Имитация (стр. 1 )

Борис МИРОНОВ

И М И Т А Ц И Я

Зачем Чубайсу понадобилось «покушение на Чубайса»

После того, как коллегия присяжных заседателей, ответив «невиновны» на все 29 вопросов, поставленных перед ней Московским областным судом, 5 июня 2008 года вынесла оправдательный вердикт в отношении Владимира Квачкова, Роберта Яшина, Александра Найдёнова, обвиняемых в покушении на Анатолия Чубайса, и оказались, наконец, доступны материалы этого громкого дела, стало очевидным, что Генеральная прокуратура в плотном взаимопонимании с адвокатами , вытребовала проведение закрытого суда вовсе не для того, чтобы, как они уверяли, «обеспечить безопасность участников процесса», и уж конечно не для того, чтобы не дать пытливому народу подучиться у «террористов-диверсантов» мастерить бомбы на дачах. Судя по материалам провалившегося в суде дела, прокуратура, добиваясь и добившись закрытости процесса, изо всех сил оберегала самое потаённое в этом деле, ключевое, главное – имитацию покушения на Чубайса – а потому изо всех сил, не стесняясь даже выглядеть дурацки, стремилась придать изначально провальному делу черты серьёзного расследования, не брезгуя ни фальсификацией, ни подтасовками, ни выбиванием из свидетелей нужных следствию показаний, ни устранением основных вещественных доказательств.

* * *

Сомнение, был ли в машине во время взрыва, первым высказал и. о. прокурора Московской области старший советник юстиции , вынесший 17 марта 2005 года постановление о возбуждении уголовного дела, цитирую: «17 марта 2005 года, примерно в 9 часов 20 минут, на 650 метре Митькинского шоссе Одинцовского района Московской области, на левой обочине дороги неизвестными лицами произведён взрыв неустановленного взрывного устройства, начиненного болтами и фрагментами металла, в результате чего получили механические повреждения следовавшие по шоссе в этот момент автомобиль марки БМВ-765 госномер А 566 АВ, в котором предположительно находился (обратите внимание на выделенное мною – Б. М.) Глава РАО «ЕЭС России» , а также автомашина «Мицубиси-Ланцер» госномер М 679 РК 97 рус под управлением , в которой помимо водителя находились сотрудники ЧОП «Вымпел ТН» и

После производства взрыва, неустановленные лица обстреляли вышеуказанные автомашины из автоматического оружия и с места происшествия скрылись» (т. 1, л. д. 6).

Был ли в своём бронированном BMW-765 чёрного цвета с государственным флажком на номере А 565 АВ и проблесковым маячком на крыше во время взрыва на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года, точно знают только три человека: сам , его помощник и водитель , находившиеся, по версии следствия, вместе с в машине во время взрыва. Названные же прокурором лица из автомашины «Мицубиси-Ланцер» - машины сопровождения - охранники , и , находившиеся рядом с машиной во время взрыва, не могут ни подтвердить, ни опровергнуть присутствие там , потому что чубайсовскую машину во время взрыва они видели, да, это так, но они, по их же собственному признанию, не знают был ли там сам Анатолий Борисович.

Как показал на допросе 18 марта 2005 года старший в машине сопровождения Сергей Николаевич Моргунов: «Я примерно около полутора лет работаю охранником в частном охранном предприятии «Вымпел-ТН». На протяжении всего времени моей работы в ЧОП я осуществляю охрану, которая выражается в сопровождении служебной автомашины председателя РАО «ЕЭС России» В наши обязанности входит только сопровождение служебной автомашины , его семьи и близких родственников. Самого председателя РАО мы не охраняем. Кто осуществляет личную охрану мне неизвестно, возможно это люди из службы безопасности самого РАО. Мы с ними никаких контактов не имеем… При осуществлении сопровождения мы непосредственного общения с объектом охраны не имеем. Когда его автомашина выезжает с территории дачи, мы не видим кто в ней находится. Так как служебная автомашина имеет тонированные стёкла, нам не видно, кто именно находится в автомашине. Мы оказываем сопровождение автомашины, а о том, находится ли в ней , нам неизвестно. Мы лично с ним не соприкасаемся. Как садится он в служебную автомашину мы так же не видим» (т. 2, л. д. 45-50).

Вот почему свидетельствовать о пребывании на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года в 9 часов 15 минут могут лишь сам , его помощник и водитель , они и свидетельствуют.

