Имитация (стр. 3 )

Был ли на Митькинском шоссе, прокуратуре точно неизвестно, но то, что его пытались убить, прокуратура определила почему-то сразу, сформулировав в первом же документе чётко и однозначно «покушение на убийство Главы РАО «ЕЭС» России », знать бы только, откуда у неё такая уверенность, и дальше этой версии прокуратура ни на дюйм не отклонялась, подвёрстывая под неё все факты и фантазии, не брезгуя ни мелкими подтасовками, ни грубой фальсификацией.

Будучи пойманным на лжи, следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Российской Федерации , как нашкодивший кот, трусливо прятался на суде от дачи показаний за … 51 статью Конституции, позволяющую не свидетельствовать против себя. Это что за следователь Генеральной прокуратуры, который отказывается отвечать на вопросы суда и пользуется 51 статьёй Конституции, чтобы скрыть свои преступления против правосудия, совершённые им в ходе предварительного расследования?

Всё было пущено в ход, лишь бы имитацию покушения выдать за покушение: и внесение в протоколы обысков заведомо ложных сведений, и подмена вещественных доказательств, и предварительный показ опознающему предметов и лиц, которые он должен потом «опознать» при официальном предъявлении, и изъятие из уголовного дела протоколов с показаниями свидетелей, и преднамеренное искажение в протоколах сведений по делу, сообщаемых свидетелями, и внесение заведомо ложных сведений в письменные доказательства по делу...

* * *

На следующий день после «покушения на », 18 марта 2005 года, следователи кропотливо и тщательно прощупывают дачу в деревне Симково Одинцовского района Московской области, в кооперативе индивидуального застройщика «Зелёная роща» на участке № 000. Дача мизерная, хоть и двухэтажная, на первом этаже к камину приткнулся стол, под лестницу еле втиснулась тахта, на втором этаже - две кровати с тумбочкой и комодом – вот и всё убранство. Каждую дощечку можно перебрать, все гвозди можно пересчитать, что следователи и сделали: всё перещупали, всё перебрали, и гребли всё подчистую, изымали всё подряд, что под руки и на глаза попадалось: «лист полимерного материала белого цвета размерами 1,5 м х 2 м 5 см, два рулона липкой ленты коричневого цвета.., два листа бумаги и инструкция к карте платы «Би+», две бутылки емкостью 0,5 литра из прозрачного полимерного материала, в которых имеется прозрачная жидкость.., два окурка от сигарет «Ява» золотая классическая», пачка из-под сигарет «Ява классическая», пара чёрных кожаных перчаток, две бутылки из-под водки «Богородская» 0,5 литра и бутылка из-под водки «На берёзовых бруньках» - 0,7 л.., зарядное устройство от сотового телефона SONY.., зарядное устройство от телефона NOKIA.., куртка из синтетической ткани» (т. 4, л. д. 25-27). Перебрали весь мусор: «В террасе дома в пакете с мусором обнаружен окурок от сигарет «Русский стиль» и окурок от сигарет «Winston»…» (т. 4, л. д. 25-27). С тем же тщанием, когда ни один окурок даже в пакете с мусором не остался без внимания, следователи обшарили гараж, стоявший рядом с дачей, но, увы, там дотошным следователям не удалось поживиться даже чебариком и в протокол обыска внесли лишь куцую фразу: «В гараже предметов и документов, имеющих значение для дела, не обнаружено» (т. 4, л. д. 27).

Тем не менее ключи от дачи и гаража у хозяйки следователи отобрали и на следующий день, 19 марта 2005 года, снова явились на дачный участок, снова вылазили его, в протоколе прописали всё обстоятельно, до пустого деревянного ящика: «В гараже находятся стройматериалы, пустые деревянные ящики, бензиновый электрогенератор, шланг из полимерного материала, мешки из полимерного материала, кирпичи, 4 пластиковых и две металлические канистры, доски, а так же хозяйственный мусор. Данное помещение также было обследовано кинологом с собакой на наличие взрывчатых веществ. Каких либо предметов не обнаружено» (т. 4, л. д. 106).

Через четыре дня, 23 марта 2005 года, следователи в третий раз наведываются в гараж, и … сотворяется чудо!, которого так ждали следователи. Протокол обыска цитирую целиком: «В ходе обыска в гараже, который находится на обыскиваемом участке, был обнаружен деревянный ящик, при открытии которого было обнаружено оборудование для установки электроуправляемых минных полей, а именно подрывная машинка, малый омметр, бур. Данные предметы оставлены в том же ящике. Данный ящик опечатан биркой с оттиском печати прокуратуры Московской области» (т. 4, л. д. 62-63).

