Очерки колонизации Павлодарского Прииртышья царской Россией (стр. 14 )

Грабеж казахских земель переселенцами тяжело отразился на положении большей части казахского населения. Результатом аграрно-колонизационного курса царизма явилось разорение и обнища­ние масс. Царская переселенческая политика не способствовала прогрессивному развитию казахского хозяйства, повышению его товарности, развитию техники и т. д. Царизму гораздо выгоднее было держать в подчинении огромные массы казахского населения, про­дававшего за бесценок свой труд зажиточной части переселенцев, платившего кибиточную подать и налоги за пастьбу скота в казен­ных дачах и несшего всю тяжесть, беззаконных поборов. Кроме установленной кибиточной подати в размере 1.5 рубля серебром с хо­зяйства, автохтонный народ должен был в виде повинностей строить и ремонтировать дороги, возводить мосты, поставлять лошадей и верблюдов для транспортировки казенных грузов, служить вожаками и посыльными при русских отрядах, выставлять караулы и т. д. Вместе с кибиточной податью эти, а также другие дополнительные повинности обходились каждой кибитке (хозяйству) по 7-10 рублей серебром в год. Кроме того, что казахи платили вы­сокие налоги и повинности, они должны были оплачивать расходы на строительство и дальнейшее содержание школ, медицинские услуги, заключавшиеся в содержании больничных коек, оспопри­вивании, а также необходимо было платить за наем ветеринарных фельдшеров и за борьбу с сельскохозяйственными вредителями; размер таких сборов в волостях и уездах был разным и составлял от 50 коп. до 3 руб. с кибитки [21]. К 1914 году покибиточный сбор – подать с каждого кибитковладельца и так называемые земские сборы выросли до 14 руб. в среднем за кибитку в сравнении с 1868 годом, когда платили 1 руб. 50 коп. Еще в более тяжелом положении оказывались хозяйства казахов – арендаторов. Арендная плата оказалась сложной, запутанной. Так, арендные сборы в войсковых землях взималась за право зимовки, за пастьбу скота, за покос, за пахотные земли, за право пользования водопоями. Газета «Прииртышский край» от 01.01.01 года писала: «Высокая арендная плата, взимаемая казаками, делает положение киргизов невыносимым. Появление в степи различных хищников-спекулянтов, арендующих войсковые и казачьи земли и сдающих эти земли киргизам чуть ли не по удесятеренной цене, заставляют стоном стонать степь. Только представителям крестьянской колонизации не слышать этого стона! Они энергично выкраивают из киргизской спины ремни, насаждая в степи переселенческую культуру… Земельный вопрос для киргизов – сугубо больной вопрос…» [1].

В период крестьянской колонизации число обедневших казахов достигает значительных размеров. Они селились возле русских селений и находились на положении рабов. Яркий пример тяжелого положения жатаков приводит в своей рабо­те : «Нанимаясь на ничтожную плату в работники и превращаясь в рабов, они живут на навозных кучах около селений, голодают и мрут». Нарубить дров, обработать паш­ню или огород, полоть все лето гряды, скосить сено, пасти скот, извозничать, возить воду, дать лошади корму, караулить дом - всюду джатак.

Одна из сторон аграрно-колонизационной политики царского правительства заключалась в том, что пришлое население жестоко эксплуатировало коренных жителей степи. Важные сведения, пред­ставленные казахстанскими исследователями, позволяют судить о широком использовании в переселенческом хозяйстве наемного труда. Например, в составе переселенческих крестьянских хо­зяйств от 23 до 50 % приходилось на использующих наемный труд, а некоторые русские крестьяне держали постоянно от одного до трех десятков работников, следовательно крестьянство и казачество вели свое хозяйство на основе эксплуатации казахских батраков, составляющих основную производительную силу. Таким образом, можно констатировать, что благополучие переселенческой деревни и каза­чьих станиц во многом основывалось, не на самостоятельном веде­нии хозяйства, а на эксплуатации дешевой и многочисленной массы пауперизированных казахов. Лишиться ее означало по сути дела потерпеть крах всей системы переселенческого земледельческого хозяйства. По этому поводу корреспондент «Русских ведомостей» писал: «Поселившиеся в них русские колонизаторы не задали себе труда исследовать, подробно места, на которых они основывались, и завести хоть какое-нибудь плохонькое хозяйство. Не только гарнизон фортов и укреплений не занимались и не занимаются хлебопашеством и сенокошением, но даже поселенцы ­- казаки живут нередко на казенной даче и провианте. Таким обра­зом, русские поселенцы являются трутнями, ничего не производя­щими и лишь эксплуатирующими кочевников».

