Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
А потому и сжечь прилюдно
Князья собрались мертвеца,
Иначе дело1своё трудно
Решить им будет до конца.
И вот могилу раскопали,
Изъяли тело и сожгли,
Но прежде людям показали,
Чтоб усомниться не смогли.
Смешали с порохом весь пепел
И в пушку затолкали смесь,
И выстрелили к ляхам в степи,
Чтоб боле не смердел он здесь!..
……………………
В Т О Р А Я Ч А С Т Ь
ШУЙСКИЙ И БОЛОТНИКОВ
1
Москва жила ещё восстаньем, 19 мая 1606 г., Москва,
Ещё на улицах дрались, Красная площадь
Когда бояре на собранье1
В дворец кремлёвский подались.
Два дня, две ночи заседали,
Свечей три дюжины сожгли,
И «копья все уже сломали»,
Но путь к согласью не нашли!
А в это время колобродил
На Красной площади народ.
Посадским Шуйский был угоден –
Все это знали наперёд.
И в дни восстания, и ныне
Торговый люд был с вожаком,
С купцами связь была старинной -
Для них он не был чужаком2.
2
И вот бояре с духовенством
Толпою вышли из ворот
И к Лобному поплыли месту,
С утра, где маялся народ.
Остановились. И Голицын,
Угрюмо глянув на купцов,
Изволил сам к ним обратиться,
Унять надеясь стервецов:
«Московитяне! Без монарха
Коль довелось нам пребывать,
То надо выбрать патриарха,
И власть ему пока отдать…»
«Нужнее царь, а не владыка!
Мы только Шуйского хотим!» -
Толпа взорвалася от криков,
Пугая бешенством своим.
Она была ещё в угаре
От крови, пролитой в те дни,
И ей противиться бояре
В то утро не были вольны.
А потому не избран Шуйский,
А выкрикнут он был царём,
И круг сторонников был узким,
Кто своего увидел в нём1.
Он был пройдохою известным
И всё устроил для того,
Чтобы драчливое предместье2
Сегодня подняло его!
2
Старик сей маленький, невзрачный
Весь год держал это в уме
И ложь – залог его удачи,
Она всегда в его суме!
А потому и унижаться
Для пользы дела был горазд,
И самому чтобы подняться,
Не знал он нравственных преград.
Потом в соборе уже главном3
Он «крест земле всей целовал»4,
По сути, договор недавний5
Огласке Шуйский предавал.
К порядкам старым возвратиться
Он был обязан по нему,
Не учинял, чтобы в столице,
Опал боярству своему,
И чтобы воли он наветам,
Как при Борисе, не давал,
Чтобы доносчиков к ответу
За клевету их призывал.
И чтобы с Думою боярской
Соотносился он всегда,
И не карал чтоб властью царской
Своих людишек без суда.
Но Шуйский в страхе был великом
Перед народом в эти дни,
Его подняли своим криком
Ведь лишь посадские одни!
А большинство людей в смятенье
И затаилися пока,
Какие гложут их сомненья?
Что на уме у мужика?
«…И это лишь народ московский,
А что в провинции нас ждёт?
В глубинке люд ведь не таковский,
В нём вера в «Дмитрия» живёт…»
Особо Северской Украйны
Боялся новый государь,
Где самый грозный ещё ранее
Нашёл пристанище бунтарь1,
И первым принял Самозванца
И государя в нём признал.
Опорой главною поганца
Себя всё времечко казал!
«За всё, что ныне совершили,
Нам оправдаться надлежит…»
Его волнения страшили,
Москва и та во всю блажит!
3
И в первой грамоте боярской
Был образ «Дмитрия» раскрыт:
«Разбойник он в обличье царском,
И был поэтому убит.
На государстве учинился
Бесовским умыслом злодей,
Обманом Гришка воцарился
И множество сгубил людей…»
А дале в грамоте неправда
Была изложена своя
О том, что князя была рада
Избрать вся русская земля,
Что всем московским государством
На трон был Шуйский вознесён,
Собор избрал его на царство
И государь отныне он…
4
Вторая грамота монархом
Самим написана была
И так же дурно она пахла –
В ней ложь махровая цвела!
