Фонд социального страхования (стр. 3 )

- А для меня есть, - хвалится, перебивая маму, Настя.

Чтобы отвлечь внимание девочки от химиотерапии, реанимации, операции, делаю комплимент ее оранжевой юбке. Настя явно польщена, смеется:

- Да, юбка клевая! Но под юбкой такой кошмар! - Настя закатывает свои косые глаза, смеется, крутит юбкой.

- Что за кошмар?

- Понимаете, я очень толстая...

- Так и я толстая, - успокаиваю девочку.

- Но я же актрисой должна быть. Фигуру надо не толстую. Вы знаете, как я танцую?

Этого я не знаю. Я знаю Настин диагноз, и у меня ком в горле. И девочка, как бы угадав это, сообщает:

- Я верю только в хорошее! Плохого нам нельзя.

Настя провожает меня до врача, который будет Настю оперировать. На прощание она выдает еще одну информацию о себе: в этом году ей исполнится семь лет...

SOS

А еще до того, как Настя родилась - почти одиннадцать лет назад, началось строительство новых корпусов для НИИ детской онкологии. Началось. Не закончилось и по сей день. В 1998 году прекратилось его финансирование. Почему? Причин называют множество: дефолт виноват, поставки газа в Турцию прекратились, а строители из Турции... Как о таких причинах говорить родителям ребятишек, у которых одна надежда на спасение: лечение в этом самом НИИ? В НИИ, который по-прежнему ютится в стенах Центра имени Блохина. Тем более что сами стены, которым больше 30 лет, давно без ремонта и в таком состоянии, что представляют немалую опасность и для тех, кто здесь работает, и для тех, кто здесь лечится. Все проверяющие комиссии твердят одно: срочный ремонт необходим. Президент Российской академии медицинских наук, директор Центра академик РАН и РАМН Михаил Давыдов тщетно обращается во все инстанции. Просьба одна: рассмотреть вопрос о дополнительном финансировании реконструкции существующих и строящихся зданий Центра - самого крупного научно-исследовательского и лечебного учреждения в Европе в области онкологии.

"В Центре одновременно лечатся больше 1000 пациентов в стационаре и 1500 человек - амбулаторно. Для ликвидации аварийного состояния здания необходимо выделить в нынешнем году 650 миллионов рублей на работы по срочному усилению несущих конструкций клинического корпуса... Решение проблемы только одно: увеличение финансирования до 1 млрд. рублей в год, позволяющее эффективно, в течение трех лет, завершить реконструкцию и полностью ввести здание в эксплуатацию... Другая особенно актуальная проблема - недостаточное финансирование закупок современных противоопухолевых средств. Выделенные на эти цели 403 млн. рублей составили в 2006 году около трети от реальной потребности, поскольку необходимо 1,5 млрд. рублей в год".

Позволила себе такое пространное цитирование одного из документов лишь в надежде, хотя бы благодаря газете, быть услышанными. Мы публикуем фотографию недостроенных корпусов НИИ детской онкологии и гематологии. Сейчас деньги начали выделять, но такими мизерными порциями, что раньше, чем лет через десять, строительство не закончится. Вот если бы деньги были выделены в два-три приема, то через два года приняла бы пациентов детская клиника на 250 коек, пансионат для родителей с детьми на 100 коек, диагностический центр, отделение реабилитации.

Мечты? Мечтать не возбраняется? Не важно, что с 1998 года на таможне и в подвалах недостроенного Центра испарилось, потеряло свою актуальность оборудование на 5 миллионов американских долларов? Такие мы рачительные хозяева! На строительство денег нет, а вот такой выброс долларов нам, выходит, не страшен.

Володя из Рыбного

Сам этот одиннадцатилетний мальчонка представился мне так: "Владимир Владимирович из Рыбного Рязанской области, улица Макаренко, детский дом".