Переселение русских крестьян ускорило процесс социальной дифференциации казахского общества. Распространение наемного труда и увеличение отходничества из аула служит свидетельством высокого уровня социального расслоения казахов и зарождения ка­питалистических отношений в казахской степи. Мы уже указыва­ли, что проникновение капиталистических отношений в различные уезды Семипалатинской области было неодинаковым. Напомним, что в уездах со смешанным казахско-русским населением отходни­чество развивалось сильнее (Усть-Каменогорский, Семипалатинс­кий и Павлодарский уезд), чем в наиболее отдаленном от железных дорог скотоводческом Каркаралинском уезде. Последствия пересе­ленческой политики для основной части казахского населения вы­ражаются данными царской официальной статистики, согласно ко­торой численность казахов, живущих вне своих волостей и работа­ющих в русских селениях (в их число вошли казачьи поселки и селения на землях Алтайского округа) достигла 100 тыс. душ обоего пола, что «составило 1/6 часть всех киргиз Семипа­латинской области». Малоземелье коренного населения было следствием не только крестьянской, но и казачьей колонизации. Приказ атамана Сибирских казачьих войск генерала Шпрингера, запрещавший казахским аулам кочевать ближе 10 верст (по суще­ству же - на расстояний 20-30 и более верст) по Иртышу, значительно ухудшил положение казахского народа, вынужденного на тяже­лых условиях арендовать у казачества свои собственные земли. Так, на казачьих землях Семипалатинской области проживало 66.555 казахов - арендаторов. Основным занятиям жатаков, поселившихся в русских поселениях, была продажа своего труда зажиточной части русского крестьянства, лишь необходимая часть занималась зем­леделием и торговлей. Об этом говорят данные за 1902 год о коли­честве семей жатаков и количество семей шаруа, живших в русских селениях Семипалатинской области по роду занятий.

В описанных условиях проявлялось стремление колонизаторов сохранить, приспособить и использовать в целях эксплуатации хозяйственный строй казахов, не способствуя переходу его к прогрессивным формам развития. Переселенческая политика царизма, сопровождавшаяся крайним обострением аграрных противоречий в регионе, обусловила углубление кризиса скотоводческого хозяйства казахов, явившегося источником существования для большей час­ти коренных обитателей степи. Расширение наемного труда в крестьянских хозяйствах имело своим следствием увеличение числен­ности казахов, покидавших свои родовые очаги, поселявшихся вбли­зи крупных поселений, казачьих станиц. Согласно данным за 1914 год в Семипалатинской области в отдельных крестьянских хозяй­ствах в период уборки урожая казахские отходники удовлетворяли до 73 процентов потребностей в рабочей силе, при этом плата за тяжелый труд наемных была совершенно низкой, далеко не удов­летворявший повседневные потребности казахских семей. Так, раз­меры дневного заработка казахского рабочего в весенние месяцы в русских крестьянских хозяйствах (включая питание) составляли в среднем для мужчин 71 коп., для женщин - 43 коп. в летний период, соответственно: 97-61 коп.

Не отрицая положительных сторон во взаимоотношениях меж­ду коренным населением и крестьянами-переселенцами, обратим основное внимание на их теневые стороны. Так помимо колониаль­ного грабежа, возведенного в ранг государственной политики, осуществлялся колониальный грабеж иного рода по принципам частной инициативы. В данной связи обращают на себя внимание газетные публикации тех лет, свидетельствовавшие о подобного рода обогащениях: «Переселенческое дело с момента возникновения было в руках администрации. Последняя слишком халатно смотре­ла на предприимчивых кулаков-новоселов. Гостеприимного доселе киргиза они убивали, грабили, расплачивались чайными, вместо кредитных, бумажками за приобретенный скот... Те­перь многие из мироедов имеют солидные капиталы и щеголяют под вывеской купцов».

