Зовите меня Энджи (стр. 2 )

СТЮАРД. Я обожаю, когда первый министр финансов смотрит на меня с высоты купюры. Дело во мне, сэр. Я принял за инспектора совершенно другого человека. Подробности меня не оправдают. Динсту повезло, вот и всё. По этой причине я возвращаю вам изображение этого милейшего человека.

КАПИТАН. Дорогой Саймон, формулируйте события пристрастно, только тогда вы чего-то добьётесь. Не повезло вам! – так будет вернее.

СТЮАРД. Я думал, это и без того заметно.

КАПИТАН. «Он думал»... Я думал, что за два года плавания на судне, вы усвоили главный морской принцип: доводить начатое до конца.

СТЮАРД. Но, сэр, что я теперь могу сделать?

КАПИТАН. Вспомнить! Что, если человек родился неловким, он таким и останется до конца жизни. Впереди много стоянок, на которых пассажиры будут спускаться по трапу на берег и тем же способом подниматься обратно. И всё это время надо быть очень внимательным, чтобы господин Динст...

СТЮАРД. Я приложу все силы, чтобы с инспектором ничего не случилось!

КАПИТАН. Оставьте деньги себе. И я жду от вас другой рапорт! (сделав несколько шагов, останавливается) Вы уверены, что здесь никого не было, Саймон?

СТЮАРД. Готов повторить это под присягой, сэр!

КАПИТАН (сквозь зубы). Я его поймаю!.. (уходит)

Стюард выпускает Кочегара, забирает у него коробку, они разбегаются в разные стороны. Из каюты Говардов раздаётся шум. Дверь, несколько раз приоткрывшись, возвращается в прежнее положение, затем оттуда вылетает Говард. Он налегает на дверь всем телом, в проёме мелькает лицо Греты. Говард с трудом возвращает дверь на место. В интервалах супруги обмениваются репликами.

ГРЕТА. Я хочу, наконец, увидеть морковный фреш! Мне обещали его час назад!

ГОВАРД. Успокойся, иначе нас высадят на необитаемый остров!

ГРЕТА. Если он не принесёт фрэш через пять минут, это я высажу всех на острове и сделаю его необитаемым!

ГОВАРД. Съешь шоколад!

ГРЕТА. Я должна хоть что-нибудь выпить, а не жевать! Это чисто профессиональное!

ГОВАРД. Мы путешествуем по высшему классу, нас могут...

ГРЕТА. Я уже наслушалась про это путешествие. Скажи, что тебе просто не терпится попасть в Баклэнд!

Говард замирает от неожиданного заявления, Грета распахивает дверь.

ГОВАРД. Что ты такое... Как тебе это в голову пришло?!

ГРЕТА. А-а-а! Значит, я угадала?! Всё-таки Баклэнд! Этот приют не даёт тебе покоя с того момента, как...

ГОВАРД. Не смей касаться этой темы!

ГРЕТА. Если бы ты так орал в нашем магазине, то уже давно сидел бы в полицейском участке, здесь же ни одна крыса не показала носа из своей каюты. Вот тебе твой «высший класс»!

ГОВАРД (устало). Я уже не спрашиваю – «за что»...

ГРЕТА. Я подожду стюарда у двери. (Говард уходит) Пусть только явится! (закуривает) Он услышит от меня то, чего не слышал от боцмана! (постукивает себя по грудным резонаторам) Голос сорвала?.. (дикторским голосом) «Женские аксессуары от Бони и Клайд - единственный способ внести новизну в свой образ, и... добиться повышения рождаемости!» Всего один вечер без виски, а результат уже налицо...

Появляется Стюард с подносом, на котором стоят два бокала с морковным фрешем.

ГРЕТА (увидев перевязанного Стюарда). О!

СТЮАРД. Морковный фреш, мэм.

ГРЕТА. Рада, что вам удалось выбраться из соковыжималки.

СТЮАРД. В буфетной очень скользкий пол.

ГРЕТА. Если каждый раз после моего заказа вы будете себе что-то калечить, к концу круиза на вас не останется живого места. Потому, что я собираюсь заказывать часто. Это чисто профессиональное! (залпом выпивает бокал)

От неожиданности Грета хватает ртом воздух. Стюард, прикладывает палец к губам, призывая к молчанию, суёт Грете поднос со вторым бокалом и скрывается. Грета приходит в себя. Идентифицировав вкус, она довольно улыбается.

