Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
Лишь претендентом на престол,
Но, в пику Шуйскому, «хорошим»,
Хотя и «вышел из кустов».
Ругая Шуйского, достойным
Хотели видеть вожака,
Им были все чтобы довольны –
От князя и до мужика.
А легковерные согласны
Его и Дмитрием2 признать,
Мол, царь он истинный и ясно,
Что крест ему им целовать!3
14
Какой-то в Суздале дворянчик
О нём лишь басню повторил,
То сразу центром стал рассказчик,
Кой всех людей к себе манил.
И одурманив их сознанье,
Открыть ворота призывал
Для тех, свои кто притязанья
На власть в России не скрывал.
И потому вошёл Лисовский
В сей город русский без помех,
Да и в других местах таковский
Ему сопутствовал успех.
Владимир был под Годуновым1 –
Бориса родичем крутым.
Поверив «Дмитрию» на слово,
Монархом счёл его своим,
К присяге пылкой Самозванцу
Послушных граждан приведя,
А Шуйскому желал убраться,
Его могильщиков2 найдя.
Соседи3 тоже присягнули
И устремились на Ростов,
Хотя стоял он в карауле,
Но был к сраженью не готов.
И горожане собирались
Подальше к северу бежать,
Куда «лисовцы» не добрались,
И где снега уже лежат.
15
Остановил их, нам известный,
Сынок Никиты – Филарет4.
Митрополит в те годы местный,
Он им держаться дал совет.
А воевода5 их в дружину
Вступить немедленно призвал,
И с нею скоро на вражину1
Под самым городом напал.
Но был разбит и оборону
Держал в Ростове три часа,
В бою за город и корону2
Свои кровавя телеса.
А Филарет в соборной церкви
Сокрылся с толпами людей,
Хотя надежды его меркли
Избавить город от смертей.
Убив упрямца - воеводу,
Враги ворвались и сюда
И много сгинуло народа
От их бесовского труда.
Да и святыню поругали
Переяславцы - лешаки,
Не срам ли это – убивали
Что люд свои же мужики?!
16
На дровни грязные посажен
Был казаками Филарет,
И не противился он даже,
Когда чинили ему вред,
Везя по улицам с бесчестьем
В татарской шапке меховой
И сапогах казацких, вместе
С распутной девкою срамной.
В таком он виде к Самозванцу
Свезён был в лагерь «воровской»,
Кто был растроган «милым братцем3»,
И патриархом4 стал изгой!
Приняв он почести от Вора,
Был должен грамоты писать
Для представления соборам
И по уездам рассылать…
17
…Хотя и не было победным
Вторженье гетмана в Москву,
Такую мощь явил он свету,
Что впали многие в тоску
И крах казался неизбежным:
«Царю Москвы не удержать!
Несметной силою, безбрежной
Нас «Дмитрий» будет поражать!
Одно лишь войско нападало,
А сколько их у вожака!
Дружить нам с Тушино пристало,
Чтоб уцелеть наверняка…»
И начался отъезд позорный
К «царьку» пугливых москвичей,
И прежде знатные персоны
Смирили взор своих очей.
Князья Засекины, Черкасский1,
И Сицкий2 тоже, Трубецкой3,
И Бутурлин4 – сынок дворянский
Явились в лагерь «воровской».
За ними люди и помельче
Москву покинули в те дни,
Казали слабость человечью
Своим предательством они.
Дворяне, стряпчие и дьяки,
Подьячие и торгаши,
Все избежать стремились драки
И не попасться под ножи.
18
А войско царское Сапега
Когда той осенью разбил5,
Иных принудил он к побегу,
В Москве кто выгод не добыл.
Да и служилые из войска
В свои вернулись города,
Осталася лишь только горстка
Умельцев ратного труда.
И за постылого монарха
Кровь не хотелось проливать,
И за того, кто вновь из праха
Зимой сподобился восстать1.
Уж очень благостен и ласков
Был с перебежчиками Вор,
Напялив милостивца маску,
На обещанья был он скор.