Как видим, в социальной сфере казахского общества произош­ли значительные изменения. Переселение русских крестьян в Ка­захстан сыграло определенную роль в изменении ее демографичес­кой структуры. В этом отношении представляет интерес признание военного министра . В записях, сделанных им в дневнике, отмечалась хищническая сущность колонизационной политики царизма в Казахстане, результатом которой было умень­шение численности автохтонных жителей за десятилетний период ( гг.) на 9%. Очевидность этого факта подчеркивается со­поставлением соответствующих показателей с численностью рус­ских переселенцев: за соответствующий период С 1902 по 1912 гг. наблюдается ее увеличение на 10%. Кроме того, переселение при­водило к коренному изменению национального состава Казахста­на. Так, по переписи 1897 года в Степном крае русского населения было 20%, а в 1917 году - уже 42%. За тот же период рост казахского сельского населения составил 17,6%, тогда как русское крестьянс­кое и казачье население увеличилось в 4,5 раза. Если за десятиле­тие гг. в степные области Казахстана переселилось 294296 душ, то в гг. - свыше причем с 1905 по 1916 годы крестьянское население Степного края, в состав которого входил исследуемый регион, выросло в 1,8 раза, составив 34% всего насе­ления Казахстана (1211тыс. человек). Такова была общая картина крестьянского переселения в Степной край. В отношении изучае­мого региона это положение со всей наглядностью подтверждают материалы Переселенческого управления, переписи и Обзоров Се­мипалатинской области. Приведем такие показатели: согласно пе­реписи 1897 г., численность русского населения составляла 9,5%, а к 1914 г., она возросла до 24%. Сопоставляя в очередной раз соответствующие показатели с численностью казахского населения обнаруживаем следующее: доля казахского населения в общей численности населения области за 1897 – 1914 гг. сократилось с 87,9 до 73% [21].

3.6 Итоги крестьянской колонизации

- оттеснение казахов на неплодородные земли, в безводные пустынные местности;

- захват переселенцами плодородных земель с пресными источниками воды;

- нарушение традиционных вековых путей весенних и осенних перекочевок племен и родов;

- уменьшение поголовья скота в казахских аулах, исчезновение богатых скотоводов, владевших тысячными табунами;

- выжигание степи палами, приводившим к грандиозным пожарам, уничтоживших подножный корм скота кочевников;

- аренда бывших своих земель кочевниками за высокую плату (луга, покосы);

- споры за землю, драки, судебные тяжбы (дрязги) между кочевниками и переселенцами;

- упадок охоты в связи с распашкой степи и истреблением зверей и птиц браконьерскими методами;

- обнищание кочевников, появление джатаков, батраков, сирот, инвалидов, больных туберкулезом, бездомных бродяг;

- за малейшие повинности избиения казахов, конфискация их лошадей, скота, заключение под стражу;

- расистские взгляды на казахов, введение в обиход обидных кличек: «чурки», «калбиты», «инородцы»;

- запрет на поселение в крепостях, станицах, деревнях кочевникам;

- запрет кочевникам пользования прежними водопоями, колодцами, отошедшими во владения переселенцев.

Литература

1 Абдразаков произведения 90-х годов. Том 2. – Караганда, 2000.

2 Алексеенко дореволюционного Казахстана. – Алматы. – 1981. – 94 с.

3 Апполова освоение Прииртышья в конце XVI – первой половине XIX в. – М.: Наука, 1976. – 365 с.

4 и др. История и культура Павлодарского Прииртышья. – Астана, 2002. – 72 с.

5 Байсебенова переселенческого движения в крае // История Павлодарского Прииртышья: (труды студентов), в 5 томах. Т5. – Павлодар: ПГУ им. С. Торайгырова, 2003.

6 Борсукбаева политика царизма в казахских землях в XIX – нач. XX вв. (на материалах северо-восточного Казахстана): Автореферат дис. Канд. Истор. Наук: 07.00.02/; Каз. Гос. Жен. Пед. ун-т – Алматы, 2005 – 28 с.

7 Галузо в канун Октября. – А, 1968. – 83 с.

8 Переселение и колонизация. – СПб: 1913. – 65 с.

9 Ешмуратов : проблемы земельной собственности в казахском обществе второй половины XIX – начала XX в. в. Учебное пособие. – Павлодар, 2003. – 104 с.

10 Инсебаев истории Павлодарского Прииртышья, ч.1 (с древнейших времен до XX века). – Павлодар: «ЭКО», 2000. – 240 с.

11 История Казахстана (с древнейших времен до наших дней) в 5 томах. Т3. – Алматы: «Атамұра», 1996.

