Военная хитрость (стр. 10 )

В целях обмана гитлеровцы использовали самые коварные приемы и способы. «Так, за несколько дней до нападения на Советский Союз один стрелковый взвод 123-й пехотной дивизии, переодетый в форму немецкой пограничной таможенной охраны, вел разведку советской обороны и военных сооружений в полосе дивизии. Непосредственно перед нападением эти мнимые таможенные чиновники уничтожили ничего не подозревавших советских пограничников и тем самым облегчили следовавшим за ними батальонам продвижение по советской территории». Или, например, когда 8-я рота бранденбургского полка, действовавшая на направлении главного удара группы армий «Север» фельдмаршала Лееба, получила задачу овладеть мостом через Западную Двину в городе Даугавпилс, диверсанты, изображая раненых советских солдат, прошли через мост, напали с тыла на охранявших его часовых и захватили мост.

В этот период широко практиковалась скрытная выброска многочисленных диверсионных отрядов и групп в тыл советских войск. Имели место случаи, когда действия немецких парашютистов приводили к тяжелым последствиям. В ходе Смоленской оборонительной операции фашисты сумели выбросить [186] небольшой десант автоматчиков в тыл 19-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону в 3 км восточнее Ельни. Десантникам удалось вызвать панику в тыловых подразделениях дивизии. Получив донесение о выходе немцев в тыл, командование посчитало дивизию окруженной и отдало приказ на отход. В результате группе фашистских диверсантов удалось без боя занять город Ельня, который впоследствии был в течение двух месяцев ареной ожесточенных боев.

Практиковалось также забрасывание в тыл диверсионных подразделений, переодетых в форму советских военнослужащих. В «Инструкции по организации наступления» в сентябре 1941 года командующий 29-й армией генерал-лейтенант отмечал, что переодетые в советскую форму диверсанты проникают в боевые порядки наших подразделений и, подавая команды на русском языке, направляют их под огонь своих пулеметов или под удары контратакующих резервов.

В то же время многочисленные факты свидетельствуют, что там, где хорошо была организована охрана тыла, эти фашистские [187] отряды вовремя обнаруживались и уничтожались. Так, в первые же дни войны диверсионный взвод полка Бранденбург, выброшенный на парашютах для захвата двух мостов железнодорожной линии Молодечно — Лида, был полностью уничтожен.

Военная хитрость применялась противником в течение всей войны в стратегическом, оперативном и тактическом масштабах.

Летом 1942 года, готовя генеральное наступление на южном крыле советско-германского фронта, гитлеровское командование одновременно разрабатывало ложную операцию «Кремль». Хитростью являлось введение в заблуждение советского командования в отношении немецких планов на летнюю кампанию 1942 года.

Операция «Кремль» была разработана по указанию ОКВ и Гитлера штабом группы армий «Центр». В приказе о наступлении на Москву, подписанном 29 мая главнокомандующим фельдмаршалом Клюге и начальником штаба генералом Велером, войскам группы армий «Центр» ставилась задача «разгромить вражеские войска, находящиеся в районе западнее и южнее столицы противника, прочно овладеть территорией вокруг Москвы, окружив город, и тем самым лишить противника возможности оперативного использования этого района». Для достижения этой цели в приказе ставились конкретные задачи 2-й, 3-й танковым, 4-й, 9-й армиям и 59-му армейскому корпусу. Начало операции «Кремль» совпадало по времени с операцией «Блау» на южном крыле фронта.

Противником было сделано все, включая радиодезинформацию, чтобы план операции «Кремль» стал известен командованию Красной Армии. В какой-то мере эта хитрость удалась врагу. В частности, 19 июня севернее Волчанска был сбит вражеский самолет. На его борту кроме летчика находились два офицера. При одном из них — начальнике оперативного отделения 23-й танковой дивизии майоре Рейхеле, погибшем в перестрелке, был приказ 40-му танковому корпусу на операцию «Блау» и ориентировка о задачах 4-й танковой армии
, 8-го армейского корпуса и 2-й венгерской армии. Командование Юго-Западного фронта и Ставка ВГК провели некоторые мероприятия по усилению обороны. Однако они оказались половинчатыми и незавершенными. Объясняется это тем, что Ставка все еще была уверена, что основные события начнут развертываться на воронежском направлении. Касаясь захваченных документов противника, в разговоре по прямому проводу с заметил, что перехваченный приказ вскрывает «...один [188] уголок оперативного плана противника» и «...можно полагать, что аналогичные планы имеются и по другим фронтам». Этим, очевидно, объясняется и ответ Сталина на просьбу Тимошенко направить в район Короча из резерва Ставки стрелковую дивизию: «Если бы дивизии продавались на рынке, я бы купил для Вас 5–6 дивизий, а их, к сожалению, не продают».

