Военная хитрость (стр. 20 )

Не меньшее внимание обману противника уделялось и в ходе боевых действий. Например, командование сводного полка [383] 106-й воздушно-десантной дивизии в целях введения противника в заблуждение провело артиллерийскую подготовку форсирования в районе ложной переправы, а одним из батальонов 234-го парашютно-десантного полка обозначило выдвижение к этой переправе. Это позволило отвлечь значительную часть боевиков от основного участка форсирования южнее населенного пункта Комсомольское. Меры по введению противника в заблуждение оказались эффективными.

Благодаря мерам скрытности и дезинформации удалось сохранить в тайне направление главного удара при блокировании Гудермеса. Боевики ожидали наступления на город со стороны ранее взятого войсками Аргуна через проход в Терском хребте — «Гудермесские ворота». Другие подходы к городу считались недоступными для войск, поэтому основные силы боевиков были сосредоточены именно со стороны «Гудермесских ворот» и выход федеральных войск к его южным подступам оказался неожиданным для противника.

Сводный полк 76-й воздушно-десантной дивизии, скрытно используя район, оборонявшийся подразделениями 131-й мотострелковой бригады северо-восточней Октябрьского, преодолел заболоченную местность и с ходу овладел господствовавшими высотами на Терском хребте южнее Гудермеса. Захват [384] и удержание высот десантниками были обеспечены заранее спланированным огнем артиллерии. Преодолеть заболоченную и сильно пересеченную местность удалось благодаря комбинированному построению колонны: колесную технику поставили между гусеничными машинами.

С точки зрения эффективности мер по введению противника в заблуждение интерес представляют действия парашютно-десантного батальона 7-й воздушно-десантной дивизии по овладению цементным заводом в полутора километрах юго-восточнее Чири-Юрт. Действия этого батальона были тщательно подготовлены. Объект атаки детально изучен по аэрофотоснимкам и видеозаписям, сделанным с беспилотного летательного аппарата. Задачи командирам подразделений уточнялись в ходе рекогносцировки на местности и с борта вертолета.

В целях обмана противника были предприняты демонстрационные действия. При этом применялся тактический прием, так называемая «танковая карусель», хорошо зарекомендовавшая себя в боях за Грозный.

Ночью 20 мая после огневого налета двумя дивизионами по ранее выявленным целям, была проведена ложная атака силами парашютно-десантной и танковой рот с применением УР-83П. В это время с другого направления разведывательная рота с взводом АГС-17 при поддержке минометной батареи захватила перекресток дорог и обеспечила выдвижение главных сил, исключив возможный удар боевиков во фланг и в тыл батальона.

В 4.00 главные силы батальона, выдвинувшись из занимаемого района, после 30-минутной артиллерийской подготовки атаковали противника в районе Чири-Юрт и к 7.00 овладели цементным заводом. Батальон в этом бою потерь не имел.

Заслуживает внимания опыт по организации и проведению демонстративных действий по штурму населенного пункта Бамут 8 июня 1995 года. Их планом предусматривалось нанести огневое поражение боевикам в районе Бамута, а также сковать другую их группировку на юго-западе Чечни и воспрепятствовать переброске групп сепаратистов из этого района в другие.

По данным разведки, в Бамуте к тому времени находилось около 200 боевиков, имевших на вооружении стрелковое оружие, гранатометы, 82-мм минометы, противотанковые ракетные комплексы «Фагот» и «Метис», ЗУ-23–2 и зенитные пулеметные установки. Точное количество техники и вооружения боевиков разведка не установила. Однако было известно, что позиции боевиков в Бамуте хорошо подготовлены в инженерном [385] отношении и прикрываются смешанными минными полями. Кроме того, в случае необходимости в Бамут могли прибыть отряды боевиков из ближайших населенных пунктов, а также баз, расположенных в глубине горного массива. Эти отряды могли быть усилены бронетехникой и артиллерией.

На проведение демонстративных действий по штурму Бамута привлекались девять БМП-1 и три БМП-2 с десантом на каждой машине в составе двух-трех человек. Действия должны были поддерживать батарея 152-мм самоходных гаубиц из смешанного артиллерийского дивизиона и минометная батарея.

