Социальная предопределенность (поведения) в науке (стр. 3 )

Ученые в университетах, отрасли и правительстве также должны отвечать на запросы информации от неспециалистов. Это могут быть ученые других отраслей, технологи или представители общественности. Важной частью этого с сегодняшней точки зрения является то, что донор и получатель не имеют общих целей и ценностей. Научная информация используется получателем в ненаучных целях или в междисциплинарном обмене, для целей другой отрасли науки. Поскольку научный донор не разделяет целей получателя, утверждение и почтение получателя не является ценным. Безусловно, оно часто вознаграждается. Например, статистик часто предоставлял информацию и консультации медицинским ученым бесплатно; на вопрос почему, он ответил:

Я получаю много фактической информации…и она содержит проблемы для моего собственного исследования… И опять же, при консалтинге, человек, обращающийся ко мне, страдает от недостатка эго, что очевидно консультанту. Такое удовлетворение эго является формой вознаграждения.

Несмотря на это вознаграждение, этот информатор считает, что его консалтинговая работа должна быть оплачена; он был разочарован, потому что неуниверситетское агентство, для которого он являлся консультантом, его услуги не оплатило, в то время, как медики, работавшие консультантами на то же агентство, получали в день пятьдесят долларов и больше. Обычно ученые ожидают оплату за свои услуги от тех, кто к их отрасли не относится. Информация не является подарком, поскольку принятие ее не является вкладом ни в статус донора, как ученого, ни в его престиж в своей профессии. Безусловно, дисциплины в этом отношении разнятся. Статистики обычно предполагают работу с не статистиками, и многие их них относятся к этой возможности как к положительной стороне своей отрасли. Также, возможно, правда, что вклад статистика в нестатистические учения укрепляют их репутацию как статистика. (Большинство статистиков этого века внесли большой вклад в другие отрасли, от вклада Карла Пирсона в биометрию и работы Сэра Рональда Фишера по генетике эволюции до работы Джерси Ньюмана о распределении галактик.)

Несмотря на то, что вклады в другие дисциплины, машиностроение или медицину могут укрепить репутацию ученого в его собственной отрасли, это менее вероятно в результате вклада в непрофессиональную общественность. Почтение непрофессиональной общественности или «немытых», как ее характеризуют физики-экспериментаторы, может только ослабить научную приверженность человека, попавшего в зависимость от нее. Следовательно, популяризация иногда умаляет престиж человека в науке.

В последнее время Ричард Голдсмит, выдающийся биолог, написавший много популярных работ, отзывался об этом как о «странном факте»: странный факт, что ученые часто имеют сильное предубеждение против популярных публикаций, думая, что это понижает стандарты ученого-исследователя и делает его поверхностным писателем. Великолепные примеры Хаксли, Хельмхолдс, Хекеля и Фабрэ обычно забываются. Хотя, по-моему, долг исследователя - писать о науке популярно…55

Однако, многие популярные издания написаны ради денег, а не из чувства долга. Популярного признания недостаточно. Например, физика-экспериментатора, написавшего много популярных статей, спросили, оценили ли это его коллеги:

Я не хотел бы чрезмерно этим увлекаться, но в некоторых областях нас почти обязывают это делать. За последние несколько лет, отношение к этому изменилось. Думаю, что в большей степени мы обязаны этим журналу «Научная Америка». Кроме этого, сейчас популярные статьи хорошо оплачиваются… Здешней администрации нравится определенный объем популярной работы; это хорошая реклама для института.

Норберт Винер в своей работе «Кибернетика» писал, что она представляет «начало какой-то (финансовой) защищенности, которой я сейчас наслаждаюсь.»56 В соответствии с цитатой физика, популяризация может также укрепить защищенность института, в котором работает ученый. Молекулярный биолог сказал, что их департамент нанял студентов по результатам серии телевизионных программ. Директор национальной лаборатории Оук Ридж предположил, что финансовые потребности «Большой науки», представленной большими исследовательскими институтами могут привести их к популяризации их открытий, чтобы получить политическую поддержку своих бюджетов, и он также предположил, что это может оказать разрушительное воздействие на науку.57 Сравните это заявление Самуэля Голдсмита в журнале «Заметки физических исследований»:

В качестве обходительности по отношению к коллегам-физикам, авторы обычно не предоставляют публике то, что еще не появилось в научном журнале. Научные открытия не являются предметом газетных сенсаций, и все средства массовой коммуникации должны иметь равную возможность одновременного доступа к информации. В будущем, мы возможно откажемся от работ, основное содержание которых было ранее опубликовано в ежедневной прессе…58

Научное сообщество ревностно относится к своей монополии как к источнику научного признания, поскольку источник признания во многих аспектах служит источником контроля над направлением исследования.

