Ранний могильник городища Старая Рязань
Старорязанское городище представляет собой древнюю столицу Рязанской княжества. Впервые Старая Рязань упоминается в летописях под 1096 годом, и становится столицей княжества спустя немного времени. В 1237 году город был взят войсками Батыя после шестидневной осады. В отличие от других стольных городов средневековой Руси Старая Рязань не смогла оправится после этой катастрофы и потеряла значение крупного городского центра. Нельзя говорить о полном уничтожении и запустении города, так как археологическими раскопками подтверждаются попытки восстановить его. Однако упадок Старой Рязани не вызывает сомнения и в 14 в. центр княжества несомненно перемещается в Переяславль Рязанский. К настоящему же моменту от этого некогда грандиозного города остались лишь огромные укрепления и небольшое «вымирающее» село.
Поскольку после разгрома город не был восстановлен на прежнем месте и основная часть его территории свободна от современной застройки, существует уникальная возможность его практически полного и сплошного исследования. Исследование памятника началось еще в середине 19 в., а настоящие широкомасштабные раскопки с 1945 по 1979 гг. (с небольшими перерывами) под руководством известных археологов и . Правда, после этого из-за недостатка финансирования археологические работы на территории городища были на долгое время прекращены. Но в 1994 г. старорязанская археологическая экспедиция возобновила свою деятельность под руководством . Такое внимание к Старой Рязани домонгольского периода археологов объясняется практически полным отсутствием письменных источников.
Настоящая статья является лишь небольшой частью дипломной работы автора по теме «Древнерусский некрополь Старой Рязани», где раннему могильнику посвящалась отдельная глава[1]. Поскольку, несмотря на значительную исследованность территории некрополя, опубликованных работ по этой проблематике практически нет, то данная работа является лишь одной из первых попыток подступа к данной проблематике.
Также автор работы выражает большую признательность , , оказавшим большую помощь в написании данной работы и предоставившим возможность работать с неопубликованными материалами.
Раскопки на Южном городище (Стольный город) ознаменовались открытием обширного могильника, протянувшегося на 800 м. в приокской части Южного городища (вдоль кромки высокого берега Оки от Спасского собора до юго-западного угла Южного городища). Со второй половины XII в. при расширении городской территории к югу до Черной речки и интенсивной застройке «набережной» — самого «престижного» участка Стольного города, были проведены тщательные нивелировочные работы. В результате все могильные насыпи были срыты. Тем не менее, археологам удалось исследовать свыше 239 захоронений, лежавших в неглубоких ямах или на уровне древнего горизонта.
Общая площадь данного могильника составляет не менее 1/3 площади Южного городища – около 20 га. «В среднем на одно погребение приходится 18,5 кв. м. Следовательно, могильник насчитывал от пяти до шести тысяч погребений»[2]. Можно сказать, что данный могильник на территории старорязанского городища не имеет строгой системы планировки. Хотя лишь в одном случае захоронение перекрывает предыдущее.
Проблема способа захоронения для раннего могильника до сих пор так и не решена исследователями. Существуют две основные гипотезы: первая – в небольших курганах и грунтовых могилах, вторая - только в грунтовых могилах. И если о наличие в раннем могильнике грунтовых захоронений можно говорить с абсолютной уверенностью, то вопрос о курганном способе захоронений является довольно дискуссионным, так как доказательства в пользу данного предположения имеют явно косвенный характер.
