Имитация (стр. 5 )

Согласно п. 7 ст. 335 УПК РФ в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, т. е. о доказанности деяния, совершении деяния подсудимым и о его виновности. Другие вопросы, в том числе и о способе получения доказательств, разрешаются без участия присяжных заседателей (п. 2 ст. 334 УПК РФ).

При таких обстоятельствах, показания свидетеля о способе получения доказательств (с целью их опорочить), признанные судом допустимыми, т. е. полученные в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и высказывания подсудимых , и не только ввели присяжных заседателей в заблуждение и послужили формированию у коллегии присяжных негативного мнения, в том числе и о других доказательствах по данному делу, но и являются оказанием незаконного давления на присяжных заседателей с целью принятия ими решения о невиновности подсудимых.

В связи с изложенным государственное обвинение ходатайствует о роспуске коллегии присяжных заседателей ввиду оказания на них в судебном заседании незаконного давления.

Государственный обвинитель - старший прокурор управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами . 24.г.» (т. 46, л. д. 202-203).

Больше месяца, по данным следствия, снимавшие квартиру «в непосредственной близости от места проживания в пос. Жаворонки» люди, которых следствие относит к «организованной преступной группе, тщательно готовившей посягательство на », не могли ничего видеть такого, что можно было использовать для покушения на , и это следствию должно было стать очевидным, как только, поднявшись в квартиру, они бы глянули в окно, как это сделали тележурналисты. Никчемность всей слежки за должна была стать очевидной следователям уже 17 марта, на первых же допросах, когда самые близкие к охранники из машины сопровождения объясняли следователям, что если в машине находится не он, а кто-то из его семьи, близких родственников, они всё равно сопровождают эту машину. «В наши обязанности входит только сопровождение служебной автомашины , его семьи и близких родственников», - говорил на допросе старший машины сопровождения . То есть бессмысленно исходить из того, что если чубайсовский бронированный «БМВ» с проблесковым маячком сопровождает машина охраны, то там, в машине, непременно находится сам . И где уж знать стороннему, есть ли в машине, если охрана самого не знает, есть или нет Чубайс в машине, и есть ли там вообще кто-либо кроме водителя: «Когда его автомашина выезжает с территории дачи, мы не видим, кто в ней находится… Так как служебная автомашина имеет тонированные стёкла, нам не видно, кто именно находится в автомашине. Мы оказываем сопровождение автомашины, а о том, находится ли в ней , нам неизвестно. Как садится он в служебную автомашину мы так же не видим» (т. 2, л. д. 45-50). Какой смысл больше месяца торчать у окна, если всё равно не узнать, кто едет в машине, если только ради одного – в день «икс» дать отмашку боевикам в засаде, что машина с дачи выехала, опять же, что толку от подобного сигнала, когда неизвестно - кто в машине.

* * *

Чем больше вникаешь в уголовное дело, возбужденное по факту посягательства на жизнь «государственного и общественного деятеля », тем насущнее вопрос об адекватности следственной бригады Генеральной прокуратуры, ведь знают они прекрасно кого обвиняют в преступлении, знают, что имеют дело с профессиональными разведчиками, закончившими престижные спецфакультеты лучших учебных военных заведений страны, успешно отслужившими в Главном разведывательном управлении, так чего же прокуратура ведёт следствие так, будто имеет дело с идиотами?

Ведь только идиоты, а не боевые многоопытные офицеры разведки, тщательно готовясь к подрыву броневика на Митькинском шоссе, могли создать свою резиденцию на улице 30 лет Октября в посёлке Жаворонки. Если бы действительно офицеры разведки имели в посёлке Жаворонки свою штаб-квартиру и больше месяца дённо и нощно следили за с целью подорвать его, никакого взрыва на Митькинском шоссе вообще бы не было, потому что нелепо бросаться на бронированный, надёжно защищённый автомобиль без всякой уверенности, что там вообще находится , а при этом все в округе знают, что по выходным дням любит ездить сам и ездит за рулём простого, небронированного личного «БМВ». Однако следствие натужно искало и, конечно же, находило нужные свидетельства о создании преступниками резидентуры на улице 30 лет Октября в посёлке Жаворонки.

То, как следствие делает «хороших свидетелей», мы сполна познали из показаний , «свидетельские показания» в эпизоде со съёмной «разведквартирой» в доме 10 по улице 30 лет Октября в посёлке Жаворонки - та же откровенная изнанка сотканного Генеральной прокуратурой уголовного полотна.

