Российский хронотоп в культурном опыте рубежей (XVIII-XIX вв) (стр. 1 )

На правах рукописи

ЛЕТИНА Наталия Николаевна

Российский хронотоп

в культурном опыте рубежей

(XVIII-XIX вв.)

24.00.01 - Теория и история культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

Ярославль

2009

Работа выполнена на кафедре культурологии и журналистики

ГОУ ВПО «Ярославский государственный педагогический университет

им. »

Научный консультант: Заслуженный деятель науки РФ,

доктор искусствоведения, профессор

Официальные оппоненты: доктор культурологии, профессор

;

доктор философских наук, профессор

;

доктор философских наук, профессор

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Российский государственный

гуманитарный университет»

Защита диссертации состоится 25 сентября 2009 г. в 11 час. на заседании совета Д 212.307.04 по защите докторских и кандидатских диссертаций при ГОУ ВПО «Ярославский государственный педагогический университет
им. » по адресу: г. Ярославль, Которосльная набережная, 46-в, ауд. 506.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке ГОУ ВПО «Ярославский государственный педагогический университет
им. » по адресу: г. Ярославль, Республиканская ул., 108.

Отзывы на автореферат присылать г. Ярославль,
Республиканская ул., 108. Диссертационный совет Д 212.307.04.

Автореферат разослан «___» ____________ 2009 г.

И. о. ученого секретаря

диссертационного совета

доктор культурологии, доцент

Общая характеристика работы

Актуальность исследования определяется следующими факторами.

Для культурологического дискурса современного отечественного гуманитарного знания особенно актуальным является системное определение сущностных признаков и выявление концептов русской культуры. Важным подходом к разрешению названной научной коллизии можно считать интегративно детерминированную типологизацию явлений отечественной культуры в ее доминантных проявлениях. К числу последних принадлежит, на наш взгляд, культурный опыт рубежей в аспекте хронотопа.

«Рубеж» - одна из значимых, личностно и массово переживаемых социально-культурных, нравственных, психологических, философско-эстетических доминант русской культуры на протяжении всего времени ее существования. «Рубеж» - теоретически отрефлексированный ракурс нашего исследования, позволяющий соотнести широко представленный за последние три столетия российский культурный опыт со специфической культурной парадигмой.

«Хронотоп» – это в нашем исследовании не просто характеристика или признак культуры, но имеющий свои рубежи универсум. Хронотоп и рубежи – своего рода культурные зеркала, отражающие не только мир / опыт России, но и служащие субъектами взаимного отражения. Отсюда мы полагаем, что «рубеж», характеризующийся собственным хронотопом, означает больше, чем знак переходного состояния.

Таким образом, актуальность данного исследования связана с обращением к феномену «рубежа», во многом определяющему специфику русской культуры на протяжении всех периодов ее существования и своеобразие драматичного по личностному восприятию культурного опыта ее творцов и носителей. Осознание природы «рубежности» особенно значимо для современного человека, чьи поиски этнической, духовной, личностной – культурной - идентичности осуществляются в сложной ситуации глобализации. Такое состояние позволяет, во-первых, соотнести современный опыт с культурной традицией, важной духовной парадигмой русской культуры, и, во-вторых, осознать своеобразие существования страны, нации, личности в рубежных, пограничных состояниях и ситуациях, а также понять жизненные и культурные перспективы России, пребывающей на очередном рубеже.

Постоянный интерес отечественного гуманитарного знания к поиску и осознанию сущностных качеств и концептов русской культуры не означает исчерпанности данного научного поля, наоборот, демонстрирует его исследовательский потенциал. При этом существующие в области теории и истории культуры исследования, главным образом, посвящены рубежам конкретных (календарных) веков или границам конкретных явлений. Целенаправленное осмысление культурного опыта рубежей как определяющий ракурс постижения русской культуры XVIII-XХ вв. осуществляется впервые.

Проблема исследования связана с анализом российского хронотопа в культурном опыте рубежей (XVIII – XX вв.). Данное проблемное поле обозначает непосредственный и широкий круг вопросов, осмысленных в работе.