О том, что страшное злодейство
Замыслил Гришка совершить:
Он всех бояр, собрав их вместе,
Намеревался порешить!1
И государство разоренью
Готов предать был лиходей,
И что выказывал раденье
К еретикам он всё сильней.
Но не ушёл он от возмездия -
Его Господь сам покарал,
Он, опрозоренный, без чести,
И без молитвы умирал…
5
Ещё от Марфы2 инокини
К народу грамота была,
В которой страхи все отринув,
Она призналась, что врала
И под угрозой, против воли
Назвала сыном подлеца,
Для бесовщины, мол, раздолье
Было в стенах его дворца.
С нечистой силою водяся,
Он всем сознанье помрачил,
А потому и слава князю,
Коли лгуна разоблачил!
6
Три этих грамоты читали
Потом и в дальних областях.
В Путивле сразу же восстали,
Узнав о странных новостях.
Да и повсюду недовольство
Уже народец проявлял,
Дух лицемерья и притворства
Его боярский оскорблял.
И лжи такого изобилья
Не принял люд и осерчал:
«За что правителя убили?
Он жизнь народа облегчал!..»
Враги Бориса возносили
Недавно Гришку на престол,
А ныне те же поносили,
Кто был на Годунова зол…
«…А Шуйский вовсе изоврался –
Когда он правду говорил?1
И как на троне оказался?
Обманом, что ли, воспарил?..»
К Москве той веры непреложной,
Была что ране, уже нет,
Не Шуйский ли своею ложью
Столице учиняет вред?
Не он прельстил ли омраченьем
Её бесовским в эти дни?
Его к народу обращенья
Иуды пасквилям сродни!
7
И в воскресенье забурлила, 25 мая 1606 г., Москва
Заволновалася Москва –
Сынка Ивана оживила
В который раз уже молва!
Листы подмётные1 об этом
Со стен гласили городских,
И слух гулял уже по свету
Что «Дмитрий» подготовил их!
«…Двойник убит, а он сокрылся,
Его Всевышний уберёг!»
Народ ужасно возбудился
И снова к площади потёк.
Призыв был брошен – иностранцев
В столице грабить и бояр,
На провокацию поддаться
Сподобил сам их государь.
Но в этот день ему по силе
Было управиться с толпой2,
Хотя и Шуйского бесило,
Что нет единства с голытьбой,
Его посадские лишь только
Царём законным признают!
И о живом растриге3 толки
Ему покоя не дают…
8
Венчался спешно он на царство 1 июня 1606 г., Москва,
Без всякой пышности былой, Кремль
Боясь столичного бунтарства
И раздосадованный хулой.
Как будто в брак вступал он тайный
И осторожничал, как мог,
Всё цели подчиняя главной,
Какую сам себе нарёк.
Опорой нового монарха 27 мая 1606 г.
Казанский стал митрополит,
В сан возведённый патриарха,
Он ввек не будет позабыт!4
Защитник ярый православья,
Известный мужеством своим,
Лжедмитрия врагом стал ранее,
За что и был наказан им.
Но твёрдость нрава он при этом
Себе во вред соединял
Доверчивостью к злым наветам –
Всегда охотно им внимал.
А коли ложное от правды
Владыка плохо отличал,
То этим пользоваться рады
Все были, козни кто начал.
И преуспели скоро в этом,
Их дружбу обращая в тлен,
Был зачастую оппонентом,
Своему монарху Гермоген!
9
Лжеотпрыск Грозного отныне,
Чтоб в государстве не смердел,
Мощами истинного сына1
Царь защититься захотел:
«Я сотворю из него святого,
И поклоняяся мощам,
Не примет люд тогда живого…» -
Своим боярам он вещал.
Из Углича в Москву останки 3 июня 1606 г., Москва,
Везли с великим торжеством. Архангельский собор
Народ тянулся спозаранку
В собор Архангельский потом,
Где были выставлены мощи
Всем православным напоказ,
Казалось – люд уже не ропщет,
И дух сомнения погас.
Но быть святым самоубийце -
То православию хула,
И снова Шуйским говорится,
Что смерть насильственной была!