ГРЕТА (повеселев). Джон, ты обещал шоколадку! (скрывается в каюте).

ДИНСТ (выходит из своей каюты, потягивает носом). Знакомый запах, не будь я «Чарли-Скандал»! Но меня сюда послали не за этим.

КАЮТ-КОМПАНИЯ КЛАССА «ЛЮКС».

Помещение поделено пополам и имеет две двери. Одностворчатая маленькая дверь с мозаикой предназначена для входа на ту часть, где стоит сервировочный столик Стюарда, задрапированный тканью до пола. От второй части, вход в которую через двустворчатые стеклянные двери предназначен для пассажиров класса «люкс», помещение отделено элегантной ширмой. Здесь расположен большой обеденный стол.

Время завтрака. За столом сидят Динст, Грета и супруги Кроуфы. Два стула пустуют: один - в самом центре, для Капитана, второй - рядом с Гретой для её мужа. Стюард в полной тишине ставит вазы с фруктами, закуски и т. д. На него, не мигая и не притрагиваясь к тарелкам, смотрит Грета. Молчаливые приготовления сопровождает Голос Стюарда.

Голос СТЮАРДА. «Дорогая Пегги! Сегодня 19 июня, а это значит, что мы стали ближе друг к другу на целый день. Уверовав в Божье проведение, я не пропускаю ни слова и слежу за всем, что происходит вокруг. Терпение – вот моё единственное оружие, которое придаёт сил. С первого взгляда ясно, что компания на этот раз подобралась подозрительная. Сначала все знакомились, надев на лица улыбки, потом сокрушались, что супруг Греты начал утро с посещения носа корабля, чтобы почувствовать ветер, после чего беседа прекратилась, будто все разом проглотили языки. Мне пришлось нарушить неприличную тишину, чтобы они не заснули во время еды»...

СТЮАРД (закончив приготовления). Леди и джентльмены! Капитан приносит извинения, но некоторое время он будет лишён чести разделить с вами общество, так как в часы, когда на судне завтрак, обед и ужин, он проводит с экипажем учения на случай возможного кораблекрушения. Приятного аппетита!

КРОУФ (приступает к еде). Жаль. Хотел его предостеречь. Обычно, фирмы, выпускающие сантехнику, гарантируют семилетний срок работы, но на самом деле уже через 3-4 года половина фаянса требует замены. Биде, унитазы и прочее поддаются визуальному контролю, а вот фикальные контейнеры скрыты от глаз и если утратят герметичность...

ДИНСТ. Надеюсь, ситуация не выйдет из-под контроля до конца обеда...

КРОУФ. Неоправданное легкомыслие, инспектор. Эта проблема должна вас интересовать в первую очередь, ведь именно фекальные контейнеры могут сыграть с бизнесом очень злую...

Сьюзен демонстративно поднимает нож над тарелкой и разжимает пальцы. Грохот.

КРОУФ. А-а-а... почему не видно э-э-э... дельфинов? Мне говорили, они сопровождают суда на всём протяжении пути, развлекая своими прыжками пассажиров.

ДИНСТ. Непременно появятся, мистер Кроуф - они хорошо воспитаны.

Грета разрешающе кивает, Стюард забирает тарелку, но она наступает ему на ногу.

ГРЕТА (тихо). Морковный фреш или я составлю дельфинам компанию.

СТЮАРД (также). Очень жаль, мэм, но часть моркови оказалась сомнительного качества. До выяснения недобросовестных поставщиков эконом судна запретил использовать её для приготовления блюд.

ГРЕТА. Компенсируйте сомнительное качество количеством. (роняет к ногам Стюарда купюру)

СТЮАРД (не наклоняясь, разглядывает купюру). Такое решение кажется простым только на первый взгляд, мэм... (Грета бросает ещё одну) На самом же деле оно сопряжено с серьёзными рисками... (ещё) Но для вас я попытаюсь что-то сделать. (роняет салфетку, поднимает её вместе с деньгами, идёт к выходу)

ДИНСТ. Стюард, какие-то проблемы с поставками?