12 История Казахстана: народы и культура. – Алматы, 2000

13 Кауфман о колонизации Уральской области. Отчет членов ученой комиссии М. З. и Г. И. по командировке летом 1903 года. – Ч.1. – СПб: тип. , 1903. – 78 с.

14 Кауфман и его возможная роль в земельной реформе. – СПб, 1918. – 29 с.

15 Кауфман и колонизация. – СПб: Общественная польза, 1905. – 439 с.

16 Кауфман . Мечты и действительность. – М: Народное право, 1906. – 37 с.

17 Краткий исторический очерк Семипалатинского края (до 1917).

18 Нурбаев Северо-Центрального Казахстан (XVIII – первая половина XIX): историко-географическая проблема. Автореферат дисс…доктора. ист. наук. – Алматы, 2007.

19 Садулова при колониальной политике царизма // История Павлодарского Прииртышья: (труды студентов), в 5 томах. Т5. – Павлодар: ПГУ им. С. Торайгырова, 2003. – 35 с.

20 Седельников за землю в киргизской степи / Казахское республиканское отделение Алматы, 1991.

21 Из истории колонизационной политики царизма в Казахстане во второй половине XIX – начале XX века. Учебно-методическое пособие для студентов исторических факультетов. Павлодар, 2001.

22 Таштемханова деревня и ее взаимосвязи с казахским аулом во второй половине XIX – начале XX века (На материалах Семипалатинской области). Автореферат дисс…канд. ист. наук. – Алмты, 1994.

23 Труды частного совещания, созванного 20 мая 1907 года Степным генерал-губернатором по вопросам о нуждах киргизов Степного края. - Омск, 1908. С. 16.

24 Землеотводное дело в киргизской степи и необходимость землеустройства киргиз // Вопросы колонизации. – 1907. – № 3 – 60-84 с.

25 Ядринцев как колония. – СПб., 1892.

26 Дневники и письма из путешествия по казахским степям. – Алматы, 1966. – С. 43-44.

4 Духовная экспансия царизма

4.1 Христианизация

С начала 20-х годов XIX века царская администрация, хорошо осведомленная о социально-экономическом, культурном состоянии казахской степи, предпринимала определенные меры, направленные для упрочнения позиции русской православной церкви в районах, подконтрольных царизму. Один из основных юридических документов, регламентирующих жизнедеятельность казахов Среднего Жуза «Устав о сибирских киргизах» от 1822 года, никак не мог обойти эту проблему.

К примеру, в § 244 «Устава…» была не случайно дана установка: «Поелику вера киргиз-кайсаков по сие время, в сущности, более языческая, нежели магометанская, то представляется надежда к обращению многих из них в христианство…». И для проведения в жизнь этого замысла необходимо было, чтобы областное начальство «испросила особенную в степь миссию, с тем, дабы действовала она одними уверениями и убеждениями без малейшего принуждения».

§ 245. Ежели бы в каком-нибудь округе обращено было в христиан до 1000 человек, то областное начальство обязано испросить пособия к постройке там церкви и постановление местного священника.

§ 246. Священники стараться должны учредить при себе школы для обучения юношества закону, чтению, письму и первым правилам арифметики, вообще содействуют местному начальству по части народного просвещения [9, с.419-420].

Но этому не суждено было сбыться, так как в условиях моно национального состава казахских внешних округов немыслимо было говорить о появлении «очага» христианства.

До середины XIX века темпы христианизации казахов были не значительными. Активизация перехода казахов в православие происходила в 40-60 – е гг. XIX века и связана была с жесткими запретами царизма ни под каким видом не пропускать казахов Акмолинской и по преимуществу Семипалатинской области в районы крестьянских селений Тобольской и Томской губерний в силу якобы «участившихся случаев конокрадства». То есть принятие православия казахами было одним из способов «законного» проникновения казахов на территории сопредельных внутренних российских губерний. Среди мотивов, склонявших казахов принимать православие, было - предоставление «новокрещенцам» ряда льгот и привилегий. Например, полное освобождение от государственных податей, если к моменту перехода в православие ими не уплачивалась кибиточная и другие виды податей в местах своих причислений [10, с.204-205].