В период функционирования могильника по крайней мере часть из них имела, по-видимому, определенные внешние отметки, знаки[3]. В процессе раскопок удалось зафиксировать несколько разновидностей надмогильных сооружений: кольцевые ровики для ограды и столбовые ямки непосредственно рядом с погребениями. Оградки отмечены в 41 случаях, а столбовые ямки – 15. От общего числа захоронений могилы с зафиксированными надмогильными сооружениями составляют всего лишь 5%. Кольцевых оградок довольно много на риз 23), а далее на юг их количество постепенно сокращается. Диаметр раскопанных оградок составляет 3-5,9м. Ширина таких канавок составляет 10-30 см., а глубина 0,04–0,30 м.[4] Они представляют кольцевую канавку с небольшими (диаметр 0,07-0,2 м., глубина 0,07-0,4 м.) столбовыми ямками. Второй тип ограды - кольцо из столбовых ям (диаметр –15-30см., глубина 15-40см.). Количество таких столбов вокруг кургана было «от 7 до 20»[5]. Необходимо отметить, что с кольцевыми канавками отмечены погребения, как в могильных ямах, так и совершенные на горизонте; в то же время оградка из столбов сопутствует только погребениям в могильных ямах. Диаметр оград из столбов несколько меньше, чем у кольцевых канавок и не превышает трех метров. В нескольких случаях удалось восстановить расположение входа на территорию этих погребальных комплексов. С восточной стороны кольцо размыкается на 1,6м. (п.№77, 90 р.13)[6]. А внутри этого кольца (но не в центре) располагаются еще две такие же столбовые ямки. Крайне важно отметить, что в большинстве случаев (когда это удалось проследить) вход в такой погребальный комплекс располагался, видимо, с восточной стороны, и лишь в одном с западной – п.№69 р. 13.
Несмотря на крайне плохую сохранность дерева в культурном слое Старой Рязани в 72 могилах (30 % от общего числа) отмечены остатки гробов. Видимо, гробы делались не из целого куска дерева, просто доски сплачивались с помощью специальных пазов. Аналогичная ситуация видится на примере Киевского некрополя, где в отличие от Старой Рязани удалось зафиксировать технику изготовления гробов: «Доски крепились в большинстве случаев при помощи пазов, зажимов, иногда боковые доски дополнительно укреплялись железными гвоздями или деревянными шпунтами»[7].
В 46 случаях найдены гвозди (от 1 до 5), которыми прибивалась крышка гроба. Как правило, они расположены по контуру гроба. Обычно гвозди располагаются в углах могильной ямы, у таза (32%, 26% от общего числа погребений в гробах соответственно). Установить какую-либо связь между полом погребенного и количеством гвоздей для его гроба не удалось. Этого количества гвоздей недостаточно для скрепления всех досок гроба – поэтому вполне логично предположение, что они служили для крепления крышки. Как говорилось выше, также в могильных ямах встречаются остатки гробов, сделанные без гвоздей. В нескольких случаях удалось восстановить форму и размеры гробов: чаще всего они были прямоугольными, длина их составляла 1,2–2,1м., ширина – 0,4–0,7м. (однако в некоторых случаях по остаткам тлена можно было реконструировать гробы трапецивидной формы). В двух случаях встречены необычные формы гробов. В п.№39 на р.№13 гроб был в виде пасти, поперечные брусья которой упираются в стенки могильной ямы. В п.№65 на р.13 – три столбовых ямки диаметром 10см. и глубиной 10см., две из них – северо-восточном и юго-восточном углах и одна – у головы умершего ребенка. Видимо, столбики были скреплены горизонтальными плахами. Сверху была прибита крышка (3 гвоздями)[8].
Хотя обряд ингумации во многих регионах лесной зоны Восточной Европы появляется и получает широкое распространение задолго до крещения Руси. Трупоположения в курганах середины и второй половины 10 в. известны как в Гнездовском курганном комплексе, где их появление может быть объяснено проникновением христианства в среду зарождающегося дружинного сословия, но и в местностях, отдаленных от зарождающихся городов и торговых магистралей того времени (могильники бассейнов Мологи и Луги в Новгородской земле. Серединой 10 в. датируются и трупоположения в десятках курганных некрополях области расселения смоленско-полоцких кривичей. По мнению , это напрямую связано с переселением в области лесной зоны Восточной Европы славян с территории Среднего Подунавья, где такая погребальная обрядность характерна уже с 7 века[9]. С середины 11 века в Ростово-Суздальской земле обряд курганного трупосожжения повсеместно сменяется обрядом трупоположения под курганными насыпями[10]. К тому же времени относится образование данного могильника, при этом более ранними следует считать захоронения, совершенные на горизонте (23%), а более поздними – в подкурганных ямах (77%), появление которых может быть объяснено влиянием христианства. По мнению , это прекрасно вписывается в схему старорязанского некрополя: ингумация на горизонте преобладает в древнейшей части могильника (р.20 – 20 из 23, и р.17 – 14 из 47)[11].