Ещё раз подчеркну, что это не цитата из протокола обыска, это весь протокол обыска, а, значит, больше там ничего не нашли, ничего нового не увидели, оно и правильно, как говорится, чего канитель разводить, открыли ворота, ящик увидели, описали и забрали, и в гараже лишнего не натоптали, снега не натаскали, ведь дни тогда стояли снежные. Правда, здорово натоптали у гаража. Несмотря на выпавший снег, дорожка к гаражу оказалось хорошо набитой, и заставила следователя внести в протокол сделанное ею заявление: «До 23.03.05 в гараже, где были обнаружены изъятые предметы, обыск проводился дважды, 17 и 19 марта 2005 года. Изъятые предметы там отсутствовали. Дорога, ведущая к гаражу была плотно утоптана. Гараж опечатан не был. Обыск был начат и предметы изъяты в отсутствие адвоката» (т. 4, л. д. 64).

Вы можете себе представить, чтобы во время двух, двух обысков! по делу о террористическом акте с подрывом взрывного устройства, ни следователи, ни их собаки не заметили ящика военного образца с вложенным в него оборудованием «для установки электроуправляемых минных полей»: подрывной машинкой и другой специальной оснасткой – целый подрывной комплект, даже бур не забыли!

Та же история с обыском дачи . Целая бригада по очереди, иначе там не повернуться, - всё помещение четыре на четыре метра, - вылазила, буквально пальцами прощупала каждый сантиметр – лишь пустые бутылки, окурки, домашние куртки да зарядные устройства к телефонам, в общем, - ничего. Ключи забрали, через день вернулись, и как же у них теперь удачно попёрло!, не дача, просто скатерть-самобранка для Генпрокуратуры: тут тебе и два запала, и электродетонатор, и граната, как говорится в акте, «предположительно РГД-5, с чекой и взрывателем» (т. 4, л. д. 118), и ещё два запала УДЗ к гранатам, и ещё одна граната… Неясно только, куда потом весь арсенал улетучился, на чью новую дачу перекочевал, в вещественных доказательствах он не появился, ни в каких документах больше не значится. Переборщили и сами поняли, что принесли на дачу лишку. Поручалось гранату найти, вот каждый и нашёл по гранате… «Что сам на обыск приношу, то сам потом и нахожу» - следователи тоже шутить над собою умеют.

* * *

17 марта 2005 года в лесу, недалеко от места взрыва, следователи обнаружили шесть так называемых «лежаков», - шесть кусков поролона, обозначенных в протоколе осмотра места происшествия «отрезками пористого материала светлого цвета», которые следователи замерили и описали, указав их точные размеры, и, изъяв с места происшествия, упаковали в пронумерованные пакеты, в которых они и дошли 1 апреля 2005 года до трасологической экспертизы №7/266. Но как здорово изменились коврики по дороге! Полмесяца всего прошло, а их не узнать. Сравним. В протоколе осмотра места происшествия от 17.03.05 чётко говорится: «К западу, вглубь леса обнаружены за 2-мя соснами 2 отрезка пористого материала светлого цвета толщиной 8 мм, шириной 65 см, длиной 148 см … От описанного места на расстоянии 6 м к юго-западу за стволом сосны расположен ещё 1 коврик, аналогичный ранее описанному… Коврик расстелен. Длина коврика 1,4 м х 0,55 м… Обнаружен расчищенный участок снега на площади 160 х 90 см, в котором располагается коврик под условным наименованием № 4. Длина коврика 1,45 х 65 см… От описанного места на расстоянии 15 м к юго-западу за сосной на снегу обнаружен расстеленный коврик аналогичного материала. Длина коврика 147 см ширина 69 см… Данный коврик условно обозначен под № 5… От описанного места на расстоянии 20 м по направлению к дороге на северо-восток за сосной обнаружен коврик под условным обозначением № 6. Коврик упирается одним концом в дерево, находится в расстеленном положении. Размеры коврика 146 х 70 см» (т. 1, л. д. 132-134). А теперь вчитаемся в представленные суду материалы Экспертно-криминалистического центра Главного управления внутренних дел Московской области, проводившего трасологическую экспертизу: «Расстояние между сторонами фрагментов одно и то же для всех фрагментов и составляет 1500 мм. Также все представленные фрагменты совпадают по толщине, которая у каждого фрагмента 9,0 мм» (т. 10, л. д. 8). Ещё раз сопоставим цифры. На месте происшествия следователи обнаружили шесть «лежаков» разной длины, все, подчёркиваю, все, согласно протокола осмотра места происшествия, разной длины, а именно: 1480 мм, 1400 мм, 1600 мм, 1450 мм, 1470 мм, 1460 мм. Как получилось, что в Экспертно-криминалистический центр такие непохожие друг на друга «лежаки», с разницей в размерах от 1400 мм аж до 1600 мм, поступили на трасологическую экспертизу близнецами-братьями?

