Великороссия: жизненный путь (стр. 10 )

Не потому ли, что и сами они в действительности уже давно – не православные, то есть потеряли связь с Богом, лишены канонического правосознания и чувствования Церкви?

Пагуба ереси, в данном случае – экуменизма, состоит в том, что она начисто отсекает от Христа, лишает благодати Духа Святого то церковное сообщество, которое уклонилось в ересь. С этой точки зрения о безблагодатности Московской лжепатриархии говорили уже давно с 1927 г. Нуждается в пояснении понятие «благодатности» (или «безблагодатности»). В общем и широком понимании слово «благодать» Божия («благодать» Святаго Духа) означает животворное присутствие Божества во всём Его Творении, без чего ничто вообще не могло бы существовать. Поэтому Духом Святым живится всякая душа человеческая, в том числе – даже душа атеиста или сатаниста, пока он живёт на земле. Если иметь в виду такое широкое понимание понятия «благодать», то она действует повсюду, в том числе и по отношению к еретикам (в направлении их вразумления), и подобно этому – в храмах и в людях «патриархии», подавая и им иногда различные свидетельства в виде определённых переживаний, даже – знамений. Дух – един, но действия Его различны. Один образ действий в людях, вне Христа, вне Церкви пребывающих, другой – в Церкви, в Теле Христовом. Здесь, в Церкви, благодать Святаго Духа прежде всего являет себя в совершении семи таинств церковных, подающих людям «семь даров Святаго духа» и иные духовные дары ко спасению, в том числе – способность видеть истину в явлениях и вещах окружающей жизни. Это особенное только Церковное понимание слова «благодать». Поэтому, когда богословы, вообще церковные люди говорят о «благодатности» или «безблагодатности» Церкви – они имеют в виду второе, особенное, или узкое значение этих понятий, конкретно – совершаются, или не совершаются в Церкви таинства (действительные они или нет).

Мы помним, как рассуждал священномученик митрополит Казанский Кирилл (Смирнов) о таинствах сергианской «патриархии». Суть его суждений в том, что таинства совершаются для тех, кто приемлет их «в простоте», не ведая об отступничестве Сергия и его Синода. Эти таинства могут быть спасительны, действительны. Но они совершаются безусловно в осуждение самим совершителям, а также тем, кто знает об их предательстве и отступничестве и прибегает к ним. Поэтому знающим не следует принимать таинства от сергиан. Другие духовные лица (и таких было немало) полагали, что в «патриархии» совсем не совершается таинств.

Особенно распространилась такая точка зрения в послевоенный период, когда стало очевидно, что воссозданная «патриархия» верой и правдой служит не Христу, а антихристову советскому режиму, что поэтому «патриархия» – это уже не Русская Православная, а «советская церковь», как её часто и называли за рубежом. Русская Зарубежная Церковь допускала, что лишь у отдельных «благоговейных» священников в «патриархии» таинства могут совершаться, быть действительными, а значит, и действенными. Это было той тонкой ниточкой, которая ещё связывала РПЦЗ с РПЦ в России и позволяла первой считать себя лишь частью Русской Церкви, основа которой всё-таки – в России. Что же до священнослужителей-отступников, то, к примеру, Митрополит Виталий, Первоиерарх РПЦЗ, говорил, что он никогда не поверит, чтобы таинства Церкви совершались от рук агентов КГБ... Так думали и многие. Неопределённость и неясность в отношении действительности таинств в Московской «патриархии» проистекала оттого, что при очевидном, полном отступлении от Христа и всякой правды Его, в «патриархии» до времени не было ереси в некоем классическом, богословско-академическом её понимании как учения, «осуждённого Соборами или отцами» (хотя разве только это может лишить благодати!).

Совершенная, но страшная ясность возникла только теперь. С 1960-х годов, как мы видели, рядом еретических учений, соответствующих тем учениям, что были в древности осуждены Соборами и отцами, наипаче – экуменической ересью, и связанной с ней практикой совместных молитв с еретиками (а теперь даже – с иудаистами и даже с шаманами!), определённые иерархи, сперва – «патриарх» Алексий I (а ныне и Алексий II), митрополит Никодим и несколько им подобных оказались явно отсечёнными от Православия, лишенными сана. В этом случае (т. е. явного еретичества) не требуется даже соборного решения об извержении из сана, по слову 15-го правила Двукратного Константинопольского Собора и по смыслу 3-го правила Третьего Вселенского Собора; лишение сана происходит мистически естественным путём, что и даёт право и даже обязывает каждого священника или мiрянина выйти из подчинения такому епископу или патриарху, не дожидаясь никакого соборного решения о нём.