Большинство могильных ям в раннем могильнике Старой Рязани имеют четкую прямоугольную форму, в некоторых случаях углы могильных ям скруглены. Размеры могильных ям в зависимости от пола имеет совершенно различные рамки:
длина | ширина | глубина | |
мужские | 2,1–2,8м. | 0,48–1,38м. | 0,16-0,8м. |
женские | 1,8–2,6м. | 0,6–1,36м. | 0,12–0,33м. |
детские | 0,98–2,2м. | 0,35–1м. | 0,10–0,46м. |
Данные цифры носят довольно условный характер, так как не было учтено довольно значительное количество данных с неопределенной половой принадлежности умерших. В целом можно сказать следующие: во-первых, традиция хоронить усопших на такой небольшой глубине считается характерным признаком древнерусской обрядности (глубина 10-30см. – 45,5% от общего числа захоронений в могильных ямах), во-вторых, мужчин хоронили на несколько большей глубине.
В подавляющем числе случаев погребения носят индивидуальный характер. Однако встречены и парные, и тройные захоронения, вероятно, семейные (31% от общего числа захоронений). Все погребения в раннем могильнике Старой Рязани вытянутые на спине, кроме п.№10 на р.7б (1997г.)[12] и небольшой группы на р.20. Во всех этих погребениях костяки лежат в «скорченном» виде с южной ориентировкой: в том числе два мужских (п.№4 и 6) и два детских (п.№ 8 и 11). По мнению , это точно не связано с их этнической принадлежностью, так как они европеоиды[13]. Такие захоронения встречаются в единичных случаях во многих восточнославянских некрополях. Возможно, это связано с каким-то древним поверьем.
В абсолютном большинстве случаев голова погребенного лежит на затылочной части, однако также встречаются могилы с расположением черепа на левом или правом боку, и даже на теменной части. Положение рук погребенных отмечено в 95 случаях. Наиболее распространенными способами являются положения рук вдоль тела – 20. Чуть реже встречаются погребения, у которых руки сложены в области таза (19), живота (14), на груди. Также есть погребения, у которых одна рука лежит кистью на тазовых костях, другая на груди; одна вдоль тела, другая – на тазовых костях. Многообразие вариантов говорит, по-видимому, об отсутствии в это время строгого канона на захоронение умершего человека.
Ориентация прослежена в 192 случаях. В абсолютном большинстве случаев захоронения имеют западную ориентировку (с учетом небольших отклонений): запад – 95, северо-запад – 72, юго-запад - 21. Отклонения не превышают 25, что закономерно, поскольку направления сторон горизонта определялись по солнцу. «Поскольку угол максимального удаления точки восхода от истинной точки востока в дни зимнего и летнего солнцестояния равен 23,5»[14]. Лишь в трех случаях была отмечена обратная ориентировка; и еще в двух случаях была зафиксирована меридиальное положение костяков. Хотя обычно такая ориентация костяка объясняется влиянием финно-угорских племен[15], но в данном конкретном случае это вполне может быть объяснено тем, что оба этих погребения детские и совершены в семейных могильных комплексах (в ногах своих родителей).
