чью тайну так долго.

На губах Стефана невольно растянулась усмешка. Бонни походила на шестинедельного котенка. Само очарование и никаких запретов. Она всегда говорила то, что думала, даже если это полностью противоречило тому, что она говорила прежде. Все ее мысли и чувства шли от сердца.

– Сейчас ты стоишь в пустом коридоре, сама знаешь с кем, – угрожающе напомнил Стефан.

– О… – ее глаза снова расширились. – Но ты ведь не станешь этого делать, правда? – с облегчением добавила она. – Потому что Елена тебя убьет… О Боже, я опять это сказала. – В попытке сменить тему, она сглотнула, затем спросила, – Ну… и… как все прошло вчера вечером?

Стефан помрачнел.

– Не очень хорошо. Конечно, Еленой все нормально; она спит в безопасном месте…

Прежде, чем он смог продолжить, его чуткий слух уловил звук шагов в конце коридора. Мимо прошли три девушки, и одна, увидев Стефана и Бонни, отделилась от подруг. Лицо Сью Карсон было бледным, а глаза красными, но она им улыбалась.

Бонни переполняло беспокойство.

– Сью, как дела? Как Дуг?

– Я в порядке. Дуг тоже ничего, по крайней мере, он поправляется. Стефан, я хотела с тобой поговорить, – стремительно добавила она. – Я знаю, мой папа уже поблагодарил тебя вчера за то, что ты помог Дугу, но я тоже хотела сказать тебе спасибо. Я хочу сказать, я знаю, что люди в городе ужасно к тебе относятся, и ну, в общем, я была очень удивлена, что ты вообще захотел помочь. Но я рада. Моя мама говорит, что ты спас ему жизнь. Я просто хотела тебя поблагодарить, и сказать, что я сожалею обо всем.

Под конец ее голос дрогнул. Бонни тоже шмыгнула носом и начала искать в своем рюкзаке платок, через секунду все выглядело так, будто Стефан заперт на лестничной клетке с двумя рыдающими девушками. Встревожившись, он начал искать, чем бы их отвлечь.

– Все нормально, – ответил Стефан. – Что с Челси?

– Она в питомнике. Всех собак, которых смогли выловить, сейчас держат на карантине. – Сью, промокнула глаза и выпрямилась.

Стефан немного расслабился, увидев, что опасность миновала. Повисла неловкая пауза.

– Итак, – наконец сказала Бонни, обращаясь к Сью, – ты слышала, что школьное управление решило о Снежных Танцах?

– Да я слышала, что утром было заседание по этому поводу, и большинство проголосовало за то, чтобы их разрешить. Хотя там будет полицейская охрана. О, звонок. Нужно поспешить к кабинету истории прежде, чем Аларих поставит нам плохие отметки.

– Мы будем через минуту, – сказал Стефан, затем небрежно спросил. – А когда эти Снежные Танцы?

– В пятницу… в пятницу тринадцатого, – ответила Сью, и содрогнулась. – Я об этом даже и не подумала. О, вспомнила, что я еще хотела вам сказать. Сегодня утром я выставила свою кандидатуру на выборы Снежной Королевы. Думаю, что поступила правильно. Ну, все. – Сью поторопилась, перейдя почти на бег.

В голове Стефана все перемешалось.

– Бонни, что это еще за Снежные Танцы?

– Ну, на самом деле, это Рождественский бал, только у нас выбирают Снежную Королеву, а не Королеву Рождества. После того, что случилось на День Основателей, руководство школы хотело их отменить, а тут еще и этот случай с собаками, но, похоже, они все-таки состояться.

– В пятницу тринадцатого, – мрачно произнес Стефан.

– Да. – Бонни снова выглядела испуганной. – Стефан, не смотри на меня так; ты меня пугаешь. Да что происходит? Ты думаешь, что на танцах что-то случится?

«Я не знаю. Но вполне возможно», – подумал Стефан.

В Феллс-Черче не было ни одного праздника, на котором бы не побывала Другая Сила, и последний праздник года, вероятно не станет исключением. Но сейчас не было смысла об этом говорить.

– Пойдем, – сказал он. – Мы действительно опаздываем.

Когда они вошли, Аларих Зальцман уже стоял возле доски. Это был их первый урок с ним в кабинете истории. Даже если он и был удивлен тому, что они опоздали, то безукоризненно это скрыл за дружелюбной улыбкой.