«Патриарх» Алексий I и митрополит Никодим, находясь в таком положении, т. е. не будучи фактически епископами, тем не менее, продолжали рукополагать во епископы и священники других людей, которые тем самым также не являлись на самом деле ни епископами, ни священниками (т. е. над ними таинство священства не совершалось). Значит ли это, что и другие таинства Церкви, совершаемые такими мнимыми епископами и священниками, уже вполне определённо стали недействительными т. е. перестали совершатся? Мы не берёмся отвечать на этот вопрос, т. к. он превосходит наше разумение. Можем лишь определённо отметить, что наряду с явными свидетельствами Божия попечения об искренне верующих (вплоть до чудес), в «патриархии» за последние 10, 20, 30 лет можно было наблюдать заметное неуклонное оскудение Божией благодати в церковной жизни, в душах и жизни священнослужителей и прихожан. К 1980-м годам весь епископат «патриархии» состоял или из экуменистов, или из рукоположенных ими мнимых епископов (архиереи старого, канонически законного посвящения, к тому же не замешанные никак в экуменизме и не согласные с ним – такие епископы ушли из жизни). Оставались лишь некоторые священники, рукоположенные от действительных, не мнимых епископов. Но и их число заметно и быстро уменьшалось. А число тех из них, кто решительно не признавал сергианского отступничества и экуменического еретичества своих правящих иерархов – и того стремительней.

Всё это означает, что примерно с середины 1970-х годов на подавляющем большинстве приходов Московской «патриархии» действительность таинств Церкви стала крайне сомнительной. Кроме, может быть, только таинства Крещения, т. к. по правилам Церкви оно в исключительных случаях может быть совершено и простым мiрянином, даже – женщиной.

Священнодействия сделались почти повсеместно мнимыми, как всё, или почти всё в «патриархии». Ибо уж давно (а теперь и подавно) в ней всё, или почти всё, только изображается (обозначается) но не совершается (не происходит)... Московская «патриархия» стала чем-то вроде призрака, или миража Православной Церкви: издали манит, а подойдёшь – пустота. Иные определяют «патриархию», как грандиозный театр, где происходит постоянный спектакль на церковные темы в православных декорациях, ризах, рясах и безконечным потоком православных слов, но не происходит жизни Церкви. В душах молящейся публики такой спектакль способен вызвать целую гамму разнообразных чувств – умиления, умиротворения, услаждения, восхищения, сожаления о грехах, то есть определённо – некоторого катарсиса (очищения)! Но не более, чем для публики собственно театральной – хорошая светская пьеса, умное стихотворение, душевная музыка, или трогательная песня... Почти никто не хочет видеть, что всё это – человеческие душевные эмоции, которые современными верующими охотно (!) принимаются за благодать Святаго Духа! О, если бы они не ошибались! Если бы и впрямь благодать и сила Святаго Духа действовала через «патриархию»!.. Тогда приходская жизнь, церковная жизнь хотя бы тех кого называют обычно «простыми людьми», «простыми прихожанами» и на многомиллионных (!) массах, которых по сей день держится и стоит «патриархия» – эта жизнь, души этих людей ни за что никогда не дошли бы до такого чудовищного состояния, в каком они оказались теперь! Теперь уже не удивительно то ужасное явление, что в православные храмы стали приходить различные колдуны и оккультисты (скажем – йоги, или теософы) и чуть ли не сатанисты, чтобы «подзаряжаться», как они говорят, энергией от икон, общей обстановки храма и церковных служб... Будь это энергия и впрямь силой Святаго Духа – вся эта нечисть бежала бы от храмов, а не тянулась бы к ним!

Совершенно очевидно, что такому перерождению или вырождению иерархии и духовенства «патриархии» должно было соответствовать (и соответствовало) некое глубинное изменение в состоянии самих народных масс.