Элементом, вводящим в заблуждение, являлось также демонстративное нахождение главных сил врага в районе Орла. Лишь в течение двух ночей 26 и 27 июня они были перегруппированы к Курску и Щиграм.

В ходе летнего наступления 1942 года противник хитростью дезориентировал советское командование относительно сил, наступавших на Сталинград. Пройдя демонстративно по касательной к рубежу обороны передовых отрядов 62-й армии, 4-я танковая армия противника ушла на юг, оставив, однако, убитых и пленных с документами. Затем уже стала подходить 6-я полевая армия. Таким образом, сложилось мнение, что на Сталинград наступают две армии. Однако надо отметить, что эта хитрость скорее навредила противнику, чем помогла. Дело в том, что советское командование срочно усилило район Сталинграда войсками. В течение короткого времени здесь образовалась [189] достаточно сильная группировка, угрожавшая флагу и тылу немецких войск, наступавших на юг. Чтобы снять эту угрозу, на сталинградское направление была повернута все та же 4-я танковая армия.

Победа Красной Армии под Сталинградом положила начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны. Попытки гитлеровского командования вырвать инициативу весной 1943 года под Харьковом, затем в битве под Курском не увенчались успехом. Немецко-фашистская армия вынуждена была на всем советско-германском фронте перейти к стратегической обороне. Замыслы и хитрости гитлеровцев вскрывались, и им противопоставлялся накопленный за три года войны опыт.

Так, при подготовке наступления в битве под Курском немецкое командование всячески стремилось ввести советскую сторону в заблуждение относительно места и времени нанесения удара. Для этого демонстративно проводились крупные передвижения всех незанятых в начале наступления моторизованных подразделений в направлении Донбасса, где предпринимались ложные приготовления к наступлению. Были изготовлены макеты танков, которые перевозились туда же по железным дорогам.

Чтобы ввести в заблуждение относительно времени начала наступления и показать, что немецкое командование занято другими проблемами, командующий группой армий «Юг» Манштейн 3 июля 1943 года вылетел в Бухарест для вручения Антонеску наградного знака за крымскую кампанию, о чем широко передавалось по радио и сообщалось в газетах. Вечером он скрытно возвратился в штаб.

Ставка делалась и на применение тяжелых танков «тигр» и самоходных орудий «фердинанд», наличие и сосредоточение которых тщательно скрывалось.

Однако все эти хитрости врага успеха не имели. Немецким генералам не удалось достигнуть своей цели, советское командование знало и о месте, и о времени наступления. Более того, гитлеровские войска сами совершенно неожиданно оказались под мощными ударами артиллерийской контрподготовки, перед фактом применения новых противотанковых средств борьбы (противотанковых орудий, противотанковых авиационных бомб, самоходных артиллерийских установок), глубоко эшелонированной и хорошо подготовленной в инженерном отношении обороны. Расположенные в глубине стратегические [190] резервы (Степной фронт) обнаружены не были. Все это и начавшееся контрнаступление советских войск, подготовка которого была хорошо скрыта, оказались неожиданными для противника.

Определенный интерес представляет применение германским командованием военной хитрости против англо-американских войск в Арденнской наступательной операции в декабре 1944 года. Немцы в данном случае не имели никакого преимущества в силах и средствах, однако гитлеровское командование всегда подчеркивало, что успех операции зависит главным образом от степени внезапности удара, поэтому время и место наступления должны быть выбраны так, чтобы обмануть противника.

Перед наступлением, как это бывало уже не раз, проводился комплекс мероприятий по военной хитрости. Прежде всего это была широкомасштабная дезинформация. Активно распространялись слухи о том, что вермахт не располагает достаточными силами для наступательных действий на западе. В приказе начальника штаба ОКВ генерал-фельдмаршала Кейтеля от 01.01.01 года говорилось о чисто оборонительном характере возможных боевых действий. Одновременно придавалось важное значение сохранению в тайне замысла и плана предстоящего контрнаступления в Арденнах.