Взаимодействие институционализированного и элементарного признания

Хотя институционализированные формы признания играют наибольшее значение в соответствии высшим научным нормам, элементарные формы служат связующим звеном между крупными научными сообществами и отдельным ученым. Часто это важная функция для институционализированных форм признания во многом является неудовлетворительной формой благодарности.59 Во-первых, институциализированное признание предполагается в будущем, зачастую по истечении долгого времени после проведения исследования. Такая благодарность отсроченного времени. Во-вторых, она неопределенна, подобно успеху предметов искусства или представлениям на Бродвее; оно даже может оказаться посмертным. В-третьих, такое признание не является персональным, оно присваивается, как мы видели, за особые достижения, и за рамки этого не выходит. Такое признание не учитывает всех заслуг человека. В-четвертых, институционализированные формы признания не устанавливают межличностных прав и обязательств.

Во всех этих аспектах межличностное признание и почтение дополняет институционализированное признание. Межличностное почтение часто является прямым источником благодарности; сам ученый и его ближайшие коллеги почти немедленно отмечают его успех, хоть и нет полной уверенности. Коллеги, в ходе личных контактов, могут поддержать уверенность друг друга в своих исследованиях. Такая поддержка и признание, будучи межличностной, распространена и относится не только к конкретным научным достижениям, но и к личности открывателя в целом. Наконец, как мы видели, элементарные формы признания часто создают чувство почтения и обязательства между людьми; в условиях такого взаимодействия, человек может получить права на будущие услуги и благодарности.

Так, формы признания в первичных группах ученых делают институциональные стимулы значимыми для ежедневной работы. Обычно, они укрепляют эффект институциональных стимулов, и без них ученые могут отклониться от норм и ценностей науки: они могут уделять меньше времени работе, публикациям, или выбрать проблемы и технические приемы, не входящие в рамки их дисциплины.

Однако, как и в любом сообществе, мелкие группы могут работать против норм большого сообщества, вместо того, чтобы их укреплять. Таким образом, признание и статус в первичной группе или мелкой организации могут стать для человека более важными, чем признание и статус в крупном сообществе. Если нормы и ценности в таких мелких группах отличаются от большого сообщества, приверженность к последним будет ослаблена. Это может быть обычным опытом ученых в производственных исследованиях. Например, математик рассказал, почему он ушел с должности в промышленном исследовании:

Администраторы были людьми с реальным престижем. Завершение краткосрочных проектов обеспечивало немедленный результат… Когда я заглянул в будущее и подумал о том, что я хотел бы делать, мне захотелось продолжить исследования в математике. В отрасли я увидел только несколько людей, которые это сделали…Они стали администраторами, они стали инженерами или оставили эту работу.

Среди ученых, оставшихся в индустрии. Существует сильная тенденция к стимулам, предлагаемым организациями работодателя – межличностное признание наряду с официальным статусом и заработная плата – для того, чтобы стать более важным, чем признание крупным научным сообществом.60 Это также может происходить в университетах или базовых исследовательских организациях.61 Такие организации могут разработать нормы и ценности, которые откланяются от таковых в крупном научном сообществе; если признание коллегами было достаточно важным, ученые, работающие в таких организациях, обычно откланялись от целей и ценностей более крупного сообщества. Однако, обычно этого не происходит. Две причины кажутся особенно важными (1) цели редко идеально распределяются между работниками университетского департамента. Среди них существует тенденция работать над разными проблемами, во избежание конкуренции между подразделениями. Такая диверсификация целей устанавливается университетскими департаментами во избежание накладок во время назначений среди выпускников других институтовкак общеизвестно, организационные стимулы в университетах и других агентствах, занимающихся базовым исследованием, связаны с институциализированным признанием научного сообщества.63 В таких организациях, заработные платы и продвижения по службе основаны на количестве публикаций человека и его престиже среди научных коллег. Мельцер в своем анализе результатов почтового опроса семидесяти процентов всех физиологов США, обнаружил, что те, кто работают в университетах и государственных агентствах, вероятнее всего публикуются в целях продвижения по службе по сравнению с теми, кто работает в отраслевых организациях. Во всех трех типах учреждений, заработная плата определялась количеством публикаций. Каплоу и Макгий обнаружили, что «дисциплинарный престиж является наиболее важным измерением оценки при составлении списка кандидатов» для любой академической вакансии, хотя дополнительные критерии могут быть использованы в выборе среди высоко-престижных кандидатов.64

