Зовите меня Энджи (стр. 3 )

СТЮАРД. Ещё одна крыса, сэр?

ДИНСТ. Что?! (поворачивается) Опять вы, Стюард. Нет, просто э-э-э... Брезент. Видите? На шлюпке расстёгнут брезент, что является нарушением.

СТЮАРД. Собираетесь изображать из себя инспектора до конца круиза?

ДИНСТ. Послушай, парень. Я предлагал тебе сотрудничество, ты отказался – это твоё право. Но это не значит, что ты должен везде совать свой нос.

СТЮАРД. Для меня вы перестали быть инспектором, сэр, но остались пассажиром, а помогать пассажирам судна – моя прямая обязанность.

ДИНСТ. Будет вполне достаточно, если ты не станешь мне мешать.

СТЮАРД: Сэр, я готов вам не мешать в любом другом месте.

ДИНСТ: Мне нравится именно это.

СТЮАРД: Сэр, здесь ужасные сквозняки. За один только последний рейс мы израсходовали на пассажиров треть всего запаса лекарств от инфекции.

ДИНСТ: Предлагаю считать, что я склонен к одиночеству.

СТЮАРД: Для этой цели лучше всего подходит ваша каюта, сэр.

ДИНСТ: У тебя в этом деле явно свой интерес. Что нам мешает вместе послушать разговор? Уж в двух-то шлюпках мы как-нибудь поместимся.

СТЮАРД: «Пассажирам запрещается подходить к спасательным шлюпкам без специальной команды капитана, переданной по судовой радиотрансляции, или устно, через его помощников при наличии у последних специальной повязки на правом рукаве». Правила пребывания на судне, пункт 2, параграф восемь.

ДИНСТ (угрожающе). Говорят, в Англии моден бокс.

СТЮАРД. Сейчас рабочее время, сэр. А сознательно нарушаемый график превращается в хаотичную последовательность бессмысленных действий.

ДИНСТ (после паузы). Повторить сможешь?

Входит Сьюзен. В руках у неё бумажный пакет с фирменной эмблемой корабля.

СЬЮЗЕН. Не ожидала вас здесь встретить, мистер Динст... Вы тоже собираетесь кормить чаек?

СТЮАРД. Нет-нет, мэм! Инспектор знакомится с судном. (Динсту) Вы уже убедились, что крепление шлюпов вполне надёжно, сэр?

ДИНСТ. Да, но...

СТЮАРД (схватив Динста под локоть). Отлично! «Santa Rosa» относится к смешанному типу кораблей пароходофрегат. В 1921 году компания «Ллойд Сабаудо Лайн» заказала судостроительной компании «Бсардмор»... (уходят)

Входит Говард. В руках у него такой же пакет, как у Сьюзен. Сьюзен открывает свой, достаёт корм, бросает парящим за кормой чайкам.

ГОВАРД. Вы позволите? Чудесная погода, госпожа Кроуф, то есть... Сью... Мы должны благодарить судьбу за то, что она дала возможность увидеться и выяснить недоразумение, которое стало причиной нашей разлуки.

СЬЮЗЕН. Не надо ничего выяснять, Джон. Всё это уже перестало иметь значение. Бросай чуть правее, пожалуйста.

ГОВАРД. Только не для меня. Пусть через 22 года, но я надеюсь получить от тебя ответ на мои письма.

СЬЮЗЕН. Для того, чтобы покормить чаек и через десять дней расстаться, это совершенно не обязательно.

ГОВАРД. Неужели, тебе нечего мне сказать?

СЬЮЗЕН. Лучше расскажи о себе. Через полгода после отъезда я прочитала в газете объявление о твоей помолвке с этой... специалисткой Египетской службы образования. Кажется, я сильно удивилась. Впрочем, не помню...

ГОВАРД. Дороти?! Она старше меня в два с половиной раза!

СЬЮЗЕН. Тебе видней. «Манчестер Гардиан» писала, что ты остаёшься в Египте и женишься на Дороти Ходжкин. В результате ты оказался в Англии, взял в жёны Грету Мидлтон, а потом стал американцем.

ГОВАРД. Я сойду с ума, Сью!

СЬЮЗЕН. Не вздумай снова упасть в обморок, одной мне тебя ни за что не поднять... Объявление было в разделе «Нам пишут из...» А прямо перед ним - что-то про китайцев.