Из протокола допроса Валентины Александровны Гуриной, 1931 года рождения, образование среднее: «По адресу Московская область, Одинцовский район, пос. Жаворонки, ул. 30 лет Октября, дом 10, кв… я проживала вместе с мужем и сыном до 1976 года, после развода с мужем я уехала жить в Москву, а сын, женившись, остался жить с мужем. В 1995 году сын погиб и мой бывший муж остался жить в указанной квартире один. 31.01.05 муж умер… В настоящее время точно я сказать не могу, но мне кажется, что после сорока дней со дня смерти Ивана, буквально через пару дней, со мной связалась моя подруга, проживающая в посёлке Жаворонки, и сказала, что к ней обратился ранее ей незнакомый мужчина, ему известно, что я собираюсь сдавать квартиру, мужчина сам взял телефонную трубку, сказал, что хотел бы снять квартиру месяца на три, но для какой цели и на сколько человек, не говорил. Мы договорились о встрече с Игорем (именно так представлялся мне вышеуказанный мужчина) на следующий день и встретились с ним около 12 часов в вышеуказанной квартире. Игорь приехал на встречу в белом автомобиле, модель которой я не знаю, однако я запомнила фрагмент гос. номера автомобиля «443», не один, а с мужчиной, представившимся Егором. Игорь – мужчина в возрасте 35–40 лет, рост 180-185 см, круглое лицо, темные волосы, плотного телосложения, без особых примет. Егор – возраст 20-25 лет, рост 175-180 см, волосы тёмные, плотного телосложения, спортивного типа. Мы договорилась с Игорем о сдаче квартиры за 300 долларов США. Игорь по моей просьбе отдал 200 долларов и 100 долларов рублями. Я отдала ключи от квартиры Егору… После этого я несколько раз приезжала в сданную квартиру и обнаруживала, что в квартире самого Игоря не было, а вместе с Егором периодически находились ещё три молодых мужчины, представив­шиеся Владимиром и двумя Алексеями. И Володя, и Алексеи – все спортивного плотного телосложения, возрастлет, рост см, с темными волосами, все без особых примет… У них был какой-то бизнес, связанный с лесом в Смоленской или Вологодской области. При мне они были не очень разговорчивы, в основном они смотрели телевизор. Однажды, когда я в очередной раз пришла в съемную квартиру, в квартире был Егор и ещё кто-то. По телевизору шли новости, в которых говорилось о покушении на Я сказала, что надо же, кто-то пытался убить Чубайса, на что Егор с ещё одним мужчиной фыркнули и ничего не ответили. Каких-либо вещей квартиросъёмщиков, которые бросались бы в глаза, я у них не видела… Когда точно я не помню, но мне кажется, что это было до 22.03.05, я приехала в сданную квартиру и обнаружила, что квартиросъемщиков в квартире нет. Когда именно они оставили квартиру, мне неизвестно. До сих пор ключи от квартиры они мне не вернули» (т.3, л. д. 145-148).

Итак, семидесяти четырёхлетняя женщина, потерявшая сына, только что похоронившая мужа, естественно не помнит, когда точно она сдала квартиру, и когда приехала в опустевшую от квартирантов квартиру она тоже не помнит, и это тоже естественно для семидесяти четырёхлетней женщины, пребывающей в растерянности от того, что осталась совсем одна, но как можно поверить, чтоб эта женщина вдруг запомнила и цвет, а, главное, номер машины, на которой к ней приехали незнакомые люди, и вспомнила этот номер через два месяца, при этом семидесяти четырёхлетняя женщина со средним образованием вдруг заговорила на допросе абсолютно несвойственным для нормального человека языком: «однако я запомнила фрагмент гос. номера автомобиля «443». «Фрагмент гос. номера» - нормальный язык для старушки?

Но как прозорливо следствие, определившее, что «белый цвет», запомнившийся , - это непременно светло-серый цвет, а сочетание цифр «443», феноменально врезавшееся в память старой женщины на всю жизнь, может быть исключительно в сочетании литер М и СХ. В моих словах нет иронии, потому что, опираясь на одни лишь показания , исключительно на одно лишь то, что я цитировал выше, следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры отчеканил в обвинительном заключении грозовое: «Из показаний усматривается, что члены организованной преступной группы приезжали на съемную квартиру на автомашине Пажетных Аккорд светло-­серого цвета, государственный регистрационный знак М443СХ97, доверенность на которую была выдана Пажетных И. Б.» (обвинительное заключение, стр. 25).