Худенький, маленький. Глазенки взрослые и очень печальные. Запросто оперирует медицинскими терминами, рассказывает о биопсии, о бронхоскопии, о том, что печень болит, что учится в пятом классе и очень хочет в свой детский дом, в котором он с девяти лет.

Ну почему? Почему судьба так жестока к этим малышам? Он не знает, где его мама Лада, хотя пишет ей письма во Владимирскую область. Когда умерла бабушка Лида, Володю и его младшего брата Витю поместили в детский дом. А вот теперь болит у мальчишки печень. Только выявили эту боль слишком поздно, а потому уже ничего не исправить... Потому скоро уедет Володя в свой детский дом.

SOS

В фойе НИИ детской онкологии и гематологии в декабре прошлого года установили бронзовый бюст академику РАМН Льву Дурнову. Это он в теперь уже далеком 1976 году основал этот самый НИИ. Не раз встречалась с Львом Абрамовичем. Подарил он мне свою книгу, которая о безмерной любви к детям, о том, как спасать их от злых опухолей. Дурнов начинал тогда, когда мечтой было спасать хотя бы пять процентов из тех, кто попал в раковые клешни. Теперь иной процент: 80, а при некоторых локализациях и того больше. Причем это не просто спасение от недуга - это дарованная нормальная жизнь: бывшие пациенты учатся, работают, заводят семьи, рожают здоровых детей. И таких могло бы быть куда больше, если бы...

Каждый раз, когда приезжала в НИИ, Лев Абрамович обязательно подводил меня к окну и показывал недостроенные корпуса. Для него - одного из первых детских онкологов в мире - это было личным горем. У него (да разве у него одного?) никак в голове не укладывалось, что на такое святое дело нет средств, что можно равнодушно не замечать этих маленьких страдальцев.

Маринка из Шатуры

Маринке - год и два месяца. Она такая красивая и такая крохотная, что почти умещается на ладонях своей 44-летней бабушки Татьяны Петровны. Огромные синие глазищи в черных длиннющих ресницах - сказочная Дюймовочка! Родилась с нормальным весом и ростом - никаких тревог. А в пять месяцев вдруг перестала набирать вес. Но тревоги еще не было. А потом в Шатуре сделали УЗИ, оказалось, что увеличена селезенка. Направили в онкологическую больницу в подмосковную Балашиху. Там обнаружили увеличение левой доли печени и поставили страшный диагноз: гепатобластома. Татьяна Петровна очень хвалит балашихинских медиков, которые и днем и ночью откликаются на любую жалобу, приходят на помощь. Там Дюймовочка прошла три курса химиотерапии. А первый курс ей провели в Центре имени Блохина. И теперь бабушка с внучкой снова в Центре. Позади - компьютерная томография. На следующей неделе малышку будут оперировать.

- Мы лечимся по протоколу, - рассказывает Татьяна Петровна. - Это значит, что все самое современное и лучшее применяют для нашей девочки. Съездили мы в Лавру к отцу Герасиму. Надеемся... И к вам у нас просьба: сделайте что-нибудь, чтобы Центр построили. Нельзя же так, чтобы некуда было нам податься с бедой.

Маринка на прощание машет мне крохотной ручкой, улыбается... А я, как и Настя из Калуги, думаю - во всяком случае стараюсь думать - только о хорошем, плохого нам нельзя.

SOS

В детской клинике очень чисто, никаких больничных запахов. Телевизоры, удобные кресла, диваны. Изо всех сил здесь стараются "уйти" от больницы, создать хоть какое-то подобие дома. И родители, и детишки одеты в свое, домашнее, привычное. И даже капельницы, флаконы с лекарствами не выглядят диссонансом - привычны. Как тут без них? Такой вот образ жизни - соседствуют медицинские кабинеты с кабинетом-учительской. Тут ведь не только лечат, но и учат, переводят из класса в класс. Наверное, уж так природа распоряжается: обделенные здоровьем, эти ребятишки сплошь талантливы - достаточно взглянуть на выставки их рисунков, на их поделки из пластилина. И поверьте мне: они все необыкновенно красивы. У них такие глаза, такие необыкновенные лица! Может, потому, что это некая смесь взрослых страданий с детской непосредственностью? Не знаю, но это именно так. Даже лысенькие головки, бледность, синева под глазами - результат лечения - их ничуть не портят.