Для введения англо-американского командования в заблуждение относительно концентрации своих войск немцы использовали имитацию и демонстрацию. Так, в районе Кельна был развернут ложный армейский штаб и имитировалось сосредоточение танковой армии.

Помимо перечисленных мероприятий командованием вермахта была задумана и осуществлена операция «Грайф». Смешанная бригада немецких солдат и офицеров, владеющих английским языком и переодетых в американскую форму, должна была, сея панику и дезорганизуя управление, проникнуть в глубокий тыл американских войск, захватить мосты через Маас и обеспечить беспрепятственное движение своих войск.

До самого начала Арденнской операции американцы считали, что возможное немецкое контрнаступление готовится лишь как ответная мера на их наступление. В аналогичном заблуждении находилось и английское командование.

Таким образом, военной хитростью была достигнута внезапность прорыва американского фронта в Арденнах. Союзники дорого заплатили за недооценку военной хитрости противника. [191]

Военную хитрость широко использовал немецкий генерал-фельдмаршал Роммель в Африке в 1941–1942 годах. Войска Роммеля на первом этапе войны в Африке (до сражения при Эль-Аламейне) военной хитростью готовили и наносили внезапные удары по превосходящим силам англичан, удачно уходили от преследования, предпринимая ловкие маневры.

С первых дней вступления в Африку эффективно использовались «ловушки» для английских танков, которые представляли собой вкопанные в землю батареи 88-мм зенитных пушек, превращенных в противотанковые. Это обстоятельство имело весьма существенное значение, поскольку бывшие в наличии 27-мм и 40-мм противотанковые пушки оказались неэффективны, а снаряды зенитных пушек могли пробить броню английских танков с дальнего расстояния (2 тыс. ярдов). В результате англичане теряли почти в каждом сражении около половины своих боевых машин. Например, за три дня операции «Беттлэкс» англичане лишились 91 танка, а немцы всего 12.

Роммель активно использовал в наступлении обычные противотанковые пушки во взаимодействии с танками. Замаскированные пушки располагались перед боевыми порядками немецких танков и бронебойными снарядами уничтожали неприятельские [192] машины, создавая впечатление, что огонь ведут только танки. Это порождало у англичан неверие в силу собственного оружия.

Действовавшие в Африке войска под командованием Роммеля не один раз доказывали свое превосходство даже в неблагоприятной для себя обстановке, что имело огромное воздействие на моральное состояние английских войск.

В январе 1942 года хитрый Роммель небольшими силами двинулся в направлении Бенгази, демонстрируя при этом наступление на восток к Мечили. Английское командование спешно перебросило подкрепление в район Мечили, открыв тем самым для Роммеля порт Бенгази.

В июне, подойдя к усиленно обороняемому англичанами порту Тобрук, об оставлении которого, по словам Черчилля, «не могло быть и речи», Роммель скрытно обошел его, захватил аэродром у Гамбута и блокировал очаги обороны. Затем он повернул обратно и повел наступление на Тобрук. Англичане, полагая, что Роммель прошел на восток, никак не ожидали удара. В результате 35-тысячный гарнизон Тобрука прекратил сопротивление и сдался. [193]

В операциях и боях Красной Армии

Изучение и обобщение опыта Великой Отечественной войны всегда было и остается предметом внимания отечественной военной науки, и обращение к этому опыту правомерно не только для историков.

В годы войны ни на один день не прекращалось противоборство в сфере военной мысли, и военно-теоретические положения воплощались в практике вооруженной борьбы. Творческий характер советского военного искусства нашел выражение в активных и решительных действиях Ставки Верховного Главнокомандования, командующих фронтами и армиями, а также штабов, в их инициативе, способности умело использовать различные формы и способы стратегической и оперативной военной хитрости для достижения внезапности, находить новые пути для решения возникающих задач, умело использовать просчеты врага и навязывать ему свою волю, применяя неожиданные действия и приемы.