Вот так и шилось, так раскручивалось Генеральной прокуратурой это дело, именно шилось, как шьется штора, как шьется занавес, чтобы прикрыть от мира закулисье блефа, инсценировки, мистификации под названием «Покушение на государственного и общественного деятеля ».

Понимая всю нелогичность, никчемность, несостоятельность, абсурдность съёмной квартиры в посёлке Жаворонки в роли разведцентра для сбора информации и слежки за , следствие решило добавить значимости, весомости квартире, от которой оно и не думало отказываться как от вещдока в своих сочинениях на уголовную тему, поэтому съемной квартире нарастили ещё и функции схорона, неважно, что доказательств нет, за исключением того, что, как показала свидетель , мужчины при разговоре о покушении на «фыркнули», тем самым, по заключению следователя , выдали себя своим фырчанием: «Поскольку квартиру № 47 в расположенном на ул. 30 лет Октября в п. Жаворонки доме 10, снимали мужчины, один из которых опознан свидетелями как , при осмотре обнаружены тропы, ведущие от места происшествия на Митькинском шоссе в район указанного дома, а свидетель заявила о наличии в указанной выше квартире квартиросъемщиков в момент телетрансляции сообщения о покушении на , имеются основания для вывода о том, что после совершения преступления часть членов организованной преступной группы укрылась на данной съемной квартире, используемой в качестве временного убежища» (обвинительное заключение, стр. 82).

Получается, что показания семидесяти четырёхлетней пенсионерки для следствия весомее и значимее всех остальных вместе взятых свидетельских показаний охранников офицеров ФСБ и ФСО , , братьев Вербицких, майора дорожно-патрульной службы , утверждавших на следствии, что они видели фигуры лишь двух человек, но, на основании одного лишь рассказа семидесяти четырёхлетней : «В квартире был Егор и ещё кто-то. По телевизору шли новости, в которых говорилось о покушении на Я сказала, что надо же, кто-то пытался убить Чубайса, на что Егор с ещё одним мужчиной фыркнули и ничего не ответили» (т.3, л. д. 145-148), исходя из одного только этого, следствие тут же дорисовывает ещё как минимум двух террористов, укрывшихся после покушения на съёмной квартире в непосредственной близости от пострадавшего .

Интересно, был ли сам следователь на месте событий 17 марта 2005 года? То, что сам «лично», как он говорил, обшаривал квартиры намеченных им в свидетели лиц, чтобы найти принесённые ими туда с собой патроны, чтобы свидетели были более сговорчивыми, - это мы знаем из его же собственных показаний на суде, но вот был ли на Митькинском шоссе?, судя по его следственным фантазиям, скорее не был, чем был, иначе бы впротиву своего вывода о том, что «есть все основания», он бы убедился, что, наоборот, нет никаких оснований «для вывода о том, что после совершения преступления часть членов организованной преступной группы укрылась на данной съемной квартире, используемой в качестве временного убежища» (обвинительное заключение, стр. 82), потому что тропы, ведущие от места происшествия к дому 10 на ул. 30 лет Октября в п. Жаворонки должны быть не меньше двух-трёх километров, да ещё два бетонных забора на их пути, и метров 600-900 надо пройти по открытому месту в непосредственной близости от дачи потерпевшего , и всё это надо прошагать, проползти, перелезть, пробежать, когда в поселке уже полным ходом идет милицейская зачистка! Бред? - Бред! Как и само возвращение на конспиративную квартиру только что отвзрывавшихся и отстрелявшихся террористов, выглядит полнейшим бредом. В то время, как прокуратура, милиция, ФСБ. ФСО, служба безопасности РАО ЕЭС и ещё черте кто, их же там кишмя кишело, судя по телерепортажам, на вертолётах налетели! весь посёлок шерстят, а террористы, усталые и довольные (или недовольные), возвращаются в Жаворонки, попивают водочку напротив дачи Чубайса, смотрят теленовости о своих подвигах, чистят оружие и сушат валенки… И живут на этой квартирке ещё несколько дней… В писательском мире подобная писанина зовётся графоманством, в Генеральной прокуратуре Российской Федерации такая писанина называется обвинительным заключением.