ГОВАРД. Этого не может быть!

СЬЮЗЕН. Абсолютно точно - китайцев я ни с кем не путаю.

ГОВАРД. Этого не может быть, потому, что когда я вернулся из Египта, в этой же газете прочитал объявление о тебе!

СЬЮЗЕН. Считаешь, это смешно?

ГОВАРД. Но я помню его наизусть! (цитирует) «Бывшая возлюбленная сына текстильного босса Джона Говарда Сьюзен Роблин утешилась с бывшим тибетским монахом Калзан-бацой! Пожелаем им счастливых ночей!»

СЬЮЗЕН. Тебе не стоило стоять на ветру, Джон. «Бывший монах» - это действительно смешно... Кстати, ты случайно не догадался снять со своих писем копии? Мне было бы любопытно их почитать. Если, конечно, они существуют не в твоём воображении.

ГОВАРД. Их я тоже помню наизусть! «23 марта 1911 года, Каир. Дорогая Сью! Прошло уже 19 дней, 4 часа и 9 минут, как от тебя нет писем. Я решил заполнять дни насколько это возможно, чтобы не мучиться ожиданием. Учусь верховой езде. Одно из главных условий для наездника – умение верно оценить лошадь после шага, рыси и галопа. Первые дни, чтобы спросить у портье, нет ли для меня писем, я подходил к его стойке шагом, сейчас перешёл на рысь. Не представляю, что будет дальше... Сегодня мы упражнялись в этом занятии.

Мне досталась лошадь мекленбургской породы. Когда я смотрел, хорошо ли пристёгнут мундштук, заметил, что ей не меньше семи лет. Мы с тобой знакомы только год, а мне кажется, всю жизнь! Твоя фотография, где ты снята во весь рост, стоит на столе, против окна, и по утрам, когда солнечный луч касается её поверхности, стекло подмигивает мне.

Гордо посаженная голова, прямой профиль, живой взгляд. Длинная шея с изящным изгибом. Грудь хорошо сформирована, узкие плечи. Спина средней длины, а поясница прямая, плавно переходящая в аккуратные бёдра. И крепкие ноги. Но, пройдя круг, я понял, что кобыла тугоузда. Бабки прямые и на рыси она засекала ноги. Помню наше прощание. Каждое мгновенье, взгляд, жест. Я наклонился - дыхание было прерывистым – и неожиданно почувствовал на своём лице влажные губы. Невольно отпрянул, и тут она ударила меня хвостом. Тогда-то я и увидел, что холка у неё низковата, хотя круп идеальный, что свидетельствует о чистоте породы. Обратил внимание и на ковку: при вольтах и перемене ног – мягка. Но мягче твоей руки я не знаю ничего. Я пишу эти строки, морщась от боли: сегодня я упал и раздробил правое колено. Доктор сказал, что до свадьбы заживёт, но я молю Бога, чтобы он ошибся»... (заворачивает штанину выше колена, обнажая шрам)

СЬЮЗЕН. Если б на моём месте была другая женщина, она бы непременно заплакала, но я разучилась плакать, Джон.

ГОВАРД. Я всё знаю, Сью. Я только не знаю, как мне сделать, чтобы ты поверила?

СЬЮЗЕН. Значит, ты знаешь, что Энжи... утонул на том проклятом пароме. Не думаю, что ты сможешь помочь мне забыть кошмар, с которым я живу до сих пор.

ГОВАРД. Сью, послушай...

СЬЮЗЕН. Прекрати!

ГОВАРД. Ты можешь спокойно выслушать?

СЬЮЗЕН. Замолчи, Джон! Ты скажешь, что Энжи погиб! без меня! в приюте! едва ему исполнился год! Это жестоко!

ГОВАРД. Я скажу, что взял мальчика из приюта, когда ему исполнилось год и семь месяцев.

СЬЮЗЕН. Что-о-о?..

ГОВАРД. Я узнал, что ты родила ребёнка, что тебе пришлось отдать мальчика в приют, и после этого не размышлял ни минуты. Мы с Гретой поженились, а главным условием усыновления было наличие полной семьи.

СЬЮЗЕН. Ты-ы?! Взял?! Энжи?!