Этот круг включает в себя проблематику теоретико-методологической культурологический интеграции двух концептов – «хронотоп» и «рубеж» и формирование специфической культурологической дефиниции концепта «хронотоп рубежей», необходимой для раскрытия хронотопа рубежей как парадигмального культурного феномена. В круг вопросов, очерчивающих проблему исследования, также входит верификация и изучение спектра отечественного опыта актуализации хронотопа рубежей как в социокультурных, так и в художественных практиках, с акцентуацией социальных, гендерных, нравственно-духовных, духовно-эстетических аспектов.

Цели диссертационного исследования

–  постановка и исследование проблемы хронотопа рубежей как культурного явления и культурологической проблемы;

–  систематизация представлений о российских социокультурных и художественных практиках XVIII – XX вв. в плане реализации в них опыта рубежности.

Для достижения указанных целей были поставлены следующие задачи, определившие логику и структуру исследования:

1.  Верифицировать дефиниции понятий «хронотоп» и «рубеж», на основе интегративных культурологических подходов методологически обосновав инновационную концептуальную интерпретацию ключевой для данного исследования «хронотопа рубежей».

2.  Выявить универсальные роли и место хронотопа рубежей в русской культуре XVIII-XX вв.

3.  Концептуализировать временные и пространственные проявления рубежности в русской культуре XVIII - ХХ вв.

4.  Сформулировать системный подход к социокультурным гендерным аспектам актуализации рубежности в российской культуре XVIII - ХХ вв., проявившиеся в продуцировании и бытовании специфически рубежных гендерных моделей и стереотипов, в трансформации традиционных гендерных ролей, изменившей границы маскулинности и феминности и определившей судьбы женщин, причастных культурной деятельности.

5.  Систематизировать в интегративном (социально-психологическом, религиозно-нравственном, художественно-эстетическом) научном поле социальные и художественные составляющие российского опыта рубежности XVIII - ХХ вв., ставшие основаниями для парадоксального самосознания творца в ситуации рубежа, для формирования амбивалентной нравственно-духовной парадигмы демонизма, поисков, драм и преодоления социальных и духовно-эстетических рубежей.

Объектом исследования является культурный опыт рубежей России XVIII-XX вв.

Предмет исследования – российский специфический хронотоп как доминанта культурного опыта рубежей России XVIII-XX вв.

Территориальные границы теоретической и эмпирической базы исследования ограничены пространством России не только в качестве менявшего свои границы в течение XVIII - XX вв. геополитического субъекта, но и как социокультурной целостности, образованной методологически актуальной для нас тернарной моделью «Россия» – «столица» – «провинция». При этом мы подчеркиваем (в силу равнозначности, хотя и не равноценности для культуры и культурологии как науки, эту систему изучающей) двойственный характер территориальных границ исследуемого объекта – реальный и условный, возникающий в интеллектуальной и художественной рефлексии современников и «соучастников», а нередко творцов культурного опыта рубежей. Россия, таким образом, интерпретируется нами как микрокосм по отношению к Европе как историко-культурному ориентиру и теоретической модели жизнеустроения; и Россия как макрокосм, называемый нами ойкуменой рубежного социокультурного опыта, и содержащий собственную систему пространственных и личностных координат.

Хронологические границы предполагают изучение российского культурного опыта рубежей периода XVIII – XX вв.

Данная хронологическая локализация связана со знаковыми и глубинными для России рубежными вехами – «началом» и «концом» реализации российского имперского цивилизаторского проекта. Для России это был период своеобразного «Нового времени», проникнутого первоначально культурными интенциями творчества, новатизма, динамики, и, затем, исчерпавшего их. Исток и импульс данного проекта – культурный опыт Петра I (приход к власти (1689 г. – реально, 1682 г. - официально), «петровские реформы» (1682–1725 гг.), основание Петербурга (1703 г.)), провозглашение себя императором, а России империей (1721 г.). Завершающая временная граница нашего исследования – конец «старой», по выражению , России, формально произошедший в 1917 г., но в силу духовной преемственности пролонгированный в культурном опыте творческой элиты до 1920-х - начала 1930-х гг.