Формы и способы военной хитрости получили свое дальнейшее развитие как в стратегическом и оперативном, так и в тактическом масштабе. Война показала, что военная хитрость на поле боя была присуща как командующему, так и рядовому солдату в их стремлении как можно быстрее и с меньшими потерями выполнить поставленную боевую задачу.

Красная Армия успешно провела большое количество оборонительных и наступательных операций стратегического и оперативного масштаба. Каждая из них отличалась не только целями, количеством привлекаемых сил и средств, размахом и т. д., но и, что самое главное, результативностью. Исследование военных действий именно с этой стороны показывает, что наиболее результативными были те операции, в которых удавалось обмануть, перехитрить противника. Отказываясь от шаблонных замыслов и действий, командующие и их штабы находили новые формы и методы боевых действий, которые [194] наиболее полно отвечали поставленным целям и сложившейся обстановке. Но и не только этим. Стремясь достичь внезапности, они применяли военную хитрость: надежно скрывали подготовку штабов и войск к предстоящим боям и операциям, вводили противника в заблуждение относительно своих войск, замыслов, действий, вооружения.

Вполне естественно, что военная хитрость наибольший результат приносила при подготовке и проведении мероприятий стратегического масштаба.

Все признают, да так оно и было на самом деле, что гитлеровцам удалось в некоторой степени обмануть советское командование, нанести свой внезапный и неожиданный для многих наших командующих и командиров удар. Однако неожиданным он был не для всех уровней командования. Нарком обороны и Генеральный штаб знали о приготовлениях противника почти все. Они же еще в мае 1941 года разработали несколько вариантов отражения возможного внезапного удара немцев, в том числе и тот, который предусматривал нанесение по развертывающимся германским войскам на оккупированных ими территориях внезапного упреждающего удара. Однако этот проект плана высшим руководством СССР не рассматривался.

Можно вполне предположить, что Советский Союз, не имевший в то время союзников, в том числе и для отпора Германии, опасался не просто остаться один, без них, но и оказаться один на один с объединенной коалицией империалистических государств. Мы уже рассматривали примеры, как вооружалась Германия, как она захватила ряд государств и кто ей в этом потворствовал.

Международная обстановка оставалась достаточно запутанной. Германия и ее союзники были вооружены до зубов и имели свежий опыт ведения современной войны. Кому было верить? Англия и Франция при поддержке США во время советско-финской войны пытались организовать объединенный военный поход против СССР с участием Германии. Планировалось нанести удар на Ленинград и Мурманск, уничтожить нефтяные промыслы на Кавказе. Западные государства лицемерили, признавая правомерными действия Германии по оккупации ряда государств Европы. В то же время они не признавали территориальных приобретений Советского Союза в Прибалтике и Польше. Гесс сидел на Британских островах, и никто не знал, о чем с ним беседуют английские лорды. США демонстрировали, [195] что они в стороне от войны, в то же время не прекращали военные поставки Японии и Германии, даже увеличили их. Не исключалось, что все они могли, в случае необходимости, объединиться с гитлеровской коалицией против спровоцированного агрессора — СССР.

В этих условиях, видимо, выгоднее было оказаться жертвой агрессии, привлечь к себе внимание и сочувствие мировой общественности, а благодаря этому приобрести союзников . Может быть, в этом как раз и заключалась мудрость и хитрость руководства СССР. Вокруг этого идут большие споры, носящие порой дезинформационно-пропагандистский характер. Видимо, это кому-то выгодно, видимо, и это чья-то хитрость. Но коль идут споры, значит истина восторжествует. Жизнь покажет, она мудрее.

На чем, собственно, и как строился «План обороны государственной границы 1941 г.»? Согласно плану, войска приграничных округов должны были вести активную оборону, прорывающиеся группировки противника немедленно уничтожать, используя, все, что есть, в том числе и механизированные корпуса. И лишь после этого быть готовыми «по указанию Главного Командования нанести стремительные удары для разгрома противника, перенесения боевых действий на его территорию...». [196] Таким образом, будучи жертвой агрессии, страна могла, приобретя союзников , ведущих войну с Германией, отразить нападение, активной обороной уничтожить группировки противника и в перспективе получить возможность перенести боевые действия в Восточную и Юго-Восточную, а то и в Центральную Европу.

