Функционально – семантическая и национально – культурная специфика терминов как особого раздела лексики (стр. 1 )

Глава 1. Функционально – семантическая и национально – культурная

специфика терминов как особого раздела лексики

1.1. Механизм, движение и организация когнитивной науки о языке. Место терминологии в новой парадигме знания

Последние десятилетия ХХ века отмечены ростом исследований различных аспектов познавательной деятельности человека. В это время в самостоятельную область научного знания оформилась когнитивная наука, главной задачей которой является понимание природы определенных символических процессов, составляющих разумное (осознанное) поведение человека. В центре внимания стоят такие когнитивные способности, как восприятие, усвоение и обработка языка, планирование, решение таких проблем, как: рассуждение, научение, а также приобретение, представление и использование знаний. При этом важнейшим объектом когнитивной науки оказывается язык. Подход к языку с таких позиций привел к формированию новой парадигмы в науке о языке, получившей название когнитивной лингвистики.

Перед современной лингвистикой как когнитивно ориентированной наукой ставятся в настоящее время три главных проблемы: о природе языкового знания, о его усвоении и о том, как его используют (185, 150). Поэтому лингвистика, должна, в первую очередь, сосредоточиться на следующих проблемах: а) виды и типы знаков (семиотика); б) виды и типы знаний, представленных в этих знаках (гносеология), механизм извлечения из знаков этих знаний, т. е. правила интерпретации (когнитивная семантика и прагматика), в) условия возникновения и развития знаков (семиотический онтогенез) и принципы, регулирующие их функционирование (семиозис) (179, 4), при этом фактором, определяющим специфику того или иного круга явлений, является человек.

Новый подход к языку, определяемый как антропоцентрический, т. е. ориентированный на человека в его отношении к языку и отображаемой в нем действительности, не противопоставляется традиционным воззрениям на язык как на самодостаточную знаковую систему, изучение которой ограничивается изучением соответствующих единиц и структур в их отношении к миру. Сформулированный еще Аристотелем принцип неавтономности языковой системы, в связи с принятием антропоцентричности и антропоморфности языка, рассматривает систему как интегрированную часть среды, в которой живет и действует человек. Важную роль при этом играет изучение того, как именно человек воспринимает и концептуализирует действительность, какие факторы объективного порядка имеют решающее значение в формировании картины мира определенным этносом.

В этой связи особую актуальность приобретает вопрос, который не является новым, но системно и последовательно до недавнего времени не изучался. Речь идет о соотношении таких понятий, как «познание» (и, соответственно, приобретенное в его результате «знание»), «опыт», служащий эмпирической основой познания, и «среда» (шире – «мир»), в которой существует человек и в которой осуществляется познание на основе приобретения опыта мира. Язык рассматривается как «средство превращения нашего личного опыта в опыт внешний и общественный» (285, 71), «всякий акт употребления языка… представляет собой частицу непрерывно движущегося потока человеческого опыта» (93, 9). Таким образом, все больший акцент делается на деятельностной природе языка, когда язык определяется как «продукт, возникающий в процессе совместной деятельности, регулируемой не столько каким-то набором задаваемых правил, сколько очень гибкими принципами и стратегиями языкового выбора из широкого и нестабильного круга меняющихся возможностей» (179, 4), в отличие от подхода к языку как продукту применения правил, характерному для генеративной грамматики Н. Хомского и его последователей.

