Егоров Киевской Руси (стр. 2 )

Многообразие внешних влияний можно выделить и в соседней пшеворской культуре. Здесь прослеживаются черты германского, кельтского, а так же латенизированного (зарубинецкая культура) и фракийского (липицкая культура) воздействия. Раскопки поселений… выявили несколько своеобразных черт жилищ, если сравнивать их с аналогичными памятниками соседних племён. Это позволило поставить вопрос о самостоятельности носителей данной культуры как этноса. Памятники зарубинецкой и пшеворской культур доживают до начала распространения черняховской культуры в конце II – начале III в."[16]

В очередной раз отсутствие родства славянской и венедской материальных культур было констатировано польским археологом В. Новаковским в 1997 г. на конференции в Минске.[17]

Кроме висленских венедов и адриатических венетов известно ещё одно племя с таким же названием. Юлий Цезарь сообщает о населявших современный полуостров Бретань галльских племенах венетов. Объясняя ситуацию с многочисленными венедами-венетами, предположил, что «венеды – традиционный для античной историографии этикон, во многом условное название некоего народа, живущего за пределами собственно «античного» греко-римского мира».14-8

Но это скорее не так, чем так. Венеты Бретани не некий неведомый и загадочный народ где-то там живущий, а вполне конкретные племена, оказавшие самое решительное сопротивление утверждению Рима в Галлии и самым жестоким образом за это поплатившиеся – казнь всего общинного совета и продажа в рабство всех граждан венетского округа. И вся история этих венетов-галлов рассказывается не понаслышке, а непосредственным участником - Юлием Цезарем.[18]

Это племя пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а так же превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нём. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся в руках именно венетов, они сделали своими данниками всех, плавающих по этому морю.

Так что есть полное основание считать, что название «венеты» у галлов Бретани – это именно самоназвание, такое же как белги, гельветы, эдуи и др., о которых пишет Цезарь. То же самое относится и венецианским венетам – народу с собственной письменностью и государственностью, торговыми связями с Римом, которые инкорпорировались в римское государство и принадлежность которых «античному» миру подтверждается комплиментарностью их верховного божества Марса Латобика римскому Марсу же. Таким образом оба этих народа, и бретонские и венецианские венеты, вполне принадлежат к «античному» миру, и для обоих эти названия являются именно самоназваниями.

Хорошо, что существование бретонских венетов пока не привело к появлению очередной теории о славяно-русском происхождении всего сущего. А то основания вроде бы очевидны: в Бретани венеты - в Висло-Бугском бассейне венеды; в Бретани Брест - на Буге Брест.

Но "пытливый ум" пропустив одну зацепку, всегда найдёт десяток других. Например, созвучие латинских sclavus (славянин) – slav (раб) подвигло некоторых историков на население окрестностей Римской империи таким количеством славян, и наделение римских граждан таким количеством рабов-славян, что само имя "славянин" стало нарицательным. Или обратное - славяне с благодарностью переняли для самоназвания латинское слово "раб". С тем же успехом можно строить всякие теории на основе созвучия русских слов "раб" и "араб". Цензоры времён всесильного Главлита таких построений старались не пропускать, не по научным, а по очевидным даже для них, но совершенно не ощущаемым авторами Великой Истории Великого Народа, идеологическим противоречиям - что прямое, что обратное построение совершенно не вписываются в такую концепцию. Зато скромное такое указание (), что Россия вплоть до конца 1924 г. пользовалась восходящей к древнеримскому квадранталу пшеничной мерой - четвериком, 26.26 л,13-37 и целости концепции не угрожает и за доказательство огромного хлебного экспорта из страны восточных славян в Рим выдать можно.

С тем же успехом можно обосновывать гигантский экспорт полотна из Росси во Францию, переходом с саженей на метры.