* * *

Единственным, но хоть и единственным, зато точно задокументированным, имеющим свидетелей, весомым и веским доказательством причастности , , ёнова, к покушению на является, как явствует из обвинительного заключения, «зафиксированный момент изучения обстановки в районе планируемого преступления членами организованной преступной группы для подготовки посягательства на жизнь , для чего использовалась управляемая по доверенности жены автомашина «СААБ» с государственным знаком У226МЕ97 и автомашина «Хонда» с государственным регистрационным знаком М443СХ97, генеральная доверенность на которую выдана Пажетных И. Б. в ноябре 2004 г.» (обвинительное заключение, стр. 17).

Тому есть два свидетеля - два охранника главы РАО «ЕЭС России» - и . Вот что они показали, дав основание следствию итожить в обвинительном заключении «зафиксированный момент изучения обстановки в районе планируемого преступления».

«Я примерно около полутора лет работаю охранником в частном охранном предприятии «Вымпел-ТН», - цитирую протокол допроса от 01.01.01 года свидетеля Моргунова Сергея Николаевича. - На протяжении всего времени моей работы в ЧОП я осуществляю охрану, которая выражается в сопровождении служебной автомашины председателя РАО «ЕЭС России» , его семьи и близких родственников…».

Далее подробно рассказывает, что произошло на дороге 17 марта 2005 года в момент взрыва на Митькинском шоссе.

«Вопрос следователя: «Были ли слышны выстрелы до взрыва?

Ответ Моргунова: До момента взрыва никаких выстрелов слышно не было. Хочу добавить, что судя по повреждениям от выстрелов на кузове нашего автомобиля, я для себя сделал вывод, что стрельба могла вестись неизвестными нападавшими на поражение». Точка.

И вдруг ни с того ни с сего, без малейшего перехода, без малейшего наводящего вопроса, даже намёка следователя, говорит: «Добавлю, что когда наш автомобиль 10.03.2005 года в 7 часов 50 минут находился возле ст. Жаворонки я обратил внимание на автомашину Хонда-Аккорд старого образца серого цвета регистрационный знак М 443 СХ 97 регион. Так же возле данной автомашины находилась автомашина СААБ тёмно-зелёного цвета регистрационный знак У 226 МЕ 97 регион. Возле данных автомашин находилось около семи человек, в основном парни около 30 лет, высокого роста, спортивного телосложения, в тёмной одежде, на голове спортивные шапочки тёмного цвета. Один из парней выделялся из других своим высоким ростом. Так же среди них находился пожилой мужчина, ростом ниже среднего, возрастом около 55-60 лет. Молодые люди стояли к нему полукругом, а он им что-то объяснял. подумал, что это представители спецслужб и специально мимо них прошёл в надежде узнать знакомых. Позже сказал, что среди людей никого не узнаёт. Об увиденном нами в рабочий блокнот была сделана запись номеров транспортных средств, число и время, когда мы обратили внимание на данных лиц. Об увиденном так же было сообщено генеральному директору ЧОПа Мы всегда стараемся вносить записи об увиденных нами подозрительных автомашинах или людях, которые находятся вблизи охраняемого нами объекта. Так же нас удивила шапка у пожилого мужчины. Она была выполнена в виде закруглённой вершины конуса, по краям которого были меховые поля. Так же лицо у мужчины было в красных пятнах, как будто заветренное или отмороженное» (т.2, л. д. 45-50).

Оставим показания пока без комментариев и послушаем сразу показания второго свидетеля, еще одного охранника Чубайса - , которые он дал в тот же день, 18 марта 2005 года, часом позже в том же кабинете Московской областной прокуратуры, что и . Он буквально слово в слово повторяет начало показаний : «Я примерно около двух лет работаю охранником…», затем рассказывает как развивались события после взрыва на шоссе, и вдруг тот же самый неожиданный поворот.

Сначала очень живо делится впечатлениями от обстрела их из автоматов неизвестными лицами, припоминая малейшие детали: «Перед тем, как открывать по нам огонь, один из нападавших присел на колени и начал стрельбу» и вдруг точно так же, как его напарник , ни с того ни с сего делает заявление, прямо после слов о стрелявшем, эмоционально переживая наново свист пуль над головой: «Так же хочу добавить, что примерно за 10 дней до совершения покушения на у станции «Жаворонки» я обратил внимание на автомашину «СААБ» тёмно-зелёного цвета регистрационный знак У 226 МЕ 97 регион. Возле автомашины находились молодые ребята примерно около 30 лет, все ребята ростом не ниже 175 см. Меня удивило то, что среди них находился мужчина пожилого возраста, на вид 55 лет, ростом ниже среднего и что-то объяснял молодым людям. Так как я ранее работал в ФСБ, я решил, что происходит оперативное совещание и подумал, что могу увидеть знакомых сослуживцев. Но среди них знакомых не обнаружил, сел в автомашину и уехал от станции. Ребята и данный мужчина были одеты в гражданскую одежду.