СТЮАРД. Мы обсуждали сорт моркови, сэр.

КРОУФ (Динсту). Думал, ваша работа больше похожа на отдых, но теперь вижу, что ошибался.

ДИНСТ. Да корабль тоже имеет свои... шпангоуты, ванты, реи...

СЬЮЗЕН. Знаю, что, реи – это то, на чём раньше вешали. А что означают остальные премудрые названия? Как вы сказали, господин Динст?

ДИНСТ (напрягаясь). Шпангоуты, ванты.

СЬЮЗЕН. Что такое шпангоуты?

ДИНСТ. Это... м-м-м... как бы вам проще... Бумажная работа превратила меня в настоящую сухопутную крысу... Стюард, напомните!

СТЮАРД. Шпангоуты - это снасти стоячего судового такелажа, мэм. Они изготавливаются из стального или пенькового троса и служат для укрепления мачты, являясь оттяжками к борту. Я не перепутал, сэр?

ДИНСТ. Всё верно, стюард, спасибо! (Сьюзен) Как видите, ничего интересного.

СЬЮЗЕН (увидев чаек). С детства мечтала покормить чаек с корабля.

КРОУФ. Будь осторожна, дорогая. Не стоит забывать, что птицы... Я хотел сказать, чтобы ты по возможности избегала тактильного контакта.

СТЮАРД. Кормить чаек лучше всего на корме шлюпочной палубы, мэм: ветер не такой сильный и птицам легче хватать корм. Перед завтраком там никого не бывает. Этот маленький секрет пассажиры открывают через неделю после начала плавания, мэм.

СЬЮЗЕН. Благодарю, вас, стюард. Завтра же воспользуюсь.

Стюард отходит к сервировочному столику.

ДИНСТ (взглянув на часы). Грета, а господин Говард, оказывается, у вас романтик: простоять на носу битый час!

ГРЕТА. Чёрта с два. Джон – коммивояжёр от макушки до пяток и будет рекламировать товар даже на собственных похоронах. Ветер на носу корабля только придаёт ему азарта.

КРОУФ. Ваш супруг тоже не любит отдыхать?

ГРЕТА. Чем его лифчики хуже ваших унитазов? По крайней мере, не такие холодные!

СЬЮЗЕН (Грете). Говард?! Вашего мужа зовут Джон Говард?! Но ведь вы представились Гретой Мидлтон?!

ГРЕТА. Моя девичья фамилия. Я всегда называю себя, как в молодости, если накануне ругаюсь с мужем. В нашем возрасте только воспоминания о прошлом ненадолго меняют к лучшему состояние души. Это чисто профессиональное.

ДИНСТ. Вы на себя клевещете, Грета.

КРОУФ. Ну, конечно же – Мидлтон, чёрт возьми! Теперь вспомнил. Никак не мог сообразить, почему мне знакомо ваше лицо. Синематограф! Я же видел все ваши фильмы... Оба. Сейчас вы снимаетесь? Давно не был в кино.

ГРЕТА. Я тоже.

ГОВАРД (появляется с саквояжем в руках). Доброе утро, господа!

Сьюзен непроизвольно вскакивает. Она и Говард смотрят друг на друга. Входит Стюард с двумя бокалами морковного фреша, ставит их перед Гретой. От него не ускальзывает немая сцена, происходящая между Говардом и Сьюзен.

СЬЮЗЕН. Мистер... Говард?!

ГРЕТА. Ты пришёл во время, дорогой: мы как раз ждём дельфинов. (выпивает бокал) Не бледней - мы их ждём не в качестве закуски.

Неожиданно Говард в бесчувствии падает на пол. Раздаются соответствующие моменту крики, «ахи-охи», суета. Беднягу поднимают, укладывают на диван.

КРОУФ. Очевидно, укачало на носу. Сейчас пройдёт.

ДИНСТ. Грета, с вашим мужем такое когда-нибудь случалось?

СЬЮЗЕН. Дайте же человеку воды!

Приподняв голову, Стюард даёт Говарду бокал с морковным фрешем. Сделав глоток, тот хватает бокал и выпивает его до дна.