ГОВАРД. Я не сказал ей, что Энжи мой сын. Потом мы переехали в Америку и всё пошло кувырком. Разорился отец, жену перестали снимать, я остался без работы. Совет Попечителей решил, что доходы семьи недостаточно велики и Энжи забрали.

СЬЮЗЕН. Ты взял моего Энжи?!

ГОВАРД. Я взял нашего Энжи на усыновление! Они не знали, что я его отец, я не мог им этого сказать.

СЬЮЗЕН. Но я отдала мальчика без права усыновления, они не должны были этого делать!

ГОВАРД. Я всё объясню... Послушай! Тогда, прежде чем мои дела поправились, прошло два года. Я сразу же поехал в Баклэнд, но...

СЬЮЗЕН. Говори же!

ГОВАРД. Если по какой-то причине ребёнка забирают обратно из приёмной семьи, никаких сведений о нём эта семья больше не получает - такое правило. Мальчики находятся в приюте до 15 лет, девочки – до 17, но в таких случаях приют не сообщает даже место трудоустройства.

СЬЮЗЕН. Почему они не сказали, что ошиблись и мой сын жив?!

ГОВАРД. Ты думаешь, что это ошибка?

СЬЮЗЕН. На пароме было много детей, неразбериха... Это естественно!

ГОВАРД. Выдуманные объявления, сообщение о несуществующей смерти - слишком много совпадений.

СЬЮЗЕН. Причём сейчас всё это?! Они не имели права отдавать Энжи! Нет-нет! Боже мой, что я говорю?.. Главное - он жив! Мой сын жив! Уже ничего не вернёшь и не изменишь, значит, всё остальное не имеет значения. Я жила этим 22 года и больше не хочу. Ты освободил меня. Спасибо, Джон! Остальное не имеет значения... Да.

Говард нечаянно наклоняет свой пакет с кормом, содержимое сыпется на палубу.

ГОВАРД. Имеет, Сью. Поверь мне. Я должен тебе рассказать.

СЬЮЗЕН. Зачем? Ему больше не нужна моя колыбельная. Представляешь, я придумала ему колыбельную! Обещала, что когда вернусь за ним, обязательно спою колыбельную. Я её придумала, только спеть не получилось... (поёт)

Спи, мой сын, ты будешь счастлив.
Человек рождён для счастья.
Спи, мой сын, ты будешь смелым –
Ты ведь хочешь смелым быть?
Спи, мой сын, ты станешь взрослым
И появятся заботы.
Спи, родной и будешь сильным.
Сильным надо крепко спать.

Спи и будешь добрым-добрым,
И согреешь тех, кто рядом.
Только старым ты не будешь:
Старость - это глупый сон.
Просто будешь очень мудрым,
Как луна, земля и море,
Как чернеющее небо
С крапинками жёлтых звёзд.

Будешь щедрым, словно солнце,
Посылающее лучик
К нам на землю, где так много
Тех, кому придётся скоро
Повзрослеть и стать счастливым,
Смелым, добрым, сильным, мудрым
И, конечно же, любимым
Так, как я тебя люблю.

Я мечтала, что когда Энжи вырастет, он обязательно станет музыкантом. И будет петь песни о любви. Потом я привыкала к мысли, что этого никогда не произойдёт. А теперь... Мы встретились не зря, Джон. Я счастлива, что мой мальчик жив, но в наших отношениях это ничего не меняет... У тебя высыпался весь корм.

ГОВАРД (бросается собирать). Да, конечно. Человек, для которого полтора доллара за пакет с кормом – приличные деньги, не может ни на что рассчитывать спустя 22 года. И вообще, лучше страдать от болезни, чем от её лечения. Смешно! Я наизусть помню свои письма, а они тебе не нужны. (Сьюзен поднимается и уходит, Говард этого не видит) Я хочу сказать, что сообщение о смерти Энжи не было случайностью, а для тебя это не имеет значения... В приюте у каждой группы была своя песенка. Что-то вроде отличительного позывного. В группе Энжи такой песенкой была «Каде Русель». Там в каждом куплете по нескольку раз повторяется - «Русель, Русель». Но к ним пришёл новый мальчик, который не выговаривал букву «эр». И тогда в песне заменили имя. Так вместо «Каде Руселя» появился «Джонатан Фокс». Представляешь? Мальчику это было очень нужно, для него это имело значение - так мне сказал привратник Саймон Грэшем. А я знаю наизусть все свои письма, но они тебе не нужны. Я знаю, что сообщение о смерти Энжи не было ошибкой, а для тебя это не имеет значения. Мне трудно в это поверить, Сью... (встаёт, поворачивается, Сьюзен уже нет) Всё равно я в это не верю.