Впоследствии все произошло по этому плану. СССР отразил тяжелейший удар немецких войск и их союзников, приобрел до зимы 1941 года союзников , изгнал захватчиков со своей территории и вместе с союзниками завершил уничтожение фашистских войск и разгром Германии. Правда, западные союзники СССР в той войне имели свои собственные интересы и цели, всячески тормозили поставки по ленд-лизу и затягивали открытие второго фронта в Европе и т. д. У них была своя хитрость, используя которую, они добивались для себя определенных выгод. В этих действиях союзников была одна из причин того, что так долго Советскому Союзу пришлось одному воевать с фашистами и нести огромные потери. Он сам, стойкостью и мужеством своих людей, смелостью и храбростью своих солдат, мудростью своих полководцев и победил вражеские полчища и отстоял независимость Родины. Конечно же, все они, каждый на своем уровне, применяли для разгрома противника и военную хитрость, которая приумножала их силы и возможности в боевых действиях против хитрого и коварного врага. А делалось это примерно так.

С началом войны массированное применение противником авиации потребовало принять меры по обеспечению скрытности войск и важных объектов как в тактическом, так и в оперативном и стратегическом тылу. Ставка Верховного Главнокомандования обязала командиров всех степеней уделять мероприятиям скрытности особое внимание. Война заставила позаботиться о маскировке не только войск, но и особо важных народнохозяйственных объектов в тылу.

По решению Государственного Комитета Обороны в начале июля 1941 года в столице была создана специальная служба, на которую возлагалось решение задач скрытности, и в первую очередь проведение маскировки наиболее важных объектов города (Кремля, Центрального телеграфа, оборонных заводов, предприятий, водопроводных станций, нефтехранилищ, мостов и других объектов).

Подобные задачи решались и в других городах. Так, в осажденном Ленинграде была проведена маскировка Смольного, [197] где размещался штаб фронта, главной водопроводной станции, вокзалов, военных кораблей, стоявших на Неве, и других объектов. Инженерные войска Ленинградского фронта успешно осуществили маскировку имеющего стратегическое значение железнодорожного моста через реку Волхов в Волховстрое. В целях введения вражеской авиации в заблуждение был оборудован ложный железнодорожный мост с подъездами к нему от основной магистрали, а действительный — камуфлирован под разрушенный. Волховская гидростанция также была надежно скрыта маскировочными сетями с нашитыми на них декоративными элементами, которые неузнаваемо меняли вид здания. Несмотря на интенсивные воздушные налеты врага, ни мост, ни гидростанция не пострадали.

Поучительным примером удачного применения военной хитрости может служить эвакуация Одессы, проведенная в период с 30 сентября (решение Ставки ВГК) по 16 октября 1941 года (окончание эвакуации). Незаметно для противника по морю было вывезено промышленное оборудование, материальные ценности, десятки тысяч людей. В течение первых восьми дней спокойно вывозились также тыловые части, штабы, учреждения, материальная часть артиллерии, танки, автомашины. К 15 октября [198] в оборонительном районе осталось минимальное количество войск. Тем не менее, они прочно удерживали рубеж, занятый еще в начале сентября. В тот день в Одесский порт под прикрытием боевых кораблей Черноморского флота прибыли транспорты. Днем на них грузили материальную часть, боеприпасы. Чтобы ввести противника в заблуждение и показать активность войск, артиллерия оборонительного района, авиация и корабли флота произвели ряд мощных огневых ударов. С наступлением темноты личный состав под прикрытием арьергардов последовательно отходил с одной позиции на другую. В 23 часа они начали посадку на суда. К 4 часам утра посадка была закончена. Вражеское командование не смогло установить уход наших частей. В течение первой половины дня враг все еще продолжал артиллерийский обстрел и бомбардировку с воздуха переднего края оборонительного рубежа, хотя наших войск в городе уже не было.

В первом периоде войны тщательно продуманные мероприятия и военная хитрость позволили советскому командованию обеспечить успех предпринятого в декабре 1941 г. контрнаступления под Москвой. В результате, были разгромлены отборные части немецко-фашистских и снята непосредственная угроза Москве (схема 13).