ГРЕТА (Динсту). Что, по-вашему, означает слово «такое», Чарли?

ДИНСТ. Ваш муж падал когда-нибудь в обмороки?

ГРЕТА. Он никогда и ничего не делает без моего разрешения. (мужу) Джон, поднимайся, всё остынет!

ГОВАРД. Благодарю. (встаёт) Мне уже лучше. Прошу извинить... Новые впечатления и-и-и... на носу корабля был сильный ветер.

Говард ставит бокал на стол, Динст подхватывает его, незаметно для всех обнюхивает.

КРОУФ. Плохо, что здесь не предусмотрено никакой сантехники. А если бы, например, мистера Говарда вырвало?

СЬЮЗЕН (резко). Майкл! (глядя за борт) Если не ошибаюсь, это дельфины.

Все, кроме Сьюзен и Говарда, выбегают из помещения и устремляются к борту.

ГОВАРД Сью, ты... я ужасно... То есть, я хотел сказать, вы совсем не изменились...

СЬЮЗЕН. Я рада, мистер Говард, что вы не ушиблись. (стремительно уходит)

Стюард, наблюдавший за этой сценой, возвращается к столу, меняет тарелки, что-то приносит с сервировочного столика.

ГОВАРД. Стюард! Морковный фреш. Четыре. В каюту. (протягивает деньги)

СТЮАРД (взглянув на купюру). Это только три, сэр.

Говард добавляет ещё купюру. Стюард берёт деньги, прячет их в карман.

СТЮАРД. Четыре фреш в вашу каюту через десять минут, сэр.

Говард уходит. Стюард берёт кувшин с соком, но в это время Динст, оставив общество Кроуфа и Греты, входит в кают-компанию.

ДИНСТ (вытаскивает стакан). Странный запах у этого бокала, Стюард. Понюхайте.

СТЮАРД. Стекло не имеет запаха – так нас учили на курсах.

ДИНСТ. Ответ не правильный. Стакан пахнет для вас очень большими неприятностями. Скажем, штрафом в тысячу долларов и парой лет тюрьмы.

СТЮАРД. Не думаю. Даже, если б вы были тем, за кого себя выдаёте.

ДИНСТ. Что-что?

СТЮАРД. Инспектор пароходства, который соглашается, что «шпангоуты - это снасти стоячего судового такелажа, изготовленные из стального или пенькового троса» – чрезвычайно редкое явление.

ДИНСТ. Я вас прекрасно слышу, остальным это ни к чему... Выкладывайте, что это на самом деле.

СТЮАРД. Ванты, сэр.

ДИНСТ. Ты не так прост, как кажешься. Я готов иметь с тобой дело, парень. Зайдём с другого конца. Мне нужна помощь. Спокойно, я не всё сказал! (достаёт чек) Это чек. Если мы договоримся, я ставлю здесь цифру и отдаю тебе. Ну что?

СТЮАРД. Сэр, я обожаю Америку, её президента, кабинет министров и Конгресс.

ДИНСТ. Правильно. Но меня интересуют Кроуфы. Только Кроуфы. Он и его жена. Любая мелочь, слово, информация, ситуация – всё, что сможешь увидеть, услышать или узнать. Твоя цена?

СТЮАРД. Зайдите с другого конца, сэр.

Динст уходит. Стюард наливает из кувшина на одну треть сок в бокалы. Убедившись, что его никто не видит, берёт буханку хлеба, вынимает оттуда кусок, замаскированный под пробку и доливает содержимое буханки в бокалы.

ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Шатаясь, идёт Говард. Он кого-то ищет, и, судя по выражению лица, поиски результата ещё не принесли. Заметив фигуру на противоположном конце палубы, Говард бросается вперёд, но, узнав Капитана, останавливается. Капитан же, заметив шатающего пассажира, спешит навстречу.

КАПИТАН. Сэр, будьте так любезны, ответить мне на один вопрос: вы пронесли это с собой или... э-э-э... приобрели здесь?

ГОВАРД (покачиваясь). Я имеете право хранить молчание. Тем более, что меня не существует. Я утонул. Двадцать два года назад. Потерпел кораблекрушение, утонул и лежу на дне. Это очень противно – лежать на дне и ничего не делать для своего спасения. Поверьте утопленнику со стажем.

