Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
В А Л Е Р И Й Р У С И Н
С М У Т А
Исторический роман в стихах
(в сокращении )
НОВОСИБИРСК
Аннотация
В предлагемом произведении, историческом романе – хронике в стихах,
отражены бурные, трагические события, происходившие в Московском госу-
дарстве в отрезок, так называемого, Смутного времени с 1605 по 1613 гг.
Начальным фактом и ближайшей причиной Смуты послужило прекращение
царской династии со смертью всех трёх сыновей Ивана Грозного. Хотя были ещё и другие важные факторы, которые обусловили её возникновение
в средневековом русском государстве. Это и последствия опричнины и кровопро-
литной Ливонской войны, которая перешла в войну Литовскую и Шведскую,
и окончилась полной неудачей для Московии; и стихийные бедствия, которые
стали причиной неурожая и страшного голода в 1601 – 1603 гг.; и закрепощение
крестьян с 1597 г.
В романе «Смута» показано, что наряду с династийным кризисом, страну потряс и кризис социальный, и политический, чем ловко воспользовались такие авантюристы, как беглый монах Чудова монастыря, ставший, в конце концов, новым русским царём (Лжедмитрий I), а затем главные внешние враги царства –
Речь Посполитая и Швеция. Даны образы главных деятелей Смутного времени:
блестящего русского полководца Михаила Скопина – Шуйского; даровитого
боярина , героического патриарха Гермогена; противоречивой личности митрополита, а затем патриарха Филарета - отца нового российского царя Михаила Романова; незадачливого царя Василия Шуйского; пылкого Прокофия Ляпунова – предводителя первого земского ополчения; вождя крестьянского восстания Ивана Болотникова; а также всех трёх Лжедмитриев – самозванцев.
Значительное место уделено описанию ужасающих деяний «воровских»
шаек самозванцев, разгулу насилия, творимого средневековым казачеством, и страданий русского народа от своих разбойников и угнетателей, и иностранных интервентов. Показано, как старания истинных патриотов своего отечества – К. Минина и Д. Пожарского привели к объединению всех здоровых сил общества для их совместной борьбы с внутренними и внешними врагами, что и обусловило победу над ними осенью 1612 г. и привело к постепенному восстановлению порядка в русском государстве.
Книга будет полезна широкому кругу читателей, особенно подрастающему
поколению новой России.
…В то время смутное напастям
В России не было конца,
И люд не верил уже власти
В стенах кремлёвского дворца.
Ни в ком не видела опоры
Больная русская страна,
И всю накрыла её скоро
Измен смердящая волна.
Упала нравственность донельзя
И разобщённость возросла,
Захватчики к Москве полезли
И «ворам» не было числа…
…Опустошённые деревни
Дышали смрадом пепелищ,
А в городищах русских древних -
Одни развалины без крыш.
Ночами зарева пугали
Людей, оставшихся в живых,
И кто был в силах - убегали
В великой панике от них.
По мёртвым улицам, пустынным
Бродили волки в городах,
Людей же гнала, как скотину,
В леса дремучие беда,
Чтобы в берлогах ли свободных,
Иль в норах скрыться от «воров»,
Их были тысячи голодных,
В те годы потерявших кров…
…
С о д е р ж а н и е
Часть первая САМОЗВАНЕЦ НА ПРЕСТОЛЕ…………………..6
Часть вторая ШУЙСКИЙ И БОЛОТНИКОВ……………………33 (56)
Часть третья ТУШИНСКИЙ ВОР……………………………….
Часть четвёртая ВОРЫ В СЕВЕРНЫХ ОБЛАСТЯХ………………84 (149)
Часть пятая СКОПИН – ШУЙСКИЙ…………………………..
Часть шестая ПОЛЬСКОЕ ВТОРЖЕНИЕ И ПОДВИГ
КНЯЗЯ МИХАИЛА……………………………….
Часть седьмая ПАДЕНИЕ ШУЙСКОГО И ПРИТЯЗАНИЯ
СИГИЗМУНДА……………………………………..
Часть восьмая ПОЛЯКИ В МОСКВЕ И КРАХ ПЕРВОГО
ОПОЛЧЕНИЯ……………………………………….