В качестве центральной темы когнитологии выступает круг вопросов, связанных с установлением зависимостей и соотношений в когнитивной цепочке «разум (сознание) – язык – репрезентация – концептуализация – категоризация – восприятие». Это ведет к смыканию когнитивной лингвистики с когнитивной психологией, эпистемологией и теорией сознания. Наибольшее внимание уделяется влиянию опыта на процессы восприятия, категоризации и концептуализации. В частности, отмечается влияние предшествующего знания на принятие категоризационных решений (Palmeri, Blalok) и на овладение новыми концептами (Nelson, Frankenfield, Morris), подчеркивается зависимость значения от восприятия (Allwood, Gaerdenfors) и восприятия от категоризации (Schyns), а также влияние опыта среды на узнавание объектов и категоризацию (Wallis, Bülthoff). Таким образом наука, имеющая объектом своего изучения естественный язык, должна рассматривать его по крайней мере в трех иерархических плоскостях: а) язык и разум (со-знание), б) знание и структуры сознания (категоризованная информация концепты), в) информация и знак (общесемиотическая проблема значения). Дж. Фодор считает, что в современных условиях вряд ли стоит проводить различие между философией и когнитивной наукой: для того, чтобы избежать проблем, с которыми столкнулась философия, нужна смесь реализма, редукционизма, нативизма и семантического атомизма, вместе с репрезентационной теорией сознания (179, 5).

Подобный подход предполагает взгляд на язык как на целостный объект, а не только на отдельные его аспекты: «действительность, на изучение которой направляют свои усилия многие отдельные науки, - только одна, и к ней, к ее простому и целостному пониманию можно приблизиться лишь с помощью метафизического способа рассмотрения» (181, 265). Одним из ранних проявлений такого подхода к языку, оказавшим заметное влияние на традиционную философию, является концепция Блаженного Августина, известная как «августинова картина (мира)», включающая в себя язык, разум и мир.

Определенный способ обобщения человеческого опыта понимается как процесс концептуализации, который в Московской семантической школе (МСШ) обозначается термином «наивная картина мира», служащей своеобразным посредником между действительностью и смыслом. В одной из своих работ пишет: «Раньше лингвисты рассматривали языковые значения как более или менее непосредственное отражение фактов действительности. Этому соответствовала редукционистская стратегия описания языковых значений через все более простые смыслы вплоть до элементарных – слов универсального семантического метаязыка. Очевидно, что многие значения (быть может, даже подавляющее большинство) и сейчас должны описываться точно таким же образом. Однако… важно подчеркнуть, что понятие наивной модели мира дает семантике новую интересную возможность. Языковые значения можно связывать с фактами действительности не прямо, а через отсылки к определенным деталям наивной картины мира, как она представлена в данном языке» (11, 630).

Вместе с тем, и в рамках когнитивного подхода, в особенности среди типологов, описание особенностей концептуализации действительности, свойственной данному языку, ставится во главу угла. Правда, соотношение между наивно-языковой и научной, энциклопедической картиной мира трактуется здесь по-разному. Если в МСШ давно признано, что это вещи разные, то в когнитивной парадигме границы между этими типами информации нет. Так, с точки зрения Р. Лангакера, «знание (в том числе и наивное, языковое) – это энциклопедическая информация, организованная в домены, которые возникают из нашего опыта» (287, 8). Это удобно в том смысле, что не надо специально объявлять энциклопедическую информацию, релевантную для лингвистического описания, языковой: какая бы она ни была, если релевантна, значит, она включается в описание. В рамках когнитивного подхода, в стремлении лингвистов объяснить языковые явления через апелляцию к другим когнитивным системам, возможно лишь отождествление языковой и нейропсихологической картин. Между тем в процитированной выше статье речь идет совсем не только и даже не столько о, так сказать, национально-языковой концептуализации, но и о концептуализации «индивидуальной», т. е. о роли говорящего в семантическом представлении.

Для привычной нам традиции описания – в частности, МСШ, –психолингвистический метод решения сугубо семантической задачи совершенно необычен: мы всегда представляем себе носителя языка как неразумного пользователя, который владеет языковым механизмом, но не осознает его, а психолингвистический метод возводит носителя языка в ранг «распорядителей» языковым механизмом, потому что отождествляет сознательный выбор человека в экстралингвистической ситуации с тем, который, с нашей точки зрения, «за него сделал» язык.