В убийстве ныне он Бориса
Для пользы дела обвинил,
А кой вердикт1 им был написан
Уже навеки позабыл…
10
Порядок старый в государстве
Он обещал восстановить,
О притеснениях боярство
Могло чтоб ныне позабыть,
Как до опричнины живало
И всех Борисовых опал,
От худородных, как бывало,
Чтоб родовитый не страдал.
И чтобы гадостным доносам
Отныне воли не давать,
Под постоянною угрозой
Чтоб знати русской не бывать.
Порядок новый ненавистный
Удобней Шуйскому связать
Со временем царя Бориса,
При нём, мол, унижалась знать!
А Грозного он не порочил,
Своим коль род его считал2,
И ныне первым среди прочих,
Преемником Ивана стал.
Вновь оказалась на вершине
Старейшая в России знать,
Высокородные отныне
Державой будут управлять!
А это – княжеско-боярский
Весь заговорщеский кружок3,
Чью музыку обязан царский
Играть, послушный им, рожок.
По уговору4 полагалось
Себя так Шуйскому вести,
Но уже скоро оказалось,
Что и у своих он не в чести…
…………………………………
…Но если бы таким же дерзким
Он был как прежний удалец1,
То он нашёл бы повод веский
Открыто биться за венец!
А так остался интриганом
Молчанов мелким и лгуном,
Одним из самых окаянных
Людей в отечестве родном.
Однако в доме воеводы
Обманщик гоголем ходил
И обращеньями к народу
Себя неистово трудил,
И вправе был он назначенья
В своей среде производить,
Коль мог свои все порученья
Печатью царскою скрепить.
Заботой главной его было
Найти лихого вожака,
Кого бы войско возлюбило,
Как государева дружка.
И чтоб вояка был он знатный
И прозорливый командир,
В общенье был чтобы приятным,
А не глумился как Сатир.
Но не по вызову явился
К нему Болотников, а сам,
Узнав, что «Дмитрий» возродился
И поднял бунта паруса…
20
…Холоп Телятевского-князя,2
Бежал он к вольным казакам
И в их участвовал проказах,
Разбоем тешася пока.
И дух в нём истинно бунтарский
Сей образ жизни породил,
Но час пришёл и в плен татарский
Лихой разбойник угодил.
А после туркам был он продан
И на галерах бедовал,
В морских сражениях в те годы
Участье даже принимал.
Когда же туркам итальянцы
Урон сумели нанести,
То беды кончились страдальца –
Свободу смог он обрести!
Уже казачьим атаманом
В Россию прибыл наш герой,
И не в пример иным смутьянам,
С народом путь лишь видел свой.
А после слух о государе
Его, ожившем, всполошил,
И враг из первых он боярам,
В Самбор отправиться решил.
21
Торжественно Ивана встретил
В своих покоях Михаил1,
И первостным его в Совете
Своём военном утвердил.
Потом направил к Шаховскому,
Как эмиссара2 своего:
«И глас его подобен грому,
И не боится никого!
А коли был он на чужбине
Все эти годы далеко,
Царя3 не видел он в помине.
И обмануть его легко…»
22
…Восстанья волны расходились
По всей России в эти дни,
Она бурлила и мутилась,
Котлу кипящему сродни.
Повсюду Шуйского и клику
Его ругали по чём зря
И за мятеж в столице дикий,
И за убитого царя.
Особо в Северской Украйне
Восстанье силу набрало,
Коль там повстанцы все недавние
Своё топорщили крыло.
И мести царской опасались
За свои с «Дмитрием» дела,
В Путивле рать их собиралась,
И выступления ждала.
Бывал сей город ведь и раньше
Столицей русских бунтарей,
Четыре месяца в нём страшных
Живал чуднейший из царей1!
На юге – в Астрахани даже
Возникли смута и разброд,
Где Хворостинин2, князь отважный,
Поднять сподобился народ…
23
Вождём поставленный над ратью
В самом Путивле, атаман,
Как больше воинов набрать им -
Уже вынашивает план.
И вот, не мудрствуя лукаво,
Он обращается к своим:
«Богатство будет вам и слава,
Коль мы победу сотворим!