Часть девятая МИНИН И ПОЖАРСКИЙ………………………..
Эпилог……………………………………………………………………...
Именной указатель………………………………………………………..
..
Ч А С Т Ь П Е Р В А Я
САМОЗВАНЕЦ НА ПРЕСТОЛЕ
1
…Сгущались тучи грозовые 15 апреля 1605 г., Москва
Над полуночною Москвой,
Когда посланцы верховые
К заставе мчались городской,
А миновав её, по шляху
На юг мятежный понеслись,
Где от злосчастного монарха1
Ещё тем летом отреклись.
Враги Бориса к Самозванцу2
Спешили с новостью благой:
«…Господь забрал его, поганца,
А Фёдор3 – вовсе никакой
И чуждый многим, как родитель,
И опостылевший их клан4.
В Москву войдёшь, как победитель,
Ты всем народом уже зван!»
И в Кромах5 надо было срочно
Князей уведомить о том,
В безумный, страшный круг, порочный,
Сойдутся русские потом…
2
…А юный царь, и даровитый,
И благонравный молодец,
Был огорчён, что позабытым
Уже стал умерший отец.
И принялся его наказы
Он так ретиво исполнять,
Что успокоил близких сразу
И обозлил лихую знать.
А прежде Фёдор воеводу
К себе Басманова призвал:
«Отец хотел, чтобы свободу
Тебе командовать я дал
Взамен начальников неловких –
Мстиславский, Шуйский – всё одно.
Вояки выкажи сноровку,
Какой не знали мы давно!
Сколь дел в России неотложных,
А мы никак не победим,
Терпеть нам оборотня1 негоже,
Покончи, воевода, с ним!»
3
Послушный царскому приказу,
Басманов2 к войску поспешил.
Не согрешив пока ни разу,
Лишь он доверье заслужил.
А по прибытию к присяге
С трудом он войско приводил,
И смуты видел уже знаки,
Когда полки все обходил.
Умов смятение и шаткость,
И нравов порченых разгул –
Вот сделал что расстриги3 натиск -
Он вспять Россию повернул!
«…То было свыше указаньем,
Чтоб сгинул Фёдора отец,
Все Годуновы в наказанье
Освободить должны дворец!»
«…А ведь в Путивле-то, с дружиной
Взаправду Грозного сынок,
И нам он вовсе не вражина,
Коли сподобил его Бог!»
Что были в войске злые толки,
Понятно было наперёд -
Уже повсюду без умолку
О том говаривал народ,
Да и сановных было больше,
Кто Годуновых не хотел,
А потому не стало мощи,
Унять способной беспредел1.
И хоть вояки присягнули
Царю младому в эти дни,
Не станут лезть уже под пули
Ниспровергателя2 они!
«…Но быть заложником присяги –
Безумье, гибель для меня!
Что толку в собственной отваге –
Не погасить уже огня!» -
Басманов понял, что не в силах
Он ход событий изменить,
Сама судьба ему вменила –
Покорно по теченью плыть!
И он с врагами Годуновых
Соединился в эти дни,
Чтоб уцелеть, он был готовым
Служить расстриге, как они.
А после войску громогласно, 7 мая 1605 г., Кромы
Кривя душою, объявил:
«Что Дмитрий – царь наш, это ясно,
И только он России мил!»
Бойцы гудели в возбужденье
И были рады в большинстве,
А кто воспринял с осужденьем
Измену матушке-Москве, -
С князьями,3 верными присяге,
Покинули мятежный стан,
Видно отчаянье в этом шаге -
Им чужд был дьявольский обман!
4
А князь Голицын[1] к Самозванцу
Направлен с новостью благой:
«С тобой отныне обретаться
Мы будем, царь наш дорогой!»
И вcкоре с группою военных
Он был в Путивле у него,
Алкая видеть непременно
Сынка Ивана[2] самого.
Но вот конфузия какая –
При встрече с каверзным «царём»,
Один из пришлых, замирая,
Отрепьева увидел в нём!
И ведь с достоинством великим
Себя выказывал им плут,
И к проявленьям злым и диким
Был нетерпим и очень крут.