И ведь что интересно, отцы-основатели подобных версий чаще всего – средневековые авторы, чей уровень восприятия и анализа исторической действительности с учётом поправки на саму методологию позднеантичного и раннесредневекового научного подхода, тем не менее, на голову выше их современных эпигонов. Версию о рабстве высказал ещё еврейский автор IX-X века Вениамин Тудельский14-35, в поисках места славян в рамках библейской традиции о происхождении всех народов от сыновей Ноя, не прибегая, впрочем, к услугам указанного созвучия. Он относит славян к потомкам Ханаана, т. к. представители славянских племён часто попадали на рынки рабов (в современное Вениамину время, а вовсе не в эпоху Цезарей); в Библии сказано, что Ханаан проклят: «раб рабов будет он у братьев своих». Целью Вениамина не было опорочить славян, как целью его "приемников" является их возвеличивание. "Соотнесение реальных знаний с традицией, тем более с сакральной традицией – не только метод, но и цель работы средневековых книжников."14-47 Вениамин, так же как и позднее Нестор ищет место славян среди библейского списка народов, где их, естественно, нет и в помине.

У Тацита описание образа жизни венедов и окружающих их народов слишком общее. В нём есть только те признаки, по которым венедов можно отнести либо к кочевникам, подобным сарматам, которые не имеют домов, а ездят в кибитках и на конях, либо к осёдлым варварам, подобным германцам, которые дома имеют и передвигаются пешком. Здесь нет никаких специфических характеристик, могущих проявить этническую принадлежность венедов.

Другое очень краткое упоминание венедов есть у Плиния, который причисляет их к сарматам. Плиний, в отличие от Тацита, не анализирует характеристики, присущие собственно венедам, а навешивает на них "этикетку", основываясь на внешних по отношению к ним соображениях. Для Плиния вся территория восточнее Вислы - это Сарматия, и, следовательно, племена там живущие – это племена сарматские.

Кроме Тацита и Плиния венетов, скорее всего тех же самых, упоминает и Клавдий Птолемей в своём «Географическом руководстве» (II в. н.э.). …занимают же Сарматию большие племена: венеды вдоль всего венедского залива и севернее Дакии певкины и бастерны (бастарны), а вдоль всего побережья Меотиды языги и роксаланы, и глубже (=внутри, между) этих гамаксобии и аланы скифы.[19] Птолемей, будучи более поздним автором, информативен гораздо меньше Тацита и к тому же ошибочно выводит венедов на побережье Балтики, которое в I-V веках занимали высаживающиеся волнами одно за другим германские племена.

1.4. Германцы и гунны (Иордан, Приск, Евгипий)

К концу II тысячелетия до н. э. в Европе выделялись пять крупных этноязыковых массивов: финны и угро-финны в лесной зоне Восточной Европы, ираноязычные кочевники в степях Восточной Европы, южные индоевропейцы (италики, иллирийцы, греки, фракийцы) на территориях южнее Альп и Дуная, кельты - запад и центр Европы от Испании и Британии до Карпат и, наконец, северные индоевропейцы на территории современных Германии, юга Скандинавии, Дании, Польши, Литвы, Латвии, Белоруссии и Западной России почти до границ Московская обл." href="/text/category/moskovskaya_obl_/" rel="bookmark">Московской области. Имеющиеся данные не позволяют выделить в этом однородном протогерманобалтославянском единстве элементы этнической дифференциации.

В начале I тысячелетия до н. э. этот массив северных индоевропейцев разрывается на две части. С юга в бассейн Вислы приходят племена, археологическую культуру которых называют лужицкой. Западнее лужицкой культуры начинает формироваться германский мир, а восточнее остаются предки балтов (латышей и литовцев) и славян. Самих носителей лужицкой культуры связывают с южными индоевропейцами - иллирийцами и венетами. Иллирийцы занимали территорию на Адриатике от Истра (Дуная) до греческого Эпира. Культурное и языковое влияние иллирийцев и венетов прослеживается в середине I тысячелетия далеко на север за Альпы и Дунай[20], захватывая регион лужицкой культуры. Лужицкая культура находилась также под сильным влиянием кельтов и частично фракийцев.