Обвальный процесс здесь произошёл как раз примерно в тот же период – во второй половине 1970-х годов. Когда КПСС со значительной долей правды обнаружила и объявила, что к этому времени в многонациональном СССР сложилась «Новая историческая общность – советским народ» (тут же сам себя назвавший – «совками»...). К этому времени почти все люди «старого поколения», хотя и бывшие в меньшинстве, но во многом как бы «задававшие тон» на приходах, и ещё хранившие многое от действительно православного духа и сознания, ушли из земной жизни. Основную и решающую массу прихожан, задающую тон, стали составлять те, кто иногда сами о себе говорят: «комсомолки 30-х годов» то есть вполне советские верующие. Воспитанные во лжи и на лжи, они ей вполне верят и хотят верить! Их коренная психологическая особенность как раз в том, что они охотно принимают желаемое, официально провозглашаемое – за действительное! Давно, через полное признание болъшевицкого режима они получили от Бога, по слову Апостола, «действие заблуждения», так что «стали верить лжи»... Поэтому они вполне довольствуются видимостью вместо реальности, обозначением вместо совершения, внешностью, а не сущностью. Прошедшие сами школу комсомольско-партийно-общественного советского оборотничества, когда на людях – одно, а в мыслях (и тайных делах) – другое, и привыкшие думать, что «так и надо», они вполне приемлют государство-оборотень, церковь-оборотень, оборотня епископа или священника. Для таких «верующих» важно лишь чтобы оборотничество было достаточно точным, то есть, чтобы всё делаемое в «патриархии», изображалось, обозначалось в соответствии с внешним православным чином, уставом. Чин, обряд стали центром веры. Принадлежность к православному обряду сделалась главным и, пожалуй, единственный условием «спасения в Бозе» (через церковь) в глазах верующих «совков», не желающих и слушать о том, что такое «спасение» может оказаться мнимым.

Этим и объясняется тот разительный факт, что вопреки всем ожиданиям, когда на рубеже 1990 г. верующие в СССР получили действительную (а не мнимую!) свободу, на неё, за исключением самой малости людей, почти никто и не вышел! А в этом 1990 г., то есть когда рухнул «железный занавес», отдалявший советский народ от остального мiра, состоялось историческое решение Архиерейского Собора Русской Православной Церкви Заграницей о приёме под свой омофор (в свою юрисдикцию) всех тех в Советском Союзе, кто не желает оставаться в отступнической и еретической Московской лжепатриархии, а пожелали быть в Церкви Русской истинной и неповрежденной и просят об этом РПЦЗ! А просьбы были. В это же время вышли из подполья и многие из чудом уцелевших общин Катакомбной Церкви. Так что с этого исторического рубежа, с 1990 г., Господь дал реальную возможность всем, ищущим истины, всем, кто хотел бы настоящей православной, а не фальшивой церковной жизни, обрести такую жизнь.

Откликнулись всего несколько тысяч, остались в «патриархии» – миллионы! А к чему им было уходить от «патриарха» и его епископов, если верующие «совки» не требовали от своего духовенства ничего, кроме «чинного» исполнения положенных служб и треб. Иерархия и народ «патриархии» были едины по духу и сознанию, вполне понимали друг друга, играли вместе в «православную веру». Играть всегда легче чем жить; видимость истины всегда легче, чем сама истина, т. к. истина требует подвига, исповедничества, действительного покаяния и связанного с ним действительного преображения, коренного изменения и образа жизни и образа мысли! Верующие «совки» всегда хотели только одного – считаться (и себя самих в своих глазах мнить) православными, спасающимися. Поэтому и от своих епископов и священников они не требовали ничего другого, как только видимости, внешности, мнимости Православия, а не силы его. Когда чин, устав наполнены животворящей благодатью Духа Святаго, тогда они в самом деле очень важны и ценны, так что страшно порой изменить в них и малейшее. Но когда внутри Духа Святаго нет, тогда чин, обряд, устав превращаются тотчас в мёртвую схему, «букву убивающую». Строго держаться этой схемы и буквы можно лишь в том интереснейшем случае, когда в них именно только и полагать всё дело своего спасения! Вот причина, по которой «патриархия» очень держится внешних чинов и традиций особенно в богослужении при том, что очень многие её деятели совсем не признают этих чинов, открыто исповедуя возможность менять их в духе модернизма, в «духе времени».