И шли: крестьянин к Самозванцу,
Землевладельцем2 чтобы стать,
Торгаш3 - приказным обретаться,
Подьячий – в думе восседать4,
А родовитые, в опале
Кто был в то время у Кремля,
Боярство получить алкали
У самозванного «царя».
Всё боле Тушино ласкало
И развращало москвичей,
И тех особо привлекало,
Кто был хитрее и ловчей.
Иные ездили с товаром
К богатой братии чужой,
Другие двум аж государям
Служили с выгодой большой.
И даже семьи разделялись,
Живя частями там и тут,
Всем этим церковь оскорблялась
И Божий обещала суд…
……………………………
26
…В недоуменье пребывая, октябрь 1608 г., северная
Уже всё боле без суда, часть России
На провиденье уповая,
Сдавались Вору города,
Обычно следуя примерам,
Иных, кто «Дмитрия» признал,
И кто на Ваську-лицемера1
Отныне волны свои гнал.
Поочерёдно воеводы
Крест целовали двойнику,
Чтобы для выбора свободы
Не оставалось земляку.
Таким Борятинский2 был Фёдор,
Кто в Ярославле преуспел,
И Вору действуя в угоду,
Смирить и Пушкина3 сумел.
А вологодский воевода
В Тотьму направил свой наказ,
Не дал чтоб повода народу
Козьма Данилыч4 для проказ.
И присягнул чтоб с людом вместе
Немедля «Дмитрию-царю».
Вот так вершилося бесчестье
В российском северном краю…
27
Но всё же были и примеры
Неподчиненья городов,
Иной ведь насмерть против скверны
Стоять был осенью готов,
Как поразивший всех геройством
Своим великий монастырь –
В Устюжне5 с этаким упорством
Сражался русский богатырь!
Стоял без всяких укреплений
Сей город малый на реке,
В трудах живал он и моленье,
И знать не знал о двойнике.
Когда же слух пришёл тревожный,
О том, что враг сюда идёт,
Отпор ему дать всевозможный
Решил взволнованный народ.
Устюженцы собрались вместе
И скоро возвели острог:
«Чтоб граду не было бесчестья,
Не пустим ляхов на порог!»
И ров глубокий у ограды
Копали день потом и ночь,
Ковали пушки, коли надо,
И всё, что должно им помочь,
Они готовили поспешно –
И дробь, и порох, и стволы1,
И ядра чёрные, конечно,
И бочки, полные смолы.
28
Февральским утром караульный 3 февраля 1608 г. Устюжна
С высокой башни воскричал: Железопольская
«Они идут!» - в далёком гуле
Он речь чужую различал.
Литва и ляхи, и татары,
И немцы были среди них,
И красовалися гусары
На конях резвых вороных.
Их войско всю заполонило,
Казалось, белую пустынь,
Лях Казаковский2, бесу милый,
Вёл эту свору, вражий сын.
Устюженцы собрались с духом
И порешили они впредь:
«Не быть бесчестью и разрухе –
Милей за веру умереть,
За матерь Божью и за волю,
Мы будем биться как один,
Коль выпала такая доля,
Мы свою честь не предадим!»
29
И Ртищев, храбрый воевода,
Был с ними вместе в эти дни,
Он осаждённому народу
Отцу был мудрому сродни.
Лавиной чёрной подобрались
Ко рву лишь «воры» в первый раз,
Все разом пушки изругались
И не смолкали целый час.
Пищали грохали и ружья
Стенанья раненых глуша,
И тех, чьи отлетали души,
Свинцом калёным потороша.
С глухою бранью откатились,
В снегах сокрылись варнаки.
Но в полдень снова появились,
Идя на приступ вдоль реки.
И с прежней яростью и мощью
Их встретил храбрый гарнизон,
На помощь уповая Божью,
Геройски защищался он!
И вновь с позором отступила,
Огня не выдержав, орда,
Но столько злобы накопила,
Что в ночь воротится сюда!
В кромешной тьме уже приступ
Пойти сподобился поляк1,
И натиск его был неистов,
Казалось, до победы – шаг!
