Социальная предопределенность (поведения) в науке (стр. 1 )

Предоставленные материалы могут быть защищены Законом об авторском праве (статья 17, кодекс США)

НАУЧНОЕ СООБЩЕСТВО

Хэгстром

Публикации университета Южного Иллинойса

Carbondale and Edwardsville

FEFFER & SIMONS, INC

Лондон и Амстердам

I

СОЦИАЛЬНАЯ ПРЕДОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (ПОВЕДЕНИЯ) В НАУКЕ

Исследование социальной предопределенности в науке включает поиск характерных типов поведения, обеспечивающего соответствие с или отклонение от научных норм и ценностей. Многие ученые утверждают, что учение социальной предопределенности не имеет большого значения, потому что в науке проблемы отклонения не существует – у ученых нет значительных тенденций отклонения или побуждения к соответствию с другими. Давайте рассмотрим, как такое отношение может появиться до попыток выявления источников социальной предопределенности в науке; невыгодно изучать существующие тривиальные формы поведения.

Границы социализации

Социализация ученых склонна производить людей, которые настолько привержены основным научным ценностям, что порой принимают их бездумно. Исследование как вид деятельности становится «естественным» для них: для них кажется очевидным, что люди должны быть счастливы открытиями, чрезвычайно заинтересованными в деталях работы с природой, и преданными теоретическим разработкам, которые в ежедневной жизни не применяются. Они разрабатывают лексику мотивов, составляющих природную любознательность и интерес в её понимании как сути важного компонента человеческой личности.1

Эти обязательства являются следствием длительного учебного процесса, продолжающегося на протяжении всей взрослой жизни, когда студент эффективно изолируется от конкурирующих профессиональных и интеллектуальных интересов, и когда он полностью зависит от своих преподавателей. Преподаватель не только контролирует судьбу этого студента, определяя, будет ли ему позволено вступить в научную профессию и, если так, то, в какого рода научное заведение, но и самооценка студента зависит от определения преподавателя: оценка преподавателя обычно воспринимается студентом как показатель того, что он (студент) из себя представляет. Группа сокурсников студента (на уровне выпускника) также усиливает приверженность научным ценностям2. Несмотря на то, что научные студенты не изолированы от остальных студентов в процессе обучения никаким формальным образом, загруженность работой, учебой и обычное сходство, склонно создавать неформальные группы лиц, объединенных одной сферой деятельности. В этом отношении, безусловно, имеются большие различия между научными сферами деятельности; лабораторные науки вероятнее всего создают социальную изоляцию. В любом случае, изоляция и приобретение очевидных символов статуса, не настолько важны для ученых, как, например, для врачей. Медицинское образование, с акцентом на солидарности школьного класса, братства и определенных стиля одежды и титулов, требует создания визуальной идентификации, поскольку студент медик противостоит не медикам, как важная часть своего предназначения, и должен добиться того, чтобы его компетенция принималась в её номинальном значении. Такие задачи самоидентификации3 не стоят перед обычным ученым. Даже в таком случае, его оценка собственной компетенции и значения своей работы зависят от подтверждения его преподавателей и коллег.

Содержание текстов, лекций и лабораторной работы, представленных на курсах получения высшего образования, в науке интегрирует общие научные нормы и ценности наряду с набором убеждений и технических приемов. Кун соответственно описал такой вид образования:

Обычно, студенты последнего курса и выпускники факультета химии, физики, астрономии, геологии или биологии получают суть своей спецификации из учебников, рассчитанных специально на студентов. До тех пор, пока он будет готов или максимально приблизится к состоянию готовности начать работу над собственной диссертацией, его не привлекают ни к пробным исследовательским проектам, ни допускают к непосредственным продуктам исследований других – и даже к профессиональной переписке ученых. В естественных науках не существует коллекции «для прочтения». Научным студентам даже не предлагается прочесть историческую классику по своей спецификации – работы, в которых он возможно обнаружит другие пути решения проблем, обсуждаемых в его собственной работе, но и где он возможно столкнется с проблемами, концепциями и стандартными решениями, отвергнутыми или замененными его будущей профессией.