Но об открытье этом поздно
Уже народу объявлять,
Коль обстановка была грозной –
Весь юг успел он обаять!
И подбирается к столице
Уже восстания пожар,
Лжедмитрий мог собой гордиться –
Он всех лукавством поражал.
И князь поэтому заранее
Его послушником предстал
И повинился, что в тумане
Он лжи Борисовой витал:
«…Отныне нет во мне сомненья,
Что ты – законный государь!
Иди в Москву без промедленья
И по гнезду его ударь!
Начальствуй и над нашим войском –
Тебе навеки мы верны,
А супротивников – лишь горстка
И они вовсе не сильны…»
«Ты, князь, мне верность свою делом,
А не словами докажи.
К Орлу нам двигаться приспело -
Своим об этом доложи.
Идите мирно и спокойно,
Вослед за вами подойдём. 19 мая 1605 г. Лжедмитрий
Не допускайте только бойни – покинул Путивль
Мы там согласников найдём!»
В Орле другие воеводы1
Клялися в верности ему,
И легковерному народу
Друзьями стали потому.
А после двигаться к столице
Он воеводе приказал:
«Возрадуйся, мой друг Голицын2,
Ты первым воеводой стал!
Веди же войско, а я следом –
С дружиной3 верною своей», -
Хоть и уверовал в победу,
Но осторожничал сильней…
5
А в ополчении дворянском
Разлад случился в эти дни,
Служивых дух объял бунтарский
И разбегалися они.
Но боле топали на север
Вояки в Новгород и Псков4,
Кто даже в «Дмитрия» поверил,
Пока под ним быть не готов.
В Москве недолго задержались
И снова двинулись полки.
А вслед им хмурые, печалясь,
Глядели долго старики…
6
Уже верхам было известно,
Что больше войска у них нет,
И сразу в Думе стало тесно –
Ожили недруги[3] в момент!
А что, отозванный, Мстиславский[4]
Себя двусмысленно повёл,
Покрыло чёрной его краской –
Он в Фёдора направил ствол!
И сразу нынешним «Малютой»[5]
Был жуткий вынесен приказ
О казни тайной баламута,
Но не прошёл он в этот раз.
А на своём-то настояли
Враги борисовой родни -
Восстали в Думе и приняли
Амнистию для всех они!
Вернулись многие из ссылки,
Кого покойный обвинил,
А свойственник Бориса пылкий[6]
Опаснейшим из оных был.
Контроль над обществом в столице,
Утрачен царскою роднёй,
В опале сами эти лица –
Москва им стала западнёй!
А в ней волненья нарастали -
Все ожидали перемен.
Молящийся перед крестами,
Подолгу не вставал с колен…
7
К столице шёл неторопливо
Лжедмитрий с воинством своим,
И поговаривал глумливо,
Что некому сравниться с ним:
«Я высшим даром обладаю –
Могу любого обаять,
И даже царство обретаю –
Мне вся уже покорна знать!
А что народ идёт за мною –
Известно каждому давно,
Коль стать отечества главою
Мне Божьей волею дано!»1
По ходу грамоты в столицу
Он то и дело направлял,
Смогли чтоб люди убедиться –
Кого собой он представлял.
Пчелиным ульем загудела,
Заколыхалася Москва,
Когда известье прилетело
Из подмосковного леска.
Уже под Серпуховым «Дмитрий»
Стоял с дружиною своей
И выжидал покуда, хитрый:
«Пусть сами свергнут упырей!»2
И к этому, ему покорных,
Бояр московских побуждал,
Чтоб самолично он укоры
За лиходейство не стяжал!
8
Москва в смятении великом
Ждала «законного царя».
Кто был в восторге уже диком,
В нём видя благо для себя,
И подготавливал оружье,
В защиту стать его готов:
«Мы скоро скинем тебя в лужу
С престола, Фёдор Годунов!
Другой был хмур и сомневался,
И лихо ждал он от бояр,
По Годуновым кто пытался
И ране нанести удар:
«Недолгим вижу я царенье
Ниспровергателя сего,
Побив их род[7], без промедленья
Бояре скинут и его!»