КАПИТАН. Я не прошу никаких имён. Просто - да или нет?

ГОВАРД. Всё, что вы скажете, может быть использовано против меня.

КАПИТАН (принюхавшись). «Белая лошадь».

ГОВАРД. А я можете воспользоваться адвокатом... Если бы он у меня был. Но у меня его нет. А у неё – есть, и она не хочет меня видеть. Не-хо-чет! Я себя больше не задерживаю... (уходит)

КАПИТАН. Мистер бутлегер плохо знает капитана Робинсона. Я его поймаю!

КАЮТА КАПИТАНА.

Входит Капитан. Развязывает галстук, бросает китель на безукоризненно заправленную кровать, застывает. Тяжело вздохнув, снова затягивает галстук, надевает китель, достаёт револьвер.

КАПИТАН. Эй, милейший! Живо вылезайте, или я сделаю из вас решето и скажу, что вы посягали на мою мужскую честь. А так как ваш труп я оставлю на месте, мне обязательно поверят. Ну?!

Покрывало с кровати стремительно отлетает в сторону, оттуда выскакивает Динст.

ДИНСТ. Очень убедительно, капитан. Любой, уважающий себя труп испугается такой перспективы, как огня.

КАПИТАН. Какого чёрта вы здесь делаете?! Только не вздумайте врать!

ДИНСТ. Как раз наоборот. Я здесь для того, чтобы сказать правду. Да, я не инспектор пароходства, а корреспондент газеты «Скелет в шкафу» по кличке «Чарли-Скандал». К сожалению, не мог открыться с самого начала, вы просто не пустили бы меня на борт. Теперь - другое дело.

КАПИТАН. Я так и думал, что с этим письмом дело не чисто. Повернитесь-ка... Говорят, парням из вашей газеты частенько плюют в спину?

ДИНСТ. Лично я считаю, что если тебе плюют спину, значит, ты впереди.

КАПИТАН. Не сомневаюсь, что вашему чутью на трупы завидует даже мушиное племя.

ДИНСТ. С вашего разрешения буду считать это комплиментом. Внесём ясность, кэп. Газета «Скелет в шкафу» на протяжении пяти лет издаётся тиражом 500 тысяч, это не плохие цифры, поверьте. Её знают и любят по всей стране. А любовь это связи. Стоило нам узнать, что на вашем корабле поплывут Кроуфы и вот я здесь. Уверен, за время нашего вояжа мы раскопаем про этих богачей солёненькую историю, и имя капитана Эдварда Робинсона украсит первые полосы...

КАПИТАН. Если в вашей газете появится моё имя, считайте это последним днём своей жизни.

ДИНСТ. Вы деловой человек, капитан. (показывает чек) Вот чек. Как только мы договоримся о цене, я впишу сюда сумму, и с этого момента можете быть уверены, что ваше имя никогда не появится в нашей газете. Ваша цена?

КАПИТАН (прячет револьвер). Не представляю, чем я могу быть вам полезен.

ДИНСТ. Мне на корабле нужен союзник.

КАПИТАН. В союзе с пароходством вы изобрели подложное письмо, а какие планы на союзничество со мной?