В целом исследованная часть раннего могильника насчитывает, как говорилось выше, 239 захоронений. Из них мужские погребения составляют 34% (78 захоронения), женские – 23% (53 захоронения), детские – 17% (38 захоронения). В 65 случаях определить пол и возраст не удалось (26%). Также проводились небольшие антропологические исследования. Было изучено 17 костяков на рр.13,17,20: 1 юноша, 10 взрослые мужчины, 2 пожилых мужчины, 1 девушка, 2 взрослые женщины, 1 пожилая женщина[16]. Таким образом, мы получаем, что большинство костяков относится к возрасту 20-35 лет, и крайне невелик процент захоронений лиц пожилого возраста и маленьких детей. Приблизительно такая же ситуация наблюдается на Щекавицком могильнике Киева, где взрослые мужчины составляют 65% от общего количества мужчин, а взрослые женщины – 98% от общего количества женщин[17]. Нельзя ни обратить внимание, что среди зафиксированных детских захоронений практически отсутствовали погребения младенцев в возрасте до 3 лет. Между тем следует предположить, что в рассматриваемое время детская смертность была наибольшей именно в этом возрасте. Согласно данным о возрастном составе умерших в сельских местностях России в гг. возрастная группа детей до 2 лет составляла 48% от общего числа умерших, а группа в возрасте от 2 до 15 лет – всего 20%[18]. Вероятно, дети, умершие в самом раннем возрасте, не хоронились на общем кладбище. Возможно, для них существовал особый обряд погребения, как об этом свидетельствуют некоторые этнографические данные[19].
Инвентарь старорязанских погребений довольно беден, что, по-видимому, связано с постепенным проникновением христианской традиции. Заселение славянскими поселенцами данной территории произошло в довольно позднее время, поэтому значение христианской погребальной традиции среди них было, видимо, уже вполне на высоком уровне. Безынвентарна практически половина захоронений (45% от общего числа, в том числе 15% - мужские, 12% детские, 0,8% женские, 17,2% - неопределенной половой принадлежности). В то же время погребальный инвентарь остальных захоронений имеет вполне стандартный облик для восточнославянского ареала: металлические детали одежды, украшения, сосуды. В некоторых случаях встречены фрагменты тканей от одежды. Сопровождающий инвентарь из некрополя Старой Рязани включает в себя лишь украшения, детали одежды и бытовые предметы. При этом вторая составляющая погребального инвентаря на городище представлена лишь железными ножами и керамическими сосудами. Естественно, что эта коллекция включает лишь немногие категории вещей жителей раннего города, размещение которых в погребальных комплексах регламентировалось обрядом.
В целом можно сразу же отметить, что мужские погребения имеют более бедную погребальную обрядность, чем женские. Из 78 мужских погребений 47 вообще без какого-либо погребального инвентаря (61% от общего числа мужских погребений). В 30 оставшихся захоронениях этот погребальный набор не отличается особым разнообразием: поясные пряжки и кольца, железные ножи, глиняные горшки, бронзовые пуговицы, кольца, остатки золотых нитей от воротников рубах. Также и детские захоронения в абсолютном большинстве случаев безынвентарны, лишь некоторые имеют какой-либо набор предметов. Также в раннем старорязанском могильнике исследовано 53 женских захоронения. Их характерной особенностью является сравнительная скудость инвентаря[20]. При этом сразу бросается в глаза отсутствие характерных для данной области видов украшений (шейных гривен, браслетов, лопастных височных колец, решетчатых перстней). Как правило, в женских погребениях встречаются височные кольца различных типов, перстни и кольца на пальцах рук, бусы и привески. Также в составе костюма погребенных отмечены пуговицы, поясные кольца; среди сопутствующих вещей найдены ножи, амулеты, детали головных уборов.
Также крайне важно отметить единственный четко зафиксированный случай сопровождения погребения поминальной тризной (п.№1,2 и 3, р. 4,1967 г.). Около погребения со стороны голов покойников (№1 и 2) в материке была вырыта неглубокая яма (0,1-0,2м.) неправильной формы. Эта яма была заполнена костями животных, рыб, чешуей, а также большим количеством угля и фрагментами сосудов 12 в. Очевидно, что эта яма связана с поминальным обрядом. Однако сразу же вызывает вопросы единственный случай сопровождения погребения тризной. По всей видимости, это говорит о том, что этот обряд практически полностью изжил себя к моменту заселения поселенцами старорязанского городища.