- Наш Центр - уникальный. Не только в России - в мире, - рассказывает директор НИИ детской онкологии и гематологии член-корреспондент РАМН Мамед Алиев. - У нас под одной крышей взрослая и детская онкология - они дополняют друг друга. Это важно. Это повышает качество лечения, диагностики. Но недопустимо, когда один шаблон и для детей, и для взрослых. Что я имею в виду? Хотя бы то, что на один курс лечения выделяется 100 тысяч рублей. А реальное лечение остеосаркомы или саркомы Юинга у детей обходится не менее 4 млн. рублей. Это, если без высокодозной полихимиотерапии, трансплантации костного мозга, когда эта цифра удваивается. Совершенно ненормальное положение. Можем, умеем лечить, спасать. Наши результаты вровень с мировым уровнем. А спасаем не всех - нет для этого реальных возможностей.

Ваня из Карелии

Когда Ваня улыбается, еще заметнее ямочки на щеках. Улыбается, правда, редко. Длинные, как у пианиста пальцы. Ване четырнадцать лет. Дома, в Кондопоге, что неподалеку от Петрозаводска, у него мама, папа. Скоро должен родиться брат, а может, сестра. А в палате с ним бабушка Надежда Петровна, которая спит на раскладушке. Других возможностей у Центра из-за долгостроя нет. Учится Ваня в восьмом классе. Болеет с прошлого года. Сперва просто заболела нога. Пошли к травматологу. Посмотрел травматолог и посоветовал погреть больное место, дескать, ничего страшного, пройдет. Не прошло. Пошли к хирургу. Тот дал тот же совет. В области бедра появилась припухлость, увеличивающаяся на глазах. И педиатр направил Ваню в Петрозаводск. А оттуда с диагнозом "саркома бедра" мальчишечка попал в Центр Блохина. Уже три месяца он здесь.

- Очень домой хочу, - говорит мне Ваня. - Здесь много моих сверстников, но все равно хочу домой. У меня сейчас четвертая химия. Плохо ее переношу. Только выхода нет. Меня к операции готовят - она будет в августе или в сентябре. Здесь в Центре, мне ногу не отрежут. Здесь при саркомах ногу сохраняют.

Ваня в упор смотрит на меня: ему явно нужно подтверждение, что ногу сохранят.

И я подтверждаю, тем более что знаю статистку Центра: здесь, как правило, действительно успешно проводят органо-сохраняющие операции. И Ваня не должен быть исключением. Не должен! Плохого нам нельзя.

SOS

- В нашем НИИ дети из всего Советского Союза, то есть из всех стран СНГ, - рассказывает заместитель директора НИИ, главный детский онколог страны член-корреспондент РАМН Владимир Поляков. - Самые тяжелые - те, которых на месте лечить не могут, - все к нам. Много запущенных случаев. На местах не всегда есть так называемая онкологическая настороженность. Ребятишки в основном страдают саркомами и злокачественными заболеваниями крови. Каждый год в России у 12-15 детей из ста тысяч диагностируется злокачественная опухоль.

- Владимир Георгиевич! Мы знакомы много лет. С 1975 года вы работаете в этом Центре. Изо дня в день видите маленьких страдальцев. Изо дня в день кому-то из родителей сообщаете диагноз его ребенка. Не всех детей удается спасти. Значит, не исключена еще одна - уже совсем горькая встреча с родителями. Как выдерживаете? Как выдерживает ваше сердце?