А Годуновы все бояре,
И их приверженцы - друзья,
Боялись и за государя,
И, уж конечно, за себя.
В Кремле безвыездно томились,
Держася вместе в эти дни,
Стенали, плакали, молились,
Взывая к Господу они.
9
Особо тягостно и страшно
Было борисовой семье,
Предательство бояр продажных,
Она узнала на себе!
И потому уже не веря
В столице боле никому,
Закрыли наглухо все двери
В своём монаршеском дому.
И входы в Кремль уже закрыты,
И охраняются пока,
Царицей не было забыто
«Сиденье» в нём, наверняка![8]
Все полумёртвые от страха –
Сам юный царь, его сестра[9],
И мать[10], в преддверье уже краха,
Молились тихо у креста.
Красивы, дети, благонравны,
И, как и батюшка, умны,
Склонили оба свои главы,
Чтоб слёзы не были видны,
И утешали мать, лаская,
Увещевая, как могли,
В отчаянье к Господу взывая:
«Отец небесный, помоги!»
10
…В тот день ораторов умелых 1 июня 1605 г., Красное село -
В Москву направил лиходей[11], - Москва, Красная площадь
К восстанью общему приспело
Уже призвать ему людей!
И едва Пушкин и Плещеев
Явились в Красное село,
Их пламенное обращенье[12]
Посадских тут же завело!
Коль враждовали с Годуновым
Ещё при Фёдоре[13] они,
То воевать были готовы
И против всей его родни.
А потому в восторге диком
В столицу шумною толпой
Они все ринулися с криком
В порыве ярости слепой!
И скоро тьма уже народа
Вопила, двигаясь в Москву,
Военных не было по ходу,
Кто мог противиться броску!
Смятенью общему подвластны,
И веруя лишь в Божий суд,
Царёвы слуги безучастно
Взирали на восставший люд.
А на охрану, что стояла
Ещё у самого Кремля,
Толпа мятежная напала
И окровавилась земля.
На Красной площади собралась
Уже бесчисленная рать,
У места Лобного вменялось
Её воззванием пронять.
11
«…Спасённый Господом, желаньем
Я справедливости горю –
Чтоб выказали вы признанье
Своё законному царю!
А за присягу лиходею,
Что власть обманом захватил,
Кто жертвой стал его затеи, -
Я тех давно уже простил.
Не быть на царстве Годуновым –
Убийцам подлым и ворам!
И древняя династия[14] снова
Воспрянет и послужит вам!
Не будет боле притеснений
Сословьям русским от царя,
И подданных любое мнение
Учту в своих указах я…»
Немало милостей народу
В конце воззванья посулил
Своей персоне он в угоду
И этим всех в себя влюбил.
12
Народ совсем разволновался
И крики слышались в толпе:
«А Шуйский почему заврался?[15]
Пусть правду скажет о себе!..»
«Что было в Угличе, он знает!
Зовите подлого сюда!..»
Угроза в воздухе витает
Ему от вольного суда!
На Месте Лобном появился
Он в окружении бояр,
На люд разгневанный воззрился
И принял на себя удар.
С трудом огромным усмирили
Посланцы «Дмитрия» народ:
«Пусть скажет сам, кого убили
Злодеи в Угличе в тот год!»
От страха голосом дрожащим,
Василий Шуйский заявил:
«Убийство было настоящим,
Но не царевич это был,
А малолетний сын поповский,
Кто был на Дмитрия похож…»
И возопил народ московский:
«Казнить боярина за ложь!»
«Борис убить меня грозился,
И я дознанье извратил.
Перед царём[16] я повинился
И он грехи мои простил…»
13
Но тут, из ссылки возвращённый,
Такое Бельский произнёс,
Что замер люд весь, поражённый,
И боле не было угроз:
«Я спас царевича от смерти
И от злодеев схоронил!
Весь род их гадостный в ответе –
Их сам Всевышний обвинил!»
«Долой борисово отродье
И всю проклятую семью!» -
Взрастил он ненависть в народе
И даже к юному царю[17]:
«Ответят пусть нам Годуновы!