18 марта 2005 года в 18 часов 30 мин: «17 марта 2005 года я выехал на работу из дома, расположенного по адресу Московская область, посёлок Жаворонки, ул. Победы, д. 56, стр. 1/2 в 09 часов 10 минут. Моей служебной машиной является автомобиль марки «БМВ» с государственным регистрационным знаком А 566 АВ. Именно на этой автомашине я выехал из дома. За рулём находился один из моих персональных водителей Дорожкин Александр. Кроме того, на переднем пассажирском сиденье находился мой помощник . Я сел на заднее пассажирское сиденье справа. Это место которое я обычно занимаю в автомобиле.

За моей автомашиной всегда следует автомобиль охраны, в котором находятся сотрудники частного охранного предприятия, обеспечивающие мою личную безопасность.

17 марта 2005 года выезд из дома произошёл в обычном режиме – двумя машинами. Марку и государственный регистрационный знак автомобиля охраны я назвать не могу, так как не знаю. Сколько сотрудников охраны находились в автомашине, их имена и фамилии мне так же неизвестны. Причиной является чрезвычайная занятость… На работу я выезжаю ежедневно в промежутке времени с 08.00 до 09.30. Маршрут движения из дома на работу не меняется.

При выезде из дома 17 марта 2005 г. ничего необычного не произошло. Автомашина, где я находился, выехала на Митькинское шоссе. Я был занят, просматривал информацию в своём мобильном телефоне и вдруг услышал хлопок, автомашину встряхнуло и отбросило. Это произошло в 09 часов 16 минут – я посмотрел на часы. В связи с тем, что в момент хлопка я не следил за окружающей обстановкой и маневрами водителя, я не сразу понял, что произошёл взрыв. Секунд через 20 мне стало понятно, что хлопок явился результатом взрыва. Мой помощник и я приняли решение о продолжении движения. В момент взрыва скорость движения снизилась, затем мы ускорили движение. Крыченко связался с автомашиной охраны. Ему, а он в свою очередь мне, сообщили, что произошёл взрыв и обстрел. Лично я выстрелов не слышал. Я спросил, нет ли пострадавших, сказали, что никто не пострадал» (т. 2, л. д. 36-41).

Из протокола допроса помощника председателя Правления РАО «ЕЭС России» Сергея Анатольевича Крыченко 19 марта 2005 года в 10 часов 40 минут: «Я подъехал к Анатолию Борисовичу 17 марта утром в районе 9-ти часов утра, т. к. мне необходимо было обсудить с ним определённые личные вопросы… Я подъехал к нему на своей автомашине, которую оставил у него на даче, а сам сел к нему в автомашину и поехал вместе с ним. Мы выехали примерно в начале десятого утра, точное время я затруднюсь назвать, т. к. не обратил на это внимания. При этом выехали на двух автомашинах, в первой, следующей впереди а/м «БМВ» седьмой модели, находился Анатолий Борисович, водитель и я, а на второй автомашине «Мицубиси», несколько позади, ехали сотрудники охраны. В нашей машине я сидел на переднем пассажирском сиденье, а Анатолий Борисович сзади. С момента нашего выезда прошло 5 – 10 минут, мы двигались по дороге, ведущей от ст. Жаворонки к Минскому шоссе, которая состоит из двух полос, по краям лес. Были машины идущие в попутном направлении, а также и по встречной, но движение было не плотным, более подробно я охарактеризовать не могу. При этом я разговаривал с Анатолием Борисовичем, поэтому периодически оборачивался к нему и естественно никакого пристального внимания дороге и окружающей местности не уделял, т. к. всё было обыденно и ничего подозрительного ни я, ни водитель не заметили. Вдруг раздался какой-то хлопок…» (т. 2, л. д. 71-74).