Но осаждённые не только
Смогли отбросить его в ров,
А сами с дьявольским восторгом
Пошли в атаку на врагов,
И даже пушку отобрали,
И долго били им во вслед -
По командирам, что спасали
В ночи свой битый контингент.
30
А днями позже, подкрепленье 8 – 10 февраля 1608 .,
Февральским утром получив, Железопольская Устюжна
Пошли поляки в наступленье,
Забыв конфузию в ночи.
Но так ударили сидельцы
Вражине ляху по зубам,
Что дали дёру иноверцы
И боле не было их там!
Навеки день этот победный
Стал праздником для горожан,
И подвиг жителей бессмертный
Всегда потомков поражал…
……………………………..
…Пришло к народу осознанье,
Что «воры» с «Дмитрием» одни,
Его приверженцев собранье
Орде разбойников сродни!
И люди с горечью признали:
«Не царь, а Тушинский он вор!»
И в том злодея обвиняли,
Что был он на измены скор:
«Нас иноземцы одолели,
Хотя и не было войны!
«Литва» и «ляхи» обнаглели
И грабить всякого вольны!
А казаки, что с ними вместе
Явились в наши города,
Охочей ляхов на злодейства,
От них нам главная беда!
Невинным кровь они пускают
И смерти лютой предают,
А бедных девушек поймают
И тут же учиняют блуд.
От сих насильников проклятых
Защиты нету никакой,
Они всех больше виноваты
В проказах рати «воровской»…»[24]
33
У русских «тушинцев» проклятье
И даже свой-то вызывал,
Кто в царской обретался рати
И Шуйского лишь признавал.
Тому, кто «Дмитрию» отдался
И с ним отечеству вредил,
Конец позорный полагался,
Если бы Шуйский победил.
И, приобретшие значение,
И всяки выгоды себе,
Казали всем ожесточение,
Кто им встречался на тропе.
34
А вот казаки лютовали
В отместку русскому царю
За воевод его, что стали
Их сдерживать в родном краю1.
Отныне всяк, живущий мирно
Плодами честного труда,
Вражиной виделся задирам,
Особо ярым в те года.
Разор, насилие, убийства
Грозили всем неказакам,
Коли карателем был истым,
Казак на службе у «царька».
Особо лютым изувером
Был Наливайко2 – атаман,
Он и насильником был первым,
И был от крови всегда пьян,
Людей невинных истязая,
Сажая на кол голышом,
В смолу кипящую спуская,
И оскопляя их ножом.
Под сотню, кат, собственноручно
Пожёг, зарезал, удавил,
И малых даже изверг мучил
И многих до смерти забил…
35
А иноземцы за добычей
Лишь в царство русское пришли,
Обогатиться чтобы лично
И разгуляться от души,
Девиц для блуда похищая
И развращая молодиц,
И жизни вовсе не лишая,
Того, кто пал пред ними ниц.
Они взирали равнодушно
На свары русских меж собой,
Извлечь им выгоды лишь нужно
Из их коллизии1 любой.
Коль не судьба их государства
Решалась в русской стороне,
То и жестокость их собратство
Не проявляло в той войне.
Ведь в грабежах, а не убийствах
Был у наёмных интерес,
А в этом всякий был неистов,
Кто на Московию полез!
36
И россияне, и казаки,
Пришли кто с ратью «воровской»,
И в храмах учиняли драки,
Святыни пачкая рукой,
В своём глумленье над церквами
Не уступая чужакам,
Коль с православия врагами2
Дружить им выгодно пока.
Ярилась Смута в государстве
И слала порчу на людей,
Всеобщим виделось бунтарство
И становилось всё сильней.
Разорам диким и насилью,
Убийствам не было конца,
В крови несчастная Россия
И нет в ней счёта мертвецам.
Сколь обесчещенных молодок
Топилось в реках и прудах!
А кто к разврату был не стоек,
Поляков тешили тогда.
Упала нравственность повсюду
И страсть к наживе возросла,
И злобного, лихого люда
В России стало без числа…
…………………………………..
42 25 февраля 1609 г., Москва
…Мятеж февральский провалился,
Хоть и готовился давно,
Гагарин в Тушино сокрылся
И кто с ним были заодно.