Идём сейчас же во дворец!»
Но было ясно и без слова,
Что им пришёл уже конец,
Коли изменники-бояре
Все отворили ворота –
Под их служенью государю
Подведена была черта!
Ворвались в Кремль и устремились,
Вопя, мятежники к дворцу,
Разбили двери и ввалились
В покои к царскому лицу…
……………………………..
23
…Он возмужал и сил набрался,
И речью яркою пленял,
А вот обличьем не удался,
Не бес ли молодца ваял?!
Широкий нос и бородавки
Под правым глазом и на лбу,
И губы – склизкие две пиявки
Особо тешили толпу.
Короткий волос рыжеватый
На его круглой голове
В контрасте с ликом беловатым
Сродни подрезанной траве.
Был тусклым взор всегда холодных,
Пустых, прозрачных его глаз,
А вот осанкой благородной
К себе притягивал подчас.
И обладал при этом силой
Неимоверной, прохиндей,
Но не ручищами разил он,
А хитроумием людей…
……………………………….
…«Два способа я править знаю –
С насильем, казнями один,
Чтоб в страхе жил всяк, понимая,
Что и себе не господин.
Но можно царствовать без крови,
А с милосердьем и добром,
Чтобы не стало ни злословий,
Ни плахи мерзкой с топором.
Я этот способ лишь приемлю,
И ни на шаг не отступлю! –
Басманову[18] сказал он, - внемли,
Ведь языком я не треплю!»
26
А как же юноши убийство2
И бедной матери его,
И девы поруганье чистой,
Что омерзительней всего?
О нет, не мог он без насилья
И тайно недругов казнил:
«На благо ложь моя России,
Я так ей больше буду мил!»
Прощенье Шуйского не стало
Помилованием и для иных
Всех обличителей вандала -
Злодей избавился от них!
Ночами тёмными пытали,
Дерзнувших правду говорить,
А после тайно убивали,
Чтоб некого было судить.
Ещё не венчанный монархом,
Он прежде из Кремля изгнал
Знакомых чудовских монахов3,
Кто в нём Отрепьева признал.
И даже родственникам близким
Пришлося тяжко в эти дни,
Расстригою в порыве низком
В темницу брошены они,
И сосланы в Сибирь далече,
Он даже мать не пощадил!4
Не сатана ли вёл с ним речи
И к лиходействам побудил?!
27
Коль русский люд за эти годы
Ужасный голод пережил1,
То благодетелем народу
Себя он выказать спешил.
И вскорь порадовал служилых2,
Удвоив жалованье им,
И переходы разрешил он
Людей к помещикам иным,
Если хозяин их не кормит
Зимой голодной иль весной,
А коли сам он их погонит,
То лишь с бумагой отпускной3.
И кабалу4 даже в наследство
Передавать он запретил,
Холоп ведь первым повсеместно
Его признаньем восхитил.
Но коль служилое соcловье
Важнее нищих бедолаг,
Ему монарх не прекословил -
Он крепостничеству не враг!
28
Могли любые чтоб персоны
Иные страны посещать,
Убрал правитель все препоны,
Чтоб их свободе не мешать:
«Не буду я стеснять охочих
По делу ездить или так.
Торговым людям среди прочих
Свобода всех милее благ.
Купцы полезней государству
Высокомерных воротил!» -
Сказал он думному боярству
И многих этим возмутил.
Свободу дал и иноземцам,
Что были в войске у него:
«В бою вы лучшие умельцы,
Я не забуду никого!»…
………………………………..
…Числа одиннадцатого в Краков ноябрь 1606 г., Краков
Царёвы прибыли послы,
Настало время для подарков,
Какие Мнишекам везли.
Мехами, тканями, коврами
И шубой с царского плеча,
Одарен был родитель[19] ими,
Сам Власьев[20] всё ему вручал.
И драгоценное оружье,
Коня в уборе золотом,
В знак уважения и дружбы,
Сват передал ему потом.
36
Но всех повергли в изумленье
Дары невесте молодой –
Алмазов, жемчуга, каменьев
Полно в шкатулке золотой!