И вот что говорил на допросе 19 марта 2005 года водитель Александр Викторович Дорожкин: «17.03.2005 года утром на дачу к приехал Крюченко (так в протоколе – Б. М.) С. А. – его помощник, и вместе с я их повёз на служебной автомашине на работу в Москву. Точное время выезда с территории дачи я не помню. В автомашине я сидел за рулём, сидел на заднем правом пассажирском сидении, а находился на переднем правом пассажирском сидении… С территории дачи мы выехали и поехали к ст. Жаворонки. У въезда на дачу нас встречала автомашина сопровождения Митсубиси-Лансер черного цвета, которая осуществляла охрану по пути следования. Данная автомашина каждое утро сопровождает служебную автомашину в Москву. Мы выехали с территории дачи и направились к ст. Жаворонки, после этого по Минкинскому (так в протоколе – Б. М.) шоссе я направился в направлении Минского шоссе. Машина сопровождения следовала за нами. Я двигался с включённым проблесковым маячком. Загруженность автодороги была средней. Я дважды обгонял впереди идущий транспорт. Примерно на расстоянии 2 км от ст. Жаворонки в направлении Минского шоссе я двигался в общем потоке автотранспорта. Впереди меня двигалась автомашина ВАЗ-21093 светло-бежевого цвета. Я полностью обращал своё внимание на дорожную обстановку, так как хотел обогнать движущуюся впереди меня автомашину. Двигался со скоростьюкм/ч. В это время на указанном участке автодороги я услышал хлопок, который был слышен справа от машины. Я не сразу понял, что произошло. В зеркало заднего обзора я увидел клубы дыма и пыли и понял, что произошёл взрыв. Я нажал сильно на педаль газа и на скорости уехал в сторону Минского шоссе…» (т. 2, л. д. 66 – 70) .

Так что, согласно показаниям самого , его помощника , его водителя , Анатолий Борисович Чубайс 17 марта 2005 года в 9 часов 15 минут был на Митькинском шоссе во время прогремевшего там взрыва, и сомнения и. о. прокурора Московской области старшего советника юстиции можно было бы считать безосновательными, если ограничиться лишь процитированным выше и не дочитывать показания единственных свидетелей до конца. Но мы дочитаем протоколы допросов до конца, что происходило потом – после взрыва.

об этом умалчивает, от взрыва он неожиданно резко переходит к размышлениям - кто бы мог покушаться на его жизнь: «…сообщили, что произошёл взрыв и обстрел. Лично я выстрелов не слышал. Я спросил, нет ли пострадавших, сказали, что никто не пострадал.

Никаких угроз в мой адрес не поступало.

По-моему мнению покушение на мою жизнь может быть связано с моей общественной и политической деятельностью…» (т. 2, л. д. 36-41).

Более разговорчив : «Я в дороге со своего мобильного телефона связался с руководством ЧОПа, а именно с , которому сообщил, что у нас в дороге что-то произошло, повреждена машина и попросил его разобраться в ситуации, т. к. что-то грохнуло и у ребят (охраны) какие-то проблемы. Мы поехали в офис, при этом машина охраны нас уже не сопровождала. Машину мы поставили в гараж (здесь и далее выделено мною – Б. М.), увидели при этом повреждения в т. ч. дырки на машине, и я был в шоковом состоянии, когда пришёл в офис» (т. 2, л. д. 71-74). : «После взрыва в салоне автомашины никто не паниковал. спросил у помощника и у меня: «Все ли живы?..». После этого кому-то позвонил. Помощник Крюченко также кому-то звонил по телефону. В смысл разговоров я не вникал и действовал «автоматически»: нигде не останавливаясь, я доехал до правления РАО ЕЭС России, возле спецподъезда высадил и , а автомашину поставил в гараж РАО» (т. 2, л. д. 66 – 70).

Ещё раз перечитаем, обратив внимание вот на что: «Мы поехали в офис… Машину мы поставили в гараж» (), «нигде не останавливаясь, я доехал до правления РАО ЕЭС России, возле спецподъезда высадил и , а автомашину поставил в гараж РАО» ( ) и только через три года, уже на третьем суде, при третьей коллегии присяжных (две предыдущих немедленно разгонялись, как только прокурор с судьёй чувствовали, что присяжные склонны к оправдательному вердикту) выяснится, что всё это время и сам , и его помощник , и его водитель бесстыже врали и следствию, и судам.

«Начал обгон впереди идущей девятки, - спустя три года, 26 февраля 2008 года, рассказывал суду . - Машину бросило в левую сторону, но я удержал её на дороге. А перед этим, когда всё началось, я сбросил газ, и машина снизила скорость, катилась по инерции. Когда я понял, что стучат пули, я нажал на газ и мы уехали по встречной полосе… Машину тянуло вправо, я понял, что пробито правое колесо. Я сказал об этом Крыченко, он позвонил в приёмную РАО «ЕЭС России» и вызвал другую машину на всякий случай. Мы ехали по Минскому шоссе до Кольцевой дороги, потом повернули на внешнее кольцо в сторону Ленинского проспекта. От этого места машина «Тойота-Лэнд Крузер», которую вызвал Крыченко, шла за нами. Из машины «Тойота-Лэнд Крузер» нам позвонили и сказали, что у нас дымится переднее правое колесо. До поста ГАИ, которое находится на Ленинском проспекте, оставалось доехать немного, поэтому я дотянул до туда и там остановился. Чубайс и Крыченко пересели на посту в «Тойоту» и они поехали в РАО на проспект Вернадского д. 101. До офиса там оставалось где-то четыре километра. Я потихоньку тоже поехал в РАО» (том 56, л. д. 196).