Наоборот, разнообразные тексты, с которыми сталкивается студент, представляют разные тематики, нежели как в большинстве общественных наук, где одной проблемной области приводятся самые разные подходы решения. Даже книги, рассматриваемые в качестве пособия на определенный учебный курс, в основном различаются по уровню и педагогическим деталям, а не по содержанию или концептуальной структуре. Последним и самым основным является характерная техника изложения содержания книги. За исключением редких введений, научные учебные пособия не содержат описания видов проблем, которые могут быть поставлены перед профессией и разнообразия технических приемов, имеющихся для их решения. Вместо этого, эти книги представляют конкретные решения проблем, принятые профессией как парадигма, и затем они просят студента, на бумаге с карандашом или в лабораторных условиях, решить для себя проблему приближенно по методу и содержанию, к решениям, предлагаемым в учебном пособии или соответствующей лекции. Лучшего способа создания «установленного склада мышления» или «Einstellungen» не существует. Только на самых начальных курсах другие академические области могут предложить хотя бы частичное параллельное решение4.

Отклонение от неопределенных норм вероятнее, чем отклонение от норм, установленных для конкретного ряда практических учений. Отмечено, что ученые естественных наук редко отклоняются от научных норм и своего образования, по сравнению с учеными социальными или гуманитариями.

Когда ученый начинает свою профессиональную жизнь, его задачи обычно строятся на убеждениях, приобретенных в студенчестве. В обычном научном исследовании8 «характерные проблемы почти всегда являются повторениями изученных проблем, с незначительными изменениями, и частично решены ранее». Обычно то, чему научился ученый «срабатывает» и его технический успех, независимо от любого общественного подтверждения, укрепляет его обязательства.

Эффект научной социализации укрепляется высоко селективной системой набора. Из общего набора поступающих в колледж, отбирается только заинтересованная часть студентов и им разрешается заканчивать именно выбранный точный курс и поступать в аспирантуру. Естественный отсев в аспирантуре обычно высок, и только более компетентные и более высоко мотивированные студенты доходят до докторской степени7.

Только части тех, кто получает докторскую научную степень, разрешается начать карьеру в ведущем исследовании; остальные становятся преподавателями, администраторами и практикующими учеными. Таким образом, ведущие ученые тщательно отбираются и являются высоко социализированной группой элиты.

Весь процесс социализации и отбора склонен производить ученых, типа «самозапускаемых» и «самоконтролируемых». Общее убеждение научной организации безоговорочно и недвусмысленно принимается большинством ученых, считающих, что этих индивидуальных характеристик достаточно, чтобы утверждать соответствие научным ценностям и нормам. Часто утверждают, что ученый делает то, что хочет, пытается решить проблемы, которые по существу интересны и важны, и руководствуется эстетическими соображениями. Его социальные взаимоотношения с остальными, сталкиваются с этим или соглашаются, не смотря на вторичные последствия.

Этот высоко индивидуальный взгляд незавершен. Мы знаем, что он ведет к отсутствию предложений для практического научного сообщества, кроме возможно того, что социализация новых кандидатов составляет необычно важную часть деятельности сообщества, и значение социализации также соответствует прочим теоретическим подходам. Некоторые факты, которые более полно будут раскрыты в дальнейшем повествовании, не соответствуют взгляду ученого, предполагающего индивидуалистическую теорию. Например, ученые стремятся опубликовать свои достижения, и очень расстраиваются, когда они не получают надлежащего признания. Более того, ученые, долгое время изолированные от своих коллег, перестают быть продуктивными. Более очевидным препятствием такому индивидуалистическому подходу является то, что ученые редко начинают работать над проблемой, которую уже решили другие. Если ученые получили признание большей частью за самостоятельное решение проблемы, сам факт, что другие решили эту проблему, не должен удерживать их от самостоятельного решения проблемы8. (Хотя, альпинисты получают эгоистичные похвалы за то, что первыми покоряют какой-то пик: и такие же похвалы за восхождение на уже покоренные пики: это демонстрирует их возможности. Также, эгоистичный ученый может продемонстрировать свои возможности решения уже решенных проблем, хотя это бывает редко, поскольку он также желает получить общественное признание за свои открытия).