Двухсотсорокавосьмилетний период, имея в виду наиболее удаленные друг от друга и формально зафиксированные точки отсчета, оказался весьма плодотворен для исследуемого нами культурного опыта рубежей. Здесь рубежи, известные в отношении цивилизационных эпох (Ренессанса и Нового времени, Нового и Новейшего времени) находят соответствие в рубежах веков, переживаемых Россией (XVII-XVIII, XVIII-XIX, XIX-XX вв.). Те, в свою очередь, перекрещиваются с рубежами культурных парадигм, прежде всего, ментальных и философско-эстетических (Просвещение – романтизм, романтизм – реализм и натурализм, реализм – символизм и модернизм). Сами же XVIII и XIX века наполнены правлением «рубежных» для судеб России монархов – Петра I, Елизаветы, Екатерины II, Павла I, Александра I, Николая II, «рубежными» событиями – дворцовыми переворотами, цареубийствами, войнами, реформами, и, разумеется, «рубежными» открытиями и тенденциями (этническая и ментальная самоидентификация; создание системы образования по европейским образцам; взлет естественных наук, в частности, физиологии и медицины в ее практическом, связанном с постоянными войнами, аспекте; расцвет, взаимодействие и динамическая смена художественных систем от сентиментализма, романтизма и реализма – к символизму, модернизму; утверждение принципа синтеза искусств как рубежного феномена; формирование религиозно-философский дискурс гуманитарной сферы).

Материал исследования составили несколько групп источников:

-  опубликованные вербальные источники – значимые для раскрытия самосознания репрезентативных (от фр. представителей «рубежной» культурной элиты теоретические и критические статьи, эпистолярные опыты, программные заявления, мемуарная литература;

-  художественные произведения репрезентативных а аспекте российского хронотопа рубежности поэтов и писателей (, ,
, , ), живописцев (, ), архитекторов (, ) и др.

-  верифицируемый традиционными для теории и истории культуры материалами социокультурный опыт выдающихся и показательных в плане реализации рубежности персоналий: российских императоров Петра I, Анны Иоанновны, Павла I, его супруги Марии Федоровны; культурных деятелей и творцов , , русских символистов и ; женщин-творцов (, , Ю. В, Жадовской, ,
, и др.); провинциальных творцов и культурных деятелей (, ,
, , ).

При этом степень подробности в обращении к этим персоналиям различна, определяясь в зависимости от концепции исследования и контекста личных судеб и культурного опыта России.

Особо отметим два момента, касающихся эмпирического материала:

–  редкое для отечественных исследований в области гендера привлечение экстраординарного материала – опыта российского императора Павла I и его супруги императрицы Марии Федоровны осмысленного не в конктексте социально-политического бытия, но в комплексном аспекте;

–  региональный компонент: в работе впервые в ракурсе реализации «рубежности» анализируются отдельные произведения и творчество провинциальных ярославских художников – архитектора , живописца-монументалиста , поэтов , ,
, .

Теоретико-методологическая основа исследования.

Исследование основывается на использовании комплекса методов (историко-типологического, культурно-исторического, социокультурного, социопсихологического, а также биографического, искусствоведческого и текстологического анализа художественного образа), отвечающих теоретической базе современной культурологии в ее герменевтической парадигме с акцентуацией типологического, исторического, личностного подходов.

Теоретико-методологическая база работы включает в себя опыт и учения мыслителей, философов, ученых, связанных с философской и культурной антропологией (, ,
. , , и др.).

В работе также задействованы концепты, методы и приемы других отраслей научного знания, в частности, метода системного анализа (, ); структурно-типологического метода (; мотивный анализ ), философской и культурно-антропологической рефлексии
(, , и др.); культурно-исторического метода (в духе А. Тойнби, О. Шпенглера, Й. Хёйзинги); искусствоведения (, , ); семиотики (, ); социокультурного анализа в сочетании с социально-психологическим анализом; мифокритики (Э. Кассирер, К. Леви-Стросс, , М. Элиаде, ). В работе востребован культурологический, эстетический и философский (, Э. Кассирер, , Й. Хейзинга, , ) опыт символического истолкования культуры.