Только после данного рубежа, после 1990 г. в обстановке и атмосфере относительной гражданской свободы, а наипаче – после спровоцированного мнимым «путчем» упразднения КПСС в 1991 г. и даже – советской власти в 1993г.(!), вполне выяснилось и следующее. «Патриархия» в прежней Совдепии вовсе не была несвободной, порабощённой «Церковью молчания», как её часто называли. Её иерархи уже очень давно вовсе не по принуждению, не под давлением угождали большевицкому режиму, а совершенно добровольно и – от души! Они не были теми «новыми мучениками» за Церковь, какими представлялись пастве, и какими их склонны были видеть некоторые сторонние наблюдатели. Дело в том, что сергиански устрояемый епископат «патриархии», с каждым своим очередным поколением (пополнением) всё более действительно братался и дружился с партократами, с номенклатурой КПСС, по мере морально-идейного разложения номенклатуры! Так что епископы «патриархии», наипаче – самые высшие, т. е., те, что держат реальную власть в церкви, стали едино с партократией по духу по образу мысли, даже во многом – по языку (газетные штампы в их проповедях и речах – давно замеченное явление). Если на свете может быть что-либо более презренное, чем советская «культурная интеллигенция», то это только – епископат Московской «патриархии»! Князья (и «князьки») церкви точно так же, как партбояре, стали отличаться неимоверным высокомерием и чванством к подчинённым, и самым низким холуйством к вышестоящим, обзавелись домами, дачами-дворцами, толпой подхалимов-прислужников, всяческой роскошью. Так же, как партократы, разжиревшие епископы «патриархии» становились казнокрадами и мошенниками, обретали потрясающую способность честными, ясными глазами смотреть на собеседника или на свою паству и заведомо обманывать их самым убедительным образом. Лживость, безконечная лживость почти во всём, сделалась подлинной второй натурой «патриаршей» иерархии. «С кем поведёшься!...» Если экуменизм сделал Московскую «патриархию» едино по духу со всеми теми еретиками и даже вовсе не христианами, с какими она вступила в духовное общение через совместные молитвы, то сергианство сделало её едино с партократией. Теперь, когда сама партократия упразднила и сковывающую её коммунистическую идеологию и даже свою партию, с тем чтобы стать откровенно частными собственниками огромных награбленных у страны и народа средств и «перекрасилась» поэтому в демократию, но по-прежнему держит власть в России, «патриархия» по-прежнему едино с нею, служит ей на взаимно выгодных условиях. Впрочем, как мы видели, отныне «патриархия» стала всё более откровенно ориентироваться на подлинных хозяев положения – на иудеев.

Подобно всем дельцам, «мiра сего» епископы «патриархии» уже не могли хранить настоящее церковное братство и дружбу в отношениях друг с другом. Ревность, зависть, вражда, интриги и доносительство друг на друга стали нормой их взаимоотношений. То же передалось духовенству. Если на приходе несколько священников, то между ними никогда не может быть искренней дружбы; ревность и зависть здесь стали нормой. О христианской любви в духовенстве уже не может быть и речи.

«Рыба начинает гнить с головы». Такое состояние и поведение иерархии Московской «патриархии» передавалось, не без противодействий, ниже–через среднее духовенство « в народ, в паству, где встречало наиболее сильное и наиболее долгое сопротивление, Но со временем «сдалась» и паства. В ней, в массе прихожан храмов «патриархии» крайне оскудела взаимная любовь, всё более заменяясь ревностью, завистью, таким страшным озлоблением друг против друга (особенно – на клиросах и у денежных «ящиков») какого не встретишь и в мiрских учреждениях! В самые последние лет 10 дело стало доходить до патологической боязни друг друга в связи с подозрениями в колдовстве! Многие в храмах теперь бояться принимать друг от друга просфору или кутью, или свечку... Там, где иссякла вера, выросли, как поганые грибы, самые разные суеверия! И то сказать, – действительно ведь колдуют! И не только в сёлах, но и в городах, притом вполне образованные люди! Научаются друг у друга приёмам «чёрной» и «белой» магии, порчам, «отворотам» и «приворотам». Знахарки посылают своих «пациентов» к некоторым священникам, а те, в свою очередь, – к знахаркам. Целители-знахари появились и среди духовенства. Так один священник, читает над болящими молитву со словами: «На море-окияне, на острове Буяне...» К нему едут во множестве, не только из епархии, но и из других областей. Доход – очень большой. Батюшка щедро делится им с епископом, и поэтому епископ не трогает его, несмотря на возмущение собратий и некоторых верующих!.. «Порча» и «сглаз» сделались самыми распространенными болезнями среди прихожан. Медицина в таких случаях безсильна, она даже не может установить никакого диагноза. А люди страдают страшно! Нужно видеть (особенно в деревнях) это порченное, скрюченное, изуродованное человечество! И всё это – от своих, из зависти, мести, и просто так, из «любви к искусству».