признался на суде, что все эти годы он врал и суду, и следствию, и объяснил зачем он врал: «Ранее в своих показаниях я не говорил, что Чубайс пересаживался в «Тойоту-Лэнд Крузер» в целях безопасности, боялись, что ещё могут совершить террористический акт, поскольку «БМВ-760» была раскурочена, и мы после случившегося продолжали ездить на небронированной незащищённой машине «Тойоте». Боялись утечки информации и поэтому не говорили об этом следователю. Потом через месяц нам подобрали другую бронированную машину. На первом суде я тоже о пересадке не говорил, поскольку мы и тогда боялись за безопасность в случае если повторится тоже самое» (том 56, л. д. 196).

Ну и где гарантия, что и в этот раз с его ближайшим окружением не врут из-за соображений безопасности, или каких-либо иных соображений, чтобы спустя годы потом снова признаться, что, да, врали, но на то были оправдывающие наше враньё весомые основания? Ведь ни обманутый суд, ни оставленные в дураках следователи даже бровью возмущенно не повели, даже мизинцем не погрозили дурачившим их «потерпевшим», которые годы, годы! водили их за нос, и, неизвестно ещё, не продолжают ли и дальше водить. Вернее, точно известно, что продолжают.

Помните, что говорил 19 марта 2005 года? Напомню его слова из следственного протокола, подписанного собственноручно: «С территории дачи мы выехали и поехали к ст. Жаворонки. У въезда на дачу нас встречала автомашина сопровождения (обратите внимание на выделенное мною – Б. М.) Митсубиси-Лансер черного цвета, которая осуществляла охрану по пути следования. Данная автомашина каждое утро сопровождает служебную автомашину в Москву (т. 2, л. д. 66 – 70). Но вот ответы всё того же на суде. «Вопрос адвоката потерпевшему :

- Когда вы въезжали в г. Москву, сопровождение автомашины «БМВ» кем-либо осуществлялось?

Ответ потерпевшего на вопрос адвоката :

- Сопровождение «БМВ» никем не осуществлялось, у нас не было машины сопровождения в этом смысле.

Вопрос подсудимого потерпевшему :

- Кто поддерживает связь с машиной, которая должна ехать за «БМВ»?

Ответ потерпевшего на вопрос подсудимого :

- Не знаю о том, чтобы за нашей машиной вообще кто-то должен ехать (т. 56, л. д. 203, 208).

Не бес попутал и не оговорился , он врёт всё время, врёт умышленно, врёт осознанно, врёт нагло, врёт куражась, ведь понимает, что в деле остаются все его показания, хватит секунд, чтобы сличить их и выявить ложь, но если врёт суду и следствию сам , если во вранье не отстаёт от «шефа», от «хозяина» его ближайший помощник , с какой стати становиться среди коршунов белой вороной, ведь так можно и сытного, хорошо оплачиваемого места лишиться. Ведь не за правду же ему так хорошо платят, ему платят хорошо за преданность «хозяину», а преданность эта требует лжи.

Ещё пример откровенной лжи в доказательство того, что верить его показаниям нельзя. Через день после прогремевшего на Митькинском шоссе взрыва рассказывал следователю по особо важным делам Московской областной прокуратуры: «В это время на указанном участке автодороги я услышал хлопок, который был слышен справа от машины... На движение автомашины взрыв никак не повлиял. Я не притормаживал, а, не снижая скорости, покинул место взрыва… Вес автомашины – 4 тонны, поэтому взрывной волны от взрыва мы не почувствовали… Хочу добавить, что после взрыва я услышал шорох, по которому определил, что спущено переднее правое колесо. На движение транспортного средства данное техническое повреждение никак не повлияло» (т. 2, л. д. 66 – 70). Через двадцать дней свои слова полностью подтвердил, заявив на втором допросе 7 апреля 2005 года: «Показания, данные мной в качестве свидетеля по уголовному делу № 000 я подтверждаю полностью» (т. 3, л. д. 12-14). Через три года на суде станет утверждать, что во время взрыва машину «как-то бросило влево». Вопрос подсудимого : «Вы всегда давали такие показания?» и мало не смутил: «Такие показания я давал всегда, может быть вместо слова «бросило» говорил «швырнуло, дернуло, повело» (т. 56, л. д. 209). А потому нельзя серьёзно относиться ни к показаниям самого , ни его помощника , ни его водителя , - солгавшим, да не единожды! - как же им верить.