Интересно отметить фиксацию зольно-угольной прослойки под костяками (р.20 п.№ 2 и 5, р.13 п.№73). По всей видимости, место, избранное для сооружения кургана, предварительно выжигалось, что является пережитком обряда трупосожжения (сакральность огня с его очистительной силой для славян)[21].
Таким образом, можно выделить следующие главные выводы. Во-первых, по всей видимости, ранний могильник, просуществовал довольно длительное время, так как сочетает в себе сразу погребальные традиции, по-видимому, двух хронологических этапов: раннехристианский (архаический) и позднехристианский. Архаическая традиция, сочетавшая в себе определенные религиозные установки как язычества, так и христианства, наиболее характерна для древнейшего ядра могильника. Особенностью расположения самого некрополя является его размещение за территорией первоначального городища, что считается вполне закономерной ситуацией для Древней Руси (Смоленск, Чернигов, Суздаль и др.). Как показывает представленный выше материал, эта традиция предусматривала обязательное присутствие погребального инвентаря (о чем говорят найденные отдельные элементы погребального костюма, орудия труда, украшения). По форме обряд захоронения приблизился к христианскому, по существу сохраняя массу языческих черт. Однако говорить о каком-либо строго регламентированном погребальном обряде не приходиться. Объяснением этого факта может считаться и официальное преследование старой погребальной традиции христианской церковью, и заселение города представителями разных племенных союзов, каждый из которых имел собственные традиции.
Христианская традиция, наоборот, полностью запрещает размещение в могиле усопшего каких либо предметов. К тому же христианское кладбище предполагает освященность данного участка, что в условиях города подразумевает близость к данному месту православной церкви. На примере данного некрополя прекрасно прослеживается отмирание некоторых архаических ритуалов (исчезновение погребального инвентаря).
Анализ же вещевого инвентаря, особенно женских украшений, позволяет решить вопрос о времени основания города (не Х в., как считал , а середина XI в.[22]), определить регионы, откуда в район средней Оки шло переселенческое движение (об это ниже). Такая датировка может быть дана на основании отсутствия в некрополе лимоновидных бус, особенно распространенных в 10-первой половине 11 века. По мнению признанного специалиста в области древнерусских изделий из стекла , первая половина 11 века – время сосуществования «лимонок» и золото - и серебряностеклянных бус[23]. Верхняя граница существования некрополя может быть определена как середина 12 в.[24] Таким образом, время существования раннего некрополя может быть определено в рамках середины 11 – середины 12 вв. Однако археологические исследования фундаментов Борисоглебского собора поставили новые вопросы перед этой гипотезой. В 2000 году этими работами было затронуто женское погребение, совершенное по курганному обряду. Могильную яму обрамляла кольцевая канавка, внутри которой удалось зафиксировать еще одну, концентрически вписанную в первую. Внутри этих канавок и рядом с могилами отмечены столбовые ямки небольшого диаметра. Захоронение сопровождало 11 височных колец, техника изготовления которых свидетельствует об их изготовлении не в 11 в., а по меньшей мере ко второй половине 12 в., то есть ко времени – буквально накануне предполагаемой постройки Борисоглебского собора. Принадлежность погребения городскому некрополю при храме представляется сомнительной по ряду причин стратиграфического (могила явно вырыта с уровня «чистого» дерна) и планиметрического характера (следы ровика, отсутствие рядом других захоронений кроме погребения 3, вероятно, «парного» изученному), но не исключена – в этом случае следует предположить существование более раннего деревянного храма на месте каменного Борисоглебского.