Но даже к главным бузотёрам1
Монарх был милостив зимой
И амнистировал их скоро,
Чтоб возвратилися домой:
«…Их, легковерных, Самозванец
Подвигнул заговор вершить,
Узнают лагерь его пьяниц –
Не пожелают с ними жить…»2
Да и Голицын без последствий
Вернулся в Думу в тот же день,
Хоть дал понять он - лиходействий
На государя пала тень.
А люд пока что устранился,
Бунтовщиков не поддержав,
И за монарха не вступился,
Идти им в Кремль не помешав…
43
А по весне уже боярский 9 апреля 1609 г., Москва
В Москве был заговор раскрыт3.
Угроза жизни была царской,
Но видно Бог его хранит!
Боярин Колычев был схвачен,
Жестоко пытан и казнён,
А кто с заводчиком лихачил,
Был в тюрьмы дальние свезён.
Молва гласила, что Голицын1
Был в единенье с главарём,
Коли на Шуйского ярится
И стать надеется царём.
Он, властолюбец всем известный,
Тиранским нравом обладал,
И хитрым был, а от бесчестья
Себе в угоду не страдал,
А потому и на измену
Пойти, не прочь был иногда,
Но сам ломал через колено
Всех, давших повод для суда.
44
И после Смута угрожала,
Коль недовольных было – тьма,
Москва продукты издержала
И голод всех сводил с ума2.
Весной она и от Коломны
Была отрезана врагом3,
И стало бедствие огромным –
Москва в кольце была тугом.
Одна на Скопина4 надежда -
Уж он блокаду разорвёт!
И клялся царь теперь и прежде,
Что скоро с ратью он придёт.
Но время шло, а воевода
Никак к Москве не подходил,
Терпенье было на исходе -
И каждый Шуйского судил…
………
Ч А С Т Ь П Я Т А Я
СКОПИН - ШУЙСКИЙ
1
Был Скопин в Новгород направлен осень-зима 1608 г.,
В июле год тому назад1, Великий Новгород,
Обороняться чтоб заставил Псков
Он там всех жителей подряд
От своры пришлых иноземцев
И украинских казаков,
И чтобы душу он и сердце
Отдать был этому готов.
Но главным было, несомненно, –
Вопрос со шведами решить
О скорой помощи военной,
Чтоб вместе супостатов2 бить!..
……………………………
8
…Заслуга князя несомненна,
Что город выстоял в те дни,
Он полководческим уменьем
Стратегам опытным сродни,
Коли не только обороной
Себя ужасно изнурял,
А во все дальние районы
И обращенья направлял,
Готовя север Замосковья
К освободительной войне:
«…Лишь вместе мы осилим Вора,
Стремите ратников ко мне!
Да и на деньги не скупитесь -
Воздастся сторицей потом,
И образумить тех стремитесь,
Кто изменить уже готов…»
9
А из Москвы от государя
На Север грамоты пошли.
Он в них писал, что сей боярин
Защитник нашенской земли,
И что командующего правами
Михайла Скопин наделён:
«…Уполномочен мной над вами
Начальствовать отныне он,
Ему всем должно подчиняться
Властям и людям городским,
И на призывы отзываться,
И воинство готовить с ним…»
Отныне Новгород Великий
Непокорённым городам
Их центром виделся – все лики
Обращены были туда!
10
Не за того, кто правил царством,
Сражался яростно народ,
А за порядок в государстве,
Что был порушен в чёрный год.
И воевод своих продажных
Повсюду стали уже бить
За то, что предавали граждан,
Врагам готовые служить.
Мосальский Дмитрий1, воевода,
Был четвертован в Костроме
Своим разгневанным народом
За верность вражьей стороне,
И по частям в реке утоплен:
«Земля не примет подлеца!»
Обиды, гнев, что был накоплен,
Ожесточили так сердца.
А Вельминов2 же, вояка,
Кто во Владимире служил,
Вначале в церкови, однако,
Обряд предсмертный совершил.