Наиболее важные черты когнитивной семантики выделяет . Первая представляет собой новый подход к интерпретации значения и связывания его со знанием. Она определяет значение через концептуальные структуры (концепты, «схваченные» знаками). Вторая черта - опора на телесный опыт общения человека с миром, попытка установить значимость и конкретный характер простейшей категоризации того, что получает человек при непосредственном восприятии мира и как происходит его структурация в простейших типах человеческой деятельности. Третья черта связывается с выдвижением в когнитивной семантике целой серии понятий, отвечающих на вопрос о приемах и способах этой структурации (фреймы, прототипы, сцены, понятия образной схемы и т. п.), которые имеют целью помочь ответить на вопрос о том, как думает человек и в чем ему здесь помогает язык. И, наконец, самая главная отличительная черта, по мнению , это стремление выйти через детальный анализ языковых форм к пониманию того, как работает человеческий разум. И, прежде всего, описание механизмов аналогии, механизмов инференции и умозаключений, начатое в когнитивной семантике и уже принесшее результаты в понимании развития категорий, в изучении регулярной полисемии, в анализе роли концептуальных метафор, метонимии и т. п. (185, 11-12).

Употребляя термин «концептуальный», мы имеем в виду, что в процессе категоризации человеческий разум оперирует концептами. Под термином «концепт» понимают оперативную содержательную единицу памяти, ментального лексикона, концептуальной системы языка и мозга, всей картины мира, отраженной в человеческой психике (НО, 90). Считается, что лучший доступ к описанию и определению природы концепта обеспечивает язык, так как самые важные концепты кодируются именно в языке, его лексическом и грамматическом строе. полагает, что концепты разного типа (образы, представления, понятия) или их объединения (картинки, гештальты, схемы, диаграммы, пропозиции, фреймы и т. д.) рождаются в процессе восприятия мира, они создаются в актах познания, отражают и обобщают человеческий опыт и осмысленную в разных типах деятельности с миром действительность. Язык выявляет, объективирует то, как увиден и понят мир человеческим разумом, как он преломлен и категоризирован сознанием. Каждая языковая единица и особенно каждая языковая категория могут рассматриваться как проявление указанных выше когнитивных процессов и в качестве специфических их результатов (189, 38).

Отличительной чертой когнитивного процесса в целом является оперирование концептами как соотносительных со значением слова понятиями, при описании семантики языка (ПО, 92). По мнению , концепт в иерархии единиц оперативного сознания занимает наивысшее место. Он коррелирует с термином «понятие», т. к. знания человека, закрепленные в понятийной форме, представляющие репрезентацию объекта через понятия, - это обработанный наукой концепт. Концепт получает точную дефиницию, закрепленную на данном уровне сознания. Мозг работает концептами разной сложности (концепты близости, смежности, разъединения, пространственности и т. д.). Таким образом, концепт - это фрагмент мира, схваченный когнитивной структурой, которая чаще всего выступает в виде группы концептов, которые, в свою очередь, будучи подведенными под тело знака, выступают в роли значения слов. По своему назначению концепт прямо соотносится с толкованием, именно поэтому понятие концепта в нашей парадигме воспринимается совершенно естественно (например, в работах (15)).

Для когнитивного направления центральным считается прототипическое представление значения. Прототипическая семантика, начало которой было положено американским психологом Э. Рош, занимается поиском прототипа, или смыслового ядра слова. На основе исследований выдающегося отечественного психолога , в результате которых на практике получила подтверждение гипо­теза о диалектическом единстве мышления и речевой деятельности у взрослого человека, Э. Рош создает теорию прототипов. Теория получает распростране­ние сначала в психолингвистике, а затем и в лингвистике, где подобные идеи уже прослеживались в работах Ч. Филлмора (1978) и в исследовании денотативной структуры У. Лабова (1978).

Прототипическая семантика исходит из того, что окружающий нас мир структурирован в своей основе. Именно эта онтологическая упорядоченность отражена в наших представлениях как категоризация. Так, объекты реального мира (и их имена) объе­динены в группы на основе знаний об этом мире. Эти группы – категории, ментальные объекты, отражающие наши знания об онтологии, о сущности мира. Акт отнесения слова (или объекта) к подобной группе называется актом категоризации. Сама категория есть не просто множе­ство единиц, а множество с отношениями, некая структура. В категории можно выделять центр (прототип, по Рош) и некую периферию - множество членов, которые по-разному соотносятся с прототипом. У авторов круга Э. Рош (в основном психологов) «прототип» – это, фактически, культурно-обусловленный ассоциат некоторой более обобщающей категории.