Там, где на место любви стала неприязнь, там – что угодно, но только не Церковь Христова, особенно – не Русская Православная Церковь.

Качество веры изменилось до неузнаваемости. В людях попроще, из той социальной среды, где и по сей день искренне полагают, что заброшенный храм весьма удобен как сортир, в людях из этой среды вера давно превратилась в некое церковнообразное язычество, где все сводится к делу «жертвоприношений» Богу с тем, чтобы Он не наказал или подал просимое. В людях более высокого культурного уровня, наряду с этим, заметна и жажда «духовных переживаний». Но если нет подлинной благодати Святаго Духа и вызываемых ею высоких чувствований, то их пытаются изобразить, то есть искусственно воссоздать. И получается «прелесть» в виде экзальтации разных степеней, приводящей сплошь и рядом к психическому и умственному расстройству той или иной степени. Так что теперь среди верующих интеллигентов самые усердные – это всегда, обязательно и непременно – душевно (или нервно) больные люди. На этой почве особенно пышным цветом расцвели в «патриархии» явления ложного «старчества» и «обожествления» молодых архимандритов сбесившимися истеричками. В отличие от св. Иоанна Кронштадтского, архимандриты (игумены, иеромонахи и иные «благодатные батюшки»), не гонят таких прочь от себя, а всячески поощряют, иногда создавая из этих поклонниц настоящие банды, терроризирующие морально (а то и телесно!) остальных верующих. Это страшное явление имеет уже ярко выраженный антихристов характер. Одна из почитательниц такого архимандрита очень точно сказала: «Наш Бог – батюшка!». Жажда иметь «живого бога», человеко-бога, которого можно было бы кумиротворить в жизни, – вот что за этим стоит. Эпоха «культов личностей» не прошла даром. Сколько сотен, тысяч (!) душ по всей России безнадёжно испорчено этими новоявленными «старцами», «благодатными» наставниками и «чудотворцами»! Старчество подлинное прекратилось давно. Некоторые широко почитаемые монашествующие из Троице-Сергиевой Лавры, Псковско-Печерского монастыря, Рижской пустыни и других мест при всём уважении к ним старцами названы быть не могут. Хотя бы потому, что молчали все годы хрущёвского издевательства над Церковью, молчат и теперь, после речи «патриарха» перед раввинами, не благословляя говорить и другим. Почему? Потому что «патриархия» постоянно внушала и внушает пасомым, что в Церкви «послушание выше поста и молитвы», забыв пояснить, что это относится к Церкви настоящей, а не к еретической, не к поддельной, к церковной жизни подлинной, а не фальшивой! Они, эти, без сомнения, старательные и искренние монашествующие, тоже принимают «патриархию» за Русскую Православную Церковь, т. е. тоже верят лжи, побуждая верить и тех, кто доверяется им.

Всё временное земное благоденствие «патриархии» только этой ложью и может держаться. Поэтому она постоянно внушает «пастве», что Русская Зарубежная Церковь (сумевшая сохранить всё то, что утрачено церковной жизнью в России!) – это «Карловацкий раскол», сообщество бежавших за границу отщепенцев (когда «мы все здесь страдали»!), сделавшихся раскольниками, живущими на американские деньги, и пытающимися теперь оскорблять «народ Божий»(!), т. е. сущих в России овец «патриаршего стада» своими обличениями и разоблачениями. Всё – наизнанку, «с больной головы на здоровую»! Но оборотням так и полагается...

При таком положении вещей, в виду явного еретичества «патриархии» в экуменизме, со всеми вытекающими отсюда последствиями, принципиально изменилось положение Русской Зарубежной Церкви. Теперь она – не часть того, что находится в основном в России; теперь Зарубежная Церковь – это и есть единственная Поместная Русская Православная Церковь.