И протопоп по договору
С толпой восставших горожан
К народу вывел его скоро
И их признанье поддержал:
«Он враг царя и государства!»
И лишь потом его толпа
Сничтожила за святотатство,
От дикой ярости слепа…
11
Призывы Скопина и вера
В него восставших городов
Подняли в бой их против скверны,
А он помочь им был готов!
И Вышеславцева Никиту1
Направил к Вологде вожак, 9 февраля 1609 г.
Она пока ещё не бита,
Но подбирался уже враг.
От банд Лисовского казачьих
Освобождал чтоб города;
Чтоб предводительствовать начал
Умелец ратного труда.
А с ним два храбрых воеводы2
И войско преданных бойцов
От каргопольского3 народа,
И белоозёрских4 молодцов.
12
И началось! Романов первым 3 марта 1609 г., г. Романов
Был от врагов освобождён,
И ставши государю верным,
Командующего5 восславил он!
А Вышеславцев своё войско
К Ярославлю устремил,
Где ожидал его Лисовский,
Кто русских с осени громил.
Но в этом яростном сраженье 8 апреля 1609 г., г. Ярославль
Храбрец недавний оробел,
И от воеводы пораженье
В свой день ненастный потерпел.
И всё же в мае, обозлённый,
Вернуть пытался Ярославль,
Пока цветущим и зелёным
Стариный город сей не стал.
К июню месяцу лишь только
Полковник польский отступил,
Ему и тягостно, и горько,
Что вновь победы не добыл…
13
Призывам Скопина внимая,
Узнав мучителей своих,
Все люди северного края
Взрывались бунтом против них.
Освободились Пошехонье,
Молога, Рыбинск в феврале,
Восстанья покатились волны
По русской мученой земле –
Войны с «ворами» повсеместной
За разорённую страну,
За битых, раненых, болезных,
И тех, кто маялся в плену.
Дружин немало из Поморья1
В России северной дралось,
И галицкие2 земли вскоре
Освободить им удалось.
А Жеребцов3, вояка царский,
Ворвался с боем в Кострому
И всем изменникам боярским
Пришлось отправиться в тюрьму…
……………………………….
25
…А вскоре и солдат наёмных4
Встречала волжская земля –
Их Делагарди неуёмный
Прислал, дружку благоволя.
И вовремя, коли Зборовский
С Сапегой к ним уже близки,
На Скопина два пана польских
Напасть решили у реки1.
Два дня сраженье продолжалось, 18-19 августа 1609 г., р. Жабна
Цена победы высока - вблизи г. Калязина
Стреножить ляхам полагалось,
Пока не поздно, русака!
Его ведь, бывшая в осаде,
Москва голодная ждала,
И ляхам так уж было надо
Вояку выбить из седла!
Но мужики стояли насмерть
И били яростно врага.
Повсюду кровь уже окрасить
Успела мокрые луга.
А рядом бились иноземцы
В доспехах рыцарских своих,
Но хладным оставалось сердце
В бою у каждого из них.
И наконец-то пали духом
И стушевалися враги,
В их душах темень и разруха
Им больше биться не с руки!
В смятении бежало войско
Оставив кучи мертвецов.
И гетман, и полковник польский
Погнали в Троицу2 бойцов,
Где стан их главный разместился
Под стенами монастыря,
Уже он год3 в осаде бился,
Неколебимостью дивя…
26
Доволен князь был, что решился
Вопрос с оплатой4, наконец.
Когда же Яков5 объявился –
Упал с души его свинец!
Ведь целый корпус иноземцев
Присовокупил он к своим,
И радость грела его сердце –
Несметна рать уже за ним!
Но не к Москве её он двинул,
А к той злосчастной слободе1,
Где в муках люд когда-то гибнул,
Без сил противиться беде.
Вперёд Валуева направил
Переяславль освободить,
И он, храбрец, себя прославил,
И Сомме2 смог там победить.
А после войско без помехи
Довёл до самой слободы
И по дороге туда всех он
Спешил избавить от беды.
И вот – дошли, остановились октябрь 1609 г., Александровская
И стали лагерем пока, слобода
Сюда иные коль стремились,
Монарху верные войска.