Добавлю, что возле автомашины СААБ также находилась автомашина Хонда-Аккорд серого цвета. В рабочий блокнот мною были внесены записи регистрационных номеров автомашин, времени и даты, когда нами были замечены подозрительные лица. Регистрационный знак Хонды: М 443 СХ 97 регион. Об увиденном нами было сообщено генеральному директору ЧОПа.

В другие дни мы данных транспортных средств возле охраняемого объекта не замечали» (т. 2, л. д. 51-54).

Посмотрим журнал суточных сводок ЧОП «Вымпел-ТН», который охранники называют «рабочим блокнотом». Журнал этот был предоставлен следствию генеральным директором ЧОП «Вымпел - ТН» Швецом что говорится в протоколе осмотра: «Журнал представляет собой папку-скоросшиватель черного цвета. Листы-справки подшитые в данном журнале не пронумерованы. В каждой справке указано какого числа она составлена, а также, что было установлено при следовании и что было установлено при контроле. На 4-м листе, подшитом в данном журнале, на обратной стороне указанного листа составлена справка от 10.03.05. Справка составлена рукописным способом синим красителем. В графе «при следовании о/л (охраняемого лица – Б. М.) было обращено внимание на а/м» указано: «подозрительных лиц и а/м не выявлено». В графе «при контроле окружения было обращено внимание на» указано: «В 07-50 на круговом движении около ж/д ст. Жаворонки обращено внимание на мужчин в количестве 7-8 человек, которые в течение 5-10 мин о чём-то оживлённо разговаривали. После чего сели в а/машины: «СААБ» (тёмного цвета) госномер У 226 МЕ 97 и а/машины «Хонда» (серебристого цвета) госномер М 443 СХ 97.

До 09.30 мужчины периодически выходили из а/машин и о чём-то разговаривали. В 09.35 вышеуказанные а/машины уехали в сторону Минского шоссе. При проезде о/л вышеуказанные а/машины не фиксировались.

Мужчина: на вид, плотного телосложения, ниже среднего роста, лицо круглое (красного цвета). Одет: круглая шапка с меховой окантовкой, темная куртка, черные джинсы, темные ботинки. Группа лиц: на вид 20-30 лет, спортивного телосложения. Одеты: шапки чёрные спортивные, куртки короткие, темного цвета» (т.4, л. д.206-209).

Итак, и по дороге на службу, где их непосредственной обязанностью является сопровождать машину , проезжая в 7 часов 50 минут через железнодорожный переезд станции Жаворонки, видят стоящих возле двух машин семь-восемь молодых людей, которым что-то объясняет мужчиналет. , прежде служивший в ФСБ, думает, что это оперативное совещание его бывших коллег и, надеясь встретить знакомых, останавливает машину, проходит мимо собравшихся, но, не узнав никого, садится обратно в машину. Они едут дальше, потому как их поджимает время, уже почти восемь, а , на их профессиональном языке – охраняемый объект, в интервале с восьми утра до половины десятого отправляется на работу, точного времени они никогда не знают, их задача подхватить выезжающую из ворот дачи машину Чубайса и сопровождать её на расстоянии шести метров. Так что времени искать знакомых на железнодорожном переезде у них не было…

Возникает масса вопросов. , объясняя первопричину внимания к людям на железнодорожном переезде, говорит следователю: «Так как я ранее работал в ФСБ, я решил, что происходит оперативное совещание». Ну да, где ещё ФСБ проводить оперативные совещания, как не на железнодорожном переезде, или что, станция Жаворонки - место постоянного проведения таких вот «оперативок» ФСБ? Нелогично? Более чем. Но продолжает гнуть следователю своё: «Подумал, что могу увидеть знакомых сослуживцев». Глупее довода в оправдание причины остановиться на переезде и выйти из машины, трудно придумать. Он что, Клочков, знает всё многотысячное ФСБ? Сколько же, и кем он «работал» в ФСБ (вообще-то в ФСБ служат), чтобы в свои неполные в 2005 году 30 лет (он 1976 года рождения) так много иметь знакомых сослуживцев, чтобы искать их в каждой мужской компании, похожей на «оперативное совещание»? Ну, не нашёл так не нашёл, ошибся, как говорится, бывает, проехал и забыл, нет же, что-то же ещё настолько привлекло внимание профессиональных охранников с высшим образованием, что они запомнили, как сфотографировали, и лицо, одежду старшего, и номера, марки автомашин, и посчитали нужным донести об этом своему высшему начальству – генеральному директору ЧОПа , и записали увиденное подробно в «рабочем блокноте» - Журнале суточных сводок. Так что же такого они там увидели?

