Избирательный процесс в правовом демократическом государстве является важнейшей формой трансформации социальных противоречий в фактор социального прогресса. Дальнейшее продвижение нашей страны по пути демократии, построение гражданского общества невозможно без преодоления социальных конфликтов, существующих в обществе, посредством выборов. В то же время избирательный процесс всегда был и будет одним из видов политической борьбы, и, следовательно, любой его этап изначально является конфликтогенной средой. Именно в процессе избирательных кампаний противоречия между основными политическими субъектами резко обостряются и часто доходят до уровня насильственного разрешения социальных конфликтов, хотя, необходимо отметить, что эту грань переходят только в крайнем случае. Часто происходит намеренное использование социальных конфликтов в ходе выборов, их разжигание и провоцирование для привлечения внимания избирателей. При этом необходимо иметь в виду, что после окончания выборов обостреннее социальные конфликты не всегда удается легко разрешить. Поэтому возникает необходимость управления социальными конфликтами, особенно в ходе выборов, которые являются обострением политического процесса.
Социальные конфликты выступают как стимулы, так и как тормозы прогресса, могут быть средством организации, самоорганизации и дезорганизации, нарушать существующий порядок и устанавливать новый. В этом заключается амбивалентное воздействие социальных конфликтов на общество. Однако в большинстве случаев социальные конфликты носят общественно-конструктивный, прогрессивный характер, являются источниками общественного развития, средством формирования и развития общества. Позитивная роль социальных конфликтов в ходе избирательной кампании проявляется в том, что конфликты, навязывая диалог различным социальным структурам, способствуют принятию крупных решений, общению оппонентов друг с другом. Это создает возможность для выявления и регулирования соотношения борющихся сил, ознакомления с позициями оппонентов, высвечивания особенных интересов противостоящих сторон, приводит к их взаимному непосредственному знакомству. «Выборы являются моментом истинного диалога, – пишет , – но этот момент не может восполнить отсутствие диалога в период пребывания у власти. Если избирателя игнорировали в течение длительного времени, то теперь с его стороны разговор весьма краток – это отказ от дальнейшего общения с данным представителем власти»[42].
Основной осью политического предвыборного конфликта является противостояние «власть-оппозиция». В него может трансформироваться вышеописанный конфликт «народ-бюрократия» в случае оформления народного недовольства в организованную оппозицию. Также он может быть искусственно спровоцирован политиками, стремящимися завоевать власть. Этот конфликт приобретает предельно острые формы. «Партия, стоящая у власти, не собирается от нее отстраняться, а оппозиция намерена одерживать реванш на выборах», поэтому «политика станет ареной беспощадной борьбы за ограниченное количество благ между многочисленными кандидатами»[43]. Власть стремится не к конкурентному соперничеству с оппозицией, а к блокированию этого конфликта.
Выборы, по образному выражению российского исследователя, – тяжелейшее испытание для власти, «которая, проходя через них, как бы умирает и рождается вновь»[44]. Лежащий в основе выборов принцип можно сформулировать следующим образом: «Смерть власти – это еще не смерть общества, так пусть же власть периодически умирает, чтобы общество продолжало жить»[45]. Следовательно, периодически проводимые выборы – это столкновение власти и оппозиции в рамках управляемого социального конфликта. А смысл выборов состоит в диалоге претендентов на власть с избирателями, а не в давлении власти на других участников избирательного процесса. Столь популярное в последнее время использование административного ресурса властью приводит к дальнейшему обострению конфликта между властью и гражданами.
Неизбежность социальных конфликтов вызывает необходимость выработки стратегий и механизмов управления ими. Под управлением социальными конфликтами в период избирательной кампании мы понимаем сознательное воздействие на эти конфликты для достижения определенных целей. В этом случае возникает возможность использовать не только сами социальные конфликты, но и их последствия для снижения социальной напряженности в обществе и реализации предвыборной программы. Можно согласиться с , который рассматривает выборы как механизм, позволяющий управлять социальной энергетикой. «Внутренние глубинные социальные конфликты реализуются через конфликт управляемый, разворачивающийся в четко заданное время и регулируемый определенной системой правил»[46]. Именно управляемый социальный конфликт необходим общественной системе для саморазвития. «Понимание того, что социальный конфликт хотя и случаен, но, с другой стороны, неизбежен, неприятен для участвующих в нем сторон и не опасен для общества в целом, позволяет социальной структуре использовать последствия конфликта в целях своего развития»[47].