Поскольку до начала переселения германцев в начале нашей эры значительных подвижек народов на севере Европы не отмечено, это даёт основание предполагать, что этноним венеды первоначально принадлежал всем носителям лужицкой культуры - северной ветви иллирийцев.6

В дальнейшем, под сильным давлением кельтов, единый массив разбился на отдельные племена лугиев и венедов. Высадившиеся в I веке н. э. на балтийском побережье Польши германские племена, двинувшись на юг к Чёрному морю (сначала певкины и бастарны, затем готы и все прочие), оказали значительное воздействие на население Центральной Европы. Культуры, разделяющие германский и балтославянский миры, исчезают, и эти миры входят в непосредственное соприкосновение. С этого момента германцы переносят этноним "венды" с прежних своих восточных соседей - северных иллирийцев, на новых - племена балтославян, а впоследствии на собственно славян.

В немецком языке за славянами закрепилось два названия: позднее и более общее - slavic, slavonic, и более ранее venden, относящееся к собственно непосредственным восточным соседям германцев - племенам лужицких сербов или, как они сами себя называют, сорбов. Небольшой анклав их сохранился в современной Германии. В более позднее время, в XI веке, первое государственное образование западных (полабских славян) с князем-христианином во главе получило у немцев название Вендская держава. У самих славян никогда не было самоназвания - венеды, венды. Не исчезло и имя лугиев, которое унаследовали западнославянские племена лужицких сербов.

Аналогичная ситуация сложилась в средние века в отношении чехов. Их государство называлось Богемским, а их самих называли часто богемцами. Эти названия восходят к названию народа бойи. Попытка (кажется, эту возможность пока, что упускают) объявить бойев славянами или праславянами была бы совершенно очевидной ошибкой, так как вполне достоверно известно, что это было кельтское племя.

Но вернёмся во II век. Здесь и далее предпочтение отдаётся гипотезе о позднем выделении славян из предшествующего однородного балтославянского массива, в отличие от другой концепции, порождающей славян не позднее рубежа II-I тысячелетий до н. э., когда они выделились как самостоятельная языковая группа непосредственно из индоевропейского языкового единства. Эта последняя концепция привела к появлению нескольких взаимоисключающих «прародин» славян, например, на Висле или на Среднем и Нижнем Днепре, каждая из которых в равной степени не имеет археологических связей с доподлинно славянской археологией «исторического» времени.

Но начало процесса этногенетического разделения должно было быть чем-то вызвано. Прежде чем разделиться этнически, балты и славяне должны были размежеваться территориально. И содействие в этом им оказали германские племена. Их движение инициировало процесс разделения балто-славянского массива на южную и северную части. В конце II века н. э. от германского побережья Балтики началось движение на юг готов. От переселения готов принято считать эпоху "великого переселения народов".

С этого самого острова Скандзы, как бы из мастерской, [изготовляющей] племена, или, вернее, как бы из утробы [порождающей] племена, по преданию вышли некогда готы с королём своим по имени Бериг. [На трёх кораблях, соответствующих отстроготам, визиготам и гепидам] Лишь только сойдя с кораблей, они ступили на землю, как сразу же дали прозвание тому месту, Говорят, что до сего дня оно так и называется Готискандза.

Вскоре они продвинулись оттуда на места ульмеругов, которые сидели тогда по берегам океана; там они расположились лагерем, и, сразившись [с ульмеругами], вытеснили их с их собственных поселений. Тогда же они подчинили их соседей вандалов присоединив и их к своим победам.

Когда там выросло великое множество люда, а правил всего только пятый после Берига король Филимер, сын Гадарига, то он постановил, что войско готов вместе с семьями двинулось оттуда. В поисках удобнейших областей и подходящих мест [для поселения] он пришёл в земли Скифии, которые на их языке назывались Ойум.

Филимер, восхитившись великим обилием тех краёв, перекинул туда половину войска, после чего, как рассказывают, мост, переброшенный через реку, непоправимо сломался, так как никому больше не осталось возможности ни перейти, ни вернуться.