КАЮТ-КОМПАНИЯ КЛАССА «ЛЮКС».

Время обеда. Стюард раскладывает на своём столике десерт по тарелкам, относит их к обеденному столу. Сью и Говард с трудом скрывают своё состояние, Грета пьёт морковный фреш и, судя по её настроению, этот бокал у неё далеко не первый.

СТЮАРД. Леди и джентльмены! Должен напомнить, что никто из вас до сих пор не передал мне свой список для шеф-повара.

ДИНСТ. Значит, я буду первым. (отдаёт Стюарду лист бумаги)

КРОУФ (жене). Дорогая, ты захватила бланки?

Сьюзен отдаёт два бланка Кроуфу, тот задумчиво изучает один из них.

ГРЕТА. Почему я ничего не знаю? Интриги?

СТЮАРД (Говарду). Сэр?

ГОВАРД: Всё в порядке, Стюард, в тот день миссис не присутствовала за столом... (жене) Сразу после Дувра и всю вторую половину круиза, мы сможем питаться блюдами, составленными по нашему желанию. Повар исполнит любые заказы, если мы напишем свои кулинарные предпочтения.

ГРЕТА: Меня вполне устраивает здешнее меню. (делает глоток)

ГОВАРД (Стюарду). Да, мы-ы-ы... вполне... это лишнее. (жене, вполголоса) Тебе пора останови... я хотел сказать, от этой... моркови у тебя начался сильный... э-э-э... диатез. Со стороны это особенно заметно.

ГРЕТА: Я не виновата, что люблю морковь больше всех остальных блюд!

КРОУФ (просматривая свой бланк, жене). Дорогая, может быть, мне стоит добавить в рацион больше белков? Они оказывают благоприятное действие.

ГРЕТА: О, нет! Умоляю, мистер Кроуф, не произносите при мне этих слов!

КРОУФ. Миссис Говард?..

ГРЕТА. Любая съёмка начинается командой «экшен» - «действовать». Для меня это стало чем-то вроде боевого призыва. Ужас в том, что, услышав, что-то похожее, я становлюсь в стойку, как полковая лошадь при звуках трубы. Это чисто профессиональное... Едва вы произнесли слово «действие», как по мне забегали мурашки, и захотелось шагнуть в кадр.

КРОУФ. Не думал, что у Славы есть вторая, не лучшая сторона медали.

ГРЕТА. Увы! Свет софитов, премьерный показ, гонорары – это лишь пенки с блюда, которое замешано на жертвенности и зависимости. Кроме них в густом бульоне из слёз плавают иллюзии и неудачи, а запах сопровождает тебя по жизни, как изжога язвенника. Тут нужен Босх! Он изобразил бы всё это в виде адской кухни, огромного котла и продюсеров в поварских колпаках.

КРОУФ. Скажите, миссис Мидлтон, это верно, что на «Ночной сиделке» у Кларка Гейбла и Барбары Стэнуик случился роман?

ГРЕТА. Как жестока бывает молва! Кларк никогда не скрывал, что ему не нравились женщины с тоненькой ниточкой вместо нормальной верхней губы - это же до неприличия не сексуально.

ГОВАРД. Прошу прощения, господа, я... э-э-э... кажется, слишком легко оделся.

Говард выходит из-за стола, не замечая, что его правая штанина по-прежнему завёрнута выше колена.

ГРЕТА. Джон!

ГОВАРД (останавливаясь). Да?

ГРЕТА. Ты опять стоял на ветру, только на этот раз, судя по всему, тебе дуло снизу.

Говард замечает свою голую ногу, смутившись, торопится к выходу, опуская штанину.

ДИНСТ. Грета, с вашим супругом всё в порядке?

ГРЕТА. Да, я вполне оправилась от его обморока.

Голос СТЮАРДА (в сердцах). Если б сегодня утром мне удалось...

Все присутствующие поворачиваются в его сторону. Пауза.