В ходе скрытно проведенной рекогносцировки на местности были определены порядок выхода на рубеж, перехода в атаку, рубеж спешивания личного состава и огневой рубеж для боевой техники, а также порядок отхода в исходное положение.

Особенно тщательно планировалось огневое поражение противника. Огневой рубеж для боевой техники был определен непосредственно перед оросительным каналом в 800 м от позиции боевиков. Канал был сооружен в виде железобетонного желоба на бетонных опорах высотой до 1,2 м. В желобе имелись разрушения и проходы, что позволяло вести огонь через них и поверх желоба из орудий БМП. Кроме того, со стороны Бамута просматривались только башни боевых машин. Удаление канала и высота его стен не позволяли боевикам вести эффективный [386] огонь из ручных противотанковых гранатометов и ПТУР. На переднем крае обороны боевиков были заблаговременно намечены три участка сосредоточенного огня для БМП-1, шесть целей для БМП-2, а также участки сосредоточенного огня для артиллерийской и минометной батарей в глубине его обороны.

В связи с тем, что один мост через оросительный канал севернее Малого Бамута был разрушен, а другой заминирован и боевиками и федеральными войсками, а схем установки мин не было, командир батальона принял решение преодолеть канал по проделанному еще в апреле переходу и сосредоточиться севернее рощи в 500 м восточнее Малого Бамута. Там он намеревался уточнить задачи личному состав батальона на последующие действия по выходу из боя и отходу, которые должны были осуществляться под прикрытием дымов.

План удался. В 9.30 под прикрытием продолжавшегося огневого налета, боевые машины на максимальной скорости вышли на рубеж перехода в атаку и, не останавливаясь, выдвинулись на огневой рубеж. Десант спешился и занял позиции между машинами, осуществляя их непосредственное охранение. В 9.35 артиллерия прекратила огонь. В это время по установленному сигналу открыли огонь боевые машины. Затем вновь открыла огонь артиллерия.

Батальон же, прикрывшись дымами, под прикрытием огня артиллерии в полном составе отошел в район сосредоточения и, не останавливаясь, перестроился в походную колонну и совершил марш в район расположения. В это время боевики, ожидая атаки, вели интенсивный огонь по мнимому месту сосредоточения федеральных войск, которые уже подходили к станице Асиновская.

По данным разведки, в результате проведенной демонстрации наступления боевики потеряли от огня артиллерии и боевых машин до отделения пехоты и один ПТУР с расчетом. Батальон провел демонстрацию без потерь. Таким образом, в результате осуществления демонстрации силами одного батальона боевики были введены в заблуждение относительно возможного характера действий федеральных войск. Они подтянули в район Бамута дополнительные силы и средства из соседних районов, ослабляя направления, где действовали другие тактические группы. При этом полевые командиры сепаратистов, ошибочно приняв огневой налет артиллерии за начало артиллерийской подготовки атаки, вывели личный состав из [387] укрытий и сразу же попали под огонь боевых машин, понеся дополнительные потери.

Успеху проведенных демонстративных действий способствовали удачный выбор огневого рубежа, умелая организация взаимодействия с артиллерией, а также применение дымов при осуществлении выхода из боя и отхода.

В ходе боевых действий в горных районах Чечни весьма эффективными были вертолетные тактические десанты. Высаживаемые неожиданно для противника, они позволили перекрыть пути отхода боевиков, захватить господствующие высоты на пути их маневра, блокировать горные населенные пункты.

Интересным примером военной хитрости служит операция «Охота на волков», проведенная в рамках контртеррористической операции при освобождении Грозного. Когда кольцо вокруг окруженных в городе боевиков сжалось, стало очевидным, что вскоре они решатся на прорыв. Такой вывод напрашивался по аналогичным ситуациям в Первомайском, Кизляре и других городах.