Говорят, что та местность замкнута, окружена зыбкими болотами и омутами; таким образом, сама природа сделала её недосягаемой, соединив вместе и то и другое.

Можно поверить свидетельству путников, что до сего дня там рождаются голоса скота и уловимы признаки человеческого [пребывания], хотя слышно это издалека.

Та же часть готов, которая была при Филимере, перейдя реку, оказалась, говоря, перемещённой в области Ойум и завладела желанной землёй. Тотчас же без замедления подступают они к племени спалов и, завязав сражение, добиваются победы.

Оттуда уже, как победители движутся они в крайнюю часть Скифии, соседствующую с Понтийским морем…[21]-65,66(#25-28)

Это отрывок из истории готов, записанной в 551 г. Иорданом - римским нотаблем, сменившем в весьма почтенном возрасте, где-то за 60 лет, свою профессию на профессию историка при дворе готских королей в Ровене. Иордан был готом по национальности, родом из Нижней Мезии. Кроме преданий самих готов Иордан опирался на несохранившиеся книги Авлабия и Кассиодора.

В другом месте есть ещё один отрывок, относящийся к временам переселения. В нём рассказывается как гепиды, проживающие на острове на реке Вистуле, называемом Гепедойос, при короле Фастиде, победив сначала бургундзионов и многие другие племена, затеяли войну с готами. И были королём готов Остроготой (218-250 гг.) разбиты в сражении у города Гальтис на реке Ауха.21-79,80(#94-100)

Как видим, от всего маршрута готов от Балтики к Чёрному морю сохранились сведения только об исходной и конечной его точках. Ни описания пути, ни контактов с иными, негерманскими, племенами в памяти готов не сохранилось. И названия Гепедойос и Ойум ничего не конкретизируют, так как Гепедойос – это Ойум гепидов, а само слово Ойум обозначает просто область изобилующую водой, речную область. Название реки Ауха –восходит к слову "река" и может быть во множестве обнаружено на огромных пространствах от Гауи до Аахена и на юг до Швейцарии. Отождествление Гальтиса на Аухе с Гальтом на Олте в польском Семиградье иных, кроме лингвистических, оснований не имеет.[22]-188(#68), 256 (#317,318)

Река, через которую переправился король Филимер, – несомненно Днепр в его нижнем течении. Спалеи – единственное негерманское племя, упомянутое в связи с переселением готов на юг. Так как его места обитания – это левобережье нижнего Днепра, то к славянской истории они отношения не имеют. Появление славян в этих местах – это уже времена Московского Царства и Российской Империи.

Под неназванными многими племенами, которых победили гепиды, можно предполагать и венедов, но таким образом предполагать можно всё что угодно.

С начала III в. германские племена, идущие от Балтики восточным путём (в отличие от тех, кто шёл через Рейн в Галлию) появились на Дунайском рубеже Римской империи. В 269 г. крупное объединение германских племён готов, герулов, певкинов, гепидов было разбито под Наиссом (совр. Ниш) императором Клавдием II. В 271 году римляне ушли из-за Дуная, оставив Траянову Дакию готам, которых в скором времени и весьма на долго сменили гепиды.

И здесь сталкиваемся с "заговором молчания". Т. е. никакого заговора не было, просто авторов поздней античности и Византии интересовали те, кто нападал, те, кто угрожал власти и миру империи. Те же, кто был брошен империей на произвол судьбы, как не ушедшие вместе с легионами и большинством горожан на правый берег Дуная жители римской провинции Дакия, империю и её писателей не интересовали совершенно. Поэтому даки, геты, да и любые другие фракийцы, более ни кем в связи с текущими событиями не упоминаются. Но достаточно взглянуть сегодняшнюю карту Европы, чтобы бросилось в глаза, что огромный славянский мир состоит из двух регионов. Северного, в который входят территории западных (чехи, словаки, поляки) и восточных (белорусы, украинцы, русские) славян и южного, в который входят территории южных славян – народы бывшей Югославии и болгары. Два этих региона разделены полосой неславянских народов. С запада на восток это: сначала австрийцы, затем венгры, потом румыны и молдаване. Австрия (Восточная Марка) появилась как пограничная юго-западная область империи Карла Великого, но это было уже в начале IX веке. Обилие славянских фамилий у австрийцев, в основном с окончанием на "-ич" говорит о процессе ассимиляции славян германцами. Венгры пришли в Европу и того позже – на рубеже IX-X веков. А откуда же взялись румыны и молдаване?