Вчитываясь в протокол осмотра происшествия, над которым 17 марта 2005 года больше пяти часов, с 11 часов 55 минут до 17 часов 05 минут, трудились следователь по особо важным делам прокуратуры Московской области юрист 1 класса , заместитель прокурора Московской области советник юстиции , старший прокурор-криминалист и прокурор-криминалист прокуратуры Московской области ёв и с привлечёнными военными взрывотехниками под беспристрастным оком камер фотодокументалистов, ощущаешь, с каким тщанием следственно-криминалистическая бригада исследовала буквально каждый сантиметр места происшествия. А потому невозможно поверить, чтоб они могли так грубо, с таким немыслимо большим, недопустимым для криминалистов разбросом ошибаться. Но ведь вот они документы: у криминалистов и следователей на месте происшествия коврики в восемь миллиметров, у экспертов – в девять, у криминалистов со следователями на месте происшествия коврики все разные по длине, у экспертов как под гребёнку - все равны. Впрочем, удивляться не приходится, в деле «покушения на видного государственного и общественного деятеля » ещё не такие фокусы случаются. С теми же «ковриками-лежаками».

При описании полученных Экспертно-криминалистическим центром Главного управления внутренних дел Московской области материалов с Митькинского шоссе на трасологическую экспертизу указано: «На шести фрагментах с места происшествия красителем черного цвета от руки воспроизведены цифровые обозначения, значения которых совпадают с номерами отрезков (лежаков), указанными в прикреплённых к упаковкам (пакетам) биркам. На фрагменте под № 5 (из пакета под № 12) цифровое обозначение продублировано, на остальных фрагментах нанесено по одному из обозначений... Цифровое обозначение на каждом фрагменте нанесено в одном из его углов, в случае фрагмента под № 5 – в двух диагонально противоположных углах с одной и той же стороны, при этом одно из обозначений выглядит более ярким, по сравнению со вторым» (т. 10, л. д. 8). Но ведь в протоколе осмотра места происшествия чётко прописано, что когда изымали и упаковывали поролоновые коврики-лежаки, то все коврики следователи укладывали в пакеты и метили их одинаково, в протоколе ни слова об особом внимании к коврику под № 5. Но ведь кто-то, вот интересно, конечно, знать кто, когда и где на долгом пути ковриков-лежаков с 17 марта от Митькинского шоссе по 1 апреля до Экспертно-криминалистического центра, проявил к нему особое внимание, обособил зачем-то его и двойным номером, и более ярким красителем? Экспертиза выявит, что отрезок-фрагмент под № 5, имеющий специальное двойное обозначение, резко отличающее его от других фрагментов поролона, найденных в сосняке недалеко от места взрыва, единственный из шести представленных ковриков на экспертизу, совпал по линии разреза с куском поролона, якобы найденным на даче . Получается, что специальные пометки на коврике-лежаке под № 5, оказавшиеся бесценной «уликой» для следствия, сделаны ДО поступления на трасологическую экспертизу, ДО ТОГО, как в результате трасологической экспертизы установлено, что именно этот фрагмент под № 5 имеет совпадение по линии разреза. Это означает только одно: тот, кто специально, наособицу от других, метил именно этот кусок, ещё ДО проведения экспертизы знал, какой именно фрагмент «совпадёт» по линии разреза с куском поролона, обнаруженного у на даче.

Ловкость рук и воочию мошенничество, которое имеет чёткое определение – фальсификация вещественных доказательств. Не следствие, а конкурс иллюзионистов. Вот вам ещё один трюк прокуратуры, из плутов скроенной, мошенниками подбитой.