- Трудно. Вузовские выпускники в нашу профессию идут неохотно. Поначалу и я умирал с каждым ребенком. Потом понял: так невозможно. Удерживают, силы дают проценты: раньше мечтали, чтобы выживали хотя бы пять процентов наших больных. Теперь выживают восемьдесят. Ради этого можно вынести все. Жаль, что на государственном уровне мы не в приоритете. Сейчас столько нового приходит в онкологию, в том числе в детскую! Например, использование стволовых клеток. А возможности у нас ограничены. Даже наши корпуса никак не построят. Я уж и не верю, что удастся в них поработать. С лекарствами - вечная проблема. В последние годы нам заметно больше стали помогать различные общественные организации, фонды. Вот есть "Равное право на жизнь", есть Внешэкономбанк, который каждый год покупает нам оборудование на 30-40 тысяч долларов. Есть фонд "Настенька", созданный мамой нашей пациентки, фонд "Врачи и родители вместе", фонды Ельцина, Раисы Максимовны Горбачевой. Фонд "Сбор", то есть Союз благотворительных организаций России. Все чаще появляются просто "люди с улицы", предлагающие свою помощь. Недавно пришел мужчина лет сорока. Ни имени своего, ни каких-то регалий не назвал - полное инкогнито: предложил купить, как он сказал, "вашим ребятишкам", лекарств или медицинское оборудование на 300 тыс. рублей.

Некоторые губернаторы настроены на медицину. Вот в прошлом году Эдуард Россель в Екатеринбурге открыл великолепный современный Детский центр онкологии и гематологии. За один год его построили...

Значит, при желании, при наличии доброй воли...

Из окна НИИ детской онкологии смотрю на недостроенные корпуса. Неужели до новоселья еще восемь - десять лет? Ведь все обращения в высокие инстанции, все письма руководителя Центра имени Блохина академика Михаила Давыдова не возымели действия. Да, признавая очевидное: Давыдов - выдающийся хирург, онколог, президент Академии медицинских наук Михаил Иванович Давыдов - не всеобщий любимец. Не самый удобный он человек. Но при чем здесь судьбы детей? Состояние онкологической помощи в стране? Разве это не позор, что то и дело собираем деньги на лечение за рубежом? По-прежнему нет пророков в своем Отечестве? На единственный концерт какой-нибудь эстрадной звезды, которая в родных пенатах никого уже не интересует, запросто выкладываем миллионы долларов и, хвалясь, сообщаем об этом. А денег на спасение детишек, страдающих злокачественными заболеваниями, никак не наскребем. Как же стыдно! Как же больно...

Диагноз снят

Кризис с лекарствами для льготников ликвидирован в большинстве регионов

(«Время новостей» 18.05.2007)

Галина ПАПЕРНАЯ

Напряженность в обеспечении лекарствами льготных категорий граждан постепенно спадает -- вчера это подтвердили руководители практически всех территориальных управлений «Росздравнадзора», съехавшиеся в Москву по приглашению руководителя Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития Николая Юргеля. По большому счету представители регионов конкретизировали -- каждый на свой лад и со своими оговорками -- информацию о ходе реализации программы дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО), днем ранее представленную в Госдуме министром здравоохранения и социального развития Михаилом Зурабовым. И от заданного курса старались не отклоняться.

«Положительная динамика очевидна, еще два дня назад мы подписали все финансовые документы и уже получили деньги в полном объеме, -- рассказал корреспонденту «Времени новостей» руководитель территориального управления «Росздравнадзора» по Курской области Игорь Чканов. -- Теперь количество отсроченных рецептов в области должно снизиться с 4 до 2,5%. На данный момент у нас есть все лекарства, необходимые льготникам». Курск -- это на данный момент вообще относительно благополучный регион, если говорить в целом о финансировании медицины. Но есть и не такие благополучные области.