Крайне индивидуалистический взгляд не только напрямую опровергается очевидными фактами о научном сообществе, но и сопровождается целым рядом теоретических причин такого результата. Во-первых, автономия научного сообщества не должна восприниматься как само собой разумеющееся, она должна поддерживаться службами внутреннего общественного контроля, среди всего прочего. Без этого ученые будут всегда выдавать готовые ответы на цели и стандарты не ученых. Во-вторых, сообщества автономных ученых обычно бывают недостаточно гибкими; они принимают новые цели и стандарты с большими трудностями для социализации, которая требует обязательного соблюдения норм и ценностей на самом высоком уровне, и также следования более конкретным нормам. Научное обучение, в результате которого возникают убежденные ученые также склонно убеждать их в приверженности техническим приемам и определенным теориям. Поскольку изменение является неотъемлемой частью любого сообщества, определяющего научные ценности, если наука будет процветать, ученые обязаны реагировать на открытия, меняя свои цели, технические приемы и теории. В-третьих, соблюдение норм склонно подрывать процесс укрепления и становления. Многие процедуры, известные как «научный метод» важны только потому что они способствуют возможной коммуникации среди ученых. Если санкций не будет, отклонение от установленных норм станет повсеместным.

Мы можем заключить, что социализация ученых должна дополняться динамичной системой общественного контроля, для того, чтобы поддерживать ценности и эффективность науки. Отрицательные аргументы неудовлетворительны; лучшей причиной изучения общественного контроля в науке является то, что он выявляет характерные пробелы (натяжки) внутри научного сообщества, и эти попытки придают смысл многим вариантам поведения ученых, которые иначе не прослеживаются или игнорируются как идиосинкразические проявления личности с отклонениями.

Общественное признание открытия

Рукописи, предоставленные для печати в научных изданиях, часто называют «докладами», и на самом деле, они являются подарками (жертвоприношением). Обычно авторы не получают вознаграждения или каких-то выплат, и от их учреждения могут даже потребовать материальной помощи в финансирования этого издания9.. С другой стороны, рукописи, за которые ученые-авторы получают оплату, такие как учебные пособия и популярные издания, если не презираются, то безусловно получают низкую оценку, нежели статьи, которые содержат оригинал результатов исследования.

Таким образом, такие безвозмездные подарки ученых похожи на наиболее часто встречающуюся модель размещения средств в науку, которая обычно происходит в форме подарков от состоятельных лиц или организаций. Это имеет место со времен Козимо Медичи и до сегодняшних дней, времен Рокфеллера и корпорации Форда. Благотворительный статус денег, расходуемых производственными компаниями и правительствами на исследования является двойственным (неопределенным); обычно кажется, что деньги расходуются на определенную цель, но огромные суммы, истраченные на программу космических исследований, ускоритель ядерных частиц, радиотелескопы, и т. д. часто похоже на праздник с раздачей подарков международным сообществом. Нил Смелцер предположил, что такой подарочный характер обмена характерен не только для науки, но и всем другим институтам, связанным с поддержкой и передачей общих ценностей, таких как семья, религия и сообщества10.

В целом, принятие подарка человеком или сообществом подразумевает признание статуса донора и существование определенных прав, основанных на взаимности11. Права на основе взаимности могут заключаться во встречном подарке подобного рода и ценности, как во многих примитивных экономических системах, или определенными соответствующими сентиментальными проявлениями благодарности и почтения. В науке принятие научными журналами безвозмездных рукописей определяет статус донора как ученого – на самом деле, статус ученого может быть получен только через такое пожертвование (приношение) - и он обеспечивает его престижем внутри научного сообщества. Оставшаяся часть этой главы касается природы и форм такого распределения престижа.