Но если нет свидетелей, как тогда определить, был ли - не был в своём бронированном BMW-765 на 650 метре Митькинского шоссе 17 марта 2005 года, - вопрос по сути коренной при всё сильнее нарастающем мнении об имитации покушения на Чубайса, «самопокушении», уверенности в блефе . Да, люди могут не знать, или знание своё скрывать, а то и вовсе искажать действительное, тогда лучше их слов, убедительнее того, что они говорят, или силятся не сказать, за них говорит их поведение, за них говорят их дела, их поступки, то, как они вели или ведут себя. Начнём с охраны, от которой на суде ни с того ни с сего, как чёрт от ладана, вдруг начал открещиваться , потерпевший и один из главных свидетелей по интересующему нас вопросу - был ли - не был Чубайс на месте взрыва.

Охранников трое: , , все они входили в экипаж машины, сопровождавшей 17 марта 2005 года. Старший экипажа – . С его показаний и начнём.

Сергей Николаевич Моргунов показания следствию давал дважды - 18 марта в 12 часов дня и 7 апреля 2005 года. Я почему на час допроса указал 18 марта, потому как странно, что самого важного из трёх самых важных свидетелей, - ведь он более опытен в охранном ремесле, более грамотен, у него за плечами Академия ФСБ - допрашивают лишь через сутки, даже больше чем через сутки, хотя он был в сердцевине событий, его и искать не надо было. Примчавшиеся через десять минут после взрыва и стрельбы прокуратура с милицией столкнулись с ним рядом с ещё не остывшей от взрыва воронкой. Но почему-то подчиненного Моргунову охранника допрашивают сразу же 17 марта 2005 года прямо там, на месте, в 11 часов 05 минут, в пострадавшей от взрыва и обстрелянной машине «Мицубиси Лансер», и допросили на месте взрыва в одно время с , а вот , который был вместе с Клочковым и Хлебниковым, расспрашивать в тот день следователи почему-то не захотели или всё-таки допросили, вот только протокол допроса почему-то не сохранили, или он позже из дела исчез?..

На первом припоздавшем допросе усиленно подчёркивал свою отдалённость от , делал акцент на то, что не мог знать, был ли Чубайс в машине во время взрыва: «В наши обязанности входит только сопровождение служебной автомашины , его семьи и близких родственников. Самого председателя РАО мы не охраняем. Кто осуществляет личную охрану мне неизвестно… Мы с ними никаких контактов не имеем. При осуществлении сопровождения мы непосредственного общения с объектом охраны не имеем. Когда его автомашина выезжает с территории дачи, мы не видим, кто в ней находится… Так как служебная автомашина имеет тонированные стёкла, нам не видно, кто именно находится в автомашине. Мы оказываем сопровождение автомашины, а о том, находится ли в ней , нам неизвестно. Мы лично с ним не соприкасаемся. Как садится он в служебную автомашину мы так же не видим» (т. 2, л. д. 45-50).

Но уже на следующем допросе, 7 апреля, ударения и акценты в показаниях заметно сместились. Он хоть и заявил в самом начале допроса, что показания, данные им прежде, он «подтверждает полностью», да тут же и впротиву ранее утверждаемому им, что занят исключительно «сопровождением служебной автомашины , его семьи и близких родственников», особо выделив, никто его за язык не тянул, наводящих вопросов и вообще никаких вопросов при этом не задавал: «самого председателя РАО мы не охраняем», теперь вдруг торопливо, сразу же, едва допрос начался, заявляет: «Примерно с октября 2003 года я постоянно охраняю председателя правления РАО ЕЭС России и принадлежащее ему имущество» (т. 3, л. д. 33-34). И если прежде подчёркнуто говорил: «нам не видно, кто именно находится в автомашине.., находится ли в ней , нам неизвестно.., как садится он в служебную автомашину мы не видим», то теперь кругозор С. Н Моргунова вдруг резко расширился, он уже убеждённо говорит следователю: «17.03.05 где-то в 9 часов 15 минут … стали сопровождать автомобиль БМВ-760, в котором передвигался , его водитель и помощник» (т. 3, л. д. 33-34), для него вдруг стало важным убедить следователя, что Чубайс в машине точно был.