Так, до недавнего времени поступали сообщения о перебоях поставок инсулина для федеральных льготников Саратовской области. Теперь и эта проблема разрешена: местная администрация приняла принципиальное решение докупать все недостающие по федеральной льготе лекарства из средств областного бюджета. Что не только приносит практическую пользу саратовским льготникам, но и добавляет очки самой администрации, ведь уже в следующем году планируется значительно увеличить степень включенности регионов в ДЛО. Об этом неоднократно говорили и исполняющий обязанности директора Федерального фонда обязательного медицинского страхования Дмитрий Рейхарт, и сам министр Зурабов. «Передача части функций центра в регионы -- например, в том, что касается заключения договоров с поставщиками, определения финансовых источников по покрытию расходов ДЛО, -- в некоторых случаях несколько повысит оперативную управляемость денежными потоками в рамках программы на уровне отдельного субъекта, придаст дополнительную гибкость системе на микроуровне», -- сказала «Времени новостей» генеральный директор маркетинговой компании RMBC Мария Денисова. Так что досрочное и добровольное участие в судьбе федеральных льготников со стороны саратовских властей наверняка зачтется им в дальнейшем. Ожидается, что уже в ближайшие недели количество льготных рецептов на отсроченном обслуживании в Саратове сократится до 1%.

В Алтайском крае неотоваренных рецептов чуть больше -- 2% от общего числа выписанных за первый квартал текущего года (из 690 тыс. отложено всего 15 тыс.). По данным Минздравсоцразвития, в среднем же по стране на январь отложенных рецептов было 15%, а в мае -- 4,1%. Кстати, на Алтае полностью погашена задолженность и перед уполномоченным фармпоставщиком компанией РОСТА за прошлый год -- дистрибьютору перечислили 182 млн руб. Все эти факты говорят о том, что ситуация в дополнительном лекарственном обеспечении действительно «становится более управляемой», уверены в «Росздравнадзоре».

Нельзя умирать

Существует лекарство, чтобы мальчик выжил и выздоровел

(«Коммерсант» 18.05.2007)

Валерий Панюшкин

Павлику Митину семь лет. У него синдром Хантера. Это генетическое заболевание, при котором не вырабатывается какое-то важное вещество, удаляющее из организма токсины. Практически человек отравляет сам себя. До двух лет дети выглядят здоровыми. Потом постепенно у ребенка начинают деформироваться кости, ухудшается слух, воспаляются внутренние органы. Ребенок разучается говорить, концентрировать внимание, ходить. И годам к восьми умирает. Умирал! Теперь изобретено лекарство.

Мы сидим с Павликом за кухонным столом, и мальчик теребит мою руку своими несоразмерными, растопыренными и жесткими, как у собаки, лапами. Он, кажется, хочет показать мне альбом с семейными фотографиями. На этих фотографиях Павлик – двухлетний веселый бутуз. Купается в бассейне, веселится, играет.

Снежана, мама Павлика, говорит, что по утрам на свежую голову, часов в шесть, Павлик еще умеет разговаривать. Но сейчас уже одиннадцать утра. Павлик устал. В нечленораздельных звуках, которые он издает, я могу разобрать только слова "ты" и "Павлик".

Считается, что Павлик уже не понимает человеческой речи. Но Снежана в присутствии сына рассказывает мне про Павлика так, как если бы Павлик все понимал. Снежана рассказывает, что год назад, когда Павлик говорил еще прилично, на очередном приеме у врача-дефектолога мальчик вдруг наотрез отказался продемонстрировать свое умение говорить. Дефектолог записала в карте, что мальчик, дескать, утратил дар речи. А выйдя из кабинета, Снежана спросила сына:

– Что ж ты не разговаривал-то, малыш?

– Тетя мумал малыш тупой глухой,– отвечал Павлик.

"Мумал" – это на его языке "думал". У него распухший язык. Он не может произносить букву "д". Но если ребенок не умеет произносить букву "д", это еще не значит, что ему не обидно, когда взрослые считают его глухим и глупым.