ТАБЛИЦА 2

Значение публикаций в трех типах исследовательских учреждений

	Тип учреждения
	Академические	Государственные	Отраслевые
Процент публикаций учитывается в определенной степени в продвижении по службе	86	83	39
Процент публикации пять и более работ в течение трехлетнего периода	54	59	31

Источник: Лео Мельтцер, «Научная производительность в организациях», журнал социальных вопросов,, 37-38, таблицы 4 и 5

Они также обнаружили: «Чем выше престиж департамента, тем больше тенденция его сотрудников ориентироваться на дисциплину, нежели на университет.»65

Высшие академические заведения делают большую ставку на профессиональную репутацию и публикации, и их ученые отвечают за публикацию большей части базового исследования. Это подтверждается учением авторов работ. Опубликованных в журнале Американского химического общества, в котором публикуется почти две трети американских химиков по фундаментальным исследованиям. Работы объема 1949 года были классифицированы, результаты отражены в таблице 3.66 большая часть отраслевых исследований проводится в химии, чем в какой-либо другой научной дисциплине.

ТАБЛИЦА 3

Места работы и публикации химиков

Сектор	Процент работ в целом, 1949	Процент химиков с докторской степенью 1948
Академические лаборатории	64	33
Отраслевые лаборатории	19	54
Государственные лаборатории	9	10
Прочее	9	4
Итого	101	101
(Количество публикаций химиков)	(1,086)	(574)

Академические лаборатории обеспечили непропорциональное количество всех публикаций, и вклады академических лабораторий были сосредоточены в нескольких институтах. Вклады были получены от химиков девяносто восьми разных университетов, хотя четыре из них обеспечили двадцать пять процентов общего количества, двенадцать предоставили пятьдесят процентов, а двадцать восемь обеспечили семьдесят пять процентов.67

Имеющиеся свидетельства указывают на то, что университеты, особенно лучшие, не только проводят базовые исследования, но и делают это лучше. В вопросе журнала «Фортуна» восьмидесяти семи «выдающихся молодых не отраслевых ученых», менее половины думали, что в отраслевых лабораториях заняты ученые по навыкам равные лучшим ученым университетов.68

Так, в организациях, занимающихся только исследованием, организационные стимулы заработной платы и должности связаны с институциолизированным признанием в более крупном научном сообществе. Таким образом, научное сообщество контролирует решения организаций. Зачем организациям это делать? В определенной степени, они могут это делать, потому что их действия направляют знаменитые ученые, преданные ценностям и интересам научного сообщества. Кроме этого, однако, конкурентные потребности заставляют организации привязывать свои стимулы к системе институционализированного признания в науке. Университетские департаменты конкурируют за гранты на исследования, студентов и персонал. Гранты на исследование обычно распределяются среди институтов, которые проводят исследования лучше всех, «наилучший» в данном случае означает «наилучший в глазах научного сообщества».69 Студенты предпочитают институты высокого качества. Они делают это обоснованно, поскольку студенты таких институтов обычно получают лучшую работу.70 Университеты, которые проводят много исследований, могут выбирать лучших студентов, особенно лучших выпускников.71 Как будет показано, факультеты почти всегда привлекают больше выпускников, и университеты активно конкурируют в этом.

Наиболее важная форма конкуренции предназначена для руководства. Наличие факультета с выдающейся репутацией исследований облегчает для университета набор студентов и привлечение средств для исследований. С другой стороны, ввиду того, сто ученые, заинтересованные в базовом исследовании, склонны предпочитать организации, проводящие хорошие исследования, они часто идут на финансовые жертвы, чтобы находится в этом окружении.72 Организациям, которые обязаны хранить результаты исследований в секрете, более сложно привлечь лучших ученых. Даже отраслевые исследовательские организации, задачи которых ограничиваются областью прикладного исследования, часто назначают выдающихся людей для проведения базового исследования, предоставляют мало времени другим ученым для этой же цели, и публикуют результаты их исследования только для того, чтобы привлечь более именитых ученых. Если они не разрешают проводить чистое исследование, это отражается на их работе по прикладному исследованию и разработкам.73