В лингвистике Ч. Филлмор один из первых указывал, что теорию прототипов как семантическую теорию можно противопоставить «списочной» семантической теории (checklist theory of semantics). Списочная - стремится выявить список критериев, задающих необходимые и достаточные условия, которым должно отвечать употребление единицы для того, чтобы можно было счесть его за проявление определенной категории. Прототипичная теория задает для категории ее прототипический каркас, но в то же время допускает вариа­тивность и возможность неполного выполнения всех условий, заданных в про­тотипе критериев. Таким образом, прототипическая семантика позволяет гово­рить о центральном или ядерном смысле лексемы и, кроме того, если это ока­жется необходимым, о различных неравноценных отдельных критериях, кото­рые используются при определении прототипа (355, 30-31). То есть теория прототипов - подход к проблеме категории, разрешающий спор между аристотелевским и виттгенштейновским подходами в сторону последнего. Так, аристотелевский взгляд состоит в положении о строгой категоризации языка - лексических единиц, морфем, синтаксических конструкций и правил, регулирующих их употребление в коммуникации. Согласно «списочной» концепции слово либо обозначает данную вещь, либо нет. Подход Виттгенштейна связы­вают с положением о недискретности, размытости границ, непрерывности и случайности в определении вещей и их именований (120, 32-33). Однако, как пишет А. Вежбицкая, подобное противопоставление двух подходов ничего не дает. «Мы нуждаемся в синтезе двух традиций, а не в предпочтении одной в ущерб другой. В семантическом анализе есть, конечно, место для про­тотипов, но есть место и для инвариантов - одно не исключает другое» (65, 201).

По А. Вежбицкой, про­тотип - ментальные образования. Вежбицкой проводятся на материале языка семантиче­ских примитивов, которые возможно использовать для толкования всех лекси­ческих и грамматических значений данного естественного языка. Автор приходит к выводу, что «если имеется некоторое число понятийных примитивов, понимаемых непосредственно (не через поня­тия), то эти примитивы могут служить твердым основанием для всех других понятий; бесконечное число новых понятий может быть получено из неболь­шого числа семантических примитивов» (65, 296).

С понятием прототипичности, семантического инварианта связано понятие «лексический прототип». Это понятие вводится для обозначения минимального пучка интегральных и дифференциальных признаков, ни один из которых не выводим из другого. Предложенный подход, как указывает , основанный на идеях (1978), состоит в том, что для формирования актуальных значений (ЛСВ) говорящий использует соответствующие лексические прототипы и схемы вывода (inference) на его основе задуманных ЛСВ с учетом условий различных конситуаций. Это значит, что говорящий не «подгоняет» некие фиксированные («застывшие») значения, забираемые со «склада» памяти, а «выпускает» звуковые или графические формы знаков, соответствующих формам лексических прототипов, находящихся в его голове, с надеждой или уверенностью, что слушающий сможет восстановить задуманные им смыслы, исходя из лексических прототипов слов, находящихся в его голове, и в соответствии с конситуациями. В функционировании интерпретационного, подчеркивает , а не механистического механизма - «положили слово (значение) в склад памяти, забрали слово (значение) со склада» - заключается действительно творческий характер речемыслительной деятельности.

Лексический прототип опирается на этимологию, исток, который в некоторых случаях, уже забытый, несет в себе содержательный инвариант всех лексико-семантических вариантов многозначного слова. Необхо­димость учета генетического (этимологического) и диахронического (эволюци­онного) аспекта при объяснении и систематизации современных языковых яв­лений становится все более очевидной (см., например, работы Степанова (1975), Емельянова (1979), Воронина (1982), Ляхнович (1990)).