ДИНСТ. Постараюсь объяснить. Несмотря на хаос в стране, в головах сограждан должен быть порядок. Но как его обеспечить, если гражданин – наш читатель - остался без работы и обречён на полуголодное существование? Он брошен женой, потому, что не может обеспечить её благополучие и любовницей, так как не в силах потакать её прихотям. Он не может себе купить нижнего белья и уже привык обходиться без него. Он устал от кошмаров в жизни и их продолжения во сне. Душа беспросветна, как окружающее пространство. Но! Нет обстоятельств столь печальных, из которых ловкий человек не смог бы извлечь выгоды, сказал древний мыслитель. И наша газета это сделала. Более того: она придала этой извлечённой выгоде статус национальной идеи. Представьте себе нашего читателя. Вот он проснулся в холодной постели и в таком же поту. Один. В страхе перед железной утробой почтового ящика, который трещит от бесконечных счетов. Он не пойдёт завтракать, так как последний год завтракает по нечётным числам, а сегодня - чётное. Он должен идти на работу, боясь увольнения или на её поиски, страшась ничего не найти. Он невольно вспоминает тех, кому это никогда не грозит - индюков-богачей, которые правят миром, ковыряя в зубах золотыми зубочистками. Его ненависть растёт как на дрожжах, и ищет выхода. Ненависть незаметно объединяет его с другими гражданами, и, встречаясь, они начинают поговаривать о том, что во все времена называлось местью. А месть тысяч - это уже бунт, последствия которого, как известно, из мировой истории, всегда ужасны для страны. Но вот он раскрывает нашу газету и... узнаёт, что какой-то богач заболел позорной болезнью, неудачно отравился, ужасно женился, не до конца разбился, обанкротился, оболган бывшей тёщей, укушен уволенным шофёром – словом, потерял ту часть благополучия, которое составляет его счастье! И наш читатель... готов терпеть отсутствие белья, жены, любовницы и ежедневных завтраков! Он уже не слышит, как трещит почтовый ящик. Все эти неудобства – ничто в сравнении с трагедиями богатых индюков. В эту минуту он открывает для себя мудрую истину: ни одному индюку, как бы он, ни важничал, не удастся скрыть свою куриную сущность. Газета исподволь напоминает читателю о том, что все равны перед Богом, а по сути - о завоеваниях демократии. Скажите, что это не благородно?

КАПИТАН. Вызубрили или импровизируете?

ДИНСТ. Принимайте решение, Капитан, не тяните. Риск – благородно дело, когда на него идёт благородный человек.

КАПИТАН. Я не падок на грубую лесть. Если я правильно понял, вас интересует абсолютно всё.

ДИНСТ. Всё абсолютно, что, так или иначе, связано с Кроуфом и его супругой. Отсеивать улов предоставьте мне.

КАПИТАН. Его супругой?

ДИНСТ. Конечно. А вдруг, это та самая Золушка, которую после 12-ти принц догоняет, чтобы дать ей туфелькой по физиономии?

После паузы Капитан достаёт из кармана исписанный лист.

КАПИТАН. Последние гастрономические предпочтения Кроуфа интересны?

ДИНСТ. Позвольте? (пробегает глазами) «Рисовый цыпленок с пальмовым сахаром, базиликом и галангалом»... Когда у большинства нет на ужин даже кукурузной похлебки. Прекрасно! (берёт чек, достаёт ручку) В какую сумму вы оцениваете свою удачу, капитан?

КОРИДОР ВЕРХНЕЙ ПАЛУБЫ.

Всё так же, покачиваясь, бредёт Говард. Его взгляд блуждает по сторонам в бесплодных поисках. В стороне появляется Стюард с подносом. Заметив Говарда, он принимает озабоченный вид и быстрым шагом направляется в его сторону, демонстрируя, что очень торопится. Увидев Стюарда, Говард бросается к нему.

ГОВАРД. Наконец-то! Я ищу вас весь вечер! Бога ради... Я прошу вас, потому, что мне больше некого просить! Стюард, помогите!

СТЮАРД. Сэр, но я несу этот фреш в другое место, хотя... если вы очень настаиваете, один бокал я, пожалуй, мог бы вам...

ГОВАРД. Что? Фреш? (приподнимает салфетку на подносе) Фреш. Очень кстати. (кладёт на поднос деньги, выпивает бокал) Я вас прошу мне помочь.

СТЮАРД. Разве я только что этого не сделал?

ГОВАРД. Я прошу вас помочь её увидеть!

СТЮАРД. Сэр?..

ГОВАРД. Конечно же, Сьюзен!

СТЮАРД. А-а-а, жену Кроуфа...

ГОВАРД. Не называйте её женой Кроуфа, чёрт возьми! Этот господин стреляет не из револьвера, а из кошелька, но не патронами, а долларовыми купюрами и последствия таких выстрелов куда серьёзнее, поверьте!

СТЮАРД. Ничего личного, сэр... Если б вы знали, сколько душераздирающих историй о любви я наслушался во время плавания. Уверен, ваша - ничуть не хуже предыдущих и не лучше последующих. Извините, я должен идти.

ГОВАРД. Да знаете ли вы, что я и Сьюзен... что мы любили друг друга?!