Эффективное управление социальными конфликтами в условиях современного, постоянно изменяющегося общества, конечно, совершенно необходимо. Поэтому появилась целая отрасль социальных технологий, направленная на управление социальными конфликтами. К таким технологиям относится популярная среди политтехнологов и, безусловно, эффективная «стратегия риска» в избирательных кампаниях, которая состоит в следующем: «Если мы хотим играть с системой по ее правилам и законам, а не пытаться навязывать свой устав извне, то мы должны работать с риском, использовать его, порождать его в своих интересах, а не бороться с ним… Стратегия риска – это резкое, необратимое нарушение сложившегося равновесия, сложившейся стабильной и предсказуемой ситуации путем произведения неких действий, событий, атак, неординарных высказываний и т. д.»[48]. Технолог здесь выступает в роли кризис-менеджера, который не гасит кризисы, а «устраивает кризисы, разжигает пожары, но делает это так, чтобы кризис способствовал улучшению работы предприятия и выходу его на новый уровень… После того, как скандал, кризис разгорелся, им надо управлять, повернуть его в нужную сторону или же у всех на глазах умело потушить»[49].
Тем не менее, необходимо отдавать себе отчет, что все эти технологии, направленные как на сдерживание конфликта, так и на его эскалацию, далеко не безобидны: ведь никто с уверенностью не может просчитать последствий данных смоделированных конфликтов, вероятность создания новой острой конфликтной ситуации. Эффективное управление социальным конфликтом возможно лишь в процессе активного общения конфликтующих сторон. Соперники должны понимать позиции своих оппонентов. Для этого они должны знать характеристики конфликтующих сторон, предысторию взаимоотношений с ними, природу того, что привело к конфликту, социальную среду в которой возник конфликт, степень заинтересованности конфликтующих сторон в тех или иных результатах конфликта, стратегию и тактику, применяемые конфликтующими сторонами. Другими словами: чтобы понять суть конфликта и пути его разрешения, необходимо рассматривать социальный конфликт
в аспекте политической культуры.
Управление социальными конфликтами в аспекте политической культуры позволяет выработать систему действенных мер, к числу которых, по нашему мнению, можно отнести следующие: выявление объективных или субъективных противоречий, породивших социальный конфликт; учет специфики общественных и личных интересов различных социальных слоев общества и отдельных граждан; формирование атмосферы диалога между конфликтующими сторонами для выработки консенсуса путем переговоров; установление сотрудничества между конфликтующими сторонами путем стратегии сдерживания; учет эмоционально-психологической среды социальных конфликтов.
Глава вторая «Специфика избирательной кампании в контексте российской политической культуры» посвящена исследованию избирательного процесса и избирательной кампании в контексте изучения сложившейся культурно-исторической ситуации в обществе, его национальных особенностей, что, в целом, формирует особый тип политической культуры, оказывающей первостепенное влияние на ход избирательного процесса, характер избирательной кампании и общую результативность выборов.
Параграф 2.1. «Национальные особенности избирательной кампании в России: опыт сравнительного анализа с традициями избирательного процесса других стран» посвящен выявлению национальных особенностей избирательной кампании в современной России в контексте сравнительного анализа с традициями избирательного процесса, сложившимися в других странах, поскольку реальная оценка эффективности и соответствия избирательного процесса в России необходимым требованиям и нормам демократических выборов возможна только на основе проведения подобного сравнительного анализа. Сложность демократических процессов в России обуславливается многими причинами. На наш взгляд, наиболее существенным является то, что в России в рекордные сроки пытаются внедрить опыт стран, в которых демократия складывалась веками. Нельзя не согласиться с одним из создателей объединенной Шуманом, который писал, что демократию «нельзя построить одним махом: ведь чтобы ее создать, Европе потребовалось не одно тысячелетие»[50]. Западноевропейская цивилизация за длительный исторический период сформировала такие ценности, как: индивидуальная свобода, личная ответственность, рациональность мышления и действия, справедливость и равенство возможностей, что способствовало подлинному становлению правового общества и государства в западноевропейском обществе.
Если сравнивать эти западноевропейские ценности с системой традиционных ценностей, существовавших в российской цивилизации на протяжении многих веков, то мы практически не увидим совпадений, так как рационально-индивидуалистической системе ценностей западного общества всегда противостояла коллективно-общинная или коллективистская система ценностей россиян и всего православного мира.