У находим лишь одно объяснение: «Я обратил внимание на автомашину Хонда-Аккорд старого образца серого цвета регистрационный знак М 443 СХ 97 регион». Чем конкретно его так сильно привлекла эта Хонда ни следователю, ни в журнале он не поясняет. И непонятным остаётся, что же всё-таки послужило первопричиной их внимания к собравшимся на железнодорожном переезде: желание встретить сослуживцев из ФСБ, или невесть с чего возникший вдруг интерес к «автомашине Хонда-Аккорд старого образца»? более конкретен в причине своего интереса, помимо желания встретить коллег из ФСБ: «Меня удивило то, что среди них (молодых людей – Б. М.) находился мужчина пожилого возраста, на вид 55 лет, ростом ниже среднего». Но это опять же объяснение от лукавого: удивило что?, что там мужчина 55 лет?, а что тут такого диковинного? как это может удивить?, почему может удивить эта обыденная картинка: руководитель с подчиненными, бригадир с бригадой, тренер с воспитанниками, преподаватель со студентами, да тысячи вариантов! Что здесь могло удивить охранников? Нет ответа. Не будем же мы всерьёз рассматривать приведённый ещё один довод, заставивший охранников остановиться и пристально оглядеть собравшихся на железнодорожном переезде: «Так же нас удивила шапка у пожилого мужчины. Она была выполнена в виде закруглённой вершины конуса, по краям которого были меховые поля».

Дальше вопросов ещё больше. говорит следователю, и тот фиксирует это в протоколе: «Знакомых не обнаружил, сел в автомашину и уехал от станции». Засекайте время: увидели народ, остановились, вышел из машины и прошёл мимо них, знакомых не обнаружил, сел в автомашину и поехали. Засекли время? А теперь перечитаем в «Журнале суточных сводок», что там написал об этом эпизоде («в рабочий блокнот мною были внесены»), а следователь взял на вооружение, сделав журнал вместе с показаниями охранников доказательной базой обвинения: «В 07-50 на круговом движении около ж/д ст. Жаворонки обращено внимание на мужчин в количестве 7-8 человек, которые в течение 5-10 мин о чём-то оживлённо разговаривали. После чего сели в а/машины: «СААБ» (тёмного цвета) госномер У 226 МЕ 97 и а/машины «Хонда» (серебристого цвета) госномер М 443 СХ 97. До 09.30 мужчины периодически выходили из а/машин и о чём-то разговаривали. В 09.35 вышеуказанные а/машины уехали в сторону Минского шоссе». Ну и скажите теперь, кто вот это всё написанное видел?! Кто почти битых два часа наблюдал за «вышеуказанными» машинами с мужчинами?! Никто кроме и этого не видел. Других показаний в деле нет. Но ведь мы засекали время, и по свидетельству самих охранников выходит, что на переезде они находились считанные минуты. Так откуда взялись два часа наблюдения за ними в «Журнале суточных сводок»? Интереснее того, откуда в той же журнальной записи, составленной всё тем же , взялась «серебристая Хонда»: «После чего сели в а/машины: «СААБ» (тёмного цвета) госномер У 226 МЕ 97 и а/машины «Хонда» (серебристого цвета) госномер М 443 СХ 97», если и («Добавлю, что когда наш автомобиль 10.03.2005 года в 7 часов 50 минут находился возле ст. Жаворонки я обратил внимание на автомашину Хонда-Аккорд старого образца серого цвета»), и («Добавлю, что возле автомашины СААБ также находилась автомашина Хонда-Аккорд серого цвета») говорили лишь о Хонде серого цвета? Как получилось, что видели одно, а записали в «Журнал суточных сводок» другое, определив вдруг точный, подлинный цвет Хонды, принадлежащей одному из обвиняемых – Ивану Миронову? Что примечательно, вопросов возникает целый рой, но от следователя к свидетелям не последовало ни одного.