Нужно отметить, что в лоне «патриархии» и были и есть ещё люди вполне честные, очень искренне обратившиеся к Богу. Но они и были в меньшинстве, а ныне и подавно их становится всё меньше, и они не имеют возможности определить церковную жизнь. Оставшись только со своими человеческими силами, они не многое могут, хотя и являют порой образцы подвижничества и самоотвержения.

Явления духовной уродливости, канонических нарушений, нравственных проступков возможны и более того – естественны в любое время бытия любой поместной Церкви, поскольку она есть сообщество не «чистых и безгрешных», а именно грешных, повреждённых людей. Церковь и должна быть поэтому духовной врачебницей для своих членов, для паствы. Всё зависит от меры и степени повреждённости церковной жизни. Если Церковь твердо держится Православного Вероучения и в ней «работают» святые каноны по отношению как к высшим, так и к низшим, – ко всем (!), то она есть истинно живой организм Тела Христова, которое животворится и возвышается к Богу Духом Святым. Тогда эксцессы различных отступлений, преступлений, нарушений канонов и правил в ней именно – эксцессы, случаи на фоне в целом нормальной и правильной жизни. Если же Церковь отступает и от вероучения и от канонического строя, она перестаёт быть Телом Христовым, т. е. Церковью, превращаясь в такое сообщество, где случайными исключениями являются добродетели и правильные условия, а общим фоном и «нормой жизни» оказываются преступления, отступления, нарушения... При таком перевёрнутом положении вещей церковная обстановка не содействует, а препятствует спасению тех, кто доверчиво входит в неё, просто губит их. Такова в полной мере, как видим, церковная обстановка в Московской «патриархии». Теперь поэтому крайне неясно, чему служит бурное открытие храмов и монастырей, всяческое благоукрашение некоторых из них, устройство воскресных детских школ, иных учебных заведений «патриархии»? Служит ли всё это духовной пользе, или дальнейшей духовной порче людей? Скорей всего – это расширение и углубление области лжи и гибели, ловушка для тех, кто искренне потянулся ко Христу. Они не смогут прорваться к Нему до тех пор, пока будут принимать «патриархию» за Православную Церковь, пока будут верить лжи, несовместимой с Духом правды, Духом Святым.

Некоторые сравнивают Московскую «патриархию» с духовной пустыней, с огромной пустотой, образовавшейся на её «канонической территории», как она любит называть земли, исторически подчинявшиеся Москве (правда, теперь уже неизвестно, какие именно?). Думается, что это неточно. Сказанного о «патриархии» достаточно, чтобы увидеть главное: Московская «патриархия», вся в целом вместе со своей многочисленной паствой – это не только пустота, это – «мерзость запустения, стоящая па святом месте», то есть на месте Русской Православной Церкви в России, в Отечестве.

Церковь диавола именно такого результата и добивалась. Но она обманулась. Русский Православный Народ «мерзостью запустения» ей сделать не удалось. Иудео-масонская всемiрная церковь смогла создать эту послушную и подобную себе мерзость только из народа нового, другого, «советского» (из «совков»), отвергшихся любви истины и безгранично верящих лжи.

В самом деле, КПСС не совсем обманывала, когда заявила о том, что в СССР сложилась «Новая историческая общность – советский народ». У этой общности или нового народа действительно явились некие выраженные личностные черты и особенности, что позволяет говорить и о нём, с некоторыми пояснениями, как тоже об Исторической Личности. Каковы эти черты и особенности?

Одну мы уже хорошо рассмотрели – это вера лжи. Вторая черта – непомерная гордость. Третья – уголовный (преступный) характер психологии и сознания, и, наконец, четвёртая – это безбожие (у одних идейное, у других – практическое, житейское).

Этнические русские (по крови) или русскоязычные, как они теперь называются, в этом «новом народе» продолжают занимать ведущее место и речь у нас – только о них.

При таких чертах и свойствах в русскоязычном населении Российской Федерации может действовать только групповой инстинкт, принимаемый за патриотизм. Чувство духовно-национального единства отсутствует, как уже говорилось.