«Так вот, кто охотится на охотников», – подумал Стефан, усаживаясь на свое место и изучая мужчину перед собой. – «А ты можешь быть чем-то больше? Например Другой Силой, о которой говорит Елена?»

С виду это маловероятно. Рыжеватые волосы Алариха, немного длинны для учителя, его мальчишеская улыбка, и открытая жизнерадостность, все это создавало впечатление безобидности. Но Стефан с самого начала подозревал, что под этой приветливой внешностью скрывается что-то еще. Однако вряд ли именно Аларих Зальцман виновен в нападении на Елену и в инциденте с собаками. Он не смог бы настолько хорошо это скрывать.

Елена… Под столом руки Стефана сжались в кулаки, а в груди почувствовалась тупая боль. Он не хотел думать о ней. В течение прошлых пяти дней он старался оттеснять такие мысли в самые дальние уголки своего сознания, не позволяя ее образу приближаться. Но эти попытки требовали от него больших усилий.

Школа определенно была худшим местом, которое только можно придумать. Ему наплевать, что там изучалось, поэтому контролировать свое сознание было гораздо тяжелее.

Он заставил себя дышать медленно и спокойно. С ней все в порядке; а это главное. В действительности, больше ничего не имело значения. Но каждый раз, когда он повторял себе это, его, подобно кнуту, захлестывала ревность. Потому что, когда он думал о Елене, думал и о Дамоне, который сейчас свободно приходил и уходил, когда ему вздумается.

В душе Стефана ярко разгорался гнев, смешиваясь с ноющей болью в груди. Он все еще не был уверен в том, что Дамон не бросал его в колодец умирать. И он бы воспринял идею Елены о Другой Силе более серьезно, если бы полностью был уверен в том, что Дамон не причастен к ее смерти. Дамон был злом; у него нет никакого милосердия или сострадания…

«Что он такого сделал, чего не сделал я?» – В сотый раз с горечью спросил себя Стефан. – «Ничего. Кроме убийств»

Стефан тоже пытался убивать. Он хотел прикончить Тайлера. Это воспоминание угасило холодный огонь гнева, и он посмотрел на парту в конце класса.

Она была пустая. Хоть Тайлер вчера вышел из больницы, в школу он не вернулся. Однако опасаться, что он что-нибудь запомнил, было глупо. Влияние на память должно держаться довольно долго, если только кто-нибудь другой не поработает с его сознанием.

Внезапно он понял, что пристально смотрит на пустую парту Тайлера. И когда он отвел глаза, то поймал взгляд того, кто за ним наблюдал. Мэтт быстро отвернулся к учебнику истории, до того, как Стефан увидел выражение его лица.

«Не думай об этом. Не думай ни о чем», – сказал себе Стефан, и попробовал сосредоточиться на лекции Алариха Зальцмана о Войнах Роз.

5 декабря, я не знаю, сколько времени, вероятно, позднее утро.

!

Дамон вернул тебя сегодня утром. Стефан был против того, чтобы я сама вернулась на чердак Алариха. Ручка, которой я сейчас пишу, принадлежит Стефану. У меня больше ничего нет, ну, по крайней мере, я не могу забрать свои вещи, потому что тетя Джудит обнаружит пропажу. Сейчас я сижу в сарае за пансионатом. Без приглашения я не могу войти туда, где живут люди. Полагаю, что животные не считаются потому, что прямо сейчас здесь в сене спят несколько крыс, но я стараюсь не обращать на них внимание.

Мне очень сложно душить в себе истерику, и я подумала, что если что-то тебе расскажу, то мне стает легче. Это единственное нормальное занятие, которое у меня осталось. Дамон говорит, что я быстро к этому привыкну, если отброшу воспоминания о человеческой жизни. Он также говорил, что я была рождена, чтобы стать охотником и нет смысла опровергать эту новую сущность. Кстати, я прошлой ночью охотилась на оленя. По-моему это был самец, потому что он наделал много шума, стуча рогами по ветвям дерева. Я пила его кровь.

Когда я перечитываю этот дневник, то вижу, что я всегда искала свое место в жизни. Но все произошедшее со мной, не совсем то, чего я хотела. Мне не очень нравится эта новая жизнь. И я боюсь того, чем я стану, если действительно начну принадлежать своей сущности.

О, Боже, я так напугана.