В целом, получившая большое распространение теория прототипов делает в семантику тройной вклад: в значении одного слова она объединяет то, что в классической модели считалось взаимоисключающим, а именно языковое и энциклопедическое знание; она демонстрирует существование у категорий внутренней структуры, отношения между элементами которой проявляются по-разному в речи; она устанавливает иерархию категории, отражающую лексиче­скую иерархию (120, 36-37).

С разработкой прототипического принципа формирования языковых категорий связан новый, функционально-семиологический подход к изучению языковых единиц. Название этого подхода предполагает функциональное изучение процесса формирования языкового знака. «В рамках данного подхода значение каждого языкового знака может быть представлено как нежесткий набор прототипических характеристик. ... Возможность использования одного и того же языкового знака для выражения многообразных смыслов определяется возможностью погашения или, напротив, приписывания ему с помощью языковых средств тех или иных прототипических характеристик. Выявление этих характеристик, а также общих принципов и механизмов их реализации и является целью функционально - семиологического подхода» (167, 119).

К вопросу о том, как реально формируется семантика различных конструкций в языке, обратились целые направления когнитивной семантики, поставив проблемы взаимодействия знаков в единицах и конструкциях разного типа и выдвинув разные концепции по этому поводу (ср., например, теорию концептуальной интеграции ментальных пространств Ж. Фоконье, М. Тернера, А. Гольдберг, конструктивную грамматику Ч. Филлмора и его последователей, теорию «подгонки» сочетающихся значений Дж. Пустейовского и др.). Как следствие развития всех этих направлений стало очевидным, что когнитивный подход к лексической семантике – в разных его версиях – помогает сделать новые важные шаги в разъяснении правил семантической композиции знаков и признать, что при анализе каждой комплексной единицы надо продемонстрировать, как именно взаимодействуют (не складываются!) значения ее составляющих и какие типы взаимодействия наблюдаются в комплексных знаках разного порядка.

Определяя своеобразие когнитивной науки, нельзя не остановиться на вопросе о методах исследования. Представляется, что правы те исследователи, которые полагают, что особого когнитивного метода нет ((120); (167)). По мнению , основным исследовательским методом для них является лингвистический эксперимент. Обращение к данным психологии при аргументации выдвигаемых положений не является принципиально новым. Своеобразие американских когнитивистов скорее определяется выбором угла зрения, под которым дается описание. В фокусе их внимания чаще всего оказываются процессы формирования языковых значений или процессы, связанные с их реализацией в акте речи, а не описание «готовых» семантических концептов. Этот подход стимулировал прежде всего исследование путей преобразования, лежащих в основе объединения семантической цепочки, составляющей значения полисемантичной языковой единицы, а также процессов создания идиом (305, 12-26). Обе эти задачи уже давно ставятся в лингвистике (см., например, работы , разных лет), но находятся еще в начале своего разрешения. Важный этап в этом процессе составляют, как представляется, работы когнитивистов.

Использование «когнитивных методов» позволяет интерпретировать нестандартные употребления не как ошибки, а как специфические операции над знаниями, приводящие, например, к перераспределению информации между имплицитными и эксплицитными слоями плана содержания (ср. эффект материализации метафоры), к намеренному осложнению процесса протекания коммуникации, к фиксированию внимания на форме языкового выражения (ср. принцип остранения формы по Шкловскому) и т. п.

Менее значимым является стремление когнитивистов построить исследование под углом зрения описания процессов осмысления денотата, которые и позволяют подвести его под значение рассматриваемого слова. При этом осуществляемые в акте денотации процессы фактически просто выводятся из знания значения и, таким образом, их перечисление ничего не добавляет к описанию. Проблема же выделения исходных, «базовых» областей имеет несомненный научный интерес и в той или иной форме ставится и в других лингвистических работах, см., например, понятие семантических примитивов А. Вежбицкой (65).