Этот групповой инстинкт «совков» в целом долгое время поддерживался их общим безправным положением и постоянно внушаемой идеей превосходства «Отечества», Союза над всеми странами мiра!

Превосходство же было только в военном отношении. С 1945 г. до конца 1980-х годов военное производство СССР достигло примерно 80% общего объёма производства! Это невиданно; такого никогда не бывало. Процесс расширенного воспроизводства при таких пропорциях мог осуществляться, в основном, только за счёт постоянных даровых вливаний извне! Кое-какие затраты, конечно, покрывались и за счёт недоплаты трудящимся, безпощадного обирания деревни, когда у неё отнимаются все «излишки» в принудительном порядке, дурных прибылей от продажи сырья («нефтедоллары»), ограбления «братских стран социализма». Однако при этом очень большие деньги из СССР шли на поддержку революций, восстаний, коммунистических и рабочих партий и движений стран Америки, Азии, Африки и Европы! Так что на покрытие 80% непроизводительных затрат оставалось немного. Откуда бралось остальное? От западных банков, находящихся, как мы знаем в большинстве в еврейских руках. Получалось, что страшное военное могущество СССР оплачивается средствами того самого Запада, против которого оно якобы (!) направлено... Мировому иудео-масонству по-прежнему нужен был устрашающий монстр Советской военной, теперь уже атомной угрозы для того, чтобы ускорить процесс консолидации и интеграции Европы и остального мiра под единым руководством. Отсюда совершенно понятным становится то немыслимое в нормальных условиях обстоятельство, что изобретатели атомной бомбы (в том числе – Оппенгеймер, Нильс Бор и другие) тут же сознательно выдали секрет её производства Советскому Союзу! Перед глазами охающего и ахающего мiрового «общественного мнения» разыгрывался неплохо поставленный мiровой спектакль! Одна из важнейших сюжетных линий этого представления состояла в том, что «кипучая, могучая, никем непобедимая» страна «совков» почти полностью, почти на 80% стала жизненно, зависеть от тех, кому она якобы противостояла и от кого отгораживалась «железным занавесом». Они, мнимые «враги» СССР, были подлинными хозяевами его политики и экономики, а СССР – мощным оружием в их руках. Так, когда Сталин, сделав своё дело по отношению к Русскому Народу, стал не нужен, решено было его убрать. Но как это лучше сделать? Нужно было показать, что он этот ужасный тиран-диктатор, поднял руку на еврейский народ! Было спровоцировано «дело» врачей-евреев, будто бы являвшихся «отравителями» ряда высоких партработников и будто бы готовивших покушение на Сталина. Некоторых крупных чекистов подстрекнули устроить «разоблачение» врачей-отравителей с тем, чтобы Сталин обрушил репрессии на всех советских евреев. Отвлечённо рассуждая, можно допустить, что он мог это сделать, как сделал по отношению к нескольким репрессированным народам. Однако, учитывая, что Сталин очень хорошо знал, что такое евреи, что такое их явные и тайные западные вожди, трудно предположить, что он решился бы на массовые репрессии против евреев. Но провокаторам достаточно было одного «дела врачей», чтобы испугать, кого нужно, на Западе и в России угрозой якобы нависшей над еврейским народом в Советском Союзе. И тогда, как ныне говорят многие, Каганович и Берия постарались «убрать» Сталина (тем паче, что Берия сам нацелился на пост самого главного). Дело тёмное, многое здесь неясно, кроме одного: Сталин умер вовремя, когда нужно.