Под знамя царское идите,
Сам Дмитрий вас уже зовёт,
Он с нами вновь, как победитель,
В столицу русскую войдёт!»
И шли под «Дмитрия» знамёна
Холопы, голь и казаки,
Быть и крестьянам с ним резонно,
К Ивану шли и варнаки.
Сколь разных лиц было в составе
Лихого воинства его!
«Ради победы своей вправе
Я не гнушаться никого…»
24
Сраженье первое за Кромы июль-август 1606 г.,
Было и длительным, и злым. город-крепость Кромы
Нам крепость старая знакома
Противоборством роковым1.
Под нею предали Бориса
Его военные чины,
Хотя в том не было сюрприза -
Дни власти были сочтены…
У Трубецкого2 было войско
Числом поболе в этот раз
И был уверен князь московский,
Что царский выполнит приказ:
«Я уничтожу «воровскую»
Всю эту свору, государь,
Устрою бойню я такую,
Что упокоится бунтарь!»
В дворянской коннице могучей,
Вооружённой до зубов,
Он грозовую видел тучу,
Что грядет скоро на врагов.
И ведь взаправду поначалу
Он бил повстанческую рать,
И верил князь, что измочалив,
Он повернёт разбойных вспять.
Но в чистом поле пораженье
От Трубецкого потерпев,
Продолжил в крепости сраженье
Иван3, орудьями взгремев.
На артиллерию и стены
Ему рассчитывать резон,
И на геройский, несомненно,
Хотя и дикий, гарнизон…
25
А в это время Воротынский1 июль-август 1606 г.,
Елецкую крепость осаждал, город-крепость Елец
Но град бунтующий российский
Сдаваться вовсе не желал,
И сам урон уже немалый
Нанёс орудьями врагу,
И много раненых стонало
На окровавленном лугу.
И безобразно провиантом
Снабжались царские войска,
Иной день хлебушка солдаты
Не ели даже ни куска.
Да и погода подкачала –
Неурожайный снова год2,
Успехам, были что вначале,
Грозил губительный исход…
26
А всюду ширилось восстанье,
И мстила барам беднота
За нищету и поруганье
Во все голодные лета!
Разор и дикое насилье
Во всех российских городах,
Донельзя нравы опустили,
Лишь злоба дикая в умах!
Пылали барские поместья
И с треском рушились дома,
И месть по делу, и бесчестье
Вбирала эта кутерьма.
Такую видя обстановку
В объятой Смутою стране,
Свою выказывать сноровку
Труднее ратникам вдвойне.
И духом падали дворяне,
В тревоге жуткой за родных,
И пыл военный, что был ране,
Стал угасать уже у них.
А вскоре вовсе полагаться
На них нельзя было совсем,
Коли начали разъезжаться –
Невмоготу им стало всем…
27
А вот к Болотникову люди
Со всей округи потекли,
А сколь ещё к нему прибудет
Со всей отеческой земли!
И скоро сами оказались
В блокаде царские войска,
Увы, победы не дождалась
От них печальная Москва…
…Отход был истинно позорным –
Возникла паника в войсках,
Меж командирами раздоры
Всё боле приближали крах.
Полки утратили порядок
И превратилися в толпу,
Где каждый на одно лишь падок -
К спасению найти тропу…
28
Орёл восстал, а следом – Тула,
Рязань мятежная бурлит,
Где лиходействует Сумбулов1
И Ляпунов2 царя хулит.
А вожаком он был отважным,
Красивым, статным, заводным,
И для Болотникова важно,
Что заодно пока он с ним.
Хотя Прокофий, как известно,
Не из простых, а дворянин,
И говорил Ивану честно,
Что не всегда он с ним един.
Но ведь в согласье с атаманом
Поднял восстанье Ляпунов,
Своим рязанским ураганом
Объять Москву уже готов…
Да и Пашков Истома1 храбрым
Был и толковым вожаком,
Ведь для Болотникова главным
Он стал пособником-дружком!
Недавний сотник из Венёва2,
Кумир служилой бедноты,
Поднялся на монарха злого
В защиту собственной среды.