Политические технологии являются слепком с общества, в котором они применяются. Географическое положение России обусловило взаимодействие двух культурных типов: европейского и азиатского, которые непрерывно боролись друг с другом. Вместе с тем, происходило их взаимообогащение. На этой основе возникли дуализм, двойственность, противоречивость и конфликтность культуры России. Россия восприняла от Византии не только православие, но и культуру, прежде всего имперскую идею. И это было вполне естественно, поскольку удержать целостность такой огромной империи можно было только с помощью сильного централизованного государства. Понимание данного обстоятельства подводило к осознанию необходимости подчинения народа власти и государству. Отсюда вера в сильную государственную власть, которая воспринималась как олицетворение справедливости. Власть на протяжении многих веков воспринималась как «божественная», отчужденная от большинства населения, а люди, в свою очередь, были принадлежностью государства, что не могло не повлиять на их деловые и культурные особенности. Именно поэтому в нашей стране не сложились какие-либо устойчивые демократические традиции.
Исключение составляют незаслуженно забытые традиции демократических выборов на территории Ростовской области – едва ли не единственного региона в России, имеющего двухтысячелетнюю историю проведения выборов[51]. Здесь имеются в виду выборы вождей скифских и сарматских племен (VII-III века до нашей эры), магистрата в городе Танаисе (III век до нашей эры) и 500-летний опыт казачьего самоуправления.
Сложные политические и культурные условия России, ставящие ее в течение длительного времени на грань выживания, породили мобилизационный тип культуры общества, ориентирующийся на достижение чрезвычайных целей. Многочисленные революционные потрясения в виде бунтов, крестьянских войн и восстаний на протяжении длительного времени определили ориентацию культуры страны на революционное отрицание предыдущих этапов ее развития. Этими фактами объясняется распространение в обществе идей экстремизма, революционности, жертвенности, склонности к силовым методам решения вопросов и, одновременно, непопулярность идей компромиссов, консенсусов, переговоров и т. д.
Рассматривая самобытность российской культуры, оказывающей решающее влияние на избирательный процесс, следует учесть особенности проявления рационального и иррационального в массовом сознании, что связано с особенностями российской жизни и хозяйственной деятельности. Многочисленные войны и набеги, поборы центральной и местной власти, налоги и низкая цена труда держали личное хозяйство на грани разорения. К этому добавлялась недостаточная правовая защита личности и массовые репрессии. В таких условиях неопределенности и неустойчивости бытия снижалась ценность рационального действия и поступка, формировалась привычка действовать, полагаясь на случай или везение.
Как отметил в своем докладе «Русская политическая культура. Взгляд из утопии» В. Сурков: «В нашей мыслительной и культурной практике синтез преобладает над анализом, идеализм над прагматизмом, образность над логикой, интуиция над рассудком, общее над частным»[52]. То, к чему Европа приходила в течение нескольких веков, что тщательно проверялось на практике и менялось в соответствии с ней, мы попытались применить, несколько переиначив на российский манер, в скоростном режиме, чтобы не потерять своих позиций на мировой арене. Между тем ни огромное народонаселение России, ни наша политическая элита, которая является плотью от плоти россиян, оказались не готовы к демократическим методам организации общественной жизни. Как говорил Мераб Мамардашвили: «К свободе нельзя подготовиться», – то есть нельзя готовиться, а потом придти и жить свободно. Тем более что времени на подготовку не было дано вовсе. Та же участь постигла и применение на практике в России демократического института выборов. Здесь необходимо сделать акцент именно на демократическом, свободном характере избирательного процесса, т. к. безальтернативные выборы, принятые в СССР, не были реальным волеизъявлением населения.
Рассматривая культурно-исторические особенности формирования института политических выборов в России и странах Европы, породившие различия в функционировании политической системы и избирательного процесса, в частности, следует отметить и некоторые общие черты в современном политическом пространстве, как европейского, американского, так и российского общества. Речь идет о политической идентичности, основы которой меняются, как в поле политического пространства России, так и европейского и американского обществ. Политическая идентичность проявляется в ощущении принадлежности в какой-либо группе - партии, идеологическому течению или как отождествление группой себя с какой - либо политической позицией и признание этого со стороны других субъектов политического процесса. Поскольку политическая идентичность является продуктом объективных факторов, к числу которых относятся структура политического пространства и его динамика, изменение основ и сущности политики приводит к коренной трансформации и основ политической идентичности, которая, в свою очередь оказывает значительное влияние на формирование политического сознания и политического поведения.