И слон с часами золочёный,
Способный музыку играть,
И, в жемчуга весь облачённый,
Кораблик слонику подстать.
Ещё меха были собольи,
И ворох кружев и парчи,
А тканей шёлковых поболе,
Чем все имели богачи!3
Марина в замок королевский 19 ноября 1606 г., Краков,
Явилась под руку с отцом, королевский дворец
Надменным виделось и дерзким
Строптивой панночки лицо!
В парче хрустящей, белоснежной,
Покрытой жемчугом, она
Восторг от сбывшейся надежды
Пока скрывать была вольна.
И только очи смоляные
Огнями властными зажглись,
Когда посланники чудные
В любви и верности клялись.
Но и красивою, и статной
Не посчитал Марину росс –
И тонкогуба неприятно,
И длинный портил её нос.
К тому же, мелкой от природы
И хрупкой девушка была,
И не терпела несвободу,
Всегда своё она брала!
Имела склонность к авантюре
И этим вся была в отца,
Но главной страсть её натуры
Была к богатству, до конца.
37
Под зорким оком Сигизмунда
Обряд желанный проходил,
А путь к нему был многотрудным
И сколь сомнений породил!
Но обрученье состоялось,
Хоть и в отсутствие жениха,
И тешил тесть свою удатность[21],
В собольи кутаясь меха.
Король к Марине обратился,
Как к верноподданной своей
И об условиях стремился
Напомнить непременно ей -
О договоре[22] с государем,
Какой он должен соблюдать:
«…Мы помогли ему не даром
На троне русском восседать!
Ему поставлены условья,
Наиважнейшие для нас[23],
Надеюсь, что он верен слову
И честно выполнит наказ!..»…
…………………………………
38
…В начале мая зазвенела, 2 мая 1606 г., Москва
Заголосила вся Москва,
И даже зверь остолбенело
На город глянул из леска.
Казалось, в русскую столицу
Входила армия сама,
A что в ней шляхетские лица –
Сводило всех это с ума!
В головке воинства шагала
Пехота с ружьями в руках,
Она и злила и пугала,
Коль ненавистен уже лях!
А дале в панцирях железных
На конях рыцари видны,
Они вернулись, как известно,
И вновь правителю верны.
Копьё и меч имеет каждый,
И шлем с забралом на челе,
Коль заплатили, то неважно,
Кому служить им на земле!
«В Москве уже поляков войско!
Мы что, сдаёмся королю?»
«То караван невесты польской
Стремится к нашему Кремлю.
Вон, из кареты она зенки
Свои таращит на Москву,
Коль выбрал царь себе паненку1,
То быть с поляками родству!»
«Неужто будет католичка
Царицей новой на Руси?!»
«Да сменит веру эта птичка,
Об этом дьякона спроси!..»
А за роскошною каретой
В нарядных платьях дорогих,
Мелькали шляхтичи-клевреты2
И далее все слуги их.
Гружёных множество повозок
За войском двигалось чудным,
Так пылью пропитался воздух,
Что стало воинство седым…
39
И коронацию, и свадьбу 8 мая 1606 г., Москва, Кремль,
Объединили в этот раз, Успенский собор
Сопротивленье было слабым –
Монарший выполнен приказ!
Сперва обрядом обрученья
Был с ними занят протопоп3,
И выполняя порученье,
Свой от усердья морщил лоб.
А после сам уже Игнатий4
Миропомазание5 вершил
И радовался невероятно,
Что честь такую заслужил!
Потом торжественно Марину
Короновал святой отец,
Хотя обычай был старинный
Нарушен ею под конец!
Она причастие1, привреда,
Вдруг отказалася принять!
И даже тех озлило это,
Кто был готов её признать.
И только гости все столицы
Были довольны в этот день,
На православные же лица
Негодованья пала тень.
Впервые их собор Успенский
Для иноверцев был открыт!
Четы сей каверзной коленца
Вовек никто не повторит!
Но всех убрали из собрания,
Кто б их в обмане обличал2,
И по обычьям православья3
Потом отец их обвенчал.
А коронация-то раньше
Бракосочетания была,
И независимою ставши,
Царица мужа обрела.