Для использования данной ситуации в целях разгрома неприятеля была разработана специальная операция, в основе которой лежала военная хитрость. Суть замысла заключалась в том, чтобы выманить боевиков из города и вовлечь в заранее [388] подготовленную засаду. С этой целью на одном из участков соприкосновения между федеральными силами и боевиками умышленно допускалось просачивание мелких банд. Кроме того, один из воинских начальников предложил чеченцам за крупную сумму денег обеспечить коридор для выхода.

В это же время скрытно готовилось место предстоящего боя. Там были установлены четыре полосы минных полей и создана мощная система огня.

Операция развивалась так, как было спланировано. Пошедшие на прорыв боевики вначале напоролись на минные поля, а затем попали под плотный огонь артиллерии, реактивных систем залпового огня, огня танков прямой наводкой и удары авиации. По наиболее крупным скоплениям живой силы неприятеля были нанесены четыре удара тактическими ракетами. В результате потери террористов достигли 1700 человек.

Таким образом, военные действия в Чечне с обеих сторон дают многочисленные примеры применения военной хитрости для достижения победы. Особенно насыщены ею партизанские действия, в ходе которых стороны особенно изощренно пытаются перехитрить друг друга, изыскивают и применяют способы и приемы скрытности и введения в заблуждение. Естественно, коль существует такая реальность, нужно извлекать из нее опыт, изучать, что и как применяется для обмана противоположной стороны с целью достичь успеха с наименьшими затратами сил, средств и времени. Этот опыт должен стать достоянием будущих командиров, обучающихся в училищах и академиях, должен использоваться в процессе боевой подготовки. Опытом применения военной хитрости, ее способов и приемов должны быть вооружены все солдаты и младшие командиры, офицеры и генералы каждый на своем уровне и должности. Военная хитрость должна пронизывать всю боевую деятельность войск.

Когда речь идет о жизни людей, о победе с наименьшими затратами сил, средств и времени, тогда военная хитрость приобретает особый смысл, превращаясь из случайной смекалки одного человека в науку, необходимую всем военачальникам, командирам и простым солдатам. [389]

* * *

Теория военной хитрости во второй половине XX века развивалась в основном усилиями ученых и специалистов Запада. Они не только внимательнейшим образом изучили наиболее выдающиеся случаи применения военной хитрости, но и высказались по всем ее аспектам. Была выявлена, в частности, связь хитрости с природой и психологией, определены средства, принципы и способы военной хитрости. Глубоко исследовались природа хитрости и ее варианты, факторы, воздействующие на вероятность хитрости, факторы, обусловливающие успех хитрости, и др. Основные рекомендации по применению военной хитрости вошли в полевые уставы и наставления. Таким образом, командный состав армий НАТО имел возможность не только ознакомиться с опытом применения военной хитрости, но и получить необходимые рекомендации по ее практическому использованию.

Военная хитрость являлась стержнем многих планов локальных войн. В силу этого при подготовке войны способы скрытия и введения противника в заблуждение не только определялись руководством государства, но и зачастую им же претворялись в жизнь. Иногда они приобретали характер политической и дипломатической хитрости. Это, в частности, относится к дезинформации враждебного государства и его союзников путем заведомо ложных заявлений, а также проведением других мероприятий на уровне государств.

Длительное противоборство двух общественно-экономических систем и «холодная война» явились причиной того, что политическая и военная хитрость широко использовалась невоюющими государствами той или иной системы для оказания скрытой помощи воюющей стране, очень часто через третьи государства.

Формы и способы военной хитрости во многом определялись характером локальной войны, участвовавшими в ней сторонами и физико-географическими условиями. В зонах национально-освободительной борьбы военная хитрость вооруженных сил империалистических государств основывалась преимущественно на применении новейших средств вооруженной [390] борьбы. В свою очередь национально-освободительные движения использовали как испытанные веками, так и новые приемы скрытности и обмана противника. При этом военные хитрости подкреплялись и дополнялись развертыванием политической борьбы, а значит, и политической хитрости, в районах, контролируемых колониальными войсками; использованием территории сопредельных государств; обращениями к мировому сообществу, особенно к странам социализма, коммунистическим и рабочим партиям капиталистических государств, к правительствам государств третьего мира и т. д. Все эти действия в определенной мере подрывали моральную устойчивость армий империалистических государств и создавали оппозицию войне в метрополиях.