Вечером 17 марта 2005 года следователь по особо важным делам на столичной Бережковской набережной, 14, во дворе дома, где проживает , буквально вылизывал от багажника до капота автомашину SAAB-9000 тёмно-зелёного цвета, государственный регистрационный знак У 226 МЕ 97, описывая и выгребая из SAABа всё, что в нём находил, а находил он там немало: «два элемента питания R20(d), распакованная фабричная упаковка пропагандистской литературы «Приговор убивающим Россию», бутылка из-под «Кока-колы», черный полиэтиленовый пакет, части бумаги с записями телефонов.., фонарь, кусачки, два упакованных элемента питания 3R12, складной нож, чехол к ножу, изоляционная лента два мотка, пульт инфракрасный.., шесть аудиокассет радикального религиозного содержания и диск компьютерный, атласы, карты.., пять пластиковых стаканов…» (т. 21, л. д. 6), и далее пишет следователь в протоколе: «В кармане левой водительской двери изъят клетчатый носовой платок… Изъятое в ходе осмотра изымалось в прозрачные пластиковые пакеты, которые заклеивались пояснительными бирками с наименованием изъятого, опечатывались печатью для пакетов прокуратуры Московской области, заверялись подписями понятых и следователя» (т. 21, л. д. 6).

«Клетчатый носовой платок» из протокола я для того от прочих других вещей обособил, потому что у этого «клетчатого носового платка» удивительная судьба, почище ковриков-лежаков, чудесным образом меняющихся в размерах, - с платком всё захватывающе интереснее.

Через два месяца, 27 мая 2005 года, платком занялся Центр специальной техники института криминалистики Федеральной службы безопасности Российской Федерации. В заключении эксперта этого Центра за № 4/50 от 01.01.01 читаем хорошо отпечатанный чистый текст без помарок и исправлений: «В распоряжение экспертов предоставлены материалы и предметы: в упакованном и опечатанном виде носовой платок… Объект поступил на исследования в пакете из прозрачного бесцветного полимерного материала с надписью «Прокуратура России». Пакет перемотан липкой лентой коричневого цвета, к которой прикреплена бумажная бирка с оттисками печати «Прокуратура Российской Федерации * Прокуратура Московской области * Для пакетов», надписью «носовой платок», подписями двух понятых и следователя. Целостность пакета, бирки и оттисков печати не нарушена. При вскрытии пакета в нём обнаружен носовой платок размером 390 х 390 мм из ткани белого цвета с окантовкой сине-голубого цвета» (т. 12, л. д. 104). Мистика! Не уголовное дело, а сплошной мистический триллер.

Ещё раз вчитаемся в протокол осмотра автомашины SAAB-9000 зеленого цвета, государственный регистрационный знак У 226 МЕ 97, именно из этой машины, из кармана левой водительской двери, согласно протокола, подписанного следователем , двумя понятыми и четырьмя экспертами, и вшитого шестой страницей в 21-й том уголовного дела, был «изъят клетчатый носовой платок». Семь человек подписали: «клетчатый носовой платок»! (т. 21, л. д. 6). Но и в Институте криминалистики ФСБ Российской Федерации не дальтоники сидят, и три эксперта, подписавшие заключение уж что-что, а клетчатый платок от белого с сине-голубой каёмочкой как-нибудь да отличат, и коли они пишут в экспертном заключении, что им доставлен для исследования «носовой платок размером 390 х 390 мм из ткани белого цвета с окантовкой сине-голубого цвета» (т. 12, л. д. 104), значит это действительно не в клетку платок, который эксперты Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ России и принялись изучать со всей ответственностью, чтобы ответить на четыре вопроса, поставленные перед ними следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры Российской Федерации старшим советником юстиции : «1. Имеются ли на представленном на исследование носовом платке следы металлизации, которые могут происходить от оружия, боеприпасов, взрывных устройств? 2. Имеются ли на представленном на исследование носовом платке следы оружейной смазки? Если да, то каковы их характеристики? 3. Имеются ли на представленном на исследование носовом платке следы взрывчатых веществ? Если да, то каких именно, каковы их характеристики? 4. Имеются ли на представленном на исследование носовом платке следы продуктов выстрела? Если да, то какие именно, каковы их характеристики?» (т. 12, л. д. 104).

Полтора месяца, с 27 мая по 14 июля, три высококлассных специалиста: инженер-технолог, металловед, химик-технолог исследовали носовой платок. Для одного только ответа на вопрос, есть ли на платке следы взрывчатых веществ, были проведены сложнейшие физико-химические исследования с применением методов оптической микроскопии, спектрометрии подвижности ионов (СПИ) и хромато-масс-спектрометрии (ХМС): «Для обнаружения частиц взрывчатых веществ (ВВ) представленный объект исследовали с помощью микроскопа MZ12 фирмы «Leica» при увеличении до 80*… С целью обнаружения следовых количеств бризантных ВВ (тротила, гексогена, октогена, тэна, нитроглицерина и тетрила) сделан смыв ватным тампоном… ставили в ультразвуковую ванну фирмы «Leco» (США)… Исследование на экспресс-детекторе взрывчатых веществ по ионной подвижности модели Ionscan-400B фирмы «Barringer» (США/Канада) при стандартных режимах работы прибора. Исследование методом ХМС на хромато-масс-спектрометре модели Polaris Q GC/MS фирмы «ThermoFinnigan» (США)…» (т. 12, л. д. 104-105).