Организация науки состоит из обмена общественного признания на информацию. Но, как при любом вручении подарков ожидание встречного подарка (признания) не признается публично в качестве мотива для вручения подарка. Предполагается, что подарок должен быть вручен не как ожидаемый в ответ, а как выражение сентиментальной благодарности донору от получателя. Так, в Меланезийских экспедициях:

К церемонии передачи относятся со всей серьезностью. Объект, который подлежит передаче, презирают или как минимум относятся к нему с недоверием; он не принимается, пока не будет брошен на землю. Донор проявляет преувеличенную скромность. Торжественно взяв свой подарок, в сопровождении звука пустой морской раковины, он извиняется за то, что принес только остатки и бросает объект к ногам своего партнера... Боль сопутствует демонстрации чьей-либо свободы и автономии, также как великодушия, хотя всё время одного побуждают механизмы обязательства, которые содержатся в самих подарках12.

Передача подарка способна обуславливать циничные манипуляции; если это выражается публично, однако передача подарка задерживается, возможно, в ожидании изменений условий договора. Соответственно, ученые обычно отрицают, что их действия мотивированы желанием получить признание, или что это желание влияет на решения по их исследованию. Когда биохимика спросили, конкурируют ли ученые за получение признания общественности, он дал стандартный ответ:

Многие ученые искренне заинтересованы в продвижении науки, больше чем в признании их персоны. Я не думаю, что слава является самой крупной амбицией профессионалов в целом; вместо этого они лучше займутся решением проблемы. Профессионалы являются группой идеалистов. Вы можете столкнуться с экстремистами разного рода; но в целом их интересы больше касаются их работы и усовершенствовании знаний. Их действия мотивированы любопытством. Такие люди думают, что награды последуют сами; в этом отношении они фаталисты... В конце концов, сам факт того, что ты становишься профессором - уже достижение (т. е. получение статуса ученого в крупном сообществе), которое дает удовлетворение.

Некоторые из моих информаторов после незначительного давления признали, что признание также является источником вознаграждения. Например, физик-теоретик ответил, когда узнал, что другой ученый не придал никакого значения и таким образом, лишился возможности быть опубликованным:

Я полагаю, что мои интересы не только такого рода. Я должен признать, что желание получить общественное признание существует. Я думаю, что большой разницы нет между тем, что кто-то желает прославиться сам или чтобы его прославляли другие.

Это единичный пример такого заявления ученым, однако, он видит желание получить признание как основной фактор мотивации для себя и своих коллег. Математик, например, заявил:

Отрасль математики может стать популярной, если ею заинтересуются именитые математики. Тогда, она начинает стремительно расти, молодые математики стремятся получить признание именитых, и соответственно работать в областях, продвигаемых «крупными игроками».

Этот человек был своего рода социально изолированным и способным дать постороннюю оценку системе13.

Несмотря ни на что, общественное непризнание ожидаемого успеха в обмен на научные вклады, больше не должно восприниматься как отсутствие такого ожидания и простое великодушие, не предполагающее ответного подарка. В обоих случаях, это предельно ясно, когда ожидаемая ответная реакция не происходит. В примитивных обществах, отсутствие встречного подарка часто означает начало войны14. В науке, непризнание открытия может повлечь если не войну, то хотя бы стойкое противодействие, а иногда серьезные тяжбы. Историческое обобщение и анализ приоритетных разногласий были предоставлены Робертом Мертоном15, который указал на то, что непризнание предыдущей работы угрожает системе стимулирования достижений в науке. Сегодня такая модель не является редкостью. Из моих семидесяти девяти информаторов, как минимум девять признали, что принимали участие в обсуждении вопросов приоритетности в качестве обвинителя или жертвы. (Вопрос не входил в опрос всех семидесяти девяти респондентов). Например, один из видных физиков утверждал следующее:

(Этот спор о приоритетности возник из-за моей злосчастной привычки не публиковаться, откладывать на год или два, обсуждать свои наработки, не публикуя их. Таким образом, мне не всегда было ясно, известно ли что-то как моя работа или нет. В таких обстоятельствах легко попасть в дискуссию о приоритетности. Намного проще, когда кто-то просто публикует свои работы по ходу действия. Но стремление добиваться совершенства очень часто этому препятствует. Никто не захочет публиковать что-то, что может содержать ошибку. Итак, вы работаете, думаете над ней пару лет, обсуждаете её с другими, но не публикуете. К этому времени кто-то еще задумывается над этой темой и, естественно, невозможно определить, повлияла ли на это ваша работа или нет. Это не очень приятная ситуация...Вылилось ли это из каких-то корыстных побуждений против вас?16 Да. Один или два человека – было много таких – довольно саркастичных. Они позаботились о вас? Да... Это был сугубо личный вопрос, и неприятный17.