Со мной в сарае сейчас находившаяся сова, она полностью белая, особенно когда раскидает свои крылья. Но со спины и немного на мордочке с золотистым оттенком. Прямо сейчас она пялится на меня во все глаза, потому что я издаю шум, пытаясь не заплакать. Очень забавно, я все еще могу плакать. Я думала что, такие как мы, не умеют этого делать.

Снаружи начался снег, и я хорошенько завернулась в плащ.

Елена прижала к себе маленькую книжку и положила подбородок на мягкий темный бархат плаща. В сарае было бы совершенно тихо, если бы не было слышно дыхание животных, которые здесь спят. Снаружи беззвучно падал снег, окутывая окружающий мир спокойствием и безмятежностью. Елена уставилась на него невидящими глазами, едва замечая слезы, стекающие по щекам.

– Бонни Маккалог и Керолайн Форбс, пожалуйста, задержитесь ненадолго, – сказал Аларих после того, как прозвенел звонок.

Стефан нахмурился, увидев, что Викки Бенет замешкалась в открытых дверях кабинета истории. Ее взгляд был застенчивым и напуганным.

– Я буду снаружи, – многозначительно сказал он Бонни, которая кивнула в ответ.

Он предупреждающе поднял брови, после чего она одарила его добродушным взглядом. Который как будто кричал, «попробуй теперь поймать меня на том, что я не должна говорить».

Выходя из кабинета, Стефан мог лишь надеяться, что она будет осторожна.

На выходе, Викки Бенет все-таки собралась войти, и он ее пропустил. Еще он увидел Мэтта, который вышел через другую дверь и попробовал на всей скорости спуститься вниз по лестнице.

Стефан без раздумий поймал его за руку.

– Мэтт, подожди.

– Отпусти меня. – Мэтт сжал кулаки.

Он с удивлением осмотрелся, не до конца понимая приступ своей агрессии. Но каждый его мускул боролся с хваткой Стефана.

– Я просто хочу поговорить. Удели мне всего одну минуту.

– У меня нет времени, – бросил Мэтт, и его светло-голубые глаза поймали взгляд Стефана. В глубине этих глаз зияла пустота, которая напомнила юноше взгляд человека находящегося под влиянием Силы.

«Но сейчас на него никто не влияет, этот пустой взгляд принадлежит самому Мэтту», неожиданно понял он. Так бывает, когда человеческий мозг сталкивается с тем, чего не может вынести. Мэтт просто отключился от внешнего мира.

– О том, что случилось в субботу ночью… – с нетерпением в голосе продолжил Стефан.

– Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь! Слушай, я же сказал, мне нужно идти. – Отрицание походило на какую-то стену, которую Мэтт выстроил вокруг себя, но Стефан должен был попробовать еще раз.

– Я ни в чем тебя не обвиняю. На твоем месте я бы тоже был в ярости. Я знаю, каково это, когда не хочешь думать, потому что мысли сводят тебя с ума. – Пока Мэтт качал головой, Стефан обвел взглядом коридор. Он был почти пуст, поэтому можно было рискнуть. Понизив голос, он продолжил. – Возможно, ты хотел бы знать, что Елена очень…

– Елена мертва! – прокричал Мэтт, привлекая внимание всех, кто был в коридоре. – И я сказал тебе отпустить меня! – добавил он и сильно оттолкнул Стефана.

Это произошло так внезапно, что Стефан, полетел прямо на шкафчики, стоявшие позади. Он глядел Мэтту вслед, он тот, даже не оглянувшись, вылетел из школы.

Стефан просто стоял, уставившись на стену, пока не появилась Бонни. В руках она держала оглашение о Снежных Танцах, к тому времени, как девочки вышли из кабинета, он уже знал его наизусть.

Несмотря на все проделки Керолайн, Стефан понял, что не держит на нее зла. Ее темно-рыжие волосы выглядели увядшими, а лицо сильно осунулось.

«В движениях больше нет грации, да и вообще она выглядит подавленной», – думал он, глядя ей в след.

– Все в порядке? – спросил он Бонни, когда та подошла.

– Да, конечно. Аларих считает, что со мной, Викки и Керолайн случилось слишком много, и просто хотел нас поддержать, – ответила Бонни, но ее упорный оптимизм насчет преподавателя истории выглядел немного неестественно. – Хоть ми ничего ему и не сказали, он опять собирает нас на следующей неделе у себя дома, – быстро добавила она.

«Просто замечательно», – подумал Стефан.

Возможно, он вставил бы свой комментарий, но в этот момент отвлекся.

– Мередит, – сказал он.