Остановлюсь цитировать многостраничный отчёт экспертов, и процитированного здесь предостаточно, чтобы представить какая это серьёзнейшая многотрудная, много времени затратная исследовательская работа, требующая и учёности специалистов, и сложнейшего очень дорогого оборудования. Запомним это и, пропустив исследовательскую часть, перейдём к выводам экспертов. В результате полуторамесячного исследования ни следов оружейной смазки, ни следов продуктов выстрела, ни следов тротила, октогена, тэна, нитроглицерина и тетрила на носовом платке не обнаружено. Единственное, что удалось выявить экспертам на носовом платке, так это «следовые количества на уровне 10 в минус 9 – 10 в минус 10 г гексогена – бризантного взрывчатого вещества» (т. 12, л. д. 108).

Вот это уже серьёзно. Если на носовом платке, изъятом из машины , тем более из его левой водительской двери, экспертиза находит следы гексогена, то это прямая улика причастности к взрыву на Митькинском шоссе. Ничего подобного! Читаем заключение экспертов из Института криминалистики ФСБ России за № 4/34 от 01.01.01 года: «На объектах с места происшествия обнаружены следы взрыва смесевого бризантного ВВ или комбинации нескольких ВВ, в состав которого (которых) входили тротил, аммиачная селитра и мелкодисперсный алюминий» (т. 13, л. д. 43). Ясно и категорично, не допуская иных толкований, восемь экспертов высшей квалификации заключают, что в состав взрывного устройства, использованного на Митькинском шоссе во время так называемого «покушения на » использовались три взрывчатых вещества, а именно: тротил, аммиачная селитра и мелкодисперсный алюминий, и ничего более. Гексоген в состав взрывчатого вещества на Митькинском шоссе не входил, и обнаружение его на носовом платке, принадлежавшем, по версии следствия, , именно так: лишь по версии следствия, потому что, как ни странно, но следствие даже не ставило перед экспертами задачу определить хозяина носового платка, вот кепку, обнаруженную под передним сиденьем, эксперты по заданию прокуратуры даже на пот пытали, настолько настырно прокуратура требовала от криминалистов узнать, чья она, а вот про платок разузнать, чей он, следователи даже не заикнулись перед экспертами, сами определили - квачковский, их лишь одно интересовало, нет ли на платке хоть каких-то следов, если не взрывчатых веществ, то хотя бы оружейной смазки.

И правильно делали, что не требовали с экспертов определить хозяина носового платка, иначе бы список обвиняемых в покушении на пополнился кем-то из следственной бригады. Но эту интригу мы на чуть позже прибережём, пока же выясним, откуда всё-таки на носовом платке следы гексогена, хоть и ничтожно малые, не следы даже, а дух гексогена, тем не менее он есть, интересно откуда навеяло, если гексоген, как уверенно, и опять же бесспорно определила экспертиза, не входил в состав взрывчатого вещества?

Всё очень просто, целый ряд свидетелей и специалистов на суде показали, что, работая ведущим специалистом Центра военных стратегических исследований Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, полковник Владимир Васильевич Квачков постоянно бывал на военных полигонах, проезжал на полигоны на своей автомашине SAAB-9000, а всё, что находится в округе полигонов, пропитывается запахом всего того, что стреляет и взрывается на полигонах, этот запах везде и во всём: на машине, одежде, повседневных вещах, а это может быть и записная книжка, и ручка, и очки, и чехол от очков, и даже носки, и уж точно носовой платок.

Но история с носовым платком на этом не заканчивается, она имеет удивительное продолжение, настолько неожиданное, почти с театральным эффектом, что невольно вспоминаешь о драматическом гении Уильяма Шекспира, именно носовой платок назначившего стать олицетворением подлости и коварства.

18 апреля 2008 года судья Московского областного суда , председательствовавшая тогда на процессе , , ёнова, затребовала у Генеральной прокуратуры представить вещественные доказательства для обозрения в судебном заседании, в том числе «изъятый из автомашины SAAB 9000 … носовой платок…» (т. 8, л. д. 11). Носовой платок она получила, тот самый «из ткани белого цвета с окантовкой сине-голубого цвета», который исследовал Институт криминалистики ФСБ России и обнаружил на нём дух гексогена.