Если бы я был Снежаной, я бы только и делал, что плакал. Но она самый стойкий человек, которого я видел в жизни. Она улыбается. Когда пять лет назад ее сыну был поставлен диагноз синдром Хантера, она, будучи юристом, а не врачом по образованию, разузнала все об этой болезни. И главное, что она разузнала – существует и успешно применяется в Америке волшебное лекарство "Элапразе". Если постоянно применять это лекарство, как диабетики применяют инсулин, то у ребенка с синдромом Хантера постепенно выправляются кости, возвращается речь, проясняется разум. Ребенок может вырасти и жить почти нормальной жизнью, а не умереть в восемь лет. Проблема только в том, что лекарство "Элапразе" не зарегистрировано в России, и компания-производитель не хотела регистрировать его и проходить связанные с регистрацией препарата бюрократические рогатки ради одного только Павлика. Компания-производитель отвечала Снежане, что если бы Снежана нашла хотя бы двадцать детей с синдромом Хантера в России, тогда регистрировать препарат имело бы смысл: лечение двадцати детей с синдромом Хантера представляло бы научный интерес.

Снежана нашла тридцать девять детей с синдромом Хантера в России. Она создала общественную организацию родителей, чьи дети больны синдромом Хантера. Она договорилась с Московским комитетом по здравоохранению и Минздравсоцразвития РФ, что если компания-производитель зарегистрирует в России препарат "Элапразе", то государство будет обеспечивать им детей с синдромом Хантера, как обеспечивает диабетиков инсулином. По российским законам лекарство может быть зарегистрировано только после того, как пройдет клиническое испытание. И если сейчас купить Павлику лекарства хотя бы на два месяца, то его спасение будет считаться клиническим испытанием, и выживет не только он, но и все остальные тридцать восемь детей с синдромом Хантера. А если пустить дело на бюрократический самотек, то рано или поздно лекарство "Элапразе", конечно, будет протестировано и зарегистрировано в России, но только Павлика к тому времени уже не станет.

Ему все хуже и хуже. Иногда он уже теряет способность к прямохождению. Начинает ползать на четвереньках. Иногда его льняного цвета волосы становятся серыми и жесткими, как шерсть на загривке у волка.

Недавно Снежана с Павликом были на приеме у известного профессора-генетика. Павлик, как всегда, что-то бессмысленно теребил и не проявлял интереса к происходящему. Профессор, "мумая", будто Павлик ничего не понимает, говорил Снежане, что та делает великое дело, что благодаря ее усилиям десятки детей с синдромом Хантера смогут выжить и выздороветь в России. Но только не Павлик. Профессор сказал Снежане, что вся эта канитель с регистрацией препарата "Элапразе", скорее всего, не успеет завершиться достаточно быстро, чтобы можно было спасти Павлика.

Когда профессор сказал это, Павлик посмотрел на него и отвечал:

– Нельзя умирать!

Школьников лечили просроченными таблетками

(«Новые известия» 18.05.2007)

Нина Важдаева, Карина Нараевска

Вчера прокуратура Волгоград­ской области обнаружила в меди­цинских кабинетах местных школ лекарства с истекшим сроком год­ности. «Раньше подобные провер­ки по школам не проводились, - рассказал «НИ» работник прокура­туры Волгоградской области Олег Мокревский. - В этом году мы изу­чили аптечку одной школы и обна­ружили там просроченные лекар­ства. После этого мы прошли по всем детским учреждениям. Ре­зультат оказался неутешительным: во многих мы тоже нашли негодные к употреблению таблетки. Теперь

нарушителей привлекут к админи­стративной ответственности. К сча­стью, никто не отравился, но сам факт очень настораживает. Значит, нужно менять систему закупки ле­карств - наладить поставки чаще, но меньшими партиями. Если ме­дикаменты не были использованы в срок, их нужно ликвидировать, а не класть обратно на полку».