– Почему она туда пошла, – рассуждала Бонни. – Забавно, ведь я сказала ей, что встречу ее здесь.

«Забавно не то слово», – подумал Стефан.

Он успел только мельком взглянуть Мередит, когда она повернула за угол. Но этот момент хорошо запечатлелся в его памяти. Выражение лица девушки было расчетливым и настороженным, а походка бесшумной. Как будто она пыталась что-то сделать так, что бы, никто не увидел.

– Она придет через минуту, когда увидит, что нас там нет, – сказала Бонни, но Мередит не было и через минуту, и через две, и три.

Наконец, через десять минут она пришла, и, казалось, сильно удивилась, когда увидела ждущих ее Стефана и Бонни.

– Извините, я задержалась, – невозмутимо проговорила она.

Стефан был поражен ее самообладанием. Но он задавался вопросом, куда же она все-таки ходила.

Только Бонни была в настроении болтать, когда они втроем покидали школу.

– Но в прошлый раз ты использовала огонь, – удивилась Елена.

– Это потому, что мы искали Стефана, определенного человека, – ответила Бонни. – А сейчас мы попытаемся предсказать будущее. Причем не только твое, в таком случае я бы погадала на ладони, а всех нас.

Мередит вошла в комнату, аккуратно неся китайскую фарфоровую чашу, до краев наполненную водой. В другой руке она держала свечу.

– Это все, что нам нужно, – произнесла Бонни.

– Вода была священна для друидов, – объяснила она, затем Мередит поставила чашу на пол и они уселись вокруг нее.

– Очевидно, что для друидов все было священным, – сказала Мередит.

– Тшш. Теперь, поставьте свечу в подсвечник и зажгите ее. Когда я капну расплавленным воском в воду, формы, которые там образуются, дадут мне ответы на все ваши вопросы. Моя бабушка использовала расплавленный свинец, а ее бабушка, серебро, но нам подойдет и простой воск. – Когда Мередит зажгла свечу, Бонни мельком взглянула на нее и глубоко вздохнула. – Мне становится все страшнее и страшнее делать это, – сказала она.

– Ты и не должна, – тихо сказала Елена.

– Я знаю. Но в этот раз я сама хочу этого. Кроме того, это не тот тип обрядов, которые сильно меня пугают; я чувствую себя глупо, и это так ужасно. Я ненавижу это. Это похоже на то, как будто что-то вселяется в мое тело.

Елена нахмурилась и приоткрыла рот, но Бонни продолжала.

– Ну что же, начинаем. Мередит, выключи свет. Дайте мне минутку, я сосредоточусь, а потом можете задавать свои вопросы.

В тишине темной комнаты Елена видела, как свет свечи трепещет на прикрытых ресницах Бонни и спокойном лице Мередит. Она посмотрела вниз, на свои руки на коленях, белевшие на фоне черного свитера и штанов, которые Мередит ей одолжила. Затем она посмотрела на дрожащее пламя.

– Хорошо, – тихо произнесла Бонни и взяла свечу.

Елена сильно сжала пальцы, но говорила низким голосом, чтобы не нарушить царящую атмосферу.

– Кем является Другая Сила в Феллс-Черче?

Бонни наклонила свечу, расплавленный воск покапал в чашу с водой, где застыл в форме круглых шариков.

– Этого я и боялась, – пробормотала Бонни. – Ответа нет, ничего. Попробуйте другие вопросы.

Разочарованная, Елена откинулась назад, вжав ногти в ладони еще сильнее. Теперь заговорила Мередит.

– Сможем ли мы найти эту Другую Силу? Сможем уничтожить ее?

– Это уже два вопроса, – выдохнула Бонни, и снова наклонила свечу.

На этот раз воск сформировал круг, вздувшееся белое кольцо.

– Единство! Символ людей, соединяющих руки. Это значит, что мы можем это сделать, если объединимся.

Елена резко подняла голову. Эти же слова она говорила Стефану и Дамону. Глаза Бонни взволнованно просияли, и они обменялись улыбками.

– Осторожно! Сейчас капнет! – воскликнула Мередит.

Бонни быстро убрала свечу, снова изучая рисунок. Последняя пролитая капля приняла форму тонкой, прямой линии.

– Это меч, – медленно сказала она. – Мы сможем победить, если объединимся, но без жертв не обойтись.

– Каких жертв? – спросила Елена.

– Я не знаю, – произнесла Бонни с озабоченным видом. – Сейчас это все, что я могу вам сказать.