ДИНСТ. Надеюсь, у поваров-продюсеров не слишком много союзников?

ГРЕТА. Эти братья по доллару никак не могут понять, что они должны либо заняться своими зубами, либо отказаться от привычки часто улыбаться, а союзников у них больше, чем вы думаете, Чарли. Взять хотя бы гримёров. Каждый норовит нарисовать вам два совершенно разных глаза на одном лице. Затем, «джентльмены объектива», операторы. Эти углядят соринку на плёнке, но как нарочно проглотят свои языки, когда камера во время дубля переедет по рельсам на другую точку и будет снимать уже не твой крупный план, в котором ты лезешь из грима вон, а всего лишь твой затылок. А как не вспомнить сценаристов? Готова присягнуть на библии, что прежде чем сесть писать, эти галерные гребцы с мозолями на седалищах объедаются ядовитыми грибами. Никакие другие объяснения просто не придут в голову, если вы прочтёте их опусы. (иронично декламирует) «Твоя фотография, где ты снята во весь рост, стоит на столе, против окна, и по утрам, когда солнечный луч касается её поверхности, стекло подмигивает мне. Гордо посаженная голова...»

Услышав знакомые слова, Сьюзен нечаянно опрокидывает бокал.

СЬЮЗЕН. Не могу привыкнуть к качке... (пристально глядя на Грету) Это очень интересно, миссис Говард. Продолжайте, пожалуйста.

ГРЕТА. Не расстраивайтесь из-за бокала. Дослушаете до конца – вообще упадёте со стула! (продолжает) «Гордо посаженная голова, прямой профиль, живой взгляд. Длинная шея с изящным изгибом. Грудь хорошо сформирована, узкие плечи. Спина средней длины, а поясница прямая, плавно переходящая в аккуратные бёдра. И крепкие ноги. Но, пройдя круг, я понял, что кобыла тугоузда». (все, кроме Сьюзен смеются) Каково?! Полное ощущение, что речь идёт о кентавре.

ДИНСТ. Артистам необходим свой профсоюз.

ГРЕТА. Чтобы там ни было, а вопреки всему ты встаёшь в кадр и отдаёшься искусству без остатка. «Экшен» - моя мозоль на всю жизнь.

КРОУФ. Я слышал, во время съёмок «Франкенштейна» Карлофф, исполняющий роль Монстра, едва не задушил Эдварда ван Слоуна по-настоящему.

ГРЕТА. Не думаю. С Эдвардом неотлучно находилась его подружка Руби, которая любила повторять, что окружающих необходимо периодически пугать, чтобы не сильно окружали. С такой девочкой не совладает и дюжина монстров.

ДИНСТ. Видно, что вы любите постороннее общество, Грета, но никогда не скучаете в своём. Пишите мемуары, на этом можно неплохо заработать.

ГРЕТА. Для того чтобы интересно рассказать историю, мне нужно видеть живые глаза, а не голый лист бумаги.

СЬЮЗЕН. Вы коснулись жертвенности, миссис Говард.

Голос СТЮАРДА (шёпотом). Если б сегодня утром мне удалось...

ГРЕТА. О, здесь надо дважды подумать, прежде чем ничего не сказать! Бывшие коллеги будут не в восторге от моей откровенности.

СЬЮЗЕН. Диеты и всевозможные ограничения знакомы не только актрисам. Если толковать это понятие в первородном значении, оно подразумевает добровольный отказ от личных благ во имя кого-то или чего-то. Не хотите же вы сказать, что актёры жертвуют своим благополучием ради профессиональных достижений?

ГРЕТА. Именно это я и хотела сказать. В молодости я... м-м-м... У меня была подруга. Тоже актриса! Ей пришлось выйти замуж потому, что э-э-э... этого требовал статус. Наступает, знаете ли, время, когда на презентациях и вечеринках актрисе лучше появляться под руку с мужем. Требования к этой должности не высокие. Муж должен быть недостаточно стар, чтобы не помнить, что именно ему подарила жена на день рождения, но и не так молод, чтобы с нетерпением ждать следующего дня рождения.

СЬЮЗЕН. А этой... вашей подруге-актрисе не пришло в голову, что она приносит в жертву не только себя?

ГРЕТА. Любой артист вам скажет, что на голове случая растёт только одна прядь волос, за которую надо ухватиться первым.