СТЮАРД. Ах, оставьте! (хочет идти)

ГОВАРД (хватает Стюарда). Нет, мы любили друг друга! Мой отец имел текстильное дело в Лондоне, у него было фабрики, магазины, швейные салоны, и он был против этого брака!

СТЮАРД. Нечто подобное я слышу от каждого третьего.

ГОВАРД. Он грозился, ругался, даже дразнился, но я был непоколебим, и ему пришлось сдаться!

СТЮАРД. Неужели?

ГОВАРД. Именно так! Правда... он поставил условие.

СТЮАРД. Ещё бокал? (потягивает бокал)

ГОВАРД. Что? (смотрит на бокал) Да! (выпивает) ...поставил условие. Я должен был наладить поставку сырья для производства коптских тканей. Знаете, что такое коптские ткани? (Стюард отрицательно качает головой) Правильно! Кому они тогда были нужны в Англии?! Но он повесил на меня эту затею и обещал дать согласие на брак после того, как я вернусь из Египта. Через год! Целый год – знаете ли вы, что это такое?!

СТЮАРД. Теперь ясно. Ваша невеста не дождалась и когда вы через год вернулись из Египта, она, по всей вероятности...

ГОВАРД. Не-ет! Нет... Всё было не так. Мы обещали друг другу писать не реже десяти раз в месяц. Некоторое время всё так и было. Я наизусть помню все свои письма. Поначалу Сьюзен мне отвечала, а через три месяца письма перестали приходить. Но и после этого я продолжал писать! 38 писем!

СТЮАРД. Ужасный кошмар. Я бы даже сказал, кошмарный ужас. Вы не могли вернуться раньше срока, чтобы узнать причину из опасения, что отец откажет вам в браке.

ГОВАРД. Ну, конечно!

СТЮАРД. Представляю, чего вам это стоило.

ГОВАРД. Я жил, не приходя в сознание. Придумывал тысячи причин, которые могли помешать ей отвечать, но через день или два, найденный повод казался мне ничтожным. И вот однажды я почувствовал... Мне стыдно признаться.

СТЮАРД. Сэр, я не хочу этого слышать.

ГОВАРД. Вы догадались...

СТЮАРД. Для любого другого человека это было бы трудно, но мне, на себе испытавшему всю силу любви, это так ясно, как... как простая гамма.

ГОВАРД. О, если б все могли так чувствовать силу любви!

СТЮАРД. Но нет, тогда б не мог и мир существовать... Я будто наяву вижу эту грязную, опиумную палатку на окраине Каира, где вы достали самый совершенный яд.

ГОВАРД. Уйти из жизни по языческим туземным обычаям?! «Смит и Вессон» - вот как должен сводить счёты с жизнью американец!

СТЮАРД (воодушевлённо поёт гимн Америки).

O! say can you see by the dawn's early light,
What so proudly we hailed at the twilight's last gleaming,

ГОВАРД. Whose broad stripes and bright stars through the perilous fight,
O'er the ramparts we watched, were so gallantly streaming.
And the rockets' red glare...

СТЮАРД (достаёт маленькую бутылочку, наливает в бокал). За наш флаг, сэр, который не видно из-за тумана на мачте!

ГОВАРД. Знаете, что меня подстерегало после приезда? Маленькая заметка в «Манчестер Гардиан»! Я пожалел, что не свёл счёты с жизнью там, в Египте.

СТЮАРД. В таких случаях надо что-то резко менять.

ГОВАРД. Я поменял Англию на Америку.

СТЮАРД. Прекрасный выбор! (наливает снова) Ещё на два пальца... За то, что вы промахнулись в Египте.

ГОВАРД. Спустя 22 года очень удобно соврать, но я не стану этого делать.

СТЮАРД. Револьвер дал осечку?

ГОВАРД. Осечку?.. Нет, тогда её звали Грета Мидлтон.

СТЮАРД. Еще не родился на свет ни один, разбитый несчастной любовью мужчина, которого случайно в это самое время не встретила бы свободная и красивая женщина - привычная схема доброй половины всех браков, сэр. Наверняка ваша будущая жена приехала в Египет на съёмки или что-то вроде того. А ещё раньше на материке, вас познакомил друг...