Врачи отмечают, что ситуация в Волгограде ничем не отличается от общероссийской. Только вот обыч­но содержимое школьной аптечки мало кого интересует. «Лично меня этот случай не удивляет, - рассказал

«НИ» терапевт Алексей Климанов. - Просроченных лекарств в школах и больницах намного больше, чем мы себе представляем. И привести это может к самым печальным послед­ствиям - от легкого отравления или недомогания до летального исхода. Зависит это и от того насколько про­срочен препарат, и от состава лекар­ства. Ведь есть такие таблетки, ко­торые применяют внутрь по милли­граммам - любое отклонение от нор­мы влечет за собой последствия очень серьезные».

Ура, у них каникулы!

Куда отправить ребенка летом

(«Новые Известия» 18.05.2007 г.)

НИНА ВАЖДАЕВА, КИРИЛЛ ШУЛЕЖКО

Накануне летних каникул перед родителями неизменно встает вопрос: куда отправить ребенка, чтобы он и отдохнул, и сил набрался, и научился чему-нибудь полезному? Выбор детских лагерей с каждым годом становится все шире. Есть и традиционные лагеря с походами, песнями у костра, есть оздоровительные, интеллектуальные. Последние, кстати, пользуются большой популярностью среди родителей, которым кажется, что дети именно летом мечтают подтянуть свой английский.

Большинство россиян до сих пор вспоминают отдых в пионерском лагере. Такая поездка всегда запоминалась новыми знакомствами и увлекательными приключениями. У современных детей ожидания от отдыха ничем не отличаются от ожиданий их ровесников двадцать лет назад. Только вот качество сервиса и ассортимент услуг в лагерях стал намного разнообразнее.

«До сих пор существуют так называемые стандартные лагеря, которые достались нам со времен Советского Союза и проживание в которых доплачивается фондом социального страхования, – рассказал «НИ» руководитель программы «Всему учит море» Ассоциации детских лагерей Олег Камнев. – Другой тип – частные лагеря современного плана, где проводится не просто оздоровление детей, а прежде всего, реализовывается какая-то определенная программа, например, интеллектуальная, языковая, компьютерная или спортивная. Лагеря советского типа обычно ориентированы на оздоровительный процесс. Частные структурируются на развлекательно-приключенческие, чисто спортивные, интеллектуальные – в зависимости от предпочтений детей и родителей».

Старый добрый «Орленок»

Последние годы особенной популярностью пользуются наши черноморские лагеря. Во-первых, увеличивается количество лагерей, предлагающих качественный и насыщенный отдых. Во-вторых, к работе в них активно начали привлекать профессионально обученный педагогический коллектив. С каждым годом все больше детей едут в лагеря Анапы: здесь хороший мягкий климат, песок и теплое море с удобным входом. Не теряет популярности и всероссийский детский центр «Орленок». Он расположен в 45 км от Туапсе, куда, как и в советские времена, приезжают подростки от 11 до 16 лет. В лагерях «Орленка» рассеянные дети смогут приучиться к самостоятельности, так как там практикуется самообслуживание. Ребята сами убирают свои комнаты и территорию лагеря, а также дежурят в столовой. Досуг и развлечения придумывают совместно с воспитателями. Но, конечно, главным занятием подростков становится купание в море. Стоимость отдыха в лагерях «Орленка» составляет 25–30 тыс. рублей за смену, которая составляет 21 день.

В поисках приключений

О поездке в приключенческий лагерь мечтает любой ребенок. Как правило, там отдыхают дети от 6 до 14 лет. Им предлагается богатая развлекательная программа. Особенно популярны такие направления, как поиски сокровищ, мини-походы и игры в пиратов или разбойников. Нередко в таких лагерях работают целые тематические программы. Например, ребенку на все время отдыха предлагается перевоплотиться в средневекового рыцаря, живущего в замке и участвующего в различных турнирах.