Ведь и развод не в силах даже
Марину титула лишить,
И после смерти его также
Она царицей будет жить!
«Ну не бесстыдство ль иноземке
Выказывать такую честь?!
Кощунство это – польской девке
Корону царскую поднесть!»
И в самом деле не бывало
Такого в царстве никогда,
Хотя цариц было немало
За все прошедшие года.
И даже петь им многолетье
Недавно4 начали в церквах,
Ведь издавна персоны эти
Были урезаны в правах!
40
«…Миропомазанье девицы
Не может веру поменять,
Ей должно заново креститься,
Чтоб православие принять…» -
Ещё зимой, неугомонный,
Взывал к монарху Гермоген,
За что весною, осуждённый,
Узнал насилие и плен1…
И пир-то свадебный у знати
Негодованье вызывал,
Противна польская им братия –
Зачем он столько их позвал?
Не только шляхтичи, солдаты, -
И челядь папская2 сидит.
А как царица хамовата –
На русских даже не глядит!
И в платье польское одета
Жена российского царя,
Сколь необычна была эта
Новоиспечённая семья…
41
В столицу прибывшее войско
Заполонило все дворы
Людишек значимых московских,
И в них бузило до зари.
Казалося – захвачен город
И жил под польскою пятой,
У ляхов на бесчинства голод,
А стыд остался за чертой!
И потому в Москве ночами
Разгулам не было конца,
Повсюду дрались и кричали
Испив до одури винца,
Девиц бесчестили и барынь,
Глумясь над ними, как могли,
И русским вспомнился татарин,
Восстанья пыхнули угли!..
………………………………..
45
…В кромешной тьме в столицу войско 17 мая 1606 г., Москва
Вошло и стало у Кремля,
Суля угрозу рати польской,
А лиц мятежных веселя.
И как решили в договоре,
Все заговорщики сошлись
В ночи у Шуйских на подворье
И вскорь на площадь подались.
Но у ворот у самых Спасских
Остановилися пока,
Им надо действовать с опаской –
Чтоб было всё наверняка.
К рассвету у Ильи Пророка1
Набатный колокол забил,
Он так тревожно бил и громко,
Что всю округу разбудил!
И вот по всей уже столице
Забили враз колокола, -
Она людишек устремиться
На площадь Красную звала.
Хоть автор2 дьявольской затеи
Боялся голи, как чумы,
Освободил он и злодеев,
Для пользы дела, из тюрьмы!
И вскоре хлынули на площадь
Со всей округи москвичи,
Мужей посадских было больше,
В руках дубинки и мечи.
«Поляки бьют бояр московских
И царь хоронится от них!
Они у стен уже кремлёвских!» -
Истошный поднимался крик.
По знаку Шуйского ворота
Были открыты без помех
И вся мятежников когорта
Уже поверила в успех,
Коль сам начальник караула1
Их принял сторону в ту ночь,
И сам отвёл от них все дула
И удалил охрану прочь.
Сперва вошли одни бояре
И устремилися к дворцу,
Где хмурые стрельцы стояли
Охраной царскому лицу.
Князей узнали гренадёры
И освободили им проход,
И сразу же восставших свора
К дворцу рванулась из ворот!
46
Услышав колокол, Лжедмитрий
Велел Басманова позвать,
А тот успел уже событий
Грядущих ужас осознать.
«Пошто звонят? Не петуха ли
Пустили красного2, мой друг?»
«Беда, мой царь! Низы восстали,
Боярских это дело рук!»
Раздался топот и огромный
Бунтарь3 ворвался и вскричал:
«Не царь, а пёс ты беспородный!
И ныне смерть свою встречай!»
Сверкнул топор его и взвился,
И он к царю уже шагнул,
Но тут Басманов изловчился
И его пикою проткнул.
А тело мёртвое к народу
На площадь сбросили в окно,
И дали дьяволу свободу,
Коль разум яростью смело!
Схватив бердыш1, к окну метнулся
И угрожая им толпе,
Лжедмитрий коротко ругнулся
И всем напомнил о себе:
«Я не Борис вам, узурпатор,
А царь законный, земляки!»