В локальных войнах, где с обеих сторон участвовали регулярные армии, формы и способы военной хитрости зависели от боевого состава армий сторон, от подготовленности командного состава, от опыта разработки и осуществления операций военной хитрости и от многих других причин. Именно в таких войнах, несмотря на их локальность, применялось глобальное прослушивание эфира, с помощью спутников и специальных летательных аппаратов осуществлялся сбор информации, которая передавалась воюющим государствам.

Видимо, пришло время тщательного изучения всех политических и военных хитростей, применяемых при подготовке и ведении локальных войн. Все хитросплетения, причины этих войн должны быть вскрыты, должны стать достоянием мировой общественности и служить делу их предотвращения. [391]

Заключение

Изложенные в книге материалы свидетельствуют о том, что военная хитрость составляет основу военного творчества, под которым понимается процесс создания на основе объективных законов и субъективной ориентации качественно нового, оригинального в военном искусстве.

Военная хитрость необходима противоборствующим сторонам, поскольку победа с наименьшими затратами сил, средств и времени достигается в упорной борьбе материальной силы и интеллекта лишь тогда, когда одна из сторон способна мыслить и действовать, внося элемент творчества и новизны в процесс подготовки и ведения вооруженной борьбы. Выигрывает тот, кто ищет и находит новейшие средства и способы боевых действий, но при этом знает и умеет скрыть их и ввести противника в заблуждение относительно разработки, наличия и внедрения этих средств и способов. Идея обмана противника должна органически пронизывать все элементы замысла на бой и операцию. Боевой и жизненный опыт показывает, что только в этом случае можно достичь внезапности действий и добиться успеха с наибольшей для себя выгодой.

Значение военной хитрости переоценить невозможно. Не будет, пожалуй, преувеличением сказать, что военная хитрость — это та «изюминка» военного искусства, которая, в конечном счете, приводит к победе над противником. Она позволяет застигнуть противника врасплох, вынудить его неподготовленным вступить в бой (сражение, войну), ошеломить его, парализовать волю и лишить возможности оказывать организованное сопротивление.

В неодинаковых условиях, на разных театрах военных действий, против любого противника непременно должна применяться военная хитрость. Всякий шаблон или старая схема, всякая оперативная «сухость» и отсутствие творческой изобретательности выхолащивают военное искусство. Военная хитрость — антипод шаблонов, схем и штампов. [392]

Под концепцией военной хитрости в военном искусстве понимается целостная система взглядов на способы скрытности своих сил и средств, их подготовки и действий, а также введение противника относительно них в заблуждение.

Как говорилось еще в предисловии, хитрость — это умственная ловкость и действия в целях обмана и получения определенной выгоды, а военная хитрость — это тоже умственная ловкость и действия (теория и практика), применяемые в военном искусстве через скрытность и введение противника в заблуждение с целью получения выгоды, т. е. победы над противником с наименьшей затратой сил и средств.

Теория — потому что военная хитрость — это поддающаяся прогнозированию целостная система взглядов, основанная на обобщении исторического опыта использования способов и приемов скрытности и введения противника в заблуждение в войнах прошлого.

Практика — потому что весь обобщенный исторический опыт военной хитрости, безусловно, необходим для решения задач сегодняшнего дня.

Суммируя приведенные определения военной хитрости, отметим ее основное предназначение — скрыть истину, навязать противнику ложные представления о ней и тем самым создать более выгодные условия для достижения победы с минимальными затратами сил, средств и времени.

Рассмотрим подробнее основные формы военной хитрости — скрытность и введение в заблуждение.

Скрытность можно охарактеризовать как комплекс мероприятий по устранению или ослаблению признаков, характеризующих разработку и внедрение новейшей техники, вооружения, способов боевых действий, а также наличия, состояния и деятельности войск. Цель этих мероприятий — затруднить или исключить обнаружение и опознавание, направленность и условия деятельности, обеспечить защиту от средств поражения противника, создать необходимые условия внезапности.