Судью не смутило, что в протоколе обыска машины значится клетчатый платок, а ей нагло подсовывают белый с каёмочкой, и тщетным оказались попытки подсудимых с адвокатами указать судье на столь вопиющее несоответствие. отказалась даже исключить платок из вещественных доказательств, а не то что возмутиться в адрес прокуратуры, которая если не принимает её за полную дуру, то уж точно лепит из неё образ ослеплённой Фемиды не способной разглядеть, есть ли клетка на носовом платке, или её отродясь там не бывало.

Но и это не кульминация, до развязки интриги с носовым платком после суда пройдёт ещё целый год, когда адвокат в рамках дела Ивана Миронова, объединяемого с делом , , ёнова, осматривала вещественные доказательства, фигурируемые в деле, в том числе и автомобиль SAAB 9000 темно-зелёного цвета с государственным регистрационным знаком У 226 МЕ 97, который хранился как вещдок на тщательно охраняемой спецстоянке Генеральной прокуратуры Российской Федерации, и в этой машине, всё там же, в левой водительской дверце найдёт она и во множестве ракурсов отснимет всё тот же … клетчатый носовой платок, найденный, описанный, изъятый и упакованный следователями в прозрачный пластиковый пакет, опечатанный печатью для пакетов прокуратуры Московской области, заверенный подписями понятых и следователя ещё 17 марта 2005 года, затем чудесным образом преобразившийся в белый с сине-голубой каймой и с гексогеном, что особенно радовало следователей, и настолько их радость переполняла всё их сыскное нутро, что обращать внимание на такие мелочи, как в клетку ли платок или весь белый с голубизной, им уже было не с руки. И чего судье вникать в такие детали, как клетка или кайма на платке, не на подиум же ей с этим платком выходить, для неё, как и для прокуратуры, главное, что на платке следы гексогена.

Вот теперь вопрос - откуда на белом платке с голубым окаёмом следы гексогена? - поистине обретает драматизм, ведь если платочек не , а, значит, не был с ним на полигонах и не напитывался там боевым запахом взрывчатых веществ, откуда тогда гексоген? И это ещё не весь вопрос, главное, зачем на платке гексоген, если гексоген не входил в состав взрывчатого вещества, использованного 17 марта 2005 года на Митькинском шоссе? Гексоген этот всё из того же шулерского прокурорского обшлага, что и гранаты с дачи , и целый армейский ящик подрывного оборудования, обнаруженный с третьего захода в дачном гараже .., но там хоть в масть были шулерски передёрнутые карты следствия, а вот для чего им пристало носовой платок подменять и в гексогене его гваздать, если гексоген в состав взрывного устройства на Митькинском шоссе не входил, тут объяснение простое. Платок подменять заранее вряд ли кто собирался. Нашли платок, описали и пакет под него приготовили, да впопыхах в пакет вложить забыли, а как спохватились, что платка нет, взяли тот, что следователю в карман жена заложила, или у кого другого был из его окружения на тот момент. А то, что гексоген, самое распространенное сегодня взрывчатое вещество, в подрыве машины не участвовал, экспертиза определила много позже того, как сначала Московская областная, затем Генеральная прокуратура собирала улики. Результаты экспертизы носового платка получены 14 июля, состав взрывчатого вещества с Митькинского шоссе определён специалистами лишь месяц спустя, даже позже – 18 августа. Поди тут угадай, чем носовой платок надушить. Будь на Митькинском шоссе ядерный взрыв, платок точно бы оружейным плутонием благоухал.

Уильяму Шекспиру творить было легче, он руководствовался законами драматургии, следователям по особо важным делам, ныне собранным под крышу Следственного комитета, но всё при той же Генеральной прокуратуре, куда как сложнее – они и сами не знают, какими законами им руководствоваться, не Конституцией же с Уголовно-процессуальным кодексом.