И Шереметев, и Куракин,
И Лыков3 дерзкий их вели,
Большую армию, однако,
Образовать они смогли!
27
Всех сил правителя4 военных
Явилась центром слобода,
И подчинялись, несомненно,
Они лишь Скопину тогда.
Но будет так ли в столице,
Когда её освободит,
Коль на него Димитрий5 злится
И на престол уже глядит?
Да и в узде держать захочет
Его монарх наверняка,
А сколь завистников порочат
Высокородного сынка!
Плоды побед его исчезнут
В руках неловких свояков:
«…В Москве не кану ли я в бездну?
Неужто жребий мой таков?..»
28
Войну вёл Скопин больше года
По разуменью своему,
И всем московским воеводам
Велел покорствовать ему.
И лучше зная обстановку,
Приказам царским не внимал,
А сам решал всё и сноровку
В делах военных проявлял.
Серчал правитель, не забудет
Он своеволья смельчака,
Но победителей не судят,
И царь терпел его пока.
Предчувствьем гадостным, тревожным
Был князь давно уже томим,
Неужто будет он низложен
В столице дядюшкой1 своим?
А потому и медлил Скопин,
Хоть так ждала его Москва,
Измучен всяк в ней и озлоблен,
И гложет каждого тоска.
Ведь лютый голод угрожает
Московским жителям опять,
Коль все пути перекрывает
К столице вражеская рать.
А на коломенской дороге2
Свои же «воры» потрошат
Обозы с хлебом, на пороге
Уже зимы они грешат.
29
Не мог стерпеть такого Шуйский
И двух направил воевод,
Чтоб от разбойников тех русских
В Москву очистили проход.
Но оба шайкою Салькова1
Разбиты были в пух и прах,
И «воры» лютовали снова,
Округу погружая в страх.
Но вскоре третий воевода2
Царём направлен был туда,
И он с разбойничьим народом
Покончил раз и навсегда3!
Пока что мало был известен
Пожарский Дмитрий москвичам,
И лишь с виктории в предместье
Он в полный голос зазвучал…
………………………………….
…Раздумью Скопин предавался конец октября 1609 г.,
И грусть – тоску перемогал, Александровская слобода
Когда от дерзкого рязанца,4
С письмом посыльный прискакал.
«…Светлейший князь, Михал Васильич,
Послушай московитов глас!
Мы верим, что воров осилишь,
Ты государь уже для нас!..»
В груди набатом застучало
И кровь отхлынула с лица,
О, как пронзительно звучало
Письмо с начала до конца!
Восславив князя и монархом
Его своим провозгласив,
Назвал Прокофий вертопрахом5,
Того, кто правил на Руси,
Во всех сегодняшних напастях
Увидев Шуйского вину:
«…Кабы не ты, под его властью
Мы проиграли бы войну!..»
31
Смущеньем, гневом он и страхом
Был одновременно объят.
Коварным, злым, как росомаха,
Соперником был царский брат1.
И коль о замыслах узнает
Оппозиционного кружка,
В покое князя не оставит
И навредит исподтишка…
Но ведь действительно народом
Племянник царский был любим,
И люд простой в огонь и воду
Идти готов уже за ним!
И в нём преемника хотело
Отныне видеть большинство,
А государя лишь терпело
За их со Скопиным родство.
Конечно, о доверье этом
Знавал Михайла наперёд,
Но будет честь его задета,
Коли законы обойдёт
И силой власть в Москве захватит
Устоям древним вопреки.
«Я что, страны завоеватель?
Мне эта свара не с руки!»
32
И осерчав на Ляпунова,
Он разорвал его письмо,
Недавно бледное - сурово
Лицо вельможи и красно.
Велел схватить он порученцев,
Связать и бросить их в подвал.
И вдруг…заныло его сердце
И он вернуть их приказал.