ДИНСТ. Браво! Предлагаю вставить это в гимн Америки. Я даже знаю, вместо каких слов.

СЬЮЗЕН. И ваша знакомая... подруга-актриса довольна?

ГРЕТА. Она уже давно не актриса, но я не встречала людей, которые в своей жизни были бы довольны абсолютно всем.

ДИНСТ. Побеждённая женщина не всегда бывает убеждена в своём поражении, миссис Кроуф.

СЬЮЗЕН. Речь о конкретном случае.

ГРЕТА. Активно возражаю! Переход на личности - верный способ раздавить оппонента, но не опровергнуть его точку зрения.

СЬЮЗЕН. Но если актриса выходит замуж ради статуса, её жизнь не назовёшь счастливой – угрызения совести ещё никто не отменял. Мне её искренне жаль, миссис Говард, потому, что ей не жаль никого.

ГРЕТА. Ловлю на себе ваш осуждающий взгляд. Но не стоит судить о человеке по его друзьям: у Иуды они были идеальные. Я всего лишь привела пример.

ДИНСТ. Леди, призываю не омрачать десерт серьёзными разговорами.

КРОУФ. Миссис Говард, мне рассказывали, в 31-ом году, когда «Первой полосе» вручали «Оскара», Мэри Брайан до начала церемонии заехала оператору сумочкой по физиономии из-за того, что её крупный план в финале получился с мешками под очаровательными глазками. Такое возможно?

ГРЕТА. Зато во время церемонии было о чём поговорить! Выступления призёров с благодарностями во все мыслимые места уже давно набили оскомину. (пародируя речь победительницы) «Я очень хочу поблагодарить тётушку Молли. Она с детства звала меня «угробище моё». Именно потому, что меня тошнило от одного вида её рожи, я сбежала из дома и решила назло ей стать известной и красивой, чтобы Молли сдохла от зависти!»

СЬЮЗЕН. Вы напрасно оставили карьеру. Обаяние, помноженное на артистичность – этим может похвастаться далеко не...

КРОУФ. Миссис Говард, поговаривали, девочек, исполнявших роли Нанни и Десни во время съёмок «Ночной сиделки»...

СЬЮЗЕН. Майкл!

КРОУФ. Сью, прости, я... Увлёкся, прости!

СЬЮЗЕН (Грете). Слава Богу, не все кладут любовь на алтарь своих меркантильных желаний, миссис Говард. В мире ещё остались возвышенные чувства... (невинным тоном) Кстати, буквально перед отъездом мне на глаза попалась английская «Манчестер Гардиан». В разделе «Нам пишут из...» я наткнулась на объявление. Дословно не помню, но суть... (делает вид, что вспоминает) Сейчас...

Голос СТЮАРДА (шёпотом). Прямо перед носом происходит что-то важное, но из-за того, что сегодня утром мне не удалось...

СЬЮЗЕН. Вспомнила. Там говорилось, что девятнадцатилетний Принц Фарук I сбежал из дворца со своей возлюбленной, специалисткой Египетской службы образования Дороти Ходжкин. (пристально смотрит на Грету) Странная фамилия, поэтому я её и запомнила... Его отец, король Египта и Судана Ахмад Фуад I, пообещал 500 тысяч Египетских фунтов тому, кто поймает беглецов. Как видите, миром пока ещё движет любовь.

ГРЕТА. Ха-ха-ха! Боюсь, вы стали жертвой газетной «утки». Наследный принц не мог сбежать с Дороти Ходжкин по той простой причине, что этой женщине сейчас где-то... ближе к 80-ти.

СЬЮЗЕН. Вы знакомы с Дороти Ходжкин?

ГРЕТА. Моему мужу довелось с ней работать в коптском музее в Каире ещё в 910-ом. Этой газете нельзя верить¸ миссис Кроуф. Если б мой отец был жив, он рассказал бы вам, что напечатать объявление в «Манчестер Гардиан» может любой пройдоха. Уж кому-кому, а начальнику Лондонского почтового отделения с Харли-стрит это было хорошо известно.

СЬЮЗЕН. Я слышала, это серьёзное издательство с приличным тиражом.

ГРЕТА. А если я скажу, что-о-о... в своё время напечатала в этой же рубрике объявления, подлинность которых никто даже не собирался проверять. Мне пришлось всего лишь слегка пококетничать с редактором.