По объективным причинам в современной России отсутствует система устойчивой политической идентичности у всех возрастных групп населения. В российских условиях осознание принадлежности себя к определенной партии отмечают менее 0,5 % респондентов зрелого возраста, а в среде молодежи этот процент вообще незначительный (менее 0,01 %)[53]. Как видим, партийная идентичность является далеко не главным и определяющим фактором влияния на результат выборов и развитие политических процессов в современной России. Тенденция уменьшения или «размывания партийной идентичности» прослеживается не только в России, но и во многих европейских странах, имеющих богатый политический опыт и устоявшиеся партийные структуры. Например, во Франции в настоящее время к политическим организациям принадлежат не более 1 % граждан старше 18 лет[54]. В 2000 г. свыше половины французов
(53 %) не собирались оказывать какую-либо поддержку партиям, предпочитаемым ими в политическом плане. Участились случаи, когда избиратель, декларируя свою приверженность одной партии, голосовал за другую. В 1964 г. так происходило лишь в 8 % случаев, в 1992 г. – в 17 % . Возросла неустойчивость электорального поведения. Если в 1981 г. возможность изменения своего решения о том, за кого голосовать, за месяц до выборов признавали 26 % французских избирателей, а за неделю – 15 %, то в 1997 г. таковых уже было 37 % и 26 %. Опросы группы французской молодежи показали, что в период с 1986 по 1995 гг. только 15% респондентов на всех выборах голосовали за одну и ту же партию. В Великобритании, где с 1952 по 1997 г. численность ведущих политических партий существенно сократилась (лейбористской – в 2,5 раза, консервативной – в 7 раз), уменьшилось и число граждан с выраженной партийной идентификацией: если в 1966 г. 44 % англичан соотносили себя с определенной партией, то в 1997 г. – только 16 %[55].
Таким образом, культурно-историческая обусловленность различий в избирательном процессе России и других демократических странах несколько нивелируется под влиянием глобализационных процессов современного общества.
В параграфе 2.2. «Виртуализация политических выборов в ходе избирательной кампании в современной России» автор обращается к исследованию виртуальной сущности политических выборов, которая в российских условиях имеет свою специфику.
отмечает, что «политика – это действительно иная реальность. Она находится вне повседневности, она смотрит на повседневность с «высоты птичьего полета»»[56], проникая в мир будущего, прогнозируя развитие и ход общественно-политической жизни. Политика – это та сфера, которая в наибольшей степени проектирует и конструирует будущее, т. е. реальность политики можно определить, как реальность будущего, моделирование будущего, хождение между настоящим и будущим, которое достаточно вариативно, в зависимости от того или иного политического решения, политических выборов, личности политика и т. пр. В этом, видимо, и притягательность политики как игры, в которую вступают многие в надежде на победу. Называя политический процесс в России в целом и проведение избирательных кампаний в частности «большой манипулятивной игрой», А. Цуладзе следующим образом определяет ее особенность: «…она моделирует некую условную реальность, в которой граждане и осуществляют свой политический выбор»[57]. Именно в процессе избирательной кампании наиболее ярко проявляется виртуальный характер политики, так как в ходе политической кампании происходит формирование некоего воображаемого мира, который при определенных обстоятельствах (победе конкретного кандидата, партии) может обрести черты реальности и воплотиться в жизнь. Особенностью избирательной кампании в современном российском государстве является то, что виртуальность стала синонимом российской политики, когда в предвыборные обещания и легитимность политических выборов не верит большинство населения современной России. Этот факт свидетельствует о виртуализации всей политической сферы российского общества и иллюзорности его демократического будущего.
В наиболее общем виде виртуальная реальность представляет собой созданную любыми средствами модель реальности, которая позволяет действовать с воображаемыми объектами. При этом создается иллюзия, воспринимаемая и ощущаемая (переживаемая) как абсолютно достоверная. Виртуальная реальность формируется из физической реальности, проходящей через призму сознания, подсознания и фантазии. «Информационная революция, – пишет
С. Переслегин, – с неизбежностью будет сопровождаться насыщением обыденной жизни виртуальными конструктами, и рано или поздно это приведет к созданию мира высокой виртуальности»[58].