В клеточку ли носовой платок или белый носовой платок с окантовкой сине-голубого цвета, ни следователи, ни суд в том существенной разницы не увидели, носовой платок для них он и есть носовой платок, какая разница какого он цвета, главное, что на нём экспертиза обнаружила следы гексогена, и опять же для следствия не важно, что гексоген не входил в состав взрывчатого вещества, использованного на Митькинском шоссе. Гексоген – взрывчатое вещество? – взрывчатое. На Митькинском шоссе взрывчатое вещество взрывали? – взрывчатое. Ну так вот, значит обвиняемый причастен к взрыву на Митькинском шоссе. А входил туда гексоген или не входил – не имеет значения. Такова логика следствия. Я не шучу. Всё уголовное дело пестрит примерами подобной логики. Вот ещё один из них

На месте взрыва найден фрагмент коричневого скотча. И во время одного из многочисленных обысков на даче обнаружены два рулона липкой ленты – скотча. Экспертиза установила, что это тоже скотч, тоже коричневого цвета и ещё он рвётся так же, как скотч: «Сравнительным исследованием липкой ленты рулона № 1 и фрагмента липкой ленты «скотч» было установлено их совпадение по цвету материала, ширине липкой ленты, механизму разделения. Установленные совпадающие признаки являются общими родовыми и свидетельствуют о том, что липкая лента рулона «скотч» № 1 и фрагмент липкой ленты «скотч» имеют общую родовую принадлежность (совпадают по цвету материала, ширине липкой ленты, механизму разделения)… Липкая лента рулона «скотч» шириной 75 мм, помеченного № 1, и фрагмент липкой ленты «скотч» совпадают по общим признакам – цвету материала, размерам, механизму разделения… » (т.11, л. д. 238-239).

Если руководствоваться подобными «общими родовыми признаками», тогда сахар с солью одно и то же: белые, сыпучие, мелко дисперсные, растворяются в воде.., едины соль и сода, мука и сода, волосы одного цвета, бумага одинаковой плотности.., да что ни возьми, всё, что сходно по цвету, размеру, фигуре, совпадает по «общим родовым признакам». Но с другой стороны, чем ещё руководствоваться экспертизе, сличая рулон скотча с дачи с фрагментом скотча, обнаруженного на месте митькинского взрыва, если этот чёртов скотч, как не крути, скотчем везде остаётся, и кроме как на цвет, ширину и то, как он рвётся, его не измеришь. Но какова логика следствия, для которой один вид, сам факт, что там и там обнаружен скотч коричневого цвета, - уже одного этого следствию достаточно для доказательства вины обвиняемых в покушении на «видного государственного и общественного деятеля ». «Таким образом, - говорится в обвинительном заключении, - на даче найден рулон липкой ленты, совпадающей с фрагментом липкой ленты, обнаруженным на месте происшествия в районе взрыва на Митькинском шоссе. Фрагмент липкой ленты того же коричневого цвета, согласно выводам экспертов, был использован и в конструкции взрывного устройства. Это дополнительно подтверждает участие в совершении преступления, использование им и другими членами организованной преступной группы имевшихся у него на даче подручных материалов для организации взрыва» (обвинительное заключение, л. д. 94).

И столь далеко идущие выводы, вплоть до пожизненного заключения обвиняемых, следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры строит лишь на том основании, что экспертиза определила общие родовые признаки скотча, найденного в виде куска на месте взрыва и двух рулонов, изъятых с дачи : все они одного и того же коричневого цвета, одной ширины и рвутся одинаково. А теперь перечитаем оригинал – заключение лаборатории судебно-трасологической экспертизы Российского федерального центра судебной экспертизы при Минюсте Российской Федерации № 000/8 от 01.01.01 года, которым выкозыривает , доказывая «участие и других членов организованной преступной группы» в подрыве Митькинского шоссе: «14 апреля 2005 г. в Российский Федеральный Центр судебной экспертизы при МЮ РФ из Генеральной прокуратуры Российской Федерации при постановлении от 01.01.01 г. следователя по особо важным делам управления по расследованию особо важных дел для производства комплексной экспертизы поступили два рулона скотча и фрагмент скотча.

«Для решения вопроса о том, имеет ли фрагмент «скотча», изъятый при осмотре места происшествия, общую линию разделения с липкой лентой в каком-либо из рулонов, изъятых при обыске, а так же о том, не составляли ли они ранее единое целое (единое изделие), проводились их сравнительное исследование, а также последовательное сопоставление по линиям разреза.

А) Сравнительным исследованием липкой ленты рулона № 1 и фрагмента липкой ленты «скотч» было установлено их совпадение по:

- цвету материала;

- ширине липкой ленты;

- механизму разделения.

Установленные совпадающие признаки являются общими родовыми и свидетельствуют о том, что липкая лента рулона «скотч» № 1 и фрагмент липкой ленты «скотч» имеют общую родовую принадлежность (совпадают по цвету материала, ширине липкой ленты, механизму разделения).