Сосредоточивая внимание на изучении понятийных категорий, когнитивная наука преодолевает твердо установившееся различие между семантикой как наукой, изучающей значение слов и их эквивалентов, и энциклопедическим знанием – знанием о тех предметах или объектах, с которыми данные слова соотносятся. Все более обоснованным представляется отказ от резкого противопоставления лексико – семантического и внеязыкового (экстралингвистического) знания, т. е. тех сведений, которые мы извлекаем из материи и формы данного языка, и так называемых энциклопедических знаний. В результате все новые усилия направляются на то, чтобы описывать «семантические структуры» как производные от понятийных соотношений.

Введение в сферу лексической семантики категории экстралингвистических знаний приводит к изменению взгляда на «понимание» - одну из базовых проблем всей теоретической лингвистики. Для традиционного и структурного языкознания было естественно интерпретировать понимание как универсальную категорию, независимую от участников ситуации общения и определяемую исключительно значениями языковых форм (ср. соответствующий тезис филологической герменевтики). В ряде исследований было показано, однако, что понимание зависит от «фактора интереса» и от устройства модели мира участников процесса коммуникации, при этом чем «богаче» модель мира в данной проблемной области, тем «богаче» понимание (24, 16). Аналогичные мнения высказывались в рамках философской герменевтики.

Терминология, являясь результатом порождения научных знаний и инструментом их развития самым тесным образом связана с когнитивными науками и, прежде всего, с теорией информации и с когнитивной психологией. Терминология рассматривается как результат когнитивной деятельности человека, который отражает определенный уровень познания данной отрасли, как концептуальная информация, которая уже стала продуктом человеческой обработки и структурации знаний. Закрепив полученную человеком информацию, термин сам становится инструментом познания, поскольку дает возможность обогащать научные факты, умножать знания и передавать их следующим поколениям ученых.

Особый интерес к термину как к слову – двусторонней единице, обладающей семантической природой, явился причиной изменения общей ориентации терминологических исследований в последнее десятилетие. На первом плане оказались такие проблемы, как поиск надежных понятийных эквивалентов (смысловых аналогов) в различных терминосистемах, особенно гуманитарных наук, создание «банков знаний» на основе терминологических тезаурусов, очерчивающих круг основных понятий данного специального предмета, разработка методик ономасиологических словарей терминов (от понятия – к слову), обеспечение тесной связи терминологии с преподаванием профессионально ориентированных языков для специальных целей и др. Появляется возможность четко идентифицировать само понятие, т. е. однозначно определить, о чем идет речь, что является предметом обсуждения (94, 41). Следуя от понятия к слову (ономасиологический принцип), решение получает и другой вопрос – как мы говорим об этом предмете. Во многих случаях для выражения одного понятия существуют несколько терминов, и наоборот – один и тот же термин может использоваться для выражения ряда понятий.

На примере проявления категориальности мышления в терминологической лексике прослеживаются динамические связи онтологии и гносеологии, что позволяет выяснить, как познавательное противоречие между бытием и знанием разрешается возникновением новой мыслительной категории, которая шлифуется в элементах структуры языка, развивая и обогащая его.

Изучение терминологии в рамках когнитивной науки предполагает построение концептуальной модели данной области знания и определяет взаимосвязи между структурами знания и их языковым выражением. Причем концептуальная модель может быть построена в виде фрейма-графа, отражающего минифрагмент концептуальной картины мира.

В целях построения такого фрейма необходимо выполнить следующие операции: 1) выявить базовые понятия данной области знания; 2) определить основные связи между понятиями, отраженные в терминосистеме; 3) выявить языковые формы выражения этих понятий и их связей; 4) представить в схематической форме организацию терминосистемы. Таким образом, в процессе таких операций выявляются не только составные части науки, но и их иерархическая структурация, а также средства языковой объективации элементов когнитивной модели - наименования базовых понятий каждого блока фрейма и терминообразовательные модели, заполняющие блок, причем прослеживается явная зависимость языкового оформления от понятийной структуры термина и его места в системе.