С его смертью в 1953 г. партия начала разлагаться. Сначала – только в морально-нравственном отношении, продолжая быть в отношении идейном незыблемо на своих обычных позициях. Чувствуя это, советская «общественность», где начало сильно действовать еврейское демократическое влияние, быстро освободилась от «идейности». Начался период «кухонного» свободомыслия, когда в узком кругу своих стали поносить коммунистическую идеологию и совсистему «на чём свет стоит», и самым коротким анекдотом стало одно слово – «коммунизм». Разоблачивший «культ личности» Сталина, Хрущёв сам страдал диктаторскими замашками (по инерции...) и тем самым, несмотря на устроенную им «оттепель» 1950-х годов, в годах 1960-х всё ещё продолжал держать партию в ежовых рукавицах. А суть дела для Запада теперь состояла в том, что после «оздоровления» пострадавшей Европы с помощью американского «плана Маршалла», когда она попала под негласное американское (т. е. еврейское влияние, нужно было постепенно кончать с монстром «коммунистической угрозы» мiру. Этот монстр приближался к завершению роли, которая ему отводилась. Западный мiр интегрировался под единым руководством всё глубже, всё успешней. И тогда в середине 1960-х годов из «видимой тьмы» или «невидимого света» последовало решение начать развал СССР. Был убран со своего поста Хрущёв. Началась эпоха – «безбрежный социализм» или эпоха «застойного застолья» и «застольного застоя». В это именно время, в середине 60-х, ЦРУ Соединённых Штатов разработало секретный план разрушения Советского Союза изнутри с помощью внедрения агентов (в том числе агентов влияния) в высшие эшелоны советской власти. Условиями для этого в плане считалось развитие коррупции и нравственного разложения КПСС, особенно – высшей номенклатуры. Предусматривалось разделение СССР на составлявшие его республики, путём пропаганды националистических идей в этих республиках, а также развития «демократического» («диссидентского») движения в общественности Союза. Для Российской Федерации, России, возник особый план, предусматривавший развитие в ней всеобщей дестабилизации для того чтобы в итоге под благородным предлогом защиты страдающего населения, а также (это главное!) – защиты атомных объектов, ввести в Россию войска Запада и фактическое правление Запада.

Оба этих плана и их дальнейшие разработки были известны советскому КГБ сразу, в 1966–67 г. г. Но ЦК и КГБ были умышленно направлены по ложному пути. «Агентами враждебного Запада» стали в их глазах не те главные, кто ими на самом деле были, а евреи и вдохновляемые ими «демократы-диссиденты». То, что последние действительно прозападные, антисоветски настроенные люди, – это так и есть, и их движения действительно использовались и ЦРУ и иными подрывными центрами. Но под их «дымовой завесой» действовали другие силы внутри власть имущих в СССР, как бы выпадавшие из поля зрения или досягаемости КГБ. Это были крупные номенклатурные работники как непосредственно в КПСС, так особенно – в директорском корпусе, среди «дельцов теневой экономики», возникшей тоже не случайно, а посредством умышленно идиотской системы бюрократических норм «плановой» экономики. В 1970-х годах, по команде, начали «срабатывать» всё сильней те непримиримые противоречия социально-экономического и идейно-политического характера, которые были заложены в самое основание большевицкого режима, и о которых мы уже говорили. Всё больше появлялось тайных антисоветских организаций и групп, начавших возникать в образованной молодёжи, в студенчестве ещё с 1950-х годов. В 1960-х и особенно – 70-х годах к ним идейно примкнуло открытое «диссидентское» движение как чисто политическое, так и церковное. Последнее возникло в связи с заметным обращением к вере всё большего числа интеллигентов. Но «диссиденты» церковные, как и политические, руководствовались уже не православно-русской идеологией, а более всего–западно-демократической (свобода и права личности!). Почему в этом движении самую активную роль стали играть всё те же евреи (в том числе евреи-священники). Конечно, всё это использовалось Западом, даже помимо воли борцов за справедливость. Повторялась ситуация, когда одинаково плохо и служить режиму и выступать против него.

Для разрушения Союза многого не требовалось. Нужно было просто лишить его «вливаний» извне. А прекратить, или постепенно сокращать, финансово-экономическую помощь Советскому Союзу удобней всего было под предлогом гонений на евреев и уж, постольку-поскольку, – на демократов, на всех вообще инакомыслящих. Как же – попрание «прав человека»! Так и возникло уже до боли знакомое положение вещей: евреи высшие, стоящие на ключевых постах отделов Министерств и ведомств, в партаппарате, в местных органах власти, в снабжении и торговле, продолжают держать, все основные ключи и нити политики и экономики СССР, фактически руководят страной, а для еврейского плебейства в 1960-х – 1970-х годах устраиваются определённые притеснения. Общественное мнение «совков» также в некоторой мере настраивается против евреев и интеллигентов. Это и есть тот «государственный антисемитизм», который, с одной стороны, сплачивает советских евреев вокруг их духовных вождей и побуждает многих уезжать из Союза, а, с другой стороны, возмущает «мiровое» общественное мнение». Безпроигрышная игра!