«Мы организуем отдых таким образом, что дети постоянно заняты интересными делами, – объяснил «НИ» сотрудник приключенческого лагеря «Робин Гуд» Тарас Кононец. – Для каждой учебной группы в 10–12 человек составляется индивидуальное расписание на каждый день. Всех ребят ждет участие в рыцарском турнире, большом турнире лучников, стрельба из спортивных видов оружия, веревочные курсы, походы на озеро, байдарки, каноэ, фехтование, бассейн, творчество и многое другое». Поездка в приключенческий лагерь сейчас стоит примерно 15–18 тыс. рублей за смену в две недели. Причем во многих лагерях цена падает на несколько тысяч, если брать путевку в последнюю смену перед 1 сентября.

Для самых маленьких

Большинство лагерей рассчитаны на детей от 6 лет, но в некоторые можно отдать и трехгодовалого ребенка. Малышей знакомят с природой и развивают их творческие способности, они много времени проводят за рисованием и различными поделками. Дети ставят спектакли по известным сказкам, знакомятся с народными традициями и устраивают фольклорные вечера. Для малышей постарше даже проводятся специальные дискотеки. Да и для здоровья малышей полезен отдых в таком лагере. Каждое утро начинается с зарядки, а днем дети играют на свежем воздухе в развивающие игры. Родители могут не беспокоиться, ведь за их детьми будут круглосуточно следить высококвалифицированные воспитатели. Цена двухнедельного отдыха в таком лагере – порядка 15–17 тыс. рублей.

А теперь танцы

Оздоровительные пансионаты пользуются в России устойчивой популярностью. Здесь дети могут не только покупаться в море или побегать на свежем воздухе, но и заняться различными видами спорта. Удовольствие это не из дешевых. Путевка обойдется примерно в 20 тыс. за две недели.

Особой разновидностью оздоровительных пансионатов можно назвать танцевальные лагеря. Обычно туда принимают детей от 12 лет. Значительную часть времени они занимаются танцами. Поскольку такие детские центры считаются элитными, то стоимость смены там составляет от 30 тыс. рублей.

Подтянуть английский

В обеих российских столицах модно отправлять детей в интеллектуальные лагеря. Здесь они могут освоить компьютер, получить начальные знания по новым предметам и прослушать курс лекций на интересующие их темы. Самыми востребованными среди интеллектуальных лагерей считаются лингвистические, которые помогают ребенку овладеть иностранным языком. К примеру, гимназия «Мастер-класс», расположенная в живописном уголке неподалеку от Истры, специализируется на развивающих программах для детей школьного возраста от 6 до 16 лет. При этом дети организуются в отряды по 10–15 человек с учетом возраста, где с ними работают двое вожатых. Эти программы направлены на физическое, эстетическое и психологическое развитие ребенка, а также на раскрытие его творческих способностей и талантов. Кроме занятий английским языком с педагогами – носителями языка гимназия дает детям возможность заниматься спортом или попробовать свои силы на сцене, участвуя в детских спектаклях под руководством профессионального режиссера, режиссера-педагога и хореографа. Четырехразовое питание и квалифицированное медицинское обслуживание способствуют не только интеллектуальному развитию детей, но и укреплению их здоровья.

Можно и за границей

Немало родителей отправляют детей отдыхать и осваивать язык за границу. Тем более что иногда такой отдых может стать даже «экономичнее» российского. Так, летние каникулы в Болгарии обойдутся в 350–380 евро, не считая стоимости авиабилета (около 220 евро), а также комиссии агентствам – 40 евро.

«На сегодняшний день можно скорее опасаться, отправляя детей на отдых куда-нибудь в Подмосковье, чем в Болгарию, – рассказала «НИ» генеральный директор туристической компании «Веселое путешествие» Юлия Бриль. – За те же деньги вы получите два совершенно разных детских лагеря по качеству услуг».

На все сто

Жителям Подмосковья добавили льгот

(«Российская газета» 18.05.2007)

Ирина Краева