Но это слова, посмотрим на дела.

Итак, утром 17 марта 2005 года Ю, А. Клочков, , в машине сопровождения «Мицубиси Лансер» следуют за машиной . Старший следователь Московской областной прокуратуры спросит потом на допросе : «Существует ли в ЧОПе инструктаж охранников о том, как необходимо действовать при возникновении чрезвычайной ситуации?». Ответ Моргунова: «С охранниками проводятся занятия, посвященные правилам поведения в чрезвычайной ситуации. Так как личной охраны «объекта» мы не осуществляем, а оказываем сопровождение, мы, в случае возникновения какой-либо ситуации на дороге, обязаны пересадить «объект» в нашу автомашину сопровождения и увезти с место возникновения чрезвычайной ситуации» (т. 2, л. д. 47). По-военному чёткий, без запинки ясный ответ, - знают, что делать. Посмотрим, как они это делают.

: «Прозвучал взрыв… Водитель автомашины , желая выровнять движение транспортного средства, нажал на тормоза, но, не останавливаясь, продолжил движение в сторону Минского шоссе. За рулём нашего автомобиля находился , я находился на правом пассажирском сидении, а находился на правом заднем пассажирском сидении. После взрыва немного проехал вперёд и остановил автомашину. Я и через правые двери автомашины вышли на проезжую часть, чтобы осмотреть автомашину и место взрыва» (т. 2, л. д. 47).

Вот как ту же ситуацию и поведение охранников передал следователю водитель машины сопровождения : «Я управлял Митсубиси-Лансер, так же в автомобиле находились два других охранника ЧОП «Вымпел-ТН»: – находился на заднем пассажирском сиденье, – на переднем пассажирском сиденье… Сбоку справа произошёл взрыв на дороге, было белое облако дыма, при этом треснуло лобовое стекло автомобиля. Взрывной волны мы не почувствовали, автомобиль траектории движения не менял. Я стал тормозить автомобиль, чтобы выяснить, что произошло. А автомобиль БМВ, не снижая скорости, продолжил движение. Мы остановились примерно в 20 м от места взрыва. Затем мы все трое вышли из машины и стали осматривать обочину и лесной массив с правой стороны» (т. 2, л. д. 7).

А вот что рассказал на следствии третий охранник из машины сопровождения : «Проезжая по дороге от станции «Жаворонки» до Минского шоссе, следуя за автомобилем , около 09 часов 15 минут произошёл взрыв с правой стороны дороги по направлению движения. Сразу же после взрыва автомашина, в которой находился , уехала. Мы (я, , ) остановили автомашину, вышли посмотреть, что произошло» (т. 2, л. д. 19).

Ещё раз перечитаем ответ старшего машины сопровождения, выпускника Академии ФСБ, офицера с многолетней выучкой и выслугой в Федеральной службе охраны Российской Федерации на вопрос, что должны по инструкции делать охранники при возникновении чрезвычайной ситуации: «обязаны пересадить «объект» в нашу автомашину сопровождения и увезти с место возникновения чрезвычайной ситуации» (т. 2, л. д. 47). Да без всякой инструкции, исходя из одного лишь здравого смысла, ясно, что в такой ситуации надо быть рядом с охраняемым лицом, прикрывать, защищать, отсекать напавших, брать огонь на себя, но вместо этого, столь очевидного, они, офицеры с академическим образованием и многолетней выучкой, останавливаются, чтобы посмотреть, им, видите ли, любопытно стало. А если хлопок этот лишь отвлекающий взрыв, чтобы отсечь все идущие к Минскому шоссе машины, и настоящий заряд или настоящий гранатомётчик да не с РПГ, а с ПТУРСом чуть поодаль поджидает машину Чубайса?.. А профессиональную охрану, видите ли, любопытство разобрало: чего тут хлопнуло? - этакие юные следопыты. Нет!, так себя профессионалы не ведут. Но ведь никуда не денешься - профессионалы! А профессионалы ведут себя так только в одном случае, только тогда, когда точно знают, что никакого в подвергшейся нападению машине нет, полностью уверены, что ничегошеньки-то с этой порожней от машиной дальше не случится, а потому и любопытству своему можно потрафить: как там бабашка сработала?