А это слой людей служилых –
Сынов боярских и дворян,
Меж главными различье было,
И в этом виделся изьян…
…………………………………
47
…Всю зиму воинство царёво
У стен Калуги провело,
А потому на юге снова
Унять восстанье не смогло.
И даже Тулу воеводы
Не в силах взять были пока,
Лишь на востоке3 колобродам4
Намять сподобились бока.
А положенье осаждённых
Отягощалось с каждым днём,
Не раз был город подожжённым,
И голодали уже в нём.
Иваном загодя направлен
В Путивль был верный человек,
«Царевич Пётр» где ныне правил,
Готовя на Москву набег,
Просить чтоб с ратью на подмогу
Прийти «царевич» поспешил.
Поколебался «Пётр» немного
И скоро выступить решил…
48
Пора читателю поведать
Об этом каверзном лице,
Хоть о престоле он не бредит,
Но жить не прочь и во дворце!
Илейка в Муроме родился
И сиротою бедовал,
Происхожденьем не гордился
И своё отчество скрывал1.
Ещё мальцом он в услуженье
Попал к заезжему купцу2,
И сидя в лавке, раздраженье
Сему выказывал лицу,
Коль был он с младости гулящим
И лишь о вольнице мечтал,
А потому и настоящим
Купцу помощником не стал.
49
Три года маялся проказник
И ночкой тёмною сбежал,
И дале жизнь его – не праздник,
Дорог немало он стяжал.
Но чаще хаживал на стругах3,
Служа наёмным казаком,
По Волге с севера до юга
Возил товары далеко –
В Казань, и Астрахань, и Вятку.
И даже в Терек4 озорной весна-лето 1604 г.,
Попал во время беспорядков Северный Кавказ
И нанялся в стрельцы весной,
В поход идти чтобы на Тарки
И с турком драку учинить,
А коли слыл он забиякой,
Ему там вовсе надо быть!
Приняв участие в походе,
Холопа долюшку стяжал,
Трудясь зимою в несвободе,
А в марте в степи убежал.
50
Сошёлся с вольницей казачьей
И с нею «Дмитрию» служил,
А было время то горячим –
И он немало нагрешил.
Мотался всюду по России,
С весны в столице пребывал, май-август 1605 г., Москва
А после други пригласили
И снова в Терек он попал1,
И зимовал там с казаками, осень-зима гг.,
Деньгами царскими соря, Северный Кавказ
Хотя под княжьими руками2
И тяготился с ноября.
А по весне в поход на Волгу ранняя весна 1606 г.
Пойти разбойный предложил
Бодырин Фёдор3 и надолго
Судьбу их вольницы решил.
Но чтоб оправданными действа
Их были в русской стороне,
Им нужен лидер всем известный
И почитаемый в стране.
А потому легенда вскоре
Известна стала казакам –
Явился «Дмитрию» в подспорье
Племянник его юный сам!4
Её мы автора не знаем –
В среде народной родилась
В то лето выдумка чудная
И до столицы добралась…
51
«…Царя он Фёдора наследник
И был Петрушей наречён,
От рук Бориса его крестник
Был чудом матерью1 спасён
И отдан бабке деревенской
На воспитанье в её дом.
Подкидышем он всем соседским
Людишкам виделся потом.
А после отроком разумным
К стрельцу он Фёдору пристал,
Живал с ним в Астрахани шумной
И на судьбу свою роптал.
Но до поры хранил он тайну
Происхожденья своего,
А час пришёл и все украйны2
Узнали тут же про него…»
«Петром царевичем» Илейку
Нежданно сделал атаман,
И стержнем каверзной затейки
Стал настоящий уркаган3.
А то что лет ему поболе,
Чем по легенде быть должно4,
И не играло вовсе роли –
Им важно звание одно!
Ведь не вожак он всенародный,
А лидер шайки «воровской»,
Своим «родителям»5 покорный,
Их направляемый рукой…
………………………………..
55
…В Путивль отряд входил бунтарский ноябрь 1606 г.,
И город древний трепетал - г. Путивль
Ведь резиденцией он «царской»
В стране повторно уже стал!