К тому же в это время казахи могли «не испрашивать разрешения» от своих обществ на получение от них увольнительных свидетельств. Последнее обстоятельство позволяло абсолютному большинству казахов, переходивших в православие, скрывать не только действительные места своих кочевий, но и представляться лицами, никогда не уплачивавшими государственных податей. А царизм, желая иметь, как можно больше крещенных казахов, вынужден был закрывать глаза на всевозможные уловки казахов.

Все казахи, принявшие христианство, представляли, как правило, социальные низы казахского общества и преимущественно – джатаки. И первое, что они преследовали, было поправить свое материальное положение. Об этом свидетельствует, например, данные за 20 февраля 1868 года Совета общего областного Управления сибирскими киргизами: «…известно, что все принявшие до сих пор православную веру киргизы принадлежат к числу бедняков, кочующих вблизи линии, следовательно, вблизи русских поселений, и нет между ними ни одного зажиточного. Поэтому не подлежит сомнению, что движимою силою в перемене религии было не убеждение в несостоятельности исповедуемой религии, а по преимуществу какие-либо материальные расчеты…». [10, с.204]

Об этом отмечает и один из исследователей быта ново крещенных казахов Крафт: «…новокрещенные из киргизов принадлежат обыкновенно к беднейшему классу людей, сникающих пропитание работами в городах и русских селениях» [11, с.31].

Именно на эту категорию казахского населения царизм сделал ставку в своей христианизаторской миссии, о чем свидетельствуют слова одного из известных и ярых сторонников этого процесса генерал-губернатора Степного края : «…если православная церковь протянет руку помощи этим отверженцам мусульманского мира, то в самом непродолжительном времени они образуют многолюдные и зажиточные селения, вокруг которых сгруппируются постепенно и прочие небогатые киргизы, утомленные борьбою с лишениями, необеспеченностью и опасностями кочевой жизни…» [12, с.293].

Причины принятия казахами христианства имели различный характер, например, кто-то хотел этим способом избегнуть наказания за содеянный проступок или такие, «которые, похитив чужую жену, наделялись, что с принятием новой веры, права первого мужа на его «жену» прекратятся».

Естественно, ждать от них добросовестного почитания христианской религии не приходилось. Об этом свидетельствуют записки известного миссионера основателя «Киргизской миссии» священника Филарета Синьковского: «…после же крещения при наблюдении за жизнью нококрещенного, приходится видеть в нем крайнее равнодушие к воспринятой им вере и вследствие этого не охоту в усвоении им христианского вероучения…» Были случаи, когда ново крещенные казахи, находясь на «внутренней стороне», поступали на должность муллы [10, с.205].

В реформах царского правительства по упралвению казахскими землями некоторое привилегии давались крещенным казахам. В четвертом разделе «О правах киргизов» Положения об управлении в Уральской, Тургайской, Акмолинской и Семипалатинской областях от 1868 года указано:

«247. Киргизам, принявшим христианство, дозволяется или оставаться в своих обществах, или прикочевывать к русским селениям в степи, с сохранением предоставленных киргизам прав.

248. Принявшие христианство киргизы, если пожелают, могут приписываться к городским и сельским общинам всех наименований, не испрашивая на то предварительного согласия обозначенных обществ»[1., с. 105].

Церковно-административной территориальной единицей в христианской церкви является епархия. В 1825 году в России имелось 37 епархий, в 1841 году – 50, 1851 году – 55, в 1861 году – 58. В 1905 году было 67 епархий.

До появления Омской епархии, была учреждена, с разрешения Святейшего Синода в 1881 году, Киргизская духовная миссия. В ее задачу входило не только распространение православия среди казахского населения. Для православных миссий выдвигались и другие не менее важные задачи: они должны были «направлять свою деятельность не столько на приобретение последователей из среды коренных магометан, сколько на удержание от вероотступничества тех из них, которые однажды примкнули к христианству». [2., с. 40] В начале Киргизская миссия существовала как отделение Алтайской миссии Тобольской епархии, «для обращения в православие, обитающих в пределах епархии киргизов, и утверждения просвещаемых иноверцев в истинах святой веры и правилах христианской нравственности» [3, с.115].