Да ниоткуда не брались, а жили там или почти там, где жили их предки – даки и геты. За двести лет римского владычества они переняли римский язык и сохранились как этнос на своей территории, вопреки четырёхсотлетнему погрому, называемому "великим переселением народов". Тогда через их территорию волна за волной, вместе и по очереди, проходили германцы всех мастей, аланы, гунны, славяне, авары и т. п. Отсутствие их у древних авторов объяснимо, но отсутствие их у современных историков вызывает некоторое недоумение.

Будущие румыны ещё встретятся в дальнейшем рассказе, а пока вернёмся к готам, к той их части, которая пошла не на Дунай, а вышла к морю.

Придя в Северное Причерноморье в конце III в. готы образовали здесь своё "королевство". Самые значительные эпизоды его истории связаны с именем короля Германариха, правившего, по исчислению Иордана, в 351-376 гг.

Немало древних писателей сравнивали его по достоинству с Александром Великим. Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов.

…

После поражения герулов [герулы-эрулы - приазовские кочевники, в отличие от герулов-германцев] Германарих двинул войско против венетов, которые хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает, и множество вооруженных подступает.

Умом своим и доблестью он подчинил себе также племя эстов, которые населяют отдалённое побережье Германского океана. Он властвовал, таким образом, над всеми племенами Скифии и Германии, как над собственностью.21-83,84 (#117,119)

Совершенно очевидно, что это обычная «величальная», которая сходит автору с рук только в отсутствии оппонентов. Ни при каких обстоятельствах нельзя представить себе завоевание прибалтийских эстов в IV в. каким-либо властителем бивуачного «королевства» в Причерноморских степях. То же самое относится и к венедам, обитающим на верхней Висле, за (глядя от Чёрного моря) Карпатскими горами. Те, кого победил Германарих, жили в том же Причерноморском регионе, и на них Иордан перенёс имя венетов. Или же это могла быть часть действительных (Тацитовых) венетов, увлечённых движением предыдущих германских племён бастарнов, герулов и др. и вместе с ними переселившееся на юг. О родичах венедов – лугиях известно, что в III в. н. э. они откочевали к нижнему течению Дуная.[23]

Среди перечисленных имён тринадцати племён только два очевидно напоминают названия реальных народов: меренс – меря и морденс – мордва, отождествление васинабронков с весью, тиудов с чудью совершенно неочевидно и требует лингвистических доказательств, остальные имена никем из исследователей не были никак локализованы. предположила, что такой перечень был переписан Иорданом из итинерария – купеческого описания пути22-266(#367), что делает описанные завоевания за пределами Причерноморских степей ещё определённее легендарными.

Стоит сравнить "завоевания" Германариха с "завоеваниями" его предшественника короля Танаузиса (приемника Филимера), который, победив египтян на реке Фазисе (Риони в Грузии), преследовал их до Нила, а на обратном пути покорил всю Азию, подарив всю дань с покорённых своему другу царю Мидян. От его же воинов произошли парфяне, которые после его смерти стали почитать его как бога.22-69,70 (#47,48) Тут уж, как говориться, с историей всё ясно.

В правление того же Германариха на востоке готских владений появились гунны, и под их давлением готы начали смещаться на запад в пределы Восточной Римской империи. Опуская историю отношений готов с империей, перейдём сразу к гуннам. Их главная орда под предводительством Аттилы в 441 году вторглась на территорию Восточной Римской империи, взяв крепость Сингидун (теперь Белград) и в том же году совершив поход на Константинополь.