Отныне пусть дворяне плачут –
Им воли не было ни сколь,
Теперь у армии казачьей
Руководящей была роль!
За то, что «Дмитрий» их надежды
Не смог при жизни оправдать,
Бояр винили они прежде,
За всё готовые воздать.
А те и сами-то враждебно
Были настроены к Петру,
Простолюдину на потребу
Служить им всем не по нутру:
«Прикрылся он обличьем царским –
По речи видно, что простак!
Ворюга, ставленник казацкий,
И лишь разбойничать мастак!»
Верхи казачьи воцариться
Смогли на Северской земле,
И старой власти потесниться
Прищлось на «общем корабле».
56
А Пётр с казачьим руководством
Остервенели в эти дни,
Своё выказавая злобство,
Казнили всех подряд они,
Кто в тюрьмы ранее был брошен,
Но прежде – царских воевод1.
Дворян, сынов боярских тоже
Печальный ждал такой исход.
Хотя Болотников ведь даже
Казнить поверженных не стал,
И лиц противных ему, вражьих,
На суд в Путивль он отсылал.
И сам Лжедмитрий побеждённых
Казнил не часто воевод,
Когда в Москву, им возбуждённый,
Он вёл повстанческий народ.
И Шаховской, как не пытался,
Не смог расправ предотвратить,
Поток кровавый разливался,
Его ничем не укротить!
Опальных режут по суставам
И обливают кипятком,
Не бес ли наделил их правом
Глумиться так над земляком?
Красна от крови уже площадь,
Она и стонет, и орёт,
А кат рубаху прополощет
И снова к плахе подойдёт.
Сажали на кол и на камни
Бросали с башен крепостных,
А многие дворяне сами
В отчаянье спрыгивали с них…
……………………………….
59
…Острог из дуба город древний
Весь опоясал до реки1,
В нём мощный кремль с охраной верной –
Им так гордились туляки!
Их града каменная крепость,
Из лучших в русской стороне.
Зимою выказав мятежность,
Она готовилась к войне.
А потому в неё и ставку
Свою «царевич» перенёс,
Чтобы с калужскою удавкой2
Иван решил скорей вопрос
И к нему ринулся в укрытье
С голодным воинством своим,
Отныне нужные событья
Готовить вместе надо им!
Телятевский им был направлен май 1607 г., с. Пчельня
Болотникову подсобить, под Калугой
И скоро он победу справил,
Сумевши Татева разбить!
60
И сразу паника возникла
В осадном лагере князей1 -
Уже Иван в восторге диком
Дал волю братии своей.
И враг бежал из под Калуги,
Все бросив пушки на лугу
Во власти страшного испуга,
И чертыхаясь на бегу.
Осада кончилась и войско
Повёл Болотников к Петру.
По травам мокрым шли и скользким,
И вся земля была в цвету…
61
…А Шуйский зиму всю старался
Упрочить власть свою в стране,
На духовенство полагался
И на служилых наравне.
Иова2 немощного даже февраль 1607 г., Москва
Велел в столицу привезти,
Принять торжественно и важно,
Сказав при всех ему: «Прости»,
И для того молить прощения,
Кто крест Борису целовал,
А после злому поношению
В угоду Гришке предавал.
И чтоб «воров» и самозванцев
Предал анафеме Иов,
Ввек не забудет государство,
На что пойти он был готов!
Всё это в грамоте Иова
Было изложено потом,
И его пламенное слово
Волненье вызвало кругом.
О социальных же запросах3
Восставших речи не велось,
И у бесправных, нищих россов
Усилилась к богатым злость…
62
А вскорь помещикам-дворянам
Правитель хитрый услужил –
На переходы все крестьянам
Запрет весною наложил!1
И этим свары из-за беглых
Между владельцами пресёк, -
К нему симпатия чтоб крепла,
Служилой братии2 помог!
Уступку сделать послужильцам3–
Хлолопам прежде боевым,
Заставил Шуйского решиться
Уход их к бузотёрам4 злым:
«…Кто стал холопом добровольно
В поместье барском, иль в полку,
Тому не быть закабалённым,
Как крепостному мужику…»
63
Принятье мер этих к сплоченью
Дворян российских привело,
И увеличить ополчение
Монарху к лету помогло.