Скрытность особенно необходима при подготовке к боевым действиям. Принятие решения и планирование операции, постановка задач войскам и создание ударных группировок, занятие ими исходного положения — все это должно быть надежно скрыто от противника. Как показывает исторический опыт, при огромных масштабах войн и возросших возможностях разведки весьма сложно полностью скрыть подготовку крупных [393] боевых действий и операций. Однако скрыть истинные масштабы участвующих в них сил и средств (особенно новейших), направленность проводимых мероприятий, замысел, направление главного удара и начало активных боевых действий — вполне посильная задача. Ее решение должно быть в центре внимания командования и штабов.

И наконец, скрытность всегда выступала и как средство, обеспечивающее живучесть вооружения, техники и войск в целом. Напомним в связи с этим старую истину: не обнаружил — не поразил, скрыл — не поразил.

К способам достижения скрытности следует отнести сохранение в тайне замыслов, решений и планов; бдительность; маскировку войск, техники и вооружения; соблюдение дисциплины скрытности.

Сохранение в тайне сведений, не подлежащих разглашению, заключается в ограничении источников, через которые может произойти утечка информации, в проведении мероприятий, предупреждающих эту утечку. Оно тесно связано с бдительностью, которая понимается как обостренное чувство ответственности и деятельности по сохранению в тайне сведений определенного характера.

Маскировка — один из главнейших способов достижения скрытности. Она заключается в устранении или ослаблении признаков разработки, наличия и расположения соответствующих объектов, вида техники, вооружения и войск. Она достигается применением искусственных масок и маскировочных комплектов; использованием естественных укрытий, погодных условий, времени года и суток; распятнением местности, снижением оптической, тепловой, акустической и радиолокационной заметности путем применения аэрозолей, теплоизоляционных покрытий и конструкций, создания радиолокационных и звуковых полей.

Соблюдение дисциплины скрытности заключается в повышенной требовательности и контроле за выполнением мер маскировки и порядка сохранения в тайне сведений, не подлежащих разглашению, предупреждении и пресечении утечки информации.

Сущность другой составной части военной хитрости — введение в заблуждение — заключается в том, чтобы навязать противнику не соответствующие истине (ложные) представления о направлениях развития и подготовки вооруженных сил, планах и намерениях командования, о действительном положении [394] войск, их обеспечении, о характере, формах, способах приемах и условиях их действий.

Введение противника в заблуждение, как свидетельствует опыт войн, достигается в основном дезинформацией, а также демонстрацией и имитацией деятельности войск, боевой техники и вооружения, применяется также деформация.

Дезинформация — это преднамеренное распространение различными средствами не соответствующей действительности информации о своих войсках, их группировке, составе, вооружении, боеспособности, планах, способах действий и т. п. Для дезинформации используются военные средства связи, радиовещание, телевидение, печать; внедрение ложных документов, распространение слухов через местное население, преднамеренное разглашение тайны и другие мероприятия. Благодаря развитию средств массовой информации возможности для организации и проведения дезинформации существенно расширились.

Эффективность дезинформации достигается: высокой степенью правдоподобности и убедительности при разработке дезинформационных материалов и мероприятий; своевременным внесением уточнений (изменений) в зависимости от реакции противника на доведенные до него сведения; строгим соблюдением конспирации при подготовке и проведении дезинформационных мероприятий.

Демонстрация представляет собой преднамеренный показ деятельности войск путем перемещения, сосредоточения, рассредоточения, ведения отвлекающих боевых и других действий. Демонстративные действия проводятся специально выделенными силами и средствами в определенных районах главным образом в целях привлечения к ним внимания противника и отвлечения его от истинных действий войск и их намерений.

Способами проведения демонстрации могут быть: усиление разведки и передвижение войск на ложные направления; подготовка и ведение боевых действий на отвлекающих направлениях; сосредоточение войск в ложных районах; строительство ложных объектов и проведение фортификационных работ по оборудованию местности в местах, удаленных от истинных районов действий войск; показ несуществующих образцов техники и вооружения; проведение специальных учений и тренировок для отвлечения внимания противника от крупных оперативных и мобилизационных мероприятий. [395]

Имитация — это создание ложных объектов, воспроизведение признаков, присущих войскам, военным объектам, военной технике и вооружению, посредством применения макетов, радиотехнических, радиоэлектронных, пиротехнических, световых, звуковых, дымовых и инженерных средств, а также устройство различного рода сооружений (пунктов управления, окопов, траншей, позиций и т. п.).