Стратегическая внезапность в контрнаступлении была достигнута военной хитростью — скрытными перегруппировкой и сосредоточением крупных стратегических резервов, а также удачным выбором направлений главных ударов. Для отражения наступления немецко-фашистских войск и последующего перехода в контрнаступление Верховное Главнокомандование скрытно перегруппировало на московское направление около 70 дивизий. Выдвижение резервных соединений к линии фронта происходило в основном ночью в неблагоприятную погоду, когда авиация противника не могла вести разведку. Сосредоточение войск проводилось в лесах и населенных пунктах.

Кроме того, одним из элементов военной хитрости явился фактор времени. Непосредственная подготовка контрнаступления началась лишь в конце ноября. Войска Калининского фронта перешли в наступление 5 декабря, Западного — 6-го. Таким образом, контрнаступление началось без паузы, что вводило противника в заблуждение, и он лишился возможности создать оборонительную группировку своих войск.

Военная хитрость в стратегическом масштабе вполне удалась и привела к тому, что контрнаступление советских войск [199] явилось полной неожиданностью для противника. Свидетельством тому служит и признание германского военного историка К. Рейнгарда: «То, что немецкое командование было застигнуто врасплох, свидетельствует о хорошо удавшемся русским развертывании своих сил...».

Чтобы не дать врагу передышки, Ставка ВГК решила почти сразу же после завершения контрнаступления перейти в общее наступление, чтобы заставить противника «израсходовать свои резервы еще до весны...».

Общие итоги битвы под Москвой были вдохновляющими для советской стороны и удручающими для противника: немецкие войска потеряли в общей сложности более полумиллиона человек, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тыс. автомобилей, много другой техники и были отброшены от Москвы на запад на 80–250 км.

2 февраля 1943 года Красная Армия завершила уничтожение окруженной в районе Сталинграда 4-й армии генерал-фельдмаршала Ф. Паулюса. Тем самым было победоносно завершено контрнаступление, начатое 19 ноября 1942 года. Успех этого контрнаступления был достигнут благодаря росту технической оснащенности войск, возросшему уровню боевого мастерства войск и полководческого искусства командного состава. [200]

Военная хитрость командующих и командиров в этом контрнаступлении характерна творческим разнообразием и высокой исполнительской дисциплиной. Некоторые формы и приемы военной хитрости использовались здесь впервые.

Ставка ВГК, планируя контрнаступление, приняла все меры, чтобы ввести гитлеровское командование в заблуждение. Дезинформацией и отвлекающими действиями было показано, что советская сторона не располагает силами для крупного наступления на юго-западном направлении.

По изданной в октябре 1942 года директиве Ставки ВГК войска должны были демонстративно проводить усиленное строительство оборонительных рубежей, готовить населенные пункты к круговой обороне, оборудовать передний край инженерными заграждениями и препятствиями. Кроме того, во фронтовой, армейской и дивизионной печати помещались материалы о бдительности и сохранении тайны, о необходимости совершенствования оборонительных рубежей, о стойкой обороне. В публиковавшихся материалах назывались вымышленные фамилии командиров.

В конечном счете немецкое руководство было введено в заблуждение, о чем свидетельствует оценка генеральным штабом сухопутных войск Германии положения советских войск под Сталинградом за неделю до перехода в контрнаступление: «...Для развертывания широких операций противник, по-видимому, не располагает достаточным количеством сил».

Исключительную роль в достижении успеха сыграла стратегическая скрытность. Задача состояла в том, чтобы сохранить в тайне от вражеской разведки сосредоточение крупных сил и средств для проведения стратегической операции в условиях открытой степной местности. Для этого Ставкой ВГК был проведен ряд мероприятий. Маршал вспоминает: «...Сталин ввел режим строжайшей секретности на всю начальную подготовку операции. Нам в категорической форме было предложено никому ничего не сообщать о ней, даже членам ГКО. Сталин предупредил, что, кому нужно, он сам скажет о подготовке операции. Мы с могли довести до командующих фронтами лишь то, что непосредственно касалось каждого из них, — и ни слова больше. Полагаю, что подобная мера осторожности в тех условиях была полностью оправдана».

Вот что говорилось в директиве Ставки командующему Сталинградским фронтом генерал-полковнику : [201]

«Ставка Верховного Главнокомандования категорически запрещает Вам впредь пересылать шифром какие бы то ни было соображения по плану операции, издавать и рассылать приказы по предстоящим действиям. Все планы операции по требованиям Ставки направлять только написанными от руки и с ответственным исполнителем. Приказы на предстоящую операцию командующим армиями давать только лично по карте».