Но не сработал его «театр» –
Из ружей грохнули стрелки!
К Марине бросился расстрига
И воскричал: «Измена мне!
Спасайся!» и сокрылся мигом,
Уже забыв и о жене…
………………………………
51
…Скотину будто, понукая,
Вели расстригу во дворец,
Кнутом до одури стегая,
Готовя дьявольский конец.
А он униженно пытался
Врагов разжалобить своих,
Коли за жизнь ещё цеплялся
И о пощаде молил их.
Но всё напрасно – издевались
Бояре только лишь над ним:
«Теперь и Марфа2 отказалась
Назвать сынком тебя своим!»
Сорвали платье с самодержца
И избивали без конца,
Но здоровущим было сердце
У ненавистного лица!
«Кто ты такой? Откуда родом?»
«Да он расстрига ведь и вор!
Имеет низкую породу
И самый подлый из притвор!»
Голицын князь и все бояре
Были радёшеньки теперь –
Из их среды ведь государю
Была открыта ими дверь!
«Царей подобных на конюшнях
Моих немало, земляки!»
«Всевышний, залепи мне уши,
О, как слова его горьки…»
52
Василий Шуйский Самозванца
На площадь выставил толпе,
Чтоб потешались над поганцем,
И заявить чтоб о себе.
А он молил всё: «Вам в угоду
Хочу покаяться в грехах
Я с места Лобного народу,
Пусть знают обо мне в веках!»
«С еретиком1 не будет толков,
А благословить тебя я рад!» -
Воскликнул сын боярский2 громко
И весь вогнал в него заряд.
Смертельно раненого, саблей
Боярин каждый рубанул,
Но ярость черни не ослабла -
Продлился до ночи разгул.
И даже в мёртвого стреляли,
Пинали, резали ножом,
И его зенки протыкали,
Безумьем всяк был поражён!
Боясь людского беспредела,
Князья подняли на помост
Обезображенное тело
И установили рядом пост.
И труп Басманова туда же
На место Лобное снесли.
Разъединять, мол, их негоже,
Коль стали братьями с весны1.
А те, царя кто сторожили,
Воткнули дудку ему в рот,
И «Харю»2 - маску положили
На его вспоротый живот!
53
Но ведь и гибель Самозванца,
И овладение дворцом,
Не стали для лихого братства
Кровопролития концом!
Резня на улицах и крики,
И всюду слышится пальба,
Безумная, в восторге диком,
Творит насилие толпа.
Огнём и дымом все объяты
Подворья польские в Москве,
Друзья коль Гришки виноваты
В его недавнем озорстве.
Грабёж повсюду и насилье,
И трупы кучами лежат,
Стезю кровавую России
Надолго выпало стяжать!
Успех сопутствовал боярам,
Хотя иным мог быть исход,
И потому обман недаром
Задуман Шуйским наперёд.
Ведь большинство-то от поляков
Царя собрались защищать!
На них нацелена, однако,
Была восстания праща.
Поставлен каждый перед фактом,
Что царь низложен и убит,
Но солнышко своим закатом
Лишь только ночи угодит…
54
Прошло два дня и надоело 19 мая 1606 г., Москва
Боярам трупы охранять,
И злоба жалобщиков1 зрела,
Кто их пытались обвинять.
А оных было-то в столице
Ещё покуда большинство!
Враждебны барам эти лица –
Способен всяк на озорство.
И с места Лобного убрали
И потащили по земле
Того, недавно кому врали
И были слугами в Кремле.
Потом на кладбище убогом2
В могиле общей для бродяг
Нашёл убежище под Богом
Авантюрист и вурдалак3.
Бывать на месте этом гиблом
Опасно стало москвичам:
«Мертвец выходит из могилы
И всех пугает по ночам!
И бесы там во мраке пляшут,
И вой идёт из под земли,
От чертовщины этой даже
Вокруг все травы полегли!»
«А я свечение там видел
И слышал чьи-то голоса.
Неужто умерший правитель
Творит все эти чудеса?»
Народ от слухов волновался
И в страхе жутком пребывал,
Иной и вовсе сомневался,
И смерть царя не признавал.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 |