ГОВАРД. Мой отец.

СТЮАРД. На Рождественских праздниках?

ГОВАРД. В своём швейном салоне на Бич-Роуд. Грета обновляла там гардероб.

В стороне мелькает фигура Динста. Он подбирается ближе, подслушивая разговор.

СТЮАРД. Как вы могли? Даже не узнать, что случилось с вашей любимой и броситься к другой юбке! Вы меня извините, это не по-мужски.

ГОВАРД (горячо). Нет-нет! Я вернулся в Лондон, я искал её повсюду, но Сьюзен, как в воду канула. А Грета... (выхватывает бокал у Стюарда, выпивает)

СТЮАРД. Да, шансов уйти от неё живым у вас не было. Зато вы обрели Америку!

ГОВАРД (захлёбываясь от патриотического чувства).

O! say can you see by the dawn's early light,
What so proudly we hailed at the twilight's last gleaming,
Whose broad stripes and bright stars through the perilous fight,
O'er the ramparts we watched, were so gallantly streaming.
And the rockets' red glare... Я должен поговорить с ней!

СТЮАРД. Кажется, миссис Кроуф перед завтраком собирается кормить чаек на корме шлюпочной палубы.

ГОВАРД. Отлично!

СТЮАРД. Но на вашем месте я бы не стал этого делать.

ГОВАРД. Кормить чаек?

СТЮАРД. Встречаться с миссис Кроуф.

ГОВАРД. Почему?

СТЮАРД. Ну, подумаешь – было. Что-то, когда-то, где-то. У кого не было, как говорится... Теперь, слава Богу, вас ничего не связывает, значит, и говорить не о чем.

ГОВАРД. Вы не правы! Если б вы знали, как вы не правы... (напевает)

Джонатан Фокс богато жил,

Джонатан Фокс... (плачет)

СТЮАРД. Хотите об этом поговорить? Самое время, сэр. Я как раз сменился с дежурства. (смотрит на бутылочку) На один палец осталось... (хочет налить)

ГОВАРД. Нет-нет! Три пальца были лишними. Я это чувствую... Вы правы: надо быстрее выпустить тайну из темницы моей души. Она должна выскочить на волю и успокоиться. Позвольте поблагодарить вас... (лезет целоваться)

СТЮАРД. Выпускайте её быстрее, сэр, время идёт. (замечает Динста)

ДИНСТ (выходя из укрытия). Собственно я... мне показалось... (недвусмысленно поглядывая на Говарда) Простите, если помешал...

СТЮАРД. Ищете ванты, инспектор пароходства?

ДИНСТ. Крыса сиганула за борт. (показывает место) Вот здесь... Я слышал, если крысы покидают корабль, пассажирам очень скоро придётся последовать их примеру. Надо предупредить капитана.

СТЮАРД. Иногда корабль перестаёт тонуть, когда крысы его покидают.

КОРМА ШЛЮПОЧНОЙ ПАЛУБЫ.

По обе стороны от кормового флага на поворотных шлюпбалках закреплены две шлюпки. Рядом с ними, на леерах, белеют спасательных круги. Крики чаек смешивается с шёпотом Стюарда, сочиняющего очередную запись для своего дневника, но его самого нигде не видно.

Голос СТЮАРДА (шёпотом). «20 июня, третий день пути. Всё складывается, как нельзя лучше, дорогая Пегги! Сегодня я могу на один шаг приблизиться к тайне. Только бы не получилось, как вчера, когда этот проныра...

Входит Динст. Внимательно оглядывает пространство в поисках места, где можно спрятаться. Его взгляд останавливается на шлюпке. Динст подходит, хочет отвернуть брезент, но у него ничего не получается.

Голос СТЮАРДА. Прости... дорогая... я н-н-ненадолго! от-вле-кусь!

Голос Стюарда напряжён, как бывает во время невероятных физических усилий.

Голос СТЮАРДА. Какой-то идиот!.. хочет забраться!.. ко мне в шлюпку!

Динст оставляет неудачную попытку и переходит к другой шлюпке. Из первой показывается голова Стюарда. Он неслышно выскальзывает наружу и подходит к Динсту, который, расстегнув брезент второй шлюпки, хочет забраться внутрь.