Другой человек, менее известный физик-экспериментатор, стал жертвой такой ситуации. Его коллега по департаменту первым озвучил это, когда его спросили о последствиях непризнания работы:

Это обуславливает фаталистическое отношение... Профессор нашего факультета занимался эффектом Х задолго до его популярности в начале пятидесятых. (Он закончил свою работу в конце тридцатых) Ссылка на его работу была сделана однажды в отчете из крупной лаборатории, и в этом обзоре его имя не было упомянуто – «профессор университета Y», так они выразились. Это было печально. Никаких действий по этому поводу не было предпринято. Просто человек остался разочарованным.

Сам физик-экспериментатор описал такую же последовательность действий, упустив сам факт непризнания его достижений. Что-то подобное произошло раньше и в его собственной карьере, когда запрошенный им грант был отклонен, и вскоре после этого кто-то другой прославился именно за то, что первый предлагал в своей заявке на получение гранта. Этот человек был самым скрытным среди всех опрошенных и относительно отстраненным от своих коллег. В этом случае оскорбленный человек не стал предпринимать никаких действий; он мог отреагировать враждебно, но этого не было выражено обидчикам. В других случаях, как упомянуто, оскорбленные стороны напрямую связывались с обидчиками. Это может привести к общественному признанию приоритета – «Извещение о приоритете», как это называется в математических периодических изданиях – или к выражению признания в последующих трудах самим обидчиком (виновником) или его сотрудниками. Итак, математик-статистик заявил, что сам был замешан в «серьезном инциденте»:

...Я поторопился признать другого автора. В 1934... я просмотрел работу русского ученого, двенадцать лет назад опубликованный в итальянском журнале. Это была очень беспорядочная работа. В 1950 кто-то из Айова написал мне об этих результатах, и я выпустил уведомление о «признании приоритета».

Желание получить признание побуждает ученых публиковать результаты своей работы. «Письменное изложение результатов» считается наименее приятным аспектом исследования – на самом деле, эта часть не такая благодарная, как другие стадии исследовательского проекта. Некоторых респондентов спрашивали об источниках наибольшего удовлетворения в исследовательской работе. В целом, ответ состоял в том, что наибольшее удовлетворение дает момент основного решения проблемы – когда ученый осознает, что эксперимент будет успешен, или когда схема математического доказательства становится ясной – хотя, детали все еще нуждаются в доработке. Например, физик-теоретик сказал: «(Я получаю самое большое удовольствие) когда проблема в принципе решена, и все еще требует проделать сложную работу – когда ты чувствуешь себя достаточно уверено в том, что не тратишь время впустую, и все еще есть труднодостижимые цели в решении проблемы».

Физик-экспериментатор считает, что наибольшее удовлетворение достигается: «…когда ты добиваешься того эффекта, к которому стремился – все остальное является разочарованием. Также, когда видишь какой-то новый или неожиданный эффект – сталкиваешься с новым феноменом раньше всех остальных».

Исследования во многих отношениях напоминает игру, разгадывание кроссворда, когда решение кроссворда само по себе является вознаграждением18. «Все остальное» - включая представление результатов – «будет разочарование». Описание результатов, «подчистка недоработок», сожжет стать утомительным основанием работы. Математик-статистик сказал, что ему всегда было приятно обнаружить, что полученный им результат уже описан в литературе:

Меня не волнует, что кем-то это уже было предусмотрено. Разве что иногда, когда я вывожу что-то действительно выдающееся. Но если кто-то другой опубликовал результаты, это означает, что мне их описывать не придется, а это уже дает удовлетворение. Настоящее удовольствие в работе достигается решением проблемы. Публикация нужна для денег и в своем роде приятна. Я стараюсь публиковать то, что считаю занимательным и, что надеюсь, посчитают занимательным другие… На самом деле, я не хочу создавать впечатление, что люди публикуются только для того, чтобы выжить. Даже очень обеспеченные люди продолжают публиковаться. Например, (самый выдающийся сотрудник департамента) публикует около пяти работ в год, хотя публиковаться ему уже совсем не нужно.