Размежевание сословий
К тому ж усилилось вдвойне, -
Дворянам не пристало с голью
Быть рядом на её войне!5
Характер ныне социальным
Был у восстания везде,
В угоду тем оно страдальным,
Кто жизнь губил на борозде,
Бесправным жил кто и безвестным
Под гнётом злым крепостника,
А в голод изгнан из поместья
Был как нахлебник без куска…
К осаде Тулы подготовку
Провёл большую государь,
Явил такую он сноровку,
Что напугался и бунтарь.
По всей стране был сбор великий
Людишек ратных проведён,
Татары даже и калмыки
Полков восполнили урон.
Из монастырских даже вотчин
Набрали ратников в войска,
И за зиму большую очень
Собрала армию Москва!
64
Сам Шуйский выступил с войсками 21 мая 1607 г., Москва
По двум дорогам из Москвы –
На Серпухов, надёжный самый,
И на Каширу до Восьмы1,
Куда с отрядом своим конным
И с подходившею колонной2
Соединиться был готов.
А царь под Серпуховым с братом3
К ночи сошелся, наконец.
Они с Мстиславским4 виноваты,
Что их погнали как овец
Из под Калуги осаждённой5
Свои ж мятежные стрельцы.
И клялся братец возбуждённый:
«За всё ответят подлецы!»
65
Тянули время, выжидая,
Недели две уже прошло,
Их нерешительность такая –
Не меньшее, чем робость, зло!
И воры сами в наступленье
Пошли на левое крыло,
К сраженью яростное рвение
Им преимущество дало!
Восьма не стала им преградой
И вскорь на правом берегу
Казачьи дикие отряды1
Из ружей били по врагу!
Вослед им тёмною толпою
Неслась Телятевского рать,2
Казалась тучей грозовою,
И начинала громыхать.
66
Атака вольницы казачьей 5 июня 1607 г., р. Восьма
Была стремительной и злой, недалеко от Каширы
И поначалу неудачно
Для князя складывался бой.
Как воевода3 не пытался
Порядок в войске навести –
Военный строй его сломался
И страх успел в нём возрасти.
Уже немалые потери
Понёс Голицын от врагов,
Но не терял ещё он веры,
Что остановит казаков.
Они с таким ожесточеньем
Кромсали царские полки,
Что духом пало ополчение
И вспять вояки потекли.
Но воеводы4 их сдержали
И со слезами на глазах,
Стоять их насмерть убеждали,
Нето, мол, всем нам будет крах:
«Куда бежать-то? Здесь толковей
Нам друг за друга помереть!»
67
Мольба такая была в слове,
Что ратники презрели смерть
И вновь, послушные приказу,
Пошли в атаку на врага,
И потеснили его сразу,
Все «обломав ему рога».
А тут и конница лихая
К ним ляпуновская1 пришла,
И рубка началась такая,
Что даже мысль о ней страшна!
Она недолго продолжалась
Бежали скоро казаки,
И лишь в овраге задержались,
Попав в природные силки2.
А на Телятевского войско
Уже Голицын устремил
И за рекой на травах скользких
Он в пух и прах его разбил,
И «воры» в бегство обратились,
Удар не вынеся полков,
До Тулы рать их откатилась,
Оставив кучи мертвяков.
А «воровской» их воевода3
К царёву войску перешёл,
А с ним и множество народу,
Кто в нём спасителя нашёл …
68
Два дня в осаде продержали
Казачье воинство князья,
И всё сдаваться убеждали:
«Спастись иначе вам нельзя!»
Но осаждённые отвергли
Все предложенья воевод,
Хоть и надежды их померкли
Уйти живыми от господ.
А третий день расправой страшной
Над казаками «знаменит»,
Спаслось лишь семеро отважных,
А каждый прочий был убит1.
Стояли насмерть и пощады
Никто из оных не просил,
Не показную их браваду,
А мужество Голицын зрил!
Ведь даже бочки поджигали
Пороховые под собой,
Когда их силы истекали
И был проигран уже бой!