Вот как описывает состояние религиозной жизни в казахской степи к моменту открытия новой миссии священник Ефрем Елисеев в своей работе «Записки миссионера Буковского стана Киргизской миссии за гг.»: «…в 1881 году, когда еще магометанство, как черная туча, сплошь покрывало киргизскую степь, а выходцы из Казани - татары, бухарские сарты, персияне и арабы, как хищные коршуны, терзали степных киргиз и злоупотребляли их религиозным чувством, на далекой окраине русского государства, в соседней с Китаем Семипалатинской области, указом Святейшего Синода, была открыта противомусульманская Киргизская духовная миссия» [8, с.3].

«Православное миссионерское общество. Начальник Киргизской миссии. 9 января 1901 г. г. Семипалатинск.

«В видах способствования кочевников – киргизов переходу в православие и к оседлому образу жизни полезно было бы сделать селение Преображенское смешанным из русских православных христиан-переселенцев и новокрещённых киргизов. Польза подобного смешения… привыкали бы к русским нравам, обычаям, языку… При настоящем положении селение, состоящее исключительно из инородцев … во всем преобладает киргизское, что весьма нежелательно в целях обрусения их… о увеличении надела села и о приписке 50 семейств православных переселенцев преимущественно из Таврической губернии, могущих служить примером для новокрещённых по своей религиозности… начальник Киргизской миссии архимандрит Макаров» [13].

Привлекать инородцев к христианству предлагалось осторожно, чтобы грубым давлением, нажимом не вызвать негативную реакцию. В деле распространения христианской веры среди кочевников особое место занимала миссионерская деятельность, поэтому для ее успеха обращалось большое внимание на подбор и соответствующую подготовку миссионеров.

Эти лица должны были отличаться от основной массы православных богословским образованием и высокими нравственными качествами, а также искренним призванием к миссионерской деятельности. Им вменялось в обязанности: владеть киргизским языком в совершенстве, знать персидский и арабский языки, изучить основательно Аль-Коран и все толкования его, а также магометанские богослужебные книги. Они должны были обладать некоторыми медицинскими познаниями, достаточными для оказания первой врачебной помощи киргизам. Обретя с помощью своих познаний симпатию населения, они тем самым «найдут удобный случай для проповеди Евангельского учения» [5, с.107].

Одним из первых миссионеров Киргизской миссии был Филарет Синьковский, имевший к началу своей деятельности среди казахов большой опыт по христианизации алтайских калмыков [8, с.3].

Деятельность Алтайской духовной миссии относится к периоду с 1825 до 1917 года. Главной задачей ее служило увеличение числа последователей православного исповедания за счет магометан и язычников, а также и раскольников. Эту задачу Алтайская духовная миссия в начале решала довольно-таки успешно. По отчетам миссии с 1830 по 1850 годы здесь было – 1077 крещений, с 1851 по 1865 – 1829, 1, в одном только 1873 году – 331. Затем наблюдается спад: в 1874 году было 197 крещений [4, с.235]. Не исключено, что уменьшение количества крещений и послужило причиной для отделения самостоятельную – Киргизскую духовную миссию. Это давало возможность увеличить штат миссионеров, иметь собственную церковь или часовню, школу-интернат и приблизиться к кочевникам [5, с.95].

До 1890 года Киргизская миссия состояла из одного миссионерского причта, который занимался подготовительными работами к предполагавшейся в недалеком будущем, ответственной деятельности по христианизации коренного населения. Постепенно миссия стала приобретать самостоятельный характер и с образованием Омской епархии она полностью отделяется от Алтайской миссии. У нее появляется свой начальник в сане архимандрита, 4 стана и 11 служителей, за год присоединявших к православию до 70 инородцев. В дальнейшем деятельность киргизской духовной миссии не отличалась высокими показателями в увеличении численности крещеных киргизов. В 1906 году члены духовной миссии окрестили всего 19 человек, в том числе только 8 казахов [5, с.95].

Омская епархия был открыта в 1895 году. В ее состав полностью вошли две казахские области: Акмолинская и Семипалатинская. В первый год своего существования Омская епархия обладала сравнительно малым количеством церквей, из которых наибольшее количество находилось в пределах Тобольской губернии, как наиболее густонаселенной части новой епархии. Чуть позже с 1897 года сюда широким потоком хлынули сотни тысяч переселенцев из внутренних малоземельных российских губерний, преимущественно – из Черниговской, Полтавской, Екатеринославской, Рязанской, Орловской, Пензенской, Курской и других. В общей сложности, за 20-летие, с 1883 до 1903 года, в Сибирь пришло около 1566 тысяч переселенцев. [6. , с. 2] Для них и в целях распространения православия среди коренных жителей и была образована Омская епархия.