Ударные группировки были сформированы в течение 20 суток. Только на Сталинградском фронте скрытно было переправлено через Волгу свыше 160 тыс. человек, 430 танков, 600 орудий, 14 тыс, автомобилей, более 6 тыс. тонн боеприпасов и большое количество других материальных средств.

Соблюдение войсками и штабами строгого режима скрытности на протяжении всего периода подготовки операции достигло своей цели. Немецкий генеральный штаб, как отмечалось выше, основываясь на данных разведки, сделал ошибочный вывод, что на Сталинградском направлении наступательных операций советских войск не ожидается.

После войны бывший начальник штаба оперативного руководства верховного главнокомандования вермахта генерал Йодль признал, что они не смогли раскрыть сосредоточения [202] советских войск северо-западнее Сталинграда. «Мы абсолютно не имели представления о силе русских войск в этом районе. Раньше здесь ничего не было, и внезапно был нанесен удар большой силы, имевший решающее значение».

Внезапности ударов советских войск способствовали разнообразие форм и способов военной хитрости (скрытность, демонстрация, имитация, дезинформация), тщательная увязка их между собой и с решением на операцию. Успех битвы под Сталинградом свидетельствует о том, что, несмотря на длительный период подготовки таких операций, связанных с привлечением значительных сил и средств нескольких фронтов, в условиях открытой местности с почти полным отсутствием естественных масок, благодаря военной хитрости можно достичь внезапности как по времени начала, так и сокрушительности удара.

При развитии контрнаступления (Среднедонская наступательная операция 16–30 декабря 1942 г.) прорыву вражеской обороны предшествовала разведка боем, проведенная за двое суток до начала операции. Хотя разведка боем проводилась и раньше, здесь перед ней ставились более конкретные задачи. Об этом говорилось в распоряжении Верховного Главнокомандующего Юго-Западному и Воронежскому фронтам в начале декабря 1942 года: «...Так как немцы знают о наших «М-30»... взрывающих весь передний край обороны, они усвоили поэтому тактику следующую: оставляют на переднем крае только охранение, а сам передний край обороны относят в глубину на 4–5 км. Этой тактике немцев мы должны противопоставить свою контртактику, а она заключается в том, что нам нужно раньше, чем перейти в наступление, делать боевую разведку с целью вскрытия переднего края обороны, и надо во что бы то ни стало добраться до переднего края обороны противника. Провести ряд активных разведок, взять пленных и через них все узнать, с тем чтобы напрасно не израсходовать боеприпасы. Разведку провести боем, отдельными батальонами за два дня до начала операции».

Прорвать прочную оборону и достигнуть решительных результатов одной, даже очень сильной ударной группировкой было трудно. Противник, не связанный активными действиями на других направлениях, мог, используя резервы, быстро наращивать свои силы в районе прорыва. Советское командование, учитывая это, подготовило и осуществило прорыв на шести удаленных друг от друга направлениях. Это сковывало действия [203] врага, а наличие в составе ударных группировок большого количества танковых, механизированных и кавалерийских корпусов давало возможность провести наступление в высоком темпе.

Во втором периоде войны безусловно выдающимся примером военной хитрости в стратегическом масштабе явилась подготовка всей летне-осенней кампании 1943 года. Ее квинтэссенцией явилось решение Ставки ВГК перейти к преднамеренной обороне на Курской дуге, скрытно подготавливая одновременно контрнаступление. Пауза, которую сумело выдержать советское командование, лишило противника свободы действий. Готовя операцию «Цитадель», гитлеровское командование в то же время было озабочено положением своих войск на других участках советско-германского фронта. В этой связи некоторые историки в Западной Германии сетовали на Гитлера: он, дескать, глубоко ошибался: «хотел прикрыть все».