Целью имитации является навязывание противнику ложного представления об оперативной обстановке, составе группировки, размещении, дислокации и состоянии объектов.

Деформация — намеренное искажение конфигурации военных объектов, техники и вооружения с целью создания у противника ложного представления об истинном назначении и состоянии военных объектов, техники и вооружения. Деформация достигается видоизменением объектов вооружения и техники путем установки (снятия с них) дополнительных сооружений и приспособлений.

Искусное использование всех форм и способов военной хитрости, как показывает опыт войн, позволяет достичь внезапности и тем самым лишает противника инициативы, ставит под сомнение разработанные планы и, наконец, оказывает на него глубокое психологическое воздействие, вызывает растерянность, сеет панику. Масштаб этого психологического воздействия не поддается учету, и в известных условиях он может во много раз превышать материальный ущерб, который наносится орудиями истребления.

Результативность военной хитрости определяется временем, необходимым противоборствующей стороне для принятия мер противодействия, ликвидации дезорганизованности и восполнения морального и материального ущерба. В бою и операции, цели которых должны достигаться в сравнительно короткие сроки, военная хитрость, заставшая противника врасплох, как правило, оказывает решающее воздействие на его разгром, так как противник практически не успевает преодолеть моральное потрясение и решить организационно-восстановительные задачи. Военная хитрость в кампаниях и сражениях не раз приводила к большим по своим масштабам результатам, так как слишком велик оказывался ущерб из-за допущенных в результате ее негативного воздействия стратегических просчетов.

Военная хитрость выступает в качестве необходимого условия для достижения внезапности в действиях войск, для эффективного и неожиданного для противника применения новой техники [396] и вооружения, а также новых приемов и способов ведения боевых действий. Без военной хитрости нет внезапности, без внезапности победа сомнительна. Эффект же внезапности возникает только тогда, когда надлежащим образом скрыты от противника состав, группировка, вооружение войск, их намерения и время начала действий, к тому же, когда противник введен в заблуждение. Военная хитрость важна и для достижения внезапности в процессе разработки и внедрения нового оружия и новых способов боевых действий, т. е. эффект внезапности от применения новых средств и методов вооруженной борьбы может быть достигнут лишь при условии полного заблуждения и неведения о них со стороны противника.

Само понятие «внезапность» не является предметом освещения в данной книге. Однако небольшое рассуждение о ней все же необходимо.

Вполне понятно, почему тема внезапности всегда была объектом внимания теоретиков и практиков, почему по этой проблеме накоплено огромное количество фактического материала, высказано много разнообразных, порой противоречивых суждений. Вместе с тем, до сих пор недостаточно исследован механизм появления внезапности, отсутствует определение самой внезапности как явления, в том числе и в военном деле.

Внезапность занимает особое место в различных сферах борьбы, особенно в вооруженной. Высокая степень неопределенности действий противника, где всякий его шаг может оказаться роковым, выдвигает внезапность, которую он готовит, на первый план. В противоборстве внезапность приобретает ряд существенных отличий от других событий, и главное, вероятно, в том, что ее возникновение и реализация готовятся специфической деятельностью человека. К примеру, внезапность атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки характерна не только воздействием нового вида оружия, но и тем, что это событие было скрытно подготовлено и внезапно осуществлено американским политическим и военным руководством сознательно и преследовало определенные цели — застать врасплох не только мирное население японских городов, но и общественность других государств, ошеломить последних и подчинить ядерному диктату США.