Желание получить общественное признание побуждает ученого соблюдать стандарты науки, вкладывая свои открытия в более крупное сообщество. Томас Спрат, публиковавшийся на рассвете современной науки, воспринимал значение этого следующим образом: «Если такие вещи не стали общественным достоянием ни в силу случая, дружбы, ни благодаря усилиям коллег, даже само выставление напоказ будет достаточным. Желание славы и получение авторства превыше всего…»19

Не только желание получить общественное признание побуждает ученого сообщать о результатах своей работы; оно также влияет на его выбор проблем и методов. Он будет склоняться к выбору проблем, решение которых даст большее признание, и он будет склонен выбирать методы, которые будут приняты его коллегами.

Спектр приемлемых методов разниться. Например, в математике стандарты неизменности постепенно изменились. указал на это, заметив, что математикам восемнадцатого века повезло, потому что они не сделали столько ошибок, сколько было сделано по более поздним стандартам:

Как выдающимся аналитикам восемнадцатого века – Бернуллису, Юллеру, Лагранжу, Лаплэйсу – удавалось получать постоянно правильные результаты в большей части их работ, как в чистой, так и в прикладной математике? То, что эти великие математики ошибочно принимали за действительную причину в начале своих расчетов, сейчас повсеместно считается неприемлемым20.

В этой области и во многих других, изменение стандартов является частью достигнутого прогресса; более поздние стандарты имеют техническое преимущество. Однако, определение соответствующих стандартов не является только техническим вопросом. Например, один информатор относительно прославился методом, выведенным для проведения определенного вида биохимического анализа. Этот метод зависел от четких питательных требований к определенным бактериям. Он отметил, что его метод, определенно возвышающийся над альтернативами по некоторым причинам, и повсеместно используемый, был отвергнут химиками:

(Метод) обрел плохую репутацию в силу использования в нем организмов, и химики сказали «Фу. Никто не может проводить количественную работу, используя живые организмы.»… Химики приняли другие методы. Химики являются особой породой. Они считают, что использование организмов где-то ниже их достоинства. Они просто не могли этого сделать. …Многие химики пользуются другими методами только по психологическим причинам. Но я никогда не соглашусь, что другие методы в целом лучше, кроме особых случаев.

Таким образом, общественное признание в биохимической работе, проводимой химиками, побуждает их использовать технические приемы, которые четко обозначены как химические21.

Также, в математике стиль доказательства, его «элегантность», часто считается важным настолько же, насколько истина доказанной теоремы. Хотя это и обусловлено техническими причинами, социальные причины определенно присутствуют. Математик описывает смешанный случай:

Позвольте рассказать мне историю о знаменитой проблеме в топологии под названием гипотеза Пуанкаре. Обсуждались разные варианты доказательства, возможна часть их была опубликована, но ошибки были обнаружены во всех. Затем, три года спустя, японский математик опубликовал доказательство гипотезы на ста страницах. Стостраничное доказательство крайне необычно. Никто его еще не изучал и не обнаружил ошибки – это было бы слишком сложно – но никто в него не верит. У человека не было никаких новых методов, и люди не думают, что он смог бы это сделать с чем, что у него было.

Соответствие методологическим стандартам необходимо, если вклад предполагает общественное признание.

Точно также, научные цели, определенные в конкретных дисциплинах в определенное время, охватывают ограниченный спектр, и процесс вознаграждения общественным признанием склонен обуславливать индивидуальное соответствие дифференцированным целям. Как заявил Джон Бейкер:

Ученый способен построить шкалу научных ценностей и решить, что какая-то вещь или теория являются относительно тривиальными, а другая - относительно важной, обособленной от любого вопроса практического применения. Как хорошо сказал Пуанкаре, «Иерархия определяет.» Многие ученые согласятся, что определенные открытия или предложения более важны, нежели другие, хотя на любом уровне шкала ценностей может вызывать разногласия22.