В сраженье главном под Каширой
На берегах реки Восьмы,
Цвет армии их сокрушили -
Все лучшие легли костьми2…
69
Василий Шуйский после битвы
Свою порадовал страну:
«…«Ворюги» наголову разбиты
И многие из них в плену.
А князь Телятевский с Ивашкой
И ратью битою своей
Сокрылись в крепости3 пока что,
И вор Петрушка тоже в ней…»
А к Туле он уже направил
Своих геройских воевод -
Голицын4 князь им был по праву
И Скопин5 стал им наперёд…
…..
Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я
ТУШИНСКИЙ ВОР
1
«…Царь новый Дмитрий самозванный осень 1607 г., Тула
Нам нужен, други, позарез,
Чтоб люд поверил хитровану
И с ним бы на Москву полез.
Тогда мы в силах будем вместе
С вражиной Шуйским совладать
И все бояр его бесчестью
И лютой смертушки предать…» -
Запёршись в крепости, глаголил
Иван Болотников подчас,
И в письмах, посланных на волю,
Он излагал это не раз…
…А Тулу с мужеством великим
Обороняли бунтари,
Их гарнизон хоть был и диким,
Но вёл умело все бои.
Пальба со стен была ужасной
Из тысяч огненных стволов,
Атаки все на них напрасны -
Немало сложено голов,
И много раненых смертельно
И покалеченных вояк,
Повстанцев сила беспредельна
И не сломить её никак!
А сколь их вылазки опасны
И неожиданны всегда -
По головам мечами хряснув,
Уйдут по трупам в никуда,
Как будто не было и вовсе
Атаки банды сволочной.
Вояка всякий был угрозе
Подвержен в темени ночной…
2
…Но положенье осаждённых
Отягощалось с каждым днём,
И вождь, не быть чтоб побеждённым,
Спасенье видел только в нём –
В «царе» их новом, объявился
Что в Стародубе1, наконец,
И к нему каждый устремился,
За жизнь безбедную, борец.
А то, что польскими панами
Нерусский найден прохиндей,
Разумней даже: «…Будет с нами
Поболе их тогда людей…»
Война гражданская не стихла,
А уже виделась иной,
Всё большим становяся лихом
Для подданных страны родной…
Но кто ж он, новый Самозванец,
Что станет Тушинским вором?
Взаправду, что ли, иностранец
Объявлен Дмитрием-царём?2
3
…Молва сынком его поповским
Спустя три года нарекла,
И что на землях могилёвских
Вначале жизнь его текла.
Матюшка, Митька ли, церковным
Он стал учителем потом,
Устав отцу быть подневольным,
Покинул вскоре его дом.
Служил учителем во Шклове3,
И был, по сути, бедняком,
Жизнь обходилась с ним сурово
И он бродяжничал с мешком.
Но в Могилёве задержался,
Сумев работу получить,
Служить священнику нанялся
И деток грамоте учить.
Но на проказы был он смелый -
И зачастую воровал,
Блудил с хозяйкой пышнотелой
И её дочку растлевал.
Узнав, хозяин, что творится,
Не в силах ярость превозмочь,
Кнутам отжарил нечестивца
И вытолкал из дома прочь.
4
Уже на улице бродягу февраль 1607 г., Литва,
Какой-то пан остановил г. Могилёв
И попросил, чтоб быстрым шагом
Он перед ним бы походил,
А за ходьбу ему заплатит.
И вынул толстый кошелёк.
«Вот так. Ну, ладно, уже хватит.
Пойдём-ка, молодец, в шинок1.
А по дороге всё поведай
Мне без утайки о себе.
И на судьбу свою не сетуй –
Ты ведь не ровня голытьбе!»
Он шёл и хмурился всё больше,
С самим собою говоря:
«Обличьем вовсе не похожий,
А вот фигура-то царя!»
5
Одним из тех был Мехновецкий2,
Кто ране «Дмитрию» служил,
А ныне дух его мертвецкий
В литовца воплотить спешил,
Как научал его «царевич»3,
В местах сих будучи зимой.
И он презрел такую «мелочь»,
Что у бродяги лик другой,
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 |