В связи с этим и терминообразование должно рассматриваться с когнитивной точки зрения по-новому. В этой связи указывает на особенности морфологического и семантического терминопроизводства (255, 69). Отмечая естественную связь ономасиологического подхода с когнитивным направлением, она полагает, что он рассматривает терминообразование как номинативный процесс особого типа, выделяя в качестве специфических черт терминологической номинации специализацию языковых средств, используемых для выражения научных понятий; системность и классификационную регулярность терминообразовательных моделей, соответствующую подобной системности и регулярности отражаемых ими понятий и т. д. В морфологическом терминопроизводстве участвуют терминоэлементы, несущие минимальную информацию о мыслительных операциях, и терминообразовательные модели, способные воссоздать в языковой форме логико-понятийные категории данной области знания.

Применение когнитивного подхода в терминоведении позволяет расширить и углубить работу над терминами как для сугубо научных целей, так и для решения прикладных задач терминоведения. В связи с развитием когнитивной лингвистики в настоящее время формируется новое направление и в терминоведении - когнитивное терминоведение, в котором по-новому освещаются, практически, все проблемы, связанные с понятием термина и терминосистем, терминопорождения и языка науки в целом. По мнению , «когнитивные аспекты исследования, характерные для современной лингвистики, особенно интересны для терминологии, где за каждым термином стоит четкая, точная структура знания». Кроме того, традиционная связь терминологических исследований с науками о мышлении и, прежде всего, полемика о соотношении термина и понятия, обеспечила базу для активного внедрения когнитивного подхода в терминоведении. В настоящее время когнитивное направление в терминоведении активно поддерживается (85), (112), (255). Так, постоянно акцентирует внимание на возможностях когнитивного подхода, позволяющего развивать новые направления и методы в терминологии, на связи терминоведения с когнитивными науками и, прежде всего, с теорией информации и когнитивной психологией, работает над выявлением основных принципов когнитивного подхода в терминоведении. По ее словам, «когнитивно-коммуникативный подход позволяет развивать новые направления в терминоведении, в интерпретации языка науки, как средства категоризации человеческой деятельности, как вербализованного приема мышления о научном мире» (255, 69).

Свою роль в терминологическом исследовании играют такие направления когнитивной лингвистики, как «семантика прототипа» и «семантика стереотипа».

Для осмысления термина важное значение имеет наше «знание о мире». Сведения об употреблении слов в речи, их конкретной соотнесенности с референтами позволяет в полной мере осмыслить их лингвистическое содержание (linguistic content). Последнее есть интуитивное знание (понимание) данного слова говорящим, позволяющее правильно употреблять его в речи как семантически цельную и функционально обусловленную единицу данного языка. Понятие «прототип» оказывается очень полезным в этой связи. Естественные представления о том, что составляет суть данного явления, его основные типические онтологические свойства необходимы для того, чтобы «увидеть» содержание термина, ясно воссоздать запечатленную им «картину мира». Понятие «прототип» является основой дальнейших модификаций значения.

Науки, прошедшие длительный путь развития, во многом опираются на традицию, преемственность в изучении предмета. На этой основе складывается интернациональная терминология, включающая общепринятые для данной области знания единицы, имеющие прямые однозначные эквиваленты на разных языках.

Интернациональный термин, как правило, не обременен «внутренней ассоциацией», маркированностью, которая могла бы вывести его из сферы общего употребления, разрушить стереотип и придать термину новое, отличное от «принятого» (то есть известного всем) измерения. Строгая однозначность референтных связей в содержательной структуре терминов международного метаязыка позволяет представить их как семиотическую систему, единицы которой обладают ярко выраженными языковыми свойствами.

То, в какой степени семантика термина соответствует «стереотипу», является весьма важным критерием в разграничении семиотического и филологического аспектов терминологии. Термины отвлеченного (абстрактного) характера чаще других обнаруживают способность отклоняться от «стереотипов», переосмысливать и участвовать в формировании новых мировоззренческих представлений о природе объекта.

Подытоживая сказанное, можно заключить, что когнитивный подход ставит во главу угла тесную связь терминологии с онтологией описываемого явления, которое «терминолог должен уметь «увидеть» перед своим мысленным взором» (94, 50). Этот подход приближает нас к более глубокому пониманию соотношения того, что непосредственно дано в языке.