Эрвин Шредингер, выдающийся физик-теоретик, отметил, что это имело место и в его опыте:

…можно сказать, что ученые всего мира относительно согласны в том, какие дальнейшие исследования в соответствующих областях науки будут оценены или нет… этот аргумент применим для исследователей всего мира, но только для одной сферы науки и одной эпохи. Эти люди практически формируют союз. Это относительно небольшое сообщество, широко разбросанное и объединенное в одно целое современными методами коммуникации. Члены союза читают одни периодические издания. Они обмениваются идеями. И в результате, возникает относительное согласие о приемлемости каких-то мнений. …В этом отношении, международная наука напоминает международный спорт. …Точно также как для какого-то атлета не имеет смысла озадачивать свои мозги, инициируя что-то новое со слабой надеждой (или отсутствием таковой) это реализовать, так и в целом для какого-то ученого усилия по инициированию нового исследования без предварительного анализа окажутся тщетными23.

Санкции, способствующие соблюдению установленных норм и технических приемов, делятся на два вида. Во-первых, работы, слишком отклоняющиеся от нормы, не будут опубликованы в научных журналах. Одному из опрошенных математиков отказали в публикации его работы именно по этой причине:

Вдвоем мы проделали работу, которую третий человек посчитал тривиальной. И вследствие этого возникла небольшая кошачья перепалка… Один журнал нам отказал, как мы считали необоснованно; мы переписали работу и отправили ее повторно, и опять получили отказ, как мы посчитали из-за негативных комментариев по нашей работе. Моим побуждением было и остается написать жалобу редактору, с которым я знаком, не прося его пересмотреть работу, а вместо этого проанализировать работу оценщика, потому что работу получила неправильную оценку24.

Такое применение санкций не позволяет подавляющему большинству ученых оценивать для себя значение и ценность представляемой информации. Делегирование больших полномочий узкому кругу властей подрывает нормы независимости в науке25. По этой причине, редакторы и оценщики склонны соглашаться, основывая свои решения на оценках других, которые посчитают рукописи интересными, даже если сами они с этим не согласны. Этот и тот факт, что существует много журналов, некоторые их которых не оцениваются26, означает, что для большинства ученых эти санкции не имеют никакого значения. Гораздо более важной санкцией является общественное признание, которое получит опубликованная работа; эта санкция используется сообществом повсеместно и применяется ко всем публикуемым исследованиям.

Другой вид санкции не так важен для науки, хотя часто упоминается. Он состоит из внешних вознаграждений, в основном должность и деньги27. Ученым рекомендуется публиковать, выбирать проблемы и методы, чтобы увеличить эти вознаграждения. Согласно политике университетов продвижение по службе и заработная плата определяются количеством публикаций, означая, что исследовательские взносы ученых вовсе не являются бесплатными подарками, а скорее обменом услуг на заработную плату. Хотя важно, чтобы внешние вознаграждения более менее соответствовали признанию, в идеале они должны следовать за признанием, и это является общепринятой практикой. В любом случае, разъяснение поведения ученого, применительно к внешним наградам, ослабляется фактом, что многие ученые в положении элиты, чьи внешние награды не определяются их поведением, продолжают быть высокопродуктивными и соблюдать научные цели и нормы. Более того, ученые обычно считают ниже своего достоинства и неправильным предоставлять рукописи для публикации только для повышения в должности, и не интересуясь читается ли их работа другими.