В создании условий, приводящих к возникновению внезапности, т. е. хитрости, в том числе и военной, человек занимает особое место. При этом создание внезапности не является самоцелью. Оно призвано решать более значимые задачи: [397] обеспечить применение сил и средств, в том числе и новейших, в нужном месте и в нужное время с определенной целью — вызвать у противника панику, вырвать у него инициативу, разрушить его планы и добиться победы над ним с наименьшей затратой сил, средств и времени. В этом-то как раз и состоит суть военной хитрости, создающей внезапность.

Попробуем разобраться, что представляет собой в общих чертах механизм военной хитрости, создающей внезапность, что берется за его основу? Прежде всего — это совокупность знаний общего и специального характера. К примеру, знание противника: способов и приемов военной хитрости; приемов и способов подготовки и ведения им боевых действий; его боевой техники и вооружения; морально-боевых качеств; форм, методов, направленности воспитания и обучения войск и личного состава в мирное время; национальных особенностей. Не менее важно знать и учитывать морально-боевые качества своего личного состава, особенно командиров, их умение скрывать от противника свои замыслы, силы и средства, а также способность вводить противника в заблуждение; максимально использовать боевые возможности своего вооружения и военной техники; учитывать условия местности, временные и погодные факторы. Особо следует выделить способность командиров и штабов прогнозировать вероятную перспективу развития обстановки как у противника, так и у себя. Всю совокупность этих знаний, умений и навыков можно свести, на наш взгляд, к такому понятию, как субъективная ориентация. Чем выше уровень субъективной ориентации, как нам представляется, тем изощреннее военная хитрость и выше вероятность достижения внезапности.

Однако только субъективной ориентации недостаточно. Военная хитрость, кроме ее замысла, требует, чтобы, опираясь на субъективную ориентацию, уметь действовать, т. е. организовывать ее и претворять в жизнь.

Военная хитрость проявляется и дает свои результаты лишь тогда, когда одна из сторон, опираясь на субъективную ориентацию, способна творить и вносить новизну как в отдельные слагаемые устоявшейся схемы противоборства, так и во всю схему в целом. Исходя из этого, предложим в самых общих чертах определение внезапности в военном деле как событие, возникновение и ход которого подготовлены человеком на основе его специфической формы творчества (субъективной ориентации) и военной хитрости. [398]

Предложенное определение внезапности отражает важную особенность этого явления, а именно — значительную зависимость внезапности от субъективных факторов. Внезапность создается военной хитростью и проявляется в применении человеком материальных средств и определенных действий (в определенное время и в определенном месте). Это приводит к тому, что зачастую военную внезапность отождествляют с действиями того или иного вида вооружения или боевой техники (или временем и местом их применения). В последние годы особенно распространено мнение, связывающее внезапность с наличием ядерного, космического и высокоточного оружия.

Верна ли такая точка зрения? Мы уже говорили, что сам факт создания или существования того или иного вида оружия, того или иного вида действий к внезапности не приводит, внезапным может быть только его применение в определенных условиях, созданных человеком. Само оружие и техника содержат лишь возможность их внезапного, в большей или в меньшей степени, применения. Однако эти возможности могут быть, а могут и не быть реализованы: все зависит не только от того, насколько умело и творчески это оружие применяется. История содержит сколько угодно примеров, когда самые современные средства вооруженной борьбы в неумелых руках не гарантировали успеха, и наоборот, когда победа достигалась за счет творческого использования менее совершенного в техническом отношении оружия или меньшего его количества. Все, в конечном счете, зависело от того, насколько они были скрыты от неприятеля, насколько тот был введен в заблуждение и насколько через эту военную хитрость достигалась внезапность их применения, ошеломляющая и деморализующая противника.

Было бы неверно утверждать, что военная хитрость и ее результат — внезапность — это «чистый продукт» умственной деятельности, что в ней содержатся только субъективные моменты. Это далеко не так. Они лишь планируются, конструируются в мозгу (что, на наш взгляд, является весьма существенным), но затем они по этому плану воссоздаются в объективном мире с помощью материальных средств, в том числе и оружия. Отметим, что средства вооруженной борьбы — это материальная основа, общий, единый потенциал практически всех явлений, возникающих в ходе противоборства в военной сфере. Военная хитрость и ее результат — внезапность в этом смысле [399] исключением не являются. Однако, в силу своей специфики, и та и другая имеют свои особые средства для реализации и, как следствие, — свой собственный потенциал, который как составная часть входит в военный потенциал.