Последовательное сопоставление краев указанного фрагмента и свободных краёв липкой ленты рулона «скотч» № 1 показало, что ни одна из сторон фрагмента липкой ленты не имеет общей линии разделения ни с одной из сторон липкой ленты рулона «скотч» № 1.

В связи с вышеизложенным, решить вопрос о том, составляли ли ранее липкая лента рулона «скотч» № 1 и фрагмент липкой ленты «скотч» единое целое (единое изделие), не представляется возможным.

Б) Сравнительным исследованием рулона липкой ленты «скотч» № 2 и фрагмента липкой ленты «скотч» было установлено:

а) их совпадение по цвету материала и механизму разделения;

б) различие липкой ленты рулона «скотч» № 2 и фрагмента липкой ленты «скотч» по ширине.

Установленные различающиеся признаки являются существенными и свидетельствуют о том, что рулон липкой ленты «скотч» № 2 и фрагмент липкой ленты «скотч», представленные на исследование общей линии разделения не имеют и ранее единого целого (единого изделия) не составляли» (т.11, л. д. 237-239).

Теперь ещё раз перечитаем обвинительное заключение составленное, (вернее бы писать - состряпанное) следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры : «Таким образом, на даче найден рулон липкой ленты, совпадающей с фрагментом липкой ленты, обнаруженным на месте происшествия в районе взрыва на Митькинском шоссе... Это дополнительно подтверждает участие в совершении преступления…» и, состыковав это «обвинение» с только что подробно процитированным заключением криминалистов, имеем все основания говорить о подлоге, о фальсификации фактов .

Следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры – махинатор, жулик и мошенник. Страшно, господа! Зная, что он напёрсточник в своём грязном ремесле, преступник, легко ловимый за руку на подтасовке только что процитированной чуть выше судебно-трасологической экспертизы Российского федерального центра, на суде спрятался от вопросов подсудимых и их адвокатов за 51 статью Конституции Российской Федерации (вот когда они о Конституции вспоминают!), дающей ему право не свидетельствовать против себя самого.

Из протокола судебного заседания 29 ноября 2006 года:

«На вопросы адвоката свидетель В.

- Вы сообщили сегодня, что Карватко просил сопоставить его показания с распечатками телефонных разговоров… Вы проводили такое сопоставление?

- Его телефонные переговоры были получены.

- Они были приобщены к материалам уголовного дела?

- По-моему, да.

- Вы проводили такое сопоставление?

- Я не буду отвечать на данный вопрос. Я воспользуюсь ст. 51» (т. 47, л. д. 14).

Но если следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры осознаёт, что, отвечая на вопросы по делу, представленному им самим в суд, он тем самым будет свидетельствовать против себя самого, разоблачая, выходит, себя самого, понимает, выходит, что дело, которое он представил в суд, нечисто, уже тем самым признавая преступную свою деятельность, тем не менее после этого остаётся при своей должности в Генеральной прокуратуре, - что же тогда представляет из себя Генеральная прокуратура, как не организованное преступное сообщество! Именно так – сообщество, потому что Генеральная прокуратура в преступную свою систему вовлекает другие структуры, изначально предназначенные хранить Право, служить Закону.

Какой же насмешкой звучит сегодня Клятва прокурора: «Посвящая себя служению Закону, торжественно клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, законы и международные обязательства Российской Федерации, не допуская малейшего от них отступления». Но хоть один из таких вот ущаповских, с ловкостью базарного мошенника передёргивающего показания, документы, факты, ставя на кон чужую свободу, судьбу, жизнь, хоть один из таких вот ущаповских предстал перед судом? Нет, не за взятку, на которой они время от времени попадаются, если хапнут больше, чем им по должности положено, а именно за клятвопреступление, за попрание Конституции, за растаптывание Закона, за издевательство над Законом, ведь в заглавной, первой статье Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» чётко говорится: «Прокуратура Российской Федерации – единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих от имени Российской Федерации надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации». И далее четко и ясно, жестко и торжественно сформулировано то, во имя чего действует прокуратура: «В целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина». Горькую усмешку и ничего иного торжественные эти слова сегодня не вызывают. Прокуратура, а в нашем деле мы оперируем фактами преступной деятельности не просто прокуратуры, а Генеральной прокуратуры, мало того, что сама измывается над законом, но и активно вовлекает в свою преступную деятельность иные правоохранительные органы, что в рассматриваемом нами деле наиболее ярко проявилось в истории со свидетелем обвинения Игорем Карватко.