Ранний могильник (всего около 239 погребений) просуществовал довольно длительное время (середина 11 – вторая половина 12 вв.), поэтому сочетает в себе сразу две погребальные традиции: старую языческую и новую христианскую.[25] В целом можно сказать, что ранний старорязанский некрополь соответствует общим чертам погребальной обрядности для всех восточнославянских племен. Для раннехристианской погребальной традиции нельзя, по всей видимости, четко выделить единой, четко определенной регламентации. Возможно, что это связано с этнической разнородностью первых поселенцев на городище, однако данная гипотеза должна быть проверена при более детальном изучении материалов древнерусских старорязанских некрополей.
Во второй половине 12 века на территории Старой Рязани практически полностью возобладал христианский обряд погребения, для которого характерна западная ориентировка, безынвентарность, положение рук на животе или груди и т. д. На площади городища к настоящему моменту зафиксировано 7 позднехристианских кладбищ (всего около 250 погребений). Вполне возможно, что такое количество связано с принадлежностью каждого из кладбищ жителям определенной территории внутри города (общины?).
Отметим также в заключении, что, так как данная работа является лишь одним из первых шагов по данной проблематике, то многие вопросы в ней оказались не рассмотренными надлежащим образом или не затронутыми вовсе (так, например, связь христианских кладбищ с церквями и храмами; обнаружение мест захоронения погибших с татаро-монгольской стороны; уточнение хронологических рамок раннего могильника и т. д.). Поэтому в данной тематике остается еще возможность для дальнейших исследований.
[1] Тартыжов некрополь Старой Рязани. Дипломная работа. М., 2003.
[2] , Борисевич столица Рязанской земли. М., 1995. С. 27.
[3] Этим вполне можно объяснить тот факт, что погребения не перекрывают друг друга.
[4] Такая небольшая глубина могильных ям напрямую связана с нивелировкой рельефа при строительстве на данном участке, поэтому к данным цифрам нужно относиться с осторожностью.
[5] , Борисевич столица Рязанской земли. М., 1995. С. 359.
[6] , Борисевич столица Рязанской земли. М., 1995. С. 38.
[7] Мовчан комплексы древнего Киева // Труды 6 Международного Конгресса славянской археологии. Т.1. М., 1997. С. 396.
[8] , Борисевич столица Рязанской земли. М., 1995. С. 257.
[9] Седов : историко-археологическое исследование. М., 2002. С. 550.
[10] Седов славяне в VI-XIII вв. М., 1982. С. 189.
[11] , Борисевич столица Рязанской земли. М., 1995. С. 358.
[12] Чернецов о раскопках на городище Старая Рязань в 1997 г. М., 1998. С. 32.
[13] , Хатунцев Старой Рязани по данным антропологии. М, 1992. С. 107.
[14] Макаров русского Севера в 11-13вв. М., 1990. С. 36.
[15] Макаров русского Севера в 11-13вв. М., 1990. С. 54.
[16] Алексеева восточных славян по данным антропологии. М., 1973. С. 121.
[17] Мовчан комплексы древнего Киева // Труды 6 Международного Конгресса славянской археологии. Т.1. М., 1997. С. 397.
[18] Грязнов древних племен верхней Оби // МИА., 1956. №48. С. 23.
[19] О похоронном обряде кетов // СА. 1961. №3. С. 102.
[20] Имеется ввиду скудость инвентаря по сравнению с другим близлежащими некрополями. Для данного некрополя женские погребения в целом практически все имеют какой-либо инвентарь. Безынвентарны лишь единицы.
[21] Седов славяне в 6-13 вв. М., 1982. С. 144.
[22] Монгайт Рязанской археологической экспедиции в 1966-70 гг. // Археология Рязанской земли. М., 1974. С. 34.
[23] Щапова Киевской Руси. М., 1972. С. 87.
[24] , Борисевич столица Рязанской земли. М., 1995. С. 368.
[25] Под термином «языческая» в данном случае необходимо понимать в большей степени двоеверную, так как в чистом виде она не может быть отнесена ни к христианской, ни к языческой.