А после их в Рязань отправил,
Но без ответа своего,
И Ляпунова не ославил,
Забыв, как будто, про него…
…Но государь узнал об этом
Письме крамольном в слободу,
Незнамо кто своим наветом1
Навлёк на Скопина беду…
…
Ч А С Т Ь Ш Е С Т А Я
ПОЛЬСКОЕ ВТОРЖЕНИЕ
И ПОДВИГ КНЯЗЯ МИХАИЛА
1
Когда уж не было сомнений 19 сентября 1609 г.,
В победе полной над врагом, под Смоленском
И что он в страхе и смятенье
Бежит от Скопина кругом,
Иною жуткою напастью
Была напугана страна –
Развязанная польской властью1,
В ту осень началась война.
И первым городом, узнавшим
И ужас бойни и позор,
Смоленск был древний, нападавшим
Давал кто месяцы отпор2…
2
Ещё зимою утвердился
В своём решенье Сигизмунд:
«Пора готовиться к вторженью,
А то ведь сами нападут!
С моим коль недругом проклятым3
В союзе4 ныне русаки,
Они и будут виноваты
Что я направлю в них штыки!»
Он в ярость впал, узнав зимою
О договоре с королём,
Что Шуйский перед ним сумою
Тряхнул, поддержанный Кремлём,
С Литвой и Польшей соглашенья
Былые важные попрал,
И что в его распоряжении
Отныне лучший генерал1
И войско шведское впридачу,
За коих щедро заплатил,
Решать военные задачи,
Чтобы ему хватило сил.
3
Но и к тому же Сигизмунда
Задет был личный интерес,
Взыграла в нём в одну минуту
Его встревоженная спесь!
Отныне трон ему у дяди
Труднее будет отобрать2,
И даже этого он ради
Готов был русских покарать!
А коли с рокошем3 покончил
И дал покой уже стране,
Себе победу напророчив,
Он вновь готовился к войне…
………………………………
6
…Но сборы слишком были долги.
Особо денежный вопрос
С трудом большим и не без склоки
Решать правителю пришлось.
Весна прошла, потом и лето.
И лишь под осень - в сентябре 19 сентября 1609 ., Смоленск,
Сверканье стали багинетов4 начало осады крепости
Смоленск увидел на заре…
7
Из крепостей всех вдоль границы
С когда-то дружеской Литвой,
Смоленск – важнейший и гордится
Своею славой боевой.
Исконно русский этот город1
Ключом Москвы был наречён,
Хотя и вовсе он не молод,
Владеет так же он мечом.
И пушек мощь его огромна
Сокрыта в стенах крепостных,
И всё ж геройство гарнизона
Дороже качеств всех иных.
И сами люди городские
Подстать защитникам своим,
Врагов посулы никакие
Приманкою не станут им!
8
2, умелец русский
И дни, и ночи напролёт,
Своё выказывал искусство,
Дивя Бориса и народ,
В старинной крепости смоленской,
Из камня стены возводя,
С лихой артелью молодецкой
Себя неистово трудя.
Под сорок башен возвышалось
Над толстой каменной стеной3,
Которой крепость окружалась,
И вёрст шести она длиной.
Запасы в ней для обороны -
Оружья, пороха, еды,
Были накоплены огромны
С прихода «Дмитрия» орды.
Ударной силой гарнизона
Стрельцы являлись как всегда,
И местный люд мобилизован
Был для осадного труда4.
И днём и ночью караулы
На стенах граждане несли
И на шатры глядели хмуро,
Что в стане ляхов возросли…
9
А Сигизмундом был направлен
Уже в Смоленск универсал1,
В котором город он и славил,
Но и сдаваться призывал.
И узурпатором он прежде
Царя Василия нарёк,
Коли без прав на то в одежды
Себя монаршие облёк:
«…Последний рюрикович2 канул,
Когда вослед за Рождеством,
Бояре русские обманом
Полезли вскоре на престол!
И волю Божью, и устои
Презрев российской старины,
Пролили много они крови
И лихом стали для страны.
А потому и злые бунты
На землях ваших начались,
Во власти паники и смуты
Друг с дружкой все передрались!
И я иду к вам ныне с ратью
Не кровь чтоб вашу проливать,
А чтобы русских своих братьев
От злых людей оборонять,
Чтоб вере вашей православной
Никто из оных не вредил,
И договор-то наш недавний3
Ещё никто не отменил.