Во втором периоде войны военная хитрость успешно применялась и в оборонительных операциях фронтов. В этом плане выделяется замысел командующего войсками Воронежского фронта генерала армии . Нацеленный на активные наступательные действия, он построил оборону таким образом, чтобы нанести противнику поражение в глубине своей обороны контрударом сильного второго эшелона и резервов. Развернув основные силы в 164-километровой полосе на левом крыле фронта, на направлении возможного главного удара противника он поставил 6-ю гвардейскую армию, плотности сил и средств у которой были ниже, чем у соседних 40-й и 7-й гвардейской армий. Это вполне соответствовало замыслу оборонительной операции, согласно которому наступающие вражеские войска заманивались в глубину обороны. Противник, измотанный в боях за позицию усиленного боевого охранения и главную полосу обороны, добивался контрударом второго эшелона (1-я танковая и 69-я армии) и резерва (2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса).

В ходе операции, когда стало ясно, что спланированный контрудар крайне невыгоден против танковой группировки противника, пошел на другую хитрость: он поставил в оборону на второй полосе 1-ю танковую армию и два танковых корпуса, противопоставив таким образом танковому тарану противника броневой заслон.

Действенным приемом явилась артиллерийская контрподготовка, проведенная на Центральном фронте в той же Курской [204] оборонительной операции. Маршал впоследствии писал:

«В ночь на 5 июля в полосе 13-й и 48-й армий были захвачены немецкие саперы, разминировавшие минные поля. Они показали: наступление назначено на три часа утра, немецкие войска уже заняли исходное положение.

До этого срока оставалось чуть более часа. Верить или не верить показаниям пленных? Если они говорят правду, надо уже начинать запланированную нами артиллерийскую контрподготовку, на которую выделялось до половины боевого комплекта снарядов и мин.

Времени на запрос Ставки не было, обстановка складывалась так, что промедление могло привести к тяжелым последствиям. Присутствовавший при этом представитель Ставки , который прибыл к нам накануне вечером, доверил решение этого вопроса мне.

Я считаю, что он сделал правильно. Это позволило мне немедленно дать распоряжение командующему артиллерией фронта об открытии огня.

В 2 часа 20 минут 5 июля гром орудий разорвал предрассветную тишину, царившую над степью, над позициями обеих сторон, на обширном участке фронта южнее Орла.

Наша артиллерия открыла огонь в полосе 13-й и частично 48-й армий, где ожидался главный удар противника, как оказалось, всего за десять минут до начала его артподготовки.

На изготовившиеся к наступлению вражеские войска, на их батареи обрушился огонь свыше 500 орудий, 460 минометов и 100 реактивных установок М-13. В результате противник понес большие потери, особенно в артиллерии, нарушилась его система управления войсками.

Немецко-фашистские войска были застигнуты врасплох. Противник решил, что советская сторона сама перешла в наступление. Это, естественно, спутало его планы, внесло растерянность в ряды немецких солдат. Врагу потребовалось около двух часов, чтобы привести в порядок свои войска. Только в 4 часа 30 минут он смог начать артиллерийскую подготовку. Началась она ослабленными силами и неорганизованно».

При подготовке контрнаступления применялись другие формы и способы военной хитрости. Во-первых, были использованы оперативные просчеты командования группы армий «Юг». Еще утром 13 июля фельдмаршал Манштейн хвастливо заявил Гитлеру, что он разгромил советские войска, прикрывавшие [205] Курск с юга, и что они уже неспособны не только наступать, но и обороняться. Уверовав в это, он перебросил в Донбасс и в район Орла из 4-й танковой армии и оперативной группы «Кемпф» пять танковых и одну моторизованную дивизии. В этих условиях Ставка ВГК потребовала от военных советов Воронежского, Степного и Юго-Западного фронтов быстрейшего перехода в наступление. Подготовленная в сжатые сроки (за 10 дней) операция началась значительно раньше, чем ожидал противник. При подготовке Белгородско-Харьковской наступательной операции (схема 14) командование Воронежского фронта провело и специальную операцию по введению противника в заблуждение, имитируя в районе Суджа подготовку наступления в направлении Беловода, Ворожба. Хорошо продуманные и проведенные мероприятия по созданию ложного направления главного удара вынудили противника усилить это направление пехотной и танковой дивизиями, а также подвергнуть авиационным ударам ложные районы сосредоточения войск. Однако, сделав вывод о возможности наступления советских войск на правом крыле Воронежского фронта, немецко-фашистское командование главным направлением все же [206] считало направление Грайворон, Богодухов и держало здесь основную группировку своих войск.