Именно ко времени владычества гуннов, т. е. к середине V века, относится первое весьма смутное письменное свидетельство о возможном присутствии в околоримском мире славянской культуры. В дошедших до нас отдельных фрагментах записок Приска, секретаря римского посольства 448 года к Аттиле, адвоката и профессора философии, уроженца Фракии, упоминается об угощении послов задунайскими жителями напитками, называвшимися "medoz" и "camoz". Эти названия, или, по крайней мере первое из них, могут быть отождествлены со славянскими мёдом и квасом.[24]-159 Впрочем, угощавшие могли быть и не славянами, а сами позаимствовать и напитки, и название у своих более северных соседей. А обратное предположение : что славяне сами у кого-то позаимствовали слово "мёд" (название второго напитка она не упоминает), вообще лишает этот эпизод какой-либо доказательной силы.

И, тем не менее, возможно, это были первые признаки надвигающейся лавинообразной славянизации народов Центральной Европы. Самих славян ещё не видно. В Битве Народов 451 года на Каталаунских полях ни в армии Аттилы, ни у Аэция не называются какие-либо контингенты, которые можно было бы отождествить со славянами.

На гуннах "восточный прилив" завершился и даже произошёл некоторый отлив. Болгарские орды кудигуров и утигуров, увлечённые на запад гуннами, после 470 года откочевали назад на восток в Азово-Донской регион.

Наступил почти вековой период, когда на балканской границе Византии основной конфликт развивался не между империей и кочевыми или перекочевывающими пришельцами с востока, а между империей и задунайскими народами – пестрой смесью осевших в по границам провинций Норик, обоих Панноний, обоих Мезий и Малой Скифии германцев, гуннов, язигов и др.

В 488 г. римляне, легионы и жители, покинули провинции Норик и обе Паннонии и ушли в Италию.

В 505 г. нападение на Византию возглавил некто Мундон. Он бежал от гепидов-федератов за Дунай (на левый берег) и бродил там в местах необработанных и лишённых каких-либо землевладельцев; там собрал он отовсюду множество угонщиков скота, скамаров и разбойников.21-119 (#301)

Аббат Евгипий, составивший в 511 г. «Житиё св. Северина» живо и нередко подробно описал события из жизни пограничья римских провинций Норика и Паннонии. Среди варварских племён, совершавших грабительские походы, он называет готов, аламанов, ругов, герулов, а так же неких «грабителей» и «разбойников», известных жителям Дунайских провинций Рима под общим именем «сакамары».22-363(#781) Этих самых сакамаров скорее всего можно сопоставить (не этнически, а функционально) с казачеством XV-XVII веков.

Таким образом, у нас есть свидетельство очевидца, относящееся к самому началу VI века, в котором нет никаких признаков надвигающейся славянизации Балкан. Нет ни малейших оснований как-либо связывать сакамаров со славянами. Славянофильские попытки (Шафарик, ) связать сакамары-скоморохи сочтём анекдотичными.

1.5. Склавины и анты (Иордан, Прокопий)

И только в середине VI века сразу два автора достоверно фиксируют появление славян на исторической арене под их собственным именем. Это Иордан, о котором уже упоминалось, писавший на латыни. И Прокопий Кесарийский - византиец, начальник канцелярии Велизария, полководца императора Юстиниана, писавший на греческом языке. В книгах Прокопия, прежде всего в "Войне с готами" (555 г.) и "Гетике" Иордана (551 г.), упоминаются (именно упоминаются) задунайские народы - склавины (Sklaboi - Прокопий, Sclaveni - Иордан) и родственные им анты.

Для этого же времени в Южной Польше и Северо-западной Украине обнаруживается т. н. культура пражского типа - совершенно определённо относимая к славянской.[25] «Культура Прага-Корчак считается самой ранней достоверно славянской не только по тому, что её дата VI-VII вв. (а по некоторым данным с V века) – «совпадает» с первыми письменными известиями о славянах, а потому, что археологически прослеживается её связь с последующими достоверно славянскими «историческими» культурами Средней и Восточной Европы, чего нельзя сказать о предшествующих ей культурах (черняховской и др.)." То же отсутствие связей со славянскими древностями относится и к одновременной пражской пеньковской культуре Северного Причерноморья.»14-(13-15)

Приведём сразу два наиболее полных и определённых свидетельства указанных авторов.