1.2. Логические, лингвистические и историко-научные аспекты терминологии. Специфика терминотворчества в философии.

Термин, как слово или составное наименование, созданное для обозначения понятий разных областей знания, представляет собой элемент языковой системы, который имеет опреде­ленный статус, отраженный в соотнесенности понятийного компонента значения с научным понятием. Такие признаки терминов, как абстрактность, концептуальность, стилистическая нейтральность, точность номинации, полная мотивированность значения, международность (у идиом – национально-лингвистическое своеобразие), независимость значения от контекста, системность, должны присутствовать у терминов «в идеале» (293). На практике же многие термины имеют конкретное значение, обладают образностью, в некоторой степени – контекстуальной независимостью. Кроме того, некоторые термины не носят международного характера. Наличие вышеперечисленных свойств – это лишь тенденция, а не закон в области терминологии.

Являясь важнейшим средством научной коммуникации, термины сами органически включаются в процесс и результаты научного познания. Именно поэтому терминологию называют также «грамматикой знания», фиксирующей взаимозависимые отношения базовых элементов научного мышления. Если человеческое мышление рассматривать как «процесс расширения физической и духовной ориентации человека в мире» (258, 241), то термин, являющийся средством специальной информации, можно обозначить как один из важнейших элементов, составляющих основу такой ориентации.

Прежде всего, термин относится к общему классу лексических единиц, и его принадлежность к специальной лексике является вторичной специфической чертой, а эта специфика в первую очередь обусловлена соотношением и, в частности, оппозицией с общеупотребительной лексикой. Согласно , «слово выполняет номинативную или дефинитивную функцию, т. е. или является средством четкого обозначения, тогда оно – простой знак, или средством логического определения, тогда оно – научный термин» (79, 12 –13).

На лингвистической специфике термина, думается, трудно настаивать. Конечно, некоторые своеобразные черты термин имеет, однако это не является основанием для их резкого обособления от общенародных слов. Характеризуя содержание общенародного слова и слова-термина, следует отметить, что разницу между словом и термином следует искать прежде всего в характере закрепляемых ими признаков, а не в лингвистических особенностях. Разница в том, что если научный термин своим признаком характеризует сущность предмета, то признак бытового слова еще не в состоянии это сделать. Общим является здесь то, что оба рода признаков решают задачу различения, т. е. отличительны.

Можно утверждать, что в плане содержания, а особенно в плане выражения, терминосистемы используют закономерности «естественного языка» (сознательно отбираемые ряды терминов, образующие систему и т. д.). Существенным является семантическое отличие терминов от других лексических единиц. Выражение термином понятия в системе понятий – это факт, почти никем не подвергаемый сомнению. Однако из этого не следует делать выводы о раз и навсегда данной связи конкретного термина с конкретным понятием, об отсутствии у термина как лексической единицы признаков, присущих лексической единице. Эта единица получает признаки термина постольку, поскольку она выступает в терминологической функции, и теряет их, когда перестает быть термином (49, 47).

Терминообразование представляет собой процесс вторичной номинации, которая «в своем гносеологическом исходе зиждется на свойстве понятий переходить друг в друга и формироваться на основе прежде познанного, отображая все новые признаки осваиваемой человеком действительности» (340, 168). Раскрывая через дефиницию наиболее существенные признаки специальных в своей области понятий, слова – термины кодируются дважды: в первый раз они кодируют общеязыковую информацию, а во второй – терминологическую.

Лексическое значение общеупотребительного слова через отображенное в нем «бытовое» понятие, полученное в результате практического познания мира, либо смыкается с новым терминологическим значением без особых семантических сдвигов, либо специализируется в результате различных видов переноса основного значения (203, 149 – 150). В связи с этим необходимо различать слова конкретного языка, подвергшиеся при терминологизации семантическому переосмыслению, и слова, входящие в терминологию в своем основном значении.