Насаждая православие, члены Омской епархии совершали различные обряды. Прежде чем стать православным, иноверцу необходимо было пройти обряд крещения с тем, чтобы «возродиться в жизнь духовную, святую». Намеченного к крещению казаха подвергали индивидуальной обработке. Добившись, всякими способами согласие на крещение, миссионер подвергал его оглашению. Затем его крестили в церкви и составляли письменное обязательство верности новокрещенного христианству. По причине неграмотности большинства новокрещенных, они прикладывали руку к подготовленному документу [5, с. 96-97].

В начале ХХ века число обращений в православие по сравнению с 90-ми годами XIX века сократилось в 10-15 раз. А в начале двадцатого столетия, в гг., в некоторых станах Омской епархии, вообще, не было ни одного крещения [5, с. 97].

За 25 лет существования Омской епархии она меняла свое название трижды, ввиду административно-территориальных перестроек края: Омско-Семипалатинская (), Омско-Акмолинская (), Омско-Павлодарская (). За десятилетие гг. Омская епархия увеличила количество церквей до 100, причем 91 церковь была построена на средства фонда имени Императора Александра III. К 1917 году в епархии было 710 действующих приходов[6, с.5].

С целью активизации проповеди православия широкое распространение получила такая форма деятельности, как организация миссионерских станов при епархиях. Это были своего рода опорные пункты служителей церкви и миссионеров, расположенные непосредственно в местах проживания иноверцев или недалеко от них.

Каждый из станов миссии в обязательном порядке содержал в себе храм или молитвенный дом, миссионерскую смешанную школу, куда принимались почти все желающие. Преподавание велось на русском, казахском и татарском языках по программе школ грамоты с добавлением изучения арабского письма, сведений об исламе и овладения навыками какого-либо ремесла. При стане имелась библиотека, и попечительство о бедной части новокрещенных, Еженедельно в каждом стане проводились религиозно-нравственные публичные чтения. Средства к существованию миссионерского стана от Совета Православного Миссионерского общества, его епархиальных комитетов и непосредственно от частных пожертвований. Для совершения богослужений в Омск из Семипалатинска и придания им величавости, периодически доставлялась особо почитаемая православными, присланная с Афона икона Святого Великомученика Пантелеймона [5, с.98].

К 1 января 1913 года в состав Киргизской миссии Омской епархии входили 8 станов: Центральный, Преображенский (или Буконьский), Мало-Владимирский, Шульбинский, Татарский, Атбасарский, Знаменский миссионерский женский монастырь, Еленинский, Черноярский. Православную паству составляли 6112 человек обоего пола, из них русских 6022 человека и новокрещенных из киргиз 290 человек. Помимо них, жили в разных селениях, а также потерявшиеся из виду миссионеров, около 200 человек. Церквей и молитвенных домов в ведении миссии за 1912 год было 13, и 18 школ. К концу года учащихся было 512 мальчиков и 262 девочки, в том числе новокрещенных мальчиков 12 и девочек 11 и мусульман мальчиков 140 [6, с.857].

Члены миссии, кроме совершаемых ими богослужений, ездили по степи с проповедью Слова Божия по русским селениям, где были новокрещенные и наставляли их в истинах Христовой веры и преподавали пастырские увещания тем, кто переходил в Ислам или колебался в православии.

Не оставляли без присмотра своих подопечных священнослужители и миссионеры стана, которые часто посещали дома новокрещенных и беседовали с ними, утверждая в вере Христовой. В особо устроенных помещениях велись религиозно-нравственные беседы на родном языке. Однако считать этих крещеных казахов окончательно потерянными для их бывших собратьев, нельзя. Дальнейшие события показали, что многие из них лишь внешне стали христианами, а в душе остались мусульманами. Поэтому вчерашние неофиты, через некоторое время обращались в соответствующие органы с просьбой о возвращении их в прежнюю веру [5, с.99-100].

Насильственной русификацией и насаждением православия занимались братства в Казахстане. Во второй половине XIX века в России активно действовали православные церковные братства, утвержденные царем. Они создавались «для служения нуждам и пользам православной церкви… и для распространения и утверждения духовного просвещения», - говорилось в их уставе. Деятельность иноверных религиозных организаций называется посягательством на права православной церкви [7, с.181].