И чем дальше вникаешь в действия охраны, тем однозначнее сомнение, а был ли в момент взрыва на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года, сомнение это перерастает в уверенность, что не было там никакого .

« заметил в лесном массиве в бело-сером маскировочном комбинезоне двоих человек, - рассказывал следователю 18 марта 2005 года. - Он мне сразу сказал: «Вон они…» и указал в сторону лесного массива, расположенного с правой стороны от нашего автомобиля по направлению к Минскому шоссе. Я сам данных людей не рассмотрел, но видел, что они находились от нас примерно на расстояниим. В это время со стороны данных людей по нашей автомашине был открыт огонь из огнестрельного автоматического оружия. Я сразу пригнулся и спрятался со стороны водителя за кузовом автомашины Митсубиси-Лансер, а заскочил в салон автомашины. Со стороны неизвестных нам людей происходил огонь по нашей автомашине. вылез из автомашины и помог вылезти из нее Когда они вылезли из салона автомашины, я им сказал, чтобы они легли и спрятались за колесами автомашины. Прячась за колесом автомашины я по мобильному телефону позвонил генеральному директору ЧОПа и сообщил, что «основная машина ушла, а нас обстреливают». Также я спросил, как нам себя вести. Швец сказал, чтобы мы лежали и не высовывались, ответный огонь по нападавшим не открывали. Поинтересовался, все ли из нас живы. Это было в 9 часов 19 минут. В 9 часов 21 минуту я звонил по телефону «02». В это время стрельба еще продолжалась… Когда продолжался обстрел, Клочков и Хлебников, переползая или перебегая, ушли на противоположную сторону проезжей части и спрятались во рву. Когда стихли выстрелы, я проник в салон автомашины и проехал до Минского шоссе, чтобы отогнать автомашину от места нападения. Примерно через 2-3 минуты я вернулся на место взрыва. Когда я вернулся к месту взрыва, к данному месту уже начали подъезжать сотрудники милиции. В какую сторону ушли люди, которые в нас стреляли, я не видел, так как прятался от выстрелов. Нападавших было двое человек. Было ли у нападавших что-либо в руках, мне неизвестно, так как я этого не разглядел» (т. 2, л. д. 45-50).

Показания и мало чем отличаются от рассказа их коллеги , но я процитирую и их показания, и хотя они мало что добавляют к сказанному , зато отсеивают все сомнения, которые могут возникнуть после только что процитированного протокола допроса : так ли уж верно следователь записал показания , да и насколько адекватно сам воспроизводил им пережитое. Ведь, согласитесь, много вопросов возникает, ещё больше недоумений, а порой и вовсе изумляешься, читая , – так вот все эти вопросы отпадают при повторении рассказа о тех же самых действиях охраны двумя другими свидетелями в статусе «потерпевших» - и .

Из протокола трёхчасового допроса 17 марта 2005 года прямо на месте взрыва в автомашине «Мицубиси Лансер»: «Сразу же после взрыва автомашина, в которой находился , уехала. Мы (я, , ) остановили автомашину, вышли посмотреть, что произошло. В этот момент из леса с правой стороны раздались короткие автоматные очереди. Мы спрятались за автомашину, на которой мы следовали и легли на дорогу. Стрельба (выстрелы) не прекращались. Уточняю, что когда мы подошли к месту взрыва, которое находилось непосредственно возле дороги, я посмотрел в сторону леса и увидел человека – двух человек в маскировочных халатах с чёрными вкраплениями. Я сообщил другим охранникам, что увидел этих двух человек и сразу же после этого люди в маскировочных халатах начали стрелять. Из какого оружия производились выстрелы, я не видел, лиц этих людей так же не видел. После того, как мы легли на дорогу за машиной, по машине производились выстрелы в течение двух минут. После мы встали из-за машины и побежали в лес в противоположную сторону от дороги. В сторону от дороги в лес мы убежали примерно на двадцать метров. Пока мы бежали в сторону леса вслед нам производились выстрелы. Когда мы спрятались в лесу за деревьями, выстрелы прекратились. Мы поджидали в лесу около 5-10 минут, потом вышли на дорогу. связался по своему сотовому телефону с руководством «Вымпел-ТН», с милицией и доложил о случившемся. Так же хочу уточнить, что в лес мы побежали вдвоём – я и , а оставался за колесом машины, на которой мы сопровождали автомобиль Чубайса выстрелы прекратились, сел за руль автомашины, за которой мы прятались, и уехал в сторону Минского шоссе. Спустя 5-10 минут, когда мы выходили из леса, обратно подъехал , а вслед за ним на место подъехала патрульная автомашина милиции» (т. 2, л. д. 19).