Значимую для исследования теоретико-методологическую парадигму составил опыт исследования хронотопа различных процессов и явлений, осуществляемый в культурологии (, , ), литературоведении (), истории (), эстетике (), психологии (), мифокритике (, ), философии и социологии (, , ).

Работа осуществлена в контексте гуманитарных научных изысканий в области переходности, пограничности, кризисности (Г. Зиммель, Г. Кайзерлинг, Ф. Конечны, Р. Мертон, Х. Ортега-и-Гассет, Р. Парк, А. Тойнби, Й. Хёйзинга,
О. Шпенглер, А. Швейцер, К. Ясперс) как основы русской культуры (, , -Лада, , , ,
, , ).

Непосредственной исследовательской базой работы является ведущая научная школа России по культурологии при ГОУ ВПО «ЯГПУ им. ».

Гипотеза исследования строится на следующих предположениях:

1.  «Хронотоп» и «рубеж» - два взаимно интегрирующих концепта, не имеющие традиции взаимной интеграции в научном осмыслении и нуждающиеся в специфической интерпретации с позиций современной культурологии.

2.  Культурный опыт рубежей в аспекте хронотопа является одной из специфических, причем универсальных доминант русской культуры XVIII – XX вв. Хронотоп рубежей, типологизированный нами в культурологической категории «культурный опыт рубежей», является универсумом российской историко-культурной динамики и российского культурного пространства. Российский культурный опыт рубежей XVIII-XX вв. включает рубежи культурных парадигм: пространственно-временных, философско-эстетических, социокультурных, нравственно-психологических.

3.  Социокультурные аспекты рубежности российского культурного опыта XVIII - ХХ вв. репрезентативно транслированы в гендерную сферу.

4.  Социальный и художественный российский опыт XVIII - ХХ вв. является основанием для особого модуса, характеризующего самосознание творца в ситуации рубежа, формирования специфических нравственно-духовных парадигм, бытия в условиях социальных и духовно-эстетических рубежей.

5.  Русская культура XVIII - ХХ вв. характеризуется масштабной актуализацией временных и пространственных проявлений рубежности на социокультурном и индивидуально-творческом уровнях.

Степень изученности проблемы выявлена нами в четырех аспектах:
1. «Рубеж» и рубежность как парадигма русской культуры. 2. Хронотоп. 3. Общие закономерности трансформаций русской культуры XVIII – XX вв. 4. Персоналии русской культуры, репрезентативные в аспекте рубежности.

1. «Рубеж» и рубежность как парадигма русской культуры.

Российский культурный опыт, казалось бы, обширно и разнообразно интерпретированный в своих частных проявлениях, не перестает вызывать стремление постичь его глубинные и часто парадоксальные основания, осмыслить его имманентную противоречивым историко-культурным процессам природу. В русле этих интенций появлялись и, несомненно, будут появляться, рефлексии и теории, раскрывающие русскую культуру как вторичную и подражательную
(Г. Байер, , Г. Миллер, ,
, ,) или духовно самобытную (, ,
, ), синтетичную (), но при этом кризисную
(, ,
Вяч. И. Иванов, , ) или переходную (, , ). Именно в контексте подобной научной парадигмы осуществлено данное исследование.

В современном научном гуманитарном тезаурусе употребление слова «рубеж» - явление обыденное. Однако мы установили, что парадоксально приобретя право быть и восприниматься научным сообществом в качестве специального термина, «рубеж» не имеет четкой дефиниции. Чаще всего «рубеж» используется, во-первых, в своем буквальном значении как граница, предел, допустимая норма, и, во-вторых, как составная часть словосочетаний, в которых он, уточняя временные или пространственные рамки («рубеж эпох», «рубеж веков», «за рубежом»), имплицитно корреллирует, но научно не верифицирует понятие «хронотоп».

«Рубеж», отделяющий «одно» от «другого», и, в то же время, реализующий связь «того» и «другого», становится понятием, синонимичным понятию «граница», которая в философском дискурсе есть «начало или конец  всякого определенного бытия; межа, отделяющая нечто от иного; место  прямого соприкосновения, единения и взаимопроникновения смежно сосуществующих предметов»[1].