Таким образом, конкурентные потребности заставляют организации связывать собственные стимулы со стимулами более крупного научного сообщества. Когда такой конкуренции нет, возникает вероятность местничества и как следствие отклонения от научных целей и ценностей. Некоторые свидетельства этого были предоставлены сравнительным анализом Джозефа Бэн-Дэвида производительности медицинских наук в Англии, Франции, Германии и Соединенных Штатах за период с 1800 до 1925 года.74 В то время как Англия и Франция проводили большую часть исследований до 1840 года, Германия осуществила вклад в последнюю половину 19 века, а вклад США стал уверено расти с 1880 года. Бэн-Дэвид впервые сравнил Германию с Францией. Во многих отношениях страны были похожи по привилегированному положению науки, хотя в некоторых отношениях Франция была впереди. В обеих странах было признано предпочтение к чистым исследованиям; в обеих, стандарты достижений образования были высоки; в обеих, системы образования поощряли проведение исследований продвинутыми студентами. Основное отличие было в том, что централизованная система Франции не предполагает сотрудничества между институтами, в то время как конкурентная система Германии стала результатом политической децентрализации. В германии:

Усовершенствования и инновации приходилось осуществлять время от времени для того, чтобы привлечь или удержать знаменитых людей. В этом отношении, были созданы лаборатории и институты, обеспечена поддержка, признаны новые дисциплины и предоставлены научные должности. Такие инновации были внесены по всей системе в целом как следствие давления со стороны ученых и студентов в целом, независимо от практических потребностей и мнения нескольких влиятельных научных кругов.75

Начиная с середины 19 века, британские и американские преподаватели, ученые и администраторы выразили растущий интерес к организации науки в Германии. В обеих странах были предприняты попытки воспроизвести пример Германии. Однако, это привело к более стремительному росту производительности в США, нежели в Англии. Опять же, причина лежит в различии институциональной конкуренции двух стран. Британское образование, хотя формально нецентрализованное, определяется Оксфордом и Кембриджем. В образовании США конкуренция возникла как результат политической децентрализации, а также существованием как государственных, так и частных институтов. Будущее показало, что элементарные формы признания связывают отдельных ученых и более крупное научное сообщество, что цели и ценности последнего поддерживаются, а не разрушаются местными группами и организациями, и что часто это является необходимой реакцией местных групп и организаций. Тем, кто знаком с академической сценой США, это может показаться естественным. Акцент на публикации и профессиональную репутацию в американских университетах. Обосновано предполагается, что достижения отвергаются из-за того, что акцент делается на исследовании. Даже возможно, что администраторы университетов и другие институты допускают не только ответственность за научные исследования, но и власть над самими исследователями. С философией «Публикуй или умри», администраторы университетов могут заставить факультет публиковаться. Во многих областях, те, кто контролирует распределение средств на исследования, могут контролировать выбор проблем учеными. Такое давление со стороны администраторов повлияло бы на ослабление контроля, проводимого крупным научным сообществом через предоставление признания. В тех случаях, где все еще действует административное руководство исследованием, система, где информация обменивается на признание, не может быть эффективной.

Есть несколько причин считать, что этого не произошло. Уже было отмечено, что распределение средств на исследования до определенной степени и контроль над университетами находятся в руках самих ученых. Акцент университе6та на публикациях не вносит в это серьезных изменений. Журналы, принимающие научные вклады, все еще остаются органами крупного научного сообщества. Более того, публикации самой по себе недостаточно; качество имеет важное значение.77 Одним из наиболее важных факторов, препятствующих детальному контролю администраторов над исследовательской работой является разработка назначения ученого.78 Многие ученые официально отвечают больше, чем за только исследование и на самом деле, исследование может быть только вторичной функцией, хотя неформально оно является наиболее важным. Опрос сорока двух тысяч «ведущих ученых» (большая часть выборки имела докторскую степень) в США в 1948 году выявил, что только 23% официально осуществляли единичную функцию. Обычно, исследования формально комбинировалось с преподаванием, администрированием или разработкой.79 Наличие разработки назначения в конечном итоге повысило важность коллегиальной группы. Другие члены назначения, такие как администраторы или те, кто применял исследования в практической деятельности, стали менее вовлечены. Научная деятельность осуществляется в контексте, изолированном от не ученых. Хотя ученые могут ссылаться на преподавательскую деятельность как на важную функцию и, таким образом предотвратить детальное управление их работой университетскими администраторами, сами студенты имеют лишь незначительный контроль над направле6нием исследования. (Когда студенты отсутствуют, как в некоторых исследовательских институтах, спонсируемых фондом или правительством, получается, что администраторы имеют больше власти, поскольку ученые не могут принять претензии студентов против их наставников по исследованию.) Ввиду того, что большинство исследований проводится в плохо организованных условиях, информация сохраняет характер подарка ученого более широкому сообществу, как минимум в формальном смысле, а более важным источником контроля над направлением исследования является научное сообщество.