Под виртуализацией выборов следует понимать представление образов кандидатов и их избирательных программ при помощи средств массовой информации и другой информационной технологии в виде симулякров – образов – копий того, что не существует в реальности. «Каждый политик, – пишет А. Арон, – задается вопросом об «образе», в котором его партия или он сам мог бы с помощью маленьких экранов предстать взорам далеких миллионам телезрителей»[59].
Особую роль в проведении избирательной кампании и вообще в политической жизни играет система Интернет. Ведь именно развитие телекоммуникаций выступает определяющим фактором информационного общества. То, сколько времени занимает, и какое значение начинает приобретать использование сети для среднестатистического европейца, позволяет утверждать, что Интернет становится одним из главных источников получения информации в наше время. Многие политические партии и движения имеют свои сайты, на которых размещают свои уставы, требования, рассказывают о своей деятельности. Через Интернет можно рассылать различного рода брошюры и листовки, проводить политическую агитацию. Возможно, в недалеком будущем через Интернет будут проводиться выборы. Справедливо замечание , отмечающего, что «виртуализация, – пишет , – допускает и провоцирует превращение глобальной компьютерной сети Интернет в средство/среду политической деятельности»[60].
Важнейшим методом проведения избирательной кампании и ее виртуализации является манипуляция общественным сознанием. Конечной целью манипулирования сознанием, по мнению Г. Шиллера, является формирование такого качества у индивида, как пассивность, при этом содержание и форма средств массовой информации - мифы и средства их передачи - полностью опираются на манипуляцию. При успешном применении они неизбежно приводят к пассивности индивида, к состоянию инертности, которое предотвращает действие, чего и стремятся добиться средства массовой информации и вся система в целом, так как пассивность гарантирует сохранение статус-кво[61].
В России, в которой до сих пор не прижились демократические нормы, существует устойчивое оправдание необходимости политических манипуляций. Более того, некоторыми исследователями высказывается мнение, что в России политического манипулирования недостаточно, и на самом деле России нужно просто мечтать о хорошем манипуляторе[62]. Цель политической манипуляции – получение, реализация и сохранение власти. На нынешнем этапе жизни российского общества эти цели достигаются путем выборов. Успех на выборах невозможен без значительной общественной поддержки (если не брать случаи прямой фальсификации избирательных бюллетеней). Следовательно, цели манипуляторов сводятся к формированию у избирателей определенного мнения и побуждению поддержать на выборах данную социальную группу или конкретного кандидата. Таким образом, в узком понимании политическое манипулирование – это теория и практика предвыборных технологий и методика проведения избирательных кампаний. При этом основные манипуляции на выборах заключаются в создании образа кандидата, его поведении, написании определенных агитационных и контрагитационных материалов. Стратегия получения власти требует решения таких тактических задач, как привлечение и удержание внимания, а также формирование благоприятного имиджа, которые решить без манипулятивных приемов невозможно.
Важным выводом является положение о том, что демократические традиции проведения избирательных кампаний в нашей стране еще не сложились, зато процесс виртуализации избирательной кампании, политических выборов и политики в целом фиксируется достаточно четко, и эта проблема очень серьезно влияет на характер развития социально-политических отношений в стране и установление истинно демократического политического режима.
Глава 3 «Повышение политической культуры избирательного процесса в России» посвящается анализу факторов, способствующих оптимизации избирательной кампании в России в контексте повышения уровня политической культуры общества.
Важным фактором, влияющим на повышение политической культуры общества, является политическая коммуникация, которая и стала предметом исследования параграфа 3.1 «Политическая коммуникация в избирательной кампании как фактор влияния на ее эффективность».
В современном обществе произошли серьезные изменения в системе взаимодействия и общения, связанные с развитием новых информационных и коммуникационных технологий. Общение и социальное взаимодействие в целом виртуализируются, за счет чего многое из того, что приносит прямое, непосредственное общение, остается скрытым, нераскрытым и заменяется вымышленным, неестественным.
Между тем, процесс коммуникации является одним из важнейших в избирательной кампании, так как именно он позволяет установить и наладить, а также направить в нужном направлении связь с электоратом, который оценивает, воспринимает либо не воспринимает полученную информацию от кандидата, о кандидате и его предвыборной программе. Кроме того, политическая коммуникация необходима для установления диалога между различными политическими структурами и силами для более эффективного взаимодействия.