До середины XIX века, за исключением философских размышлений Г. Гегеля, «граница» в своей сущности и целостности практически не привлекала специального внимания исследователей, поскольку гораздо больший интерес вызывало не само ее существование, а результаты перехода через нее. Исследователи переходных состояний Г. Зиммель, Г. Кайзерлинг, Ф. Конечны, Р. Мертон, Х. Ортега-и-Гассет, Р. Парк, А. Тойнби, Й. Хёйзинга, О. Шпенглер,
А. Швейцер, К. Ясперс, в отечественной традиции , , -Лада, Г. В, Драч, ,
, ,
, , привлекли внимание к «пограничному» как предмету целенаправленного осмысления. Для нас данная научная парадигма стала одним из оснований теоретико-методологической базы. Мы экстраполируем разработанный методологический ракурс изучения сходного понятия – «рубежности», поскольку он так же, как «пограничность», лишен стабильности и оформленности.

В гуманитарной науке нами обнаружены и другие понятия, корреллирующие с понятием «рубежа», но не тождественные ему, - «кризис» (, , Вяч. И. Иванов, , ) и «конец» (,
, , ). Их интерпретация также имеет для нас большую ценность прежде всего в плане дифференциации специфической семантики «рубежа».

Вторым вектором научного освоения понятия «рубеж» является, как мы уже обозначили, его служебная, уточняющая виды рубежей (пространственные и временные, внешние и внутренние, качественные и количественные, существенные и несущественные, постоянные и изменчивые, преодолимые и непреодолимые, по ) позиция. В научном дискурсе для обозначения подобной ситуации мы обнаружили особый терминологический ряд, раскрывающий хронологию: «рубеж эпох» (М. Блок, , М. Лифшиц,
, , ), «переходная (культурная) эпоха» (, , А. Тойнби, О. Шпенглер, Й. Хёйзинга, К. Ясперс), рубеж (смена) циклов – истории (), культуры (, ), «рубеж веков» (М. Блок, ); определяющий пространственные границы «картины мира» (Э. Кассирер, , А. Ф, Лосев, К. Леви-Стросс, ) или рубежи ее локусов (регионологические и провинциологические исследования , , ).

Мертон, Р. Парк осуществили исследование рубежности через выявление и анализ характеристик маргинальной личности, маргинальных (лиминальных) культурных общностей и цивилизационных образований.

Среди социокультурных исследований, соприкасающихся с нашей проблематикой, выделяются традиции гендерного измерения культуры общества (Ш. Берн, М. Мид, Дж. Келли) и теории социально-культурной конструкции (гендерные стереотипы; «гендерный дисплей» И. Гоффмана).

Тем не менее, данные интерпретации «рубежной» проблематики и рубежного тезауруса являются либо специальными, но узкопрофильными, либо применяемыми к локальным периодам или явлениям культуры. В этом существующем проблемном «рубежном» поле мы впервые целенаправленно выделяем и исследуем на материале русской культуры XVIII-XX вв. рубежи культурных парадигм. Специальная культурологическая дефиниция понятия «рубеж» также обосновывается нами впервые.

2. Хронотоп.

Верификация понятия «хронотоп» в отечественном гуманитарном знании, казалось бы, не является проблематичной. «Хронотоп» традиционно определяют в прямом значении греческих основ, лежащих в его основании, как целостное «время-пространство», воплощенное в некоем объекте (художественном произведении, творчестве конкретного автора, культурной эпохе) с целью выражения культурного или художественного смысла. Однако и история употребления термина, и его интерпретация в рамках отдельных отраслей знания – культурологии (, , ), литературоведения (), истории (), эстетики (), психологии (), мифокритике (, ), философии и социологии (, , ) – требует не только пояснений, но и полемики.

В эстетике, литературоведении и культурологии авторство понятия «хронотоп» часто приписывается активно использовавшему его , хотя в действительности, это не так. Понятие «хронотоп» возникает раньше – и характерно, что именно на рубеже XIX-XX вв. В научный оборот понятие «хронотоп» под воздействием идей Г. Минковского и А. Эйнштейна ввел . Для нас несомненную ценность имеет его изначальная интерпретация понятия.