Вкусить мы рады будем очень
И хлеб, и соль из ваших рук,
И только тех из вас прикончим,
Кто враг нам нынче, а не друг…»
10
Но Шеин, местный воевода,
Всю правду с лета уже знал,
Коль за рубеж поочерёдно
Своих лазутчиков гонял.
Да и на съезде пограничном1
С Гонсевским2 часто говоря,
Узнал и о стремленье хищном,
И фарисействе короля,
И что он скоро уже войско
Своё к границе поведёт,
А наперво правитель польский
На его крепость нападёт.
И воеводе доверяя,
На Сигизмунда осерчав,
Все входы в город закрывая,
Смолянин гордо отвечал,
Что сложит голову скорее,
Чем будет кланяться ему,
И честь, и родина милее.
Царю он верен своему!
11
Октябрьским утром навалилась 12 октября 1609 г., Смоленск,
На крепость вражеская рать, начало обороны
Все стены, башни задымились
И разом стали грохотать,
С Днепра и леса шли на приступ
Солдаты злые короля,
Но в зубы получили быстро
И окровавилась земля.
Атаки все были отбиты
И в первый день, и во второй,
Спустя и месяц московиты
Кровавой тешились игрой!
Так началася оборона,
Какую помнить нам резон,
Уже был Шуйский без короны3,
А всё сражался гарнизон4…
………………………………….
16
…«Царёк» в досаде был великой
И зол был очень на вождей1,
Презренье видя на их ликах
К своей персоне много дней.
А ныне он своё значенье,
Казалось, напрочь потерял,
С ним каждый груб был в обращении
И без причины оскорблял.
Считали мерзким и ничтожным
Его все польские паны,
Во зле, что царские одёжи
Сорвать с поганца не вольны.
Всегдашней грубостью Ружинский
Его особо унижал,
И подходил когда он близко,
Одним лишь видом устрашал.
Когда Ружинского спросил он:
«О чём с послами разговор?»
То это гетмана взбесило:
«Какое дело тебе, Вор?!
Чёрт знает, кто на самом деле
Ты, иль бродяга, или тать2!
Мы муки за тебя терпели,
А пользы вовсе не видать!..»
Казалось, в зубы дать он может!
И Вор пустился наутёк,
Не злить вопросами вельможу
Отныне дал себе зарок.
17
Было ужасным положение
Его в столице «воровской»,
В ней было явным разложенье, –
Стрельба и ругань день-деньской.
И раздраженье то и дело,
На нём срывали вожаки,
Занявшись власти переделом,
Настали страшные деньки!
И от греха бежать подальше декабрь 1609 г., Тушино
Решил из Тушино «царёк»,
Договоряся с теми раньше,
Кто боле всех ему помог.
А это были запорожцы –
Четыре сотни казаков,
И каждый в верности клянётся
И защищать его готов.
Но неудачным было бегство–
Их вскорь Ружинский возвратил,
И посадив «царя» на место,
За нём всё времечко следил.
Но и потом «царёк» упрямый
Мечтал лишь только об одном,
Как обмануть ему охрану
И навсегда покинуть дом.
18
И вскоре в платье он крестьянском 27 декабря 1609 г., Тушино
В навоз зарывшись с головой,
На дровнях лагерь этот гадский
Оставил с мыслью бредовой,
Надеясь в новом уже месте
Назваться Дмитрием – царём,
Где ещё правило бесчестье,
И люд мессию видел в нём.
А таковой была Калуга,
И Вор направился туда.
И вскоре город и округу
Он взбаламутил без труда,
В измене ляхов обвиняя,
Ему, законному царю.
И верит пусть земля родная –
Он не уступит королю
Украйну Северскую, гетман
Что иноверцу обещал!
Совсем уж духом он окрепнув,
На ляхах злобу вымещал.
И хлебом – солью был он встречен,
А после звон колоколов
Услышал подлый человече,
И множество приветных слов.
19
И без грабителей наёмных
Остался «воровским царём»
Служитель Смуты неуёмный,
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 |