Разработка назначения ученого может не только стать дополнительным полномочием коллегиального сообщества, но также способствовать исследованию напрямую. Преподавательская роль может создать лучших ученых-исследователей. Университетский профессор обязан читать лекции и при этом обязан уделять внимание более широким аспектам своей специализации; это может помочь ему оставаться в ключе научных идей при проведении собственного исследования. Студенты часто помогают ему. В отличие от помощников неуниверситетского ученого, его помощники будут предъявлять свои требования (разъяснить и обосновать им его работу), и от них будет ожидаться максимальный вклад в его работу. В 1918 году Веблен пришел к таким же выводам:

Только в самых исключительных, если не единичных случаях, будет проведена хорошая, последовательная научная работа в течении ряда лет ученым без помощи студентов, без потери или притупления такой интеллектуальной инициативы как компонента творческого ученого. Работа, которая может быть проделана в отсутствии стимулов и дополнительной защиты, которые обеспечиваются отношениями между преподавателем и студентом, обычно может быть сведена к систематическим рабочим заданиям…80

Один из моих информаторов, физик-теоретик, работавший в таком университете и в независимом исследовательском институте, предпочел последний. Ему понравился тесный контакт между студентами и физиками-экспериментаторами.

Хорошим «экспериментом» является группа физиков-теоретиков в институте Х. Я думаю, это провал. Во-первых, там нет физиков-экспериментаторов, Во-вторых, нет преподавания. Как следствие, перед теоретиками не стоит мелких проблем, проблем, предлагаемых экспериментаторами или студентами и нет мелких ежедневных успехов. Следовательно, их единственная цель сводится к решению крупной проблемы; поскольку всегда они этим заниматься не могут, у них возникает чувство вины. Наличие контакта между экспериментаторами и студентами устраняет такие проблемы…

Безусловно, понятно, что некоторые неуниверситетские исследовательские институты и многие ученые решили проблемы, упомянутые Вебленом и моим информатором. Но, вполне вероятным кажется тот факт, что преподавание способствует успеху исследовнаия.81

В научном сообществе институциональное признание коллег превосходит утверждение и одобрение тех, с кем сталкивается человек, хотя такие контакты важны как связующее звено между человеком и более крупным научным сообществом. Это не означает, что все ученые ориентированы на институзионализированное признание и что все ученые частично зависят от реакции ближайших коллег. Все это было продемонстрировано в качестве потребности превосходства институционализированных форм признания и факта такого превосходства в более крупном сообществе. Многие ученые, даже большинство, могут предавать большее значение реакции ближайших коллег без какой-либо угрозы для более крупного сообщества если нормы и ценности местной группы и более крупного сообщества дополняют друг друга. Также, многие ученые могут не требовать благодарности в качестве межличностной реакции. В этом отношении ученые отличаются ввиду занимаемых четких социальных позиций и разных личностных качеств.

Индивидуальные различия в практике коммуникации

Продуктивные ученые вносят информационный вклад своим коллегам разными путями. Такие различия увеличиваются официальной свободой действия многих ученых; например, от них не требуется участвовать в профессиональных обществах. Несмотря на то, что каждый ученый уникален в своем отношении к разным формам коммуникации, предварительный анализ каналов коммуникации позволяет классифицировать ученых.

Рассмотрим разные степени участия ученых в разных каналах коммуникации, такие как статьи или неформальные контакты в рамках департамента университетов. Степень участия можно измерить. Например, кто-то может посчитать страницы, которые человек вкладывает в известные журналы или количество создаваемых им работ, а кто-то может также посчитать количество ссылок на его работу в тех же журналах, частоту конкуренции с его работой и получаемые им официальные награды. В рамках департамента кто-то может понаблюдать, как часто ученый встречается со своими коллегами, число коллег, с которыми он обсуждает свое исследование, а также является ли он инициатором таких контактов. Измерить такое поведение сложно; детали процедур, примененных в этом учении, указаны в приложении к данной главе. В моих целях будет достаточно сослаться просто на «высокое» и «низкое» использование каналов коммуникации.