Потенциалом военной хитрости, а значит, и ее результата — внезапности, на наш взгляд, является совокупность экономических, политических, моральных, собственно военных и других возможностей государства и его вооруженных сил по достижению победы с наименьшей затратой сил, средств и времени. Но самой главной составляющей этого потенциала является интеллект. Возрастание роли военной хитрости и внезапности, превращение их в решающий фактор современного военного искусства непосредственным образом связано с совершенствованием ее потенциала, и в первую очередь интеллектуального. Его развитию должно уделяться самое пристальное внимание при обучении и воспитании как командных кадров, так и всего состава Вооруженных Сил.

Военная хитрость и внезапность являются факторами временными. Период их действия на противника ограничен лишь тем временем, в течение которого одна из противоборствующих сторон осуществляет подготовленные внезапные действия на него, а также временем, когда противоположная сторона (противник) применяет свою хитрость и находит эффективные меры для ослабления последствий неожиданных для себя действий. Длительность действия военной хитрости и внезапности может быть увеличена посредством подготовки и применения целой цепи военных хитростей, связанных единым планом и затрудняющих реакцию противника.

Подытоживая теоретические рассуждения на тему военной хитрости и ее результатов, в частности, такого явления, как внезапность, отметим, что вооруженная борьба является лишь одной из областей их применения. Хитрость может применяться и для достижения внезапности в противоборстве, протекающем в других сферах: экономической, политической, технологической и т. д.

Рассмотрим теперь проблему неожиданности, тесно связанную с внезапностью. Созданная одной из противоборствующих сторон внезапность отражается в сознании другой стороны и воспринимается ею как неожиданность. Степень неожиданности показывает, насколько правильным было предвидение одной стороны и насколько прогноз развития боевой обстановки [400] другой стороны разошелся с реальностью. Чем больше это расхождение, тем сильнее неожиданность, тем эффективнее внезапность.

Управлять — это значит предвидеть. Заложенная в неожиданности информация в «сыром виде» для целей управления непригодна. Она требует дополнительной оценки времени и действий, которыми и будет определяться период действия созданной противником внезапности. Острый дефицит времени, необходимость в кратчайшие сроки выработать решение, довести его до войск повышают возможность всякого рода ошибок. Очевидно, это имел в виду Л. Рендулич, который считал, что «действия, предпринимаемые противником внезапно, могут... помешать спокойно оценить обстановку и, наконец, ослабить силу решения».

Неверный прогноз, недостаточный учет имеющихся данных, а может быть, и их отсутствие, неготовность, незнание, неумение, беспечность — все то, что можно, на наш взгляд, назвать субъективной дезориентацией, лежит в основе рождения неожиданности из внезапности. От противника каких-то действий не ожидали, а вот он их-то и совершил. Почему-то он сумел их совершить, и почему-то кто-то их не ожидал.

Особенно отчетливо роль субъективной дезориентации как условия возникновения неожиданности прослеживается на примерах, связанных с начальным периодом войны. Приведем оценку действий французского генерального штаба в начале Первой мировой войны, данную маршалом : «Как известно, план Шлиффена был отчасти построен на... внезапности и в действительности смешал карты Жоффра в пограничном сражении. Мы бы не стали против этого возражать, если бы не мираж, не предвзятость были заложены в мозг французского генерального штаба. История действительно подтверждает, что план наступления немцев через Бельгию был давно известен и даже учитывался в плане Мишеля. Если французскому генеральному штабу времен 1914 года угодно было заранее засорить себе мозги доктриной наступления и ложными представлениями о плане развертывания германских армий, то в этом мы меньше всего видим выгоды внезапности». Как видим, неожиданность может возникнуть не только как результат военной хитрости противника, примененной им с целью достижения внезапности, но и из-за своей собственной беспечности и различного рода собственных оплошностей. Неожиданность и ее причины гораздо шире, чем влияние внезапности противника. [401]