Из протокола допроса , охранника-водителя машины «Мицубиси Лансер», следовавшей впритык за машиной , опрошенного прямо на месте происшествия, по горячим следам, 17 марта 2005 года в 11 часов 45 минут: «Мы остановились примерно в 20 м от места взрыва. Затем мы все трое вышли из машины и стали осматривать обочину и лесной массив с правой стороны. Примерно через 5 секунд после того, как мы вышли из машины, заметил со стороны правой обочины примерно в 25 м от края дороги и по диагонали по отношению к нам со стороны п. Жаворонки двух лиц в бело-чёрной камуфляжной форме, которые были среди деревьев. закричал: «Вон они!». Сразу в это время указанные лица открыли огонь из автоматического оружия и стреляли короткими очередями по два-три выстрела. Мы трое сразу же сели за наш автомобиль сбоку с противоположной от выстрелов стороны. Выстрелы попадали в машину Митсубиси. Затем мы постепенно переползли в кювет за нашей машиной. Выстрелы продолжались около 2 – 3 минут. Затем выстрелы прекратились. В момент выстрелов мы нападавших визуально не наблюдали, так как боялись попадания пули. Примерно через 10 минут после окончания выстрелов, я и двое других охранников вышли из укрытия на дорогу, нападавших уже не было. Их следы мы не ходили смотреть, так как ожидали приезда следственной группы» (т. 2, л. д. 6-8).

Мелкие разночтения в показаниях охранников можно отнести на счёт только что пережитого стресса, а то и шока, потому не будем сейчас их анализировать, ведь в главном, как вели себя охранники в момент обстрела, показания совпадают, но именно это – поведение охраны во время вооруженного нападения на них – нас и должно интересовать, потому как поведение охраны свидетельствует, что же было на самом деле – стремление преступников подорвать машину с целью покушения на убийство, как говорится в обвинительном заключении, или всё же это была лишь имитация, к мысли о которой невольно приходишь, вчитываясь в материалы уголовного дела, возбужденного 17 марта 2005 года.

О нелогичном, несуразном поведении охранников , любопытство которых «а чего это тут грохнуло?» вдруг пересилило профессиональную выучку прикрывать, спасать «охраняемое лицо», мы уже говорили, подчёркивали, что такое поведение выказывает именно имитацию происходящего – представление, розыгрыш, балаган, ведь не могут, ну просто не могут профессиональные охранники в такой ситуации так вести себя, забывая о своих профессиональных, должностных обязанностях, предписанных им инструкцией, так не могут вести себя просто здравые мужики с чувством мужского достоинства, - бросать людей в беде, а они, отпустив машину на произвол судьбы, бросили его. Так повести себя охранники могли лишь в том случае, если решили принять огонь на себя и то лишь, если бы старший скомандовал «К бою!», и они реально бы представляли, что берут огонь на себя. Но нет же, они остановились и вышли из машины, чтобы «осмотреть автомашину и место взрыва» (), «осматривать обочину и лесной массив с правой стороны» (), «посмотреть, что произошло» (). О том, чтобы достать оружие, изготовиться к бою, - они об этом даже не заикаются. Но вот « заметил в лесном массиве в бело-сером маскировочном комбинезоне двоих человек. Он мне сразу сказал: «Вон они…» и указал в сторону лесного массива… Я сам данных людей не рассмотрел, но видел, что они находились от нас примерно на расстояниим» (), « заметил со стороны правой обочины примерно в 25 м от края дороги и по диагонали по отношению к нам со стороны п. Жаворонки двух лиц в бело-чёрной камуфляжной форме, которые были среди деревьев. закричал: «Вон они!» (), «когда мы подошли к месту взрыва, которое находилось непосредственно возле дороги, я посмотрел в сторону леса и увидел человека – двух человек в маскировочных халатах с чёрными вкраплениями» (), Тут начинается самое интересное, самое показательное, обнажающее всю эту бутафорию.