полагал возможным применять термин «хронотоп» в нейрофизиологии, однако допускал его использование и в гуманитарной сфере. Подобная возможность проистекает из универсального характера «хронотопа», мыслимого как имманентное качество бытия: «Мы живем в хронотопе», - писал ученый[2]. Универсальный характер понятия «хронотоп» не получил у целенаправленного обоснования, однако ученый писал о возможности применения «хронотопа» к различным уровням бытия, вплоть до понимания сущности мира и прогнозирования будущего.

намечает культурно-антропологическое понимание хронотопа. Он не раскрывает, но фиксирует двойственный характер «хронотопа», который является и имманентным бытию, и условным, мыслимым, а значит, продолжая его логику, и воспринимаемым субъектом – человеком.

Впоследствии новаторский и интегративный характер понятия «хронотоп» у отрефлектировал, в частности, . Но последний экстраполировал в литературоведение лишь ядро понятия и локализовал его до границ литературоведческой категории. В отечественном научном знании дефиниция понятия «хронотоп» восходит именно к интерпретации его у в качестве формально-содержательной категории литературы, выражающей «существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе»[3].

Однако «хронотоп», который мыслил как категорию литературоведения, оказался востребованным понятием в других сферах гуманитарной научной мысли – эстетики, истории, философии, мифокритики, культурологии. Такая научная судьба понятия была бы невозможна без подчеркнутого нами универсализма, заложенного в дефиниции «хронотоп» создателем термина . При этом, парадоксальным образом, при экстраполяции термина в различные отрасли гуманитарного знания, учитывается прежде всего опыт его использования .

Позднейшие интерпретаторы (, , ) разнообразием ситуаций, к которым он применяется, придали понятию «хронотоп» характер универсальной, интегративной категории. В культурологии «хронотоп» трактуют как «единство пространственных и временных параметров, направленное на выражение определенного (культурного, художественного) смысла»[4]. К сожалению, спектр интерпретаций понятия «хронотоп» невелик, ограничен апелляцией к трактовке его . Зачастую слово «хронотоп» употребляется без специфической его интерпретации. Мы же, в свою очередь, избрав понятие «хронотоп» центральным для производимого исследования, такую интерпретацию стремимся осуществить.

Таким образом, «рубеж» и «хронотоп» - понятия, которые и прежде осмысливались исследователями, их употреблявшими, как категории. Но они использовались как самодостаточные. В настоящей работе впервые, в анализе сочетания российских переходных состояний от эпохи к эпохе, от пространства столицы к ойкумене провинции, соединяются с культурологических позиций два взаимно интегрирующих концепта.

3. Общие закономерности трансформаций русской культуры XVIII – XX вв.

Самостоятельного и отдельного исследования культурного опыта рубежей, пережитых Россией XVIII - XX вв., не производилось, отсутствует и целостное культурологическое исследование русской культуры данного периода. Данный период русской культуры как хронологическая целостность в локальном аспекте историко-художественных связей России и Запада был представлен в исследовании и содержал историко-культурный методологический посыл.

При этом существует богатая палитра работ, раскрывающих специфическую типологию русской культуры (см. п. 1 данного раздела), общую логику историко-культурной динамики России, а также историю культуры и ее парадигм отдельных периодов.

Общая логика историко-культурной динамики России, корреллирующая с нашей проблематикой, раскрывается в работах , , -Лада, Е. А, Ермолина,
, ,
, , А. В, Меня, , . Отметим, что в ряде случаев исследователями (, , ) осуществляется значимое для исследования соотнесение истории русской культуры с динамикой мировой культуры (А. Тойнби, Й. Хёйзинги, О. Шпенглера, К. Ясперса).

Из работ, анализирующих отдельные аспекты и периоды русской культуры, значимы для исторического, философского и искусствоведческого аспектов исследования рубежности являются работы исследователей, раскрывающие динамику и специфику культуры отдельных, особенно, рубежных периодов в ее духовной (, , ), художественной (, , Д. В, Сарабьянов, , И. Ф, Худушина), философской (, , ), философско-эстетической (,
Ж. Нива, И. Серман, В. Страда, , А. Пайман,
) составляющей.