«Журнал суточных сводок», ставший для следствия весомой уликой в утверждении причастности обвиняемых к покушению на , представляет сомнительное изобретение «доказательной базы». Само следствие указывает, что это скоросшиватель, а если скоросшиватель, значит в него можно с лёгкостью как вставлять нужные листы, так и вынимать иные, или заменять их, но и эти листы не нумеруются. Что ещё бросается в глаза: запись сделана 10 марта (правда, ни своей подписи, ни подписи своего напарника он не поставил – анонимная справка), с Нового года прошло семьдесят дней, но лист, заполненный , лишь четвёртый по счёту. Неужели за целых семьдесят дней такие сверхбдительные стражи, которым даже стояние на станции группы в семь – восемь человек кажется подозрительным, больше ничего не наблюдали, и их сверхбдительное внимание больше ничто не привлекло? Бывает же такое: целых два месяца тишь да гладь, ничего подозрительного, ничего особенного, словом, жаворонковская пастораль. Может такое быть? Может. Семьдесят дней тишь да гладь, а тут на тебе: целых семь – восемь мужиков у железнодорожной станции! Есть чему удивиться настолько, чтоб запомнить это на всю жизнь, пули будут свистеть, мины рваться, но те мужики с двумя машинами в вечной памяти. Может, так оно бы и было, кабы эту идиллическую картинку в округе дачи , нарисованной на страницах девственного «Журнала суточных сводок», не портили показания , который в отличие от сторожей Чубайса Академий ФСБ не кончал, и своё профессиональное мастерство на элитной службе в ФСО не оттачивал, он - шофёр и работает водителем в семье каких-то богатеньких Преснухиных, отвозит дочку хозяев в детский сад, к массажистке и ещё куда-то. Из Одинцово-10 он едет по Успенскому шоссе, затем по дороге, которая пересекает Можайское шоссе и Минское шоссе, практически маршрутом . Правда, ему тоже приходится быть начеку, учитывая, что бывший муж хозяйки претендует на ребёнка, старается обращать внимание на автомобили с номерами «989», именно такой номер на автомобиле бывшего мужа хозяйки.

Вот свидетельские показания простого шофёра, внимательно следящего за трассой, по которой каждый день ездит .

«14 марта 2005 года, примерно в 13 часов 15 минут, я обратил внимание, что примерно в 50 метрах от места, где 17.03.05 произошёл взрыв, на противоположной от места взрыва обочине, стояла автомашина «Фольксваген-пассат» универсал белого цвета, номерные знаки я не заметил, рядом с которым стояла чёрная БМВ-760 с регистрационным знаком цифры на котором начинаются с 98, последнюю цифру я не помню, а последние буквы РН или РС. Знак региона 97. Между указанными автомобилями стояли два мужчины, которые разговаривали между собой. Один мужчина, стоящий ближе к БМВ, был хорошо одет, у него были длинные до плеч чёрные волосы. Рост мужчины был не менее 190 см, худощавого телосложения. На нём было одето пальто черного цвета до колен…Мужчина стоял ко мне левым боком и его лицо я не рассмотрел, но по стрижке и профилю лица я смогу его опознать. Второй мужчина был плотного телосложения, примерно 175 см роста. На мужчине была одета серая вязаная шапка с заворотом. Шапка была аналогична шапкам выдаваемым сотрудникам спецподразделений с прорезями для глаз. Подобные шапки я видел у своего знакомого, который проходит службу в одном из спецподразделений ФСБ, только чёрного цвета. На мужчине была одета куртка до бедер светло-зеленого цвета с воротником. Как мне кажется на мужчине были одеты однотонные спортивные брюки. На ногах мужчины были одеты зимние ботинки. Лицо мужчины было широкое, славянское. Хочу указать, что о росте мужчин я сужу исходя из их положения к стоящим автомобилям.

В тот же день, также в 13 часов 15 минут около автобусной остановки на пересечении с Минским шоссе, капотом в сторону дороги, ведущей в п. Жаворонки, стояла автомашина ВАЗ-2112 серебристого цвета с тонированными стеклами. Как мне кажется, задний сполер на автомашине отсутствовал. Номерных знаков указанного автомобиля я не заметил. Возле указанного автомобиля никого не было.