Иордан. Между этими реками лежит Дакия, которую, наподобие короны, ограждают Альпы [горы вообще, здесь Карпаты и с севера Трансильванские Альпы]. У левого [западного] их склона, спускающегося к северу, начиная от места рождения реки Вистулы [Висла], на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов. Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами.

Склавены живут от города Новиетуна [в Словении] и озера именуемого Мурсианским до Данастра и на север до Висклы [то же, что Вистула]; вместо городов у них болота и леса. Анты же – сильнейшее из обоих [племён] – распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов.21-67(#34,35)

Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, - именно при перечислении племён, - происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинялись власти Германариха.21-84 (#119)

Прокопий. Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всём остальном у обоих этих варварских племён вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи жертв производят гадания. Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства. Вступая в битву, большинство из них идёт на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек, ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бёдрах, и в таком виде идут на сражение с врагами. У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них белый или золотистый и не совсем чёрный, но все они темно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. В древности оба эти племени называли спорами [рассеянными], думаю потому, что они жили, занимая страну "спораден", "рассеяно", отдельными посёлками. Поэтому-то им и земли надо много. Они живут, занимая большую часть берега Истра, по ту сторону реки. Считаю достаточным сказанное об этом народе.[26]:I-299

Как видно, сведений не так уж и много. У Иордана это практически все сведения. У Прокопия рассказано ещё о нескольких нападениях славян на Византию. Но эти рассказы лишь фон, наряду с землетрясением в Греции и наводнением в Египте, на котором развивается основное действие – война за Италию между Византией и Готской державой.

Совершенно очевидно, что начинающееся нашествие славян не представляется политическим писателям столь же эффектным как готское или гуннское. Самое интересное, что оно не представлялось интересным не только авторам, заставшим момент его зарождения, но и более поздним писателям жившим в эпоху его наивысшего развития. Писатели VII века уже как данность воспринимают славянское население Балкан и совершенно не задаются вопросом, откуда же они здесь взялись. Первым историком, задавшимся этим вопросом, оказался ни кто иной, как Нестор.

Оба описания сходятся в названиях двух родственных племён склавинов и антов и расходятся в определении их предков и мест обитания.

Сначала о предках. У Иордана – это венеды, У Прокопия – споры. Т. е. эти два автора совершенно расходятся во мнениях о предках славян. Никто больше из современников славянизации Балкан мнения по этому вопросу не высказывает. Никто из современных историков не пытался отождествлять венедов со спорами, наоборот их разводили географически венеды – на Висле, а споров искали в Причерноморье. Иордан последний из историков Римско-Византийского периода, кто упоминает висленских венедов, на нём традиция Плиния-Тацита-Птолемея пресекается. Прокопий, Агафий, Менандр, Феофилакт Самокатта, Аммиан Марцеллин имени (висленских Е. К.) венетов не употребляют.22-204(#107) Прокопий упоминает - но только венецианских венетов. Германское именование сорбов вендами – это не книжное порождение, а народный перенос имени с прежних соседей на незаметно сменивших их новых.

Римский историк Иордан живёт в Равенне - столице Готской державы. Центром этой державы является Норик и венецианская область - земля венетов, не столько завоёванных, сколько инкорпорированных Римом. О задунайских племенах Иордан знает весьма мало и то, что знает, знает понаслышке, хотя и родился на Нижнем Дунае.

Выше говорилось, что Нестор как первых славян назвал нориков. Предположение, что отождествление нориков и славян у Нестора возникло вследствие самого раннего появления славян именно на границах этой провинции, а возможно и заселения ими оставленного римлянами Норика, находит подтверждение у Иордана, впервые в середине VI века фиксирующего появление славян на границах римского мира именно на границах Норика. Иордан по римской (да и не только римской) традиции переносит на новый народ имя территории, названной в своё время по имени другого народа. Его склавины принадлежат к большей общности, названной венедами по старой памяти. Расселение Иорданом славян-венедов на север до Вислы вполне можно принять как в силу соответствия археологическим данным, так и имея в виду возможность некоторого восстановления после германо-гуннского в V веке прежних связей Норика и висленской области по "янтарной дороге".