СЬЮЗЕН (печально улыбаясь). Вы правы, миссис Говард - этой газете нельзя доверять. Теперь я в этом абсолютно убеждена... Подышу воздухом! (уходит)

СТЮАРД (просматривая бланки). Прошу прощения, мистер Динст...

ДИНСТ. Что-то не понятно?

СТЮАРД. Мне очень жаль, но для приготовления ваших блюд на судне нет необходимых ингредиентов, сэр.

ДИНСТ. Чёрт подери! Вы слышали, мистер Кроуф?! Неужели нельзя было запастись откормленными крысами, чтобы приготовить приличное «Да-шу»?! Я не претендую на соус из личинок, но уж полкило яиц гигантских ядовитых муравьёв для «Эскамолеса» на судне такого класса должно быть припасено даже у повара-новичка. Каких-нибудь полчаса обработки в лёгком растворе хлорки и это чудесное блюдо...

КРОУФ. Мистер Динст, предлагаю обсудить ваше меню в моё отсутствие.

ДИНСТ. Как?! Разве вы... Я был уверен, мистер Кроуф... вернее, где-то читал... Да! Читал, что вы, так же, как и я, любите экзотические блюда и подумал, что...

КРОУФ. Чистое недоразумение. Последние два месяца у нас гостила моя мама. Она обожает экзотическое меню. Очевидно, газетчики разнюхали, но о том, что, всё это время я не мог сидеть с ней за одним столом, узнать не смогли.

ДИНСТ. Мои извинения...

КРОУФ. Пустое.

ГРЕТА. Вы хотели спросить про «Ночную сиделку», мистер Кроуф.

КРОУФ. Да-да! По сюжету Ник и доктор Рэнжер решили заморить девочек Нанни и Дисни голодом до смерти и получить контроль над их трастовым фондом. Поговаривали, режиссёр не захотел...

ДИНСТ. Я... должен э-э-э... проверить - да! Проверить работу посудомоечных машин во время обеда! (быстро уходит)

ГРЕТА. Будьте милосердны к посудомойкам, мистер Динст - я имею в виду не машины! (Кроуфу, напоминая прерванный разговор) «Поговаривали»?..

КРОУФ. Благодарю!.. Поговаривали, режиссёр не захотел прибегать к гриму, а решил добиться достоверного внешнего вида естественным путём. Некоторые газеты открыто требовали от Конгресса начать судебное разбирательство. Действительно ли, девочек, исполнявших эти роли во время съёмок картины, с согласия родителей кормили один раз в день?

ГРЕТА. Обычные рекламные уловки, мистер Кроуф. Увы, к ним прибегают все прокатчики. Девочки были упитаннее нас с вами.

КРОУФ. Просто поразительно, сколько вы знаете о «Фабрике грёз», миссис Говард! Яркие впечатления, неожиданные взгляды на известные события... Поразительно! А какой день в вашей кинобиографии запомнился вам больше остальных?

ГРЕТА. Это была ночь!

КРОУФ. Сегодняшний обед прошёл не зря, миссис Говард. Вы натолкнули меня на мысль. Продажа моих изделий с каждым днём падает, Великая депрессия диктует условия - с этим нельзя не считаться. У большинства нашего населения до унитазов просто не доходят руки. Многие предприятия закрываются одно за другим, а кино продолжает делать деньги. Не попробовать ли мне сменить бизнес?

ГРЕТА. Не кокетничайте, мистер Кроуф, у вас львиная хватка. Настоящий бизнесмен чувствует выгоду, как лев – свою жертву: за несколько миль до неё. Но вам не просто пришла хорошая мысль, вам ещё и повезло! Да-да, потому, что только я знаю, что нужно, чтобы снимать фильмы, которые будут приносить прибыль. Я открыла формулу киноуспеха, мистер Кроуф. Томас Эдисон, Джеймс Уатт, Дмитрий Менделеев и... Грета Мидлтон! Теперь спросите, что для этого нужно.

КРОУФ. Что для этого нужно?

ГРЕТА. Всего три вещи: хороший сценарий, хороший сценарий и..?

КРОУФ. И..?!

ГРЕТА. Хороший сценарий!