12 марта 2005 года около 18 часов 30 минут я ехал в коттеджный посёлок. Когда я проехал п. Жаворонки, а затем проезжал вдоль бетонного забора, расположенного за садовым товариществом, на углу бетонного забора у дороги, ведущей в другое садовое товарищество, я заметил стоящий капотом в сторону Минского шоссе автомобиль «Мерседес» черного цвета с 210 кузовом, на котором были включены габаритные огни. Стекла машины были не тонированные, и я заметил на водительском месте человека. 13 марта 2005 года ночью в 4 часа 30 минут я возвращался к себе домой. «Мерседес» стоял на том же месте и в том же положении. Габаритные огни были также включены. Указанный автомобиль стоял примерно в 500 метрах от места, где 17.03.05 произошёл взрыв.

9 марта 2005 года в 8 часов 30 минут, я ехал в Крекшино. На обочине, примерно в 50 метрах от того места, где 17.03.05 произошёл взрыв, т. е. за местом взрыва, если по ходу движения, на той же обочине стоял автомобиль «КАМАЗ». Возле машины находился водитель, который бортировал колеса. Когда я повёз ребенка в детский сад, КАМАЗ ещё находился там же.

10 марта 2005 года в 8 часов 30 минут я ехал в Крекшино и заметил, что практически на том же месте, где стоял КАМАЗ 09.03.05, стоит автомобиль КАМАЗ. Рядом с машиной находились два водителя, которые меняли колеса. Как мне кажется, знак региона на КАМАЗе был 46. Примерно в 22 часа 30 минут, возвращаясь к себе домой из Крекшина и проезжая у места, где стоял КАМАЗ, я заметил, что перед кабиной КАМАЗа припаркован автомобиль ВАЗ-21213 «Нива-Тайга» с тремя дверьми. Как мне кажется, цвет «Нивы» был «Мурена». Как я понял, в «Ниве» приехал один человек, так как возле КАМАЗа было 3 человека. 11 марта 2005 года, в 8 часов 30 минут, когда я ехал в Крекшино из своего дома, то обратил внимание, что тот же КАМАЗ ещё стоит там же. Рядом с машиной я никого не заметил. Когда я повез ребенка в детский сад, данный КАМАЗ еще стоял на том же месте, а когда в тот же день около 13 часов 30 минут я возвращался из детского сада, КАМАЗа уже не было, а на его месте стоял ЗИЛ-лесовоз с пустым прицепом. Я обратил внимание, что если на КАМАЗах меняли правые колеса, то на ЗИЛе один водитель менял колеса с левой стороны автомобиля.

7 марта 2004 года в 10 часов 30 минут я ехал в Крекшино со стороны Можайского шоссе. Примерно за 500 метров до Минского шоссе поперек дороги лежало поваленное дерево. Проезд автомобилей шел по одной полосе с заездом на обочину. В 11 часов 30 минут того же дня, когда я ехал из Крекшино к себе домой, то увидел, что ствол дерева убирали с дороги двое рабочих. Меня удивило, что на рабочих были очень чистые рабочие комбинезоны. Мой отец работает в Управлении лесопарковым хозяйством г. Москвы и я неоднократно бывал у него на работе, и никогда не видел, чтобы рабочие ходили в такой чистой спецодежде. В 17 часов того же дня я ехал в Крекшино из своего дома. Меня удивило, что дорога совершенно чистая, не было никаких свидетельств, что здесь лежало дерево. Создалось впечатление, что дорогу подмели. Обычно рабочие убирают только ствол дерева, а ветки и оставшийся мусор долго лежит на дороге. В данном случае никакого мусора на дороге не было…» (т. 2, л. д. 96-99).

Вот всё это, действительно вызывающее интерес, видит и замечает рядовой шофёр, но почему-то ничего этого не замечает и не фиксирует жирно оплачиваемая высокопрофессиональная стража , у которой к тому же странная память. Десять дней из голов охранников не выходят две случайно увиденные ими автомашины у железнодорожного переезда станции Жаворонки, не рядом с дачей Чубайса, подчеркну, а на приличном удалении, оно и понятно, не станет Чубайс ставить дачу у железнодорожных путей. И так эти автомобили врезались в память охранников, как могут только запомнить машины мальчишки в какой-нибудь таёжной глухомани, где в диковинку каждая машина, потому как появляется она там раз в месяц, а то и реже. Но здесь-то оживлённейшее место, автострада!, десятки, сотни машин, и уж точно есть на кого обратить самое пристальное внимание, в подтверждение чему показания шофёра .