Есть ещё один древний текст, в котором имена Sclavus и Nara стоят рядом. В эпитафии Мартину (ум.524 г.) говорится, что он привлёк к Христу разные свирепые племена и далее даётся список, в котором упомянуты, впрочем, практически все известные варвары. Так вот упоминание славян и нориков в этом списке следует друг за другом. Там же, кстати, упоминаются и даки. По мнению , это вкупе со свидетельством ПВЛ достаточное основание для того, чтобы считать, что в VI веке часть славян называли нориками.22-205,206 (#108)

На этом закончим с венетами, упомянув лишь, что Прокопий знает под этим именем венецианских венетов (прошу прощения за тавтологию), упоминая их при перечислении народов, населяющих Италию и окрестности Адриатического моря. По ту сторону залива первыми являются греки, называемые апиротами, вплоть до Эпидамна, который расположен у моря. С ними граничит область Прекамис, за ней та, которая называется Долмацией, и то, что причисляется к Восточной империи. Отсюда далее идут Либурния, Истрия и страна венетов, расстилающаяся до города Ровенны.26:I,71-72(V-15)

Перейдём к спорам Прокопия. Кстати, касательно отношения Прокопия к "бабушкиным сказкам" приведём здесь два высказывания.

Но помимо этого, многие века, которые протекли со времени тех, кто писал об этих вопросах, внеся новое положение дел, могли изменить то, что было прежде, в силу ли переселения племён, в силу ли следовавшей одна за другой перемены властей и названий; поэтому я счёл крайне возможным всё это точно расследовать и изложить, а не те всем известные мифические легенды или древние сказания, не заниматься расследованием, в каком месте Эвксинского Понта, по словам поэтов, был прикован Прометей; я ведь полагаю, что между историей и мифологией большая разница.26:II-12(VIII-1)

Теперь в окрестностях Кавказского хребта нигде не осталось ни воспоминания, ни имени амазонок, хотя и Страбон и другие писатели рассказывают о них. Мне кажется, наиболее верным относительно амазонок мнение тех, которые утверждали, что никогда не существовало "отдельного" племени храбрых женщин и что законы человеческой природы не могли быть нарушены только в области Кавказского хребта:… 26:II-17(VIII-3)

Итак, споры. Чаще всего их пытаются отождествить со спалеями Плиния, обитающими по Танаису (Дону) и с ещё большим усердием со спалами Иордана, теми, которых на левобережье Днепра победили готы. Прокопий говорит только о территории на север от Истра и никак не упоминает в контексте рассказа о склавинах, антах и их общих предках спалах Северное Причерноморье. Не будем вслед за некоторыми авторами утверждать, что он это имел в виду, но, плохо зная те места, не стал более точно указывать их местоприбывания,22-189(#70) ограничимся тем, что только и есть в тексте. А в тексте, кроме неоднократно упоминаемого Дунайского региона есть ещё одно упоминания этнонима анты, касающегося совсем другого региона. Завершая описание народов, населяющих побережье Понта Эвксинского и северные склоны Кавказского хребта, Прокопий пишет.

За сагинами [живущими после лазов по направлению вокруг Чёрного моря от Трапезунда к Азову] осели многие племена гуннов. Простирающаяся отсюда страна называется Эвлисия; прибрежную её часть, как и внутреннюю, занимают варвары вплоть до так называемого "Меотийского болота" и до реки Танаиса [Дон], который впадает в "Болото". Само это "Болото" вливается в Эвксинский Понт. Народы, которые тут живут, в древности назывались кммерийцами, теперь же зовутся утигурами. Дальше, на север от них занимают земли бесчисленные племена антов.26:II-20(VIII-4)