КРОУФ. Да, но-о-о... вместе с деньгами, это получается уже четыре?..

ГРЕТА. Это образно. Если проще - завлекательная история и деньги, чтобы её снять! О нюансах, мистер Кроуф, лучше говорить воздухе.(встаёт, пошатываясь) Стюард, нечётные числа плохо влияют на моё состояние...

СТЮАРД. Это значит, мэм, ещё три фреша на шлюпочную палубу к шезлонгам для вас и три доллара девяносто центов для меня.

ГРЕТА. Вы считаете, как покойный Пифагор!

КРОУФ (Стюарду). За мой счёт.

СТЮАРД. Да, сэр!

Кроуф и Грета уходят в центральные двери. В маленькую дверь влетает Динст. Увидев, что в помещении никого нет кроме Стюарда, он бросается на него, прижимает к стене.

ДИНСТ. Парень, ты мне надоел! Это твои штучки, я знаю, хоть Капитан и прикидывается дурачком! Заруби себе на носу: если ты ещё хоть раз...

Стюард наступает каблуком своего ботинка на ногу Динсту.

ДИНСТ (прыгает, держась за ногу). И-э-а-о-у-ы!

СТЮАРД. До сих пор ношу кованые каблуки, сэр. В детстве они давали преимущество во время потасовок. (помогает Динсту сесть) К истории с экзотическим меню я не имею никакого отношения и про мамашу Кроуфа узнал вместе с вами. Понимаю, вам обидно: удалось обработать самого Капитана, а Фортуна повернулась кормой. Предлагаю перемирие - три фреша к вам в каюту.

ДИНСТ. Ты ещё и заработать на мне собрался?!

СТЮАРД. Только с вашего согласия. Решайтесь, перед завтрашней стоянкой в Порт-о-Пренс у меня дел по горло.

ДИНСТ. Завтра ты оставишь меня в покое!

СТЮАРД. Мы с вами так давно знакомы, что одному из нас пора отказаться от попыток избавиться от другого. Что вы решили с перемирием? (подождав) Дело ваше. (хочет идти)

ДИНСТ. Постой!.. Фреш прибереги для миссис Говард, а мне нужна целая посудина. Сколько я должен?

СТЮАРД. Пятнадцать долларов.

ДИНСТ (доставая деньги). Грабёж...

СТЮАРД (берёт деньги, кладёт в карман). Морской тариф, сэр.

Фонограмма – мелодия песни «Джонатан Фокс» в детективной аранжировке. Ночь. Некто в длинном плаще с капюшоном, скрывающим лицо, крадётся по верхней палубе. Время от времени человек, прислонившись к какому-то предмету, замирает. Постояв, снова двигается, оглядывая пространство и, прислушиваясь. Проходя мимо стального швартова с ручной вьюшкой, человек цепляется за него рукавом. Секунда – и рукав плаща остаётся на вьюшке, обнажив рукав капитанского кителя. Засунув оторванный рукав плаща в карман, Капитан продолжает путь. Он собирается спуститься вниз, но замечает на другом конце палубы фигуру в таком же капюшоне. Капитан прячется. Появляется Кочегар, в руках у него коробка. Капитан крадётся следом. Одно движение вызывает шум, Кочегар настороженно прислушивается. Обнаружив слежку, он бросается бежать, Капитан устремляется за ним. Сбежав на шлюпочную палубу, Кочегар на мгновенье скрывается из поля зрения Капитана. Оказавшись перед двумя шлюпками и, понимая, что в данный момент не виден, Кочегар открывает брезент правой шлюпки и прячется внутри. Спустя мгновенье появляется Капитан. Он пробегает несколько метров, но, убедившись, что впереди никого нет, останавливается и возвращается назад. Его внимание привлекает незакреплённый конец брезента правой шлюпки. Он подходит, отдёргивает брезент и заглядывает внутрь. Никого. Капитан бежит дальше. Из левой шлюпки вылезает фигура в плаще с капюшоном и коробкой в руках. Оглядываясь, Кочегар идёт в противоположном направлении, где его поджидает Стюард. Кочегар передаёт коробку и скрывается. Стюард торопится в противоположную сторону.

ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

(IT CONTINUES)

ШЛЮПОЧНАЯ ПАЛУБА. ПЕРЕД СХОДОМ НА ТРАП.