В 1897 году образовалось Омское епархиальное братство. Деятельность братств была направлена на распространение среди широких народных масс «живого слова и здоровых понятий в духе православной веры, любви к отечеству и русской народности».

Просветительская и миссионерская деятельность Омского Братства выражалась в неустанном и широком распространении по всей обширной Омской епархии книг церковно-богословского, религиозно-нравственного, патриотического, противоалкогольного содержания, библий, икон и предметов церковной утвари.

К миссионерским учреждениям относились учебные заведения по подготовке кадров для работы среди иноверцев. Духовные семинарии представляли собой среднее учебное заведение для подготовки служителей культа. По утверждению миссионеров открытие духовной семинарии в Омске стала настоятельной необходимостью. С учетом особенностей и нужд Омской епархии ставилась цель, чтобы будущие выпускники семинарии были готовы к «миссионерской деятельности среди сектантства, раскольников и мусульман». По мнению Епископа Гавриила, для этого нужно будет за счет сокращения количества часов, отведенных на изучение латинского языка, или его исключения из учебной программы, ввести в качестве обязательных предметов «местные инородческие языки» гигиену.

Согласно указу Синода от 01.01.01 года о предполагаемом открытии духовной семинарии в городе Омске учебный курс семинарии «нормального типа» должны введены как обязательные предметы «противомусульманская полемика и киргизский» язык. Вооруженные знанием языка местных жителей и умением дискутировать с представителями мусульманского духовенства, выпускники семинарии должны были увеличивать численность православных среди коренного населения [5, с.101].

Помощниками в своей деятельности проповеди православия видели переселенцев из России. Рост населения Казахстана в конце XIX и начале ХХ века объясняется не только естественным приростом коренных жителей, но в значительной мере прибытием сюда русских переселенцев. Это оказывало существенное влияние на структуру населения, как по национальностям, так и по вероисповеданию. Так, в Семипалатинской области в 1897 году православных было 67620 человек, магометан а к 1911 году картина меняется – 183490 и соответственно. То есть, увеличение численности православных почти в три раза, и мизерный рост мусульманского населения, по сравнению с русскими. А в период с 1896 по 1905 годы, в Казахстан из центра и юга России, переселилось более 294 тыс. душ, то за гг. свыше 770 тыс. Эти цифры также, показывают резкий рост представителей русской национальности. Заселение «пустующих» земель сопровождалось притеснением коренных жителей и дополнялось духовной экспансией.

Жители русских селений, независимо от того, как они образовывались, законным или незаконным путем помогали русской православной церкви в решении задач по обручению и христианизации казахов. Это не скрывала и колониальная администрация, отмечая в своих отчетах полезность прибытия русских крестьян и образования поселений. «Русский человек, просящий с собою в быт ордынских владений русскую веру в православие и русскую беспредельную преданность православному царю, человек, представляющий собою лучший залог нашего окончательного упрочнения в иноверческой среде» - писал в отчете за десятилетие, с 1878 по 1888 годы, по переселению крестьян генерал-губернатор Степного края.

В отличие от подготовленных миссионеров, нравственное состояние этих новоселов вызывало негодование даже русских чиновников, которые по долгу службы часто имели возможность видеть, чем на самом деле занимались переселенцы. Один из начальников Степного генерал-губернаторства с чувством глубокого сожаления констатировал, что приезжие крестьяне не по назначению тратили ссуды, выдаваемые на хозяйственное устройство. С одной стороны, крестьянский начальник видит перед собой стоящего на коленях человека, вымаливающего деньги, с другой, его не оставляет мысль, что его обманывают, и деньги эти не будут использованы по назначению [5, с.111-112].

Оказывали посильную помощь миссионерам и царские чиновники, вносившие свои предложения. Не имеющий никакого отношения к религии Министр земледелия предлагал меры по христианизации. Газета «Қазақ» в 1914 году передавала информацию, перепечатанную из газеты «Уақыт». По заявлению Министра, чтобы достичь целей, поставленных Синодом в христианизации казахов, необходимо поселить их с русскими. При этом количество казахов не должно быть больше русских. Количественное превосходство русских, по его мнению, привело бы к русификации казахов, усвоению ими русских традиций и, в конечном счете, коренное население станет слугами христианской религии. Попытки создать смешанные поселки, порой вызывали негативную реакцию со стороны, прибывших из России, крестьян.