Но почему выдача подарков должна быть важной для науки, когда это устарело как форма обмена во многих других аспектах современной жизни, особенно в так называемых цивилизованных аспектах? Выдача подарков ввиду того, что создает узкие обязательства, обычно сокращает рациональность экономического действия. Рациональность увеличивается, когда «расходы» альтернативных действий можно оценить, а такие расходы обычно определяются обменом в условиях свободного рынка или планами центральных регулирующих агентств. Когда участникам выплачивается денежная заработная плата за их работу и когда это эффективно контролирует их поведение, система является более гибкой, нежели когда контроль исходит из традиционных или обязательств дарения28. Тогда почему задержалась в науке такая неэффективная и нерациональная форма контроля? Она также присутствует и в других профессиях. Ожидается, что профессионалы мотивированы желанием обслуживать остальных29. Например, врачи получают оплату за услуги, хотя от них ожидается «скользящий график» и обслуживание нуждающихся по меньшей цене или бесплатно. Более крупное сообщество признает два вида общественной зависимости от профессии: профессиональные услуги считаются важными, связанными с ценностями, которые должны быть реализованы. Независимо от платежеспособности клиента; а непрофессионалы не способны оценивать профессиональные услуги, что делает их уязвимыми со стороны неквалифицированных людей. Логическое обоснование профессиональных услуг не совпадает с логическим обоснованием рынка. В условиях контрактного обмена, когда услуги вознаграждаются деньгами или бартером, клиент в значительной степени перекладывает моральный контроль на производителя. В обмен, клиент освобождается от личных связей с производителем и может делать рациональный выбор между альтернативными источниками поставки. В условиях профессии, и особенно в науке, отказ от морального контроля сломает систему. Производитель профессиональных услуг должен строго придерживаться более высоких ценностей. Он обязан отвечать за свои продукты и ни в коем случае не быть отстраненным от них. Например, ученый должен отвечать за поддержку и корректировку существующих теорий, а его работа должна быть ориентирована на это в конечном счете. Обмен подарками для получения признания поддерживает такую ориентацию. С одной стороны, получателю подарков трудно от них отказаться (они – «бесплатные»), а с другой стороны донор несет ответственность за соблюдение основных норм и ценностей. Принцип качества на риск покупателя неприемлем30. Более того, донор не отстраняется от своего подарка, а сохраняет долгосрочный интерес. И это своего рода его собственность31. Одним проявлением этого является частая практика установления эпонимов, закрепление имени ученого за всем или частью того, что он открыл32.

Акцент на подарки и услуги часто делается в общественной жизни, и мы можем обнаружить источник распространенности этого, акцентируя определенные парадоксальные элементы предоставляемых до сих пор аргументов. Было много споров о том, что ученые ориентированы на получение признания своих коллег и что такая ориентация влияет на их исследовательские решения. Хотя были получены свидетельства того, что сами ученые это отрицают. Нормативным компонентом такого отрицания является анализ научной моды. Если решения ученого определяются вероятностью получения признания, он скорее всего отклонится от определенных основных научных норм – и не сможет быть естественным и критичным. Хотя это правда, что ученые мотивируются желанием получить общественное признание, также правдой является то, что только работа над определенными проблемами, применяя определенные технические приемы, получит признание в определенное время; еще одной правдой является то, что если ученый признает, что вероятность признания повлияла на его выбор проблем и технических приемов, его посчитают ненормальным. Таким образом, если ученые соблюдают нормы выбора проблем и технических приемов, как результат особой формы общественного контроля, этим они отклоняются от нормальной практики.

Такой очевидный парадокс, когда люди отклоняются в процессе соблюдения норм, повсеместно распространен среди людей, от которых ожидается четкая приверженность ценностям. В целом, когда ожидается четкая приверженность ценностям, рациональный расчет наказаний и вознаграждений считается неправильной основой для принятия решений. Людей, которых удерживает от нарушения тот факт, что это противозаконно, на самом деле вряд ли можно назвать лояльными; родители, которых от инцеста удерживает только страх реакции общественности, на самом деле не подходят для роли родителей; и ученые, которые выбирают проблемы только, считая, что это принесет им большее признание коллег, именно поэтому «хорошими» учеными не являются. Во всех этих случаях санкции не несут определенной ценности: они не работают на исправление отклонений, и никто из тех, кто это делает, не признает этого влияния. Но это не означает, что санкции не имеют значения; это означает, что нормы требуют больше, чем просто соблюдения, внутреннее соблюдение имеет равное, если не большее значение.