Мы обсудили следующие каналы коммуникации: (1) публикуемые статьи и книги, а также работы, зачитываемые на заседаниях общества. Это наиболее важный канал коммуникации с точки зрения более крупного сообщества. Те, кто не вносит никакой вклад через этот канал, не могут считаться учеными. (2) Контакт через заседание обществ. (3) Неформальные контакты с остальными в рамках своей специальности в разных институтах. Это может происходить через переписку, визиты или во время научных заседаний. (4) Неформальные контакты с коллегами по департаменту. (5) Контакты с бывшими и настоящими студентами выпускниками. (6) Контакты с представителями других дисциплин или с не учеными.

Группа людей, с которыми поддерживается наибольшая коммуникация, вероятнее всего, оказывает наибольшее влияние на цели ученого.82 Коммуникация требует предположения перспектив определенной аудитории, что в конечном итоге, переносится на собственные перспективы. (Естественно, они не остаются на общем уровне; уверенный человек не остановится на перспективах своей оценки. Норма услуг в профессии и стандартное стремление ученого к консенсусу, увеличивает вероятность того, что выступающий и аудитория разделят одну перспективу.) Так, ученый, который редко общается с коллегами по департаменту, но поддерживает часто неформальный контакт с коллегами по специальности в других институтах, вероятнее всего, получит перспективу специалиста этого сообщества, ученый, который непропорционально контактирует со своими студентами, может часто последовать их перспективе и так далее.

С вышеуказанным перечнем каналов коммуникации можно построить описание любого ученого в зависимости от его участия в них. Если для упрощения участия в каждом канале определить как «высокое» или «низкое», возникнет 64 типа (не все из них представлены настоящими учеными). Давайте вкратце рассмотрим наиболее характерные и наиболее экстремальные. (1) Лидеры с высокой степенью вовлеченности. Такие лидеры в большей степени участвуют во всех каналах коммуникации в рамках научной дисциплины. Они много публикуются, получают формальное признание, участвуют в мероприятиях общества, переписываются, посещают других и приглашают к себе и проводят много времени в обсуждениях с коллегами по департаменту.

Такая деятельность требует много времени. Один из ведущих математиков сказал, что следствием этого является то, что большей частью своего исследования он занимается дома: «Я не занимаюсь исследованием в университете, больше разговариваю, преподаю, хожу на заседания и т. д. … В среднем, я провожу четыре полных дня в неделю в университете, на занятиях, заседаниях департамента, коллоквиумах, лекциях и т. д.» Этот человек является ведущим экспертом в стремительно растущей специальности, по которой работают восемь его коллег по департаменту. Он организовал неформальную летнюю конференцию по своей специальности, а также много посещал и переписывался с другими математиками. Он пишет много статей, но руководит только двумя выпускниками, работающими над исследованием (и считает, что это слишком много).

(2) Неформальные лидеры. Некоторые высокопродуктивные и уважаемые ученые имеют множество неформальных контактов и всего несколько формальных. Посещая и переписываясь с другими работниками их специальности и работая в департаментах по аналогичным проблемам, они избегают формальных мероприятий научных обществ. Отличительная черта этих лиц – это их склонность не читать литературу в своей области: вместо этого используются неформальные контакты. Энрико Ферми, физик, лауреат Нобелевской премии, был одним из таких ученых:

Уже тогда (1928 год) Ферми мало пользовался книгами… Когда ему было нужно найти в книге, в библиотеке, какое-то сложное уравнение, Ферми часто объявлял пари, заявляя, что сможет вывести уравнение быстрее, чем мы найдем его в книге. Обычно он побеждал… В это время (с 1945 года до его смерти в 1954 году) мы также отметили его изменения в методах Ферми по осведомлению о научных разработках. Он читал меньше и меньше и все больше и больше полагался на разговоры и устные источники информации, которых всегда было достаточно. Многие активные физики с удовольствием обсуждали свои проблемы с ним, а он в свою очередь, получал многое из этих разговоров… С другой стороны, он почти не обращался к журналам и полностью перестал читать книги по физике. Однажды он сказал, что книга Уэйла по групповой теории и квантовой механике была последней книгой по физике, которую он читал.83