Политическая коммуникация – это совокупность процессов информационного обмена, передачи политической информации в пределах определенной политической системы, в рамках общества, а также между данной системой и обществом в целом для ее использования в политической деятельности. Цель всех этих процессов заключается в формировании общественного мнения, влияющего на конкретные политические решения.
В западной литературе выделяется три основных способа политической коммуникации: 1. коммуникация через средства массовой информации, включающая в себя печатные средства (пресса, книги, плакаты и т. д.), электронные средства (радио, телевидение и т. д.); 2. коммуникация через организации, когда политические партии или группы давления служат передаточным звеном между правителями и управляемыми; 3. коммуникация через неформальные каналы – слухи, граффити, политический юмор[63].
Результаты современной политической коммуникации лучше всего рассмотреть, анализируя избирательные кампании как наиболее современный путь политической коммуникации – общение между избирателями и политиками. Некоторые исследователи даже выделяют особый вид политической коммуникации – электоральную коммуникацию как «процесс передачи идей, предложений, «посланий» кандидата избирателям посредством тех или иных каналов или средств в течение законодательно установленного периода избирательной кампании. Однако электоральная коммуникация – это не только одностороннее информирование и воздействие на избирателей, но и общение политического деятеля с населением на основе обратной связи»[64]. Обстоятельства таковы, что в современном обществе граждане весьма скупы на оказание поддержки политикам. Во всех демократических государствах наблюдается снижение интереса и поддержки тем или иным политическим движениям, партиям и другим политическим субъектам. Это проявляется, в частности, в снижении количества лиц, участвующих в голосовании во время выборов. В частности в современной России низкая электоральная активность обусловлена непопулярностью проводимых в стране реформ и их результатов. Так, социологические опросы гг. показывают, что 72 % респондентов пожилого и зрелого возрастов оценивают реформы в стране негативно, среди молодежи – негативные оценки у 55 %[65].
Интерес избирателей, во многом, определяется обстановкой
в стране, политическими событиями, решениями, их эффективностью. Эксперты «Среднерусского консалтингового Центра» исследовали степень интереса россиян к политике и получили следующие результаты: почти треть респондентов (32 %) внимательно следят за информацией о политических событиях, а каждый пятый (19 %) обсуждает политические события с друзьями», и только от 2 до 4 % респондентов имеют опыт участия в организации предвыборных кампаний, в политических митингах и демонстрациях[66].
Политическая система тратит на коммуникацию с общественностью все большие средства, т. к. единственным средством для политиков заручиться поддержкой граждан, ресурсом легитимности – это добиваться их расположения за счет коммуникации. Сложность осуществления полноценной, эффективной коммуникации заключается в том, что современное общество весьма фрагментарно, сегментировано в зависимости от индивидуальных и групповых интересов, этнической и идеологической принадлежности и т. д.
Поэтому, в данных условиях средства массовой коммуникации выполняют очень важную функцию – обеспечивают необходимую интеграцию современного общества, которое все более индивидуализируется, расщепляется. СМИ поставляют обществу многочисленные факты и темы для обсуждения. Приобщаясь к общим интересам, люди ощущают себя членами того же сообщества, которое в данные момент смотрит ту же программу, и реагирует на информацию.
Если рассматривать всю систему СМК, задействованную в процессе избирательной кампании, то обычно выделяются три общих для всех СМК функций: информационная – канал информации избирателей, агитационная – проведение предвыборной агитационной работы среди населения и контрольная – инструмент гражданского контроля.
Придание избирательному процессу более высокого уровня соответствия требованиям политической культуры, понимание того, что СМК являются не только технологиями информирования населения, но и феноменом культуры, по нашему мнению, требует дополнения трех выше обозначенных функций СМК еще одним элементом – социокультурной функцией. Именно социокультурная функция СМК не только количественно расширяет «поле» функционирования СМК, но и качественно преобразует, обогащает, придает культурную направленность всем остальным функциям. Информируя избирателей о функционирующих в процессе избирательной кампании культурных ценностях, вырабатывая у них культурную ориентацию, обеспечивая ознакомление избирателей с мировыми культурными ценностями, воздействуя не только на разум, но и на чувства людей, СМК в процессе выборов формирует общую и политическую культуру избирателей.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
