Книга «Жизнь на пути правды (Митрополит Филарет из рода Вахроме­евых)» (стр. 8 )

Мой учебник был издан в Софии в переводе на болгарский язык; авторами перевода были Зорка Христова и Маргарита Ангелова. Его выходные данные были такими: «Елементарна теория на музиката. Учебно пособие за детските музикални школи. Държавно издателство “Наука и изкуство”. София, 1958» (первое издание).

Мне известны три болгарских издания, но говорят, будто учебник издавался там пять раз (?).

После окончания работы над вторым вариантом «Учебника элементарной теории музыки», я начал обдумывать план пособия в помощь преподавателям по методике преподавания сольфеджио в ДМШ. Первое издание этой работы вышло в свет в 1963 году. Редактором ее была К. Соловьёва. В этом пособии я изложил мой взгляд на то, как целесообразнее строить занятия, чтобы они не носили характера «натаскивания», а содействовали бы развитию природных данных ученика, его умению услышать и осознать услышанное. Иными словами, прививали бы способность слухового анализа на основе ладового развития слуха. Этот метод был взят здесь за основу.

По настоящее время «Методика» выходила три раза: второе издание —
в 1966 году под редакцией и третье издание — в 1978 го­ду, редактором которого была Вероника Аркадьевна Панкратова. В аннотации к третьему изданию было сказано: «Учебное пособие, написанное опытным педагогом, предназначается для начинающих педагогов-сольфеджистов, а также для учащихся музыкальных училищ. Методический текст дополнен различными видами упражнений. Предыдущие издания данного пособия были высоко оценены педагогами, ведущими сольфеджио, и нашли широкое применение в педагогической практике».

Моя работа в «царицынский» период оказалась, как я теперь ее оцениваю, особенно плодотворной. Там же я начал и закончил другую методическую разработку под наименованием «Ладовая структура русских народных песен и ее изучение в курсе элементарной теории музыки». Рецензентом этой работы была Т. Попова, ныне покойная, с которой мне пришлось встретиться, чтобы утрясти все «за» и «против» ее рецензии. Сперва она немного поупрямилась, но потом мы сумели найти общий язык, и все кончилось благополучно. Основным «девизом» этой работы было: уделить больше внимания ладам народной песни и привести в систему этот раздел в курсе элементарной теории музыки! Независимо от того, что в учебном плане музыкальных училищ имеется предмет «Народное музыкальное творчество».

Дело в том, что в этом курсе вопрос о ладах народной песни специально почти не затрагивается, а говорится больше о поэтическом и жанровом содержании песен. Брошюра «Ладовая структура русских народных песен» вышла в 1968 году; редактором ее была .

В тот же период я получил приглашение участвовать в работе по созданию «Музыкальной энциклопедии». Все шеститомное собрание «Музыкальной энциклопедии» издавало государственное издательство «Советская энциклопедия». Статьи, которые меня просили писать, относились к вопросам элементарной теории музыки. На протяжении всей работы я должен был держать контакт с редактором музыкального отдела издательства «Советская энциклопедия» Юрием Николаевичем Хохловым.

Мне присылали список тем, помещаемых в каждом томе в алфавитном порядке, на которые я должен был писать статьи. После просмотра редактором приходилось иногда учитывать его пожелания и вносить в них исправления или дополнения.

Работа эта растянулась более чем на десятилетие. Первый том вышел только в 1973 году. К настоящему времени, когда я пишу эти воспоминания, закончена работа над шестым томом, выход которого ожидается в текущем 1982 году.

Для этого издания я написал сто одиннадцать статей. Некоторые из опубликованных в «Музыкальной энциклопедии» статей были помещены также в отдельных выпусках «Большой советской энциклопедии», но в сокращенном виде.

Работая над «Учебником элементарной теории музыки», я подбирал параллельно материал для «Музыкальной хрестоматии» (сборника музыкальных примеров для анализа). Но когда выяснилось, что для второго издания «Учебника элементарной теории...» придется переработать текст, то часть собранных примеров я использовал в новой редакции учебника, а остальной материал включил в сборник «Сольфеджио» для старших классов музыкальной школы, который составлял в период подготовки «Учебника элементарной теории...» для второго издания.

«Сольфеджио» вышло в свет в 1962 году тиражомэкземпляров. Позднее я его переработал, дополнив музыкальные примеры и включив в текст образцы интонационных упражнений, расположив их по темам курса и снабдив каждый раздел соответствующими методическими указаниями.

Второе издание «Сольфеджио» вышло в 1966 году в издательстве «Музыка» тиражомэкземпляров и больше пока не переиздавалось.

В этот же период времени я написал статьи для сборника «Методические записки по вопросам музыкального образования». Статья называлась «Методические основы курса сольфеджио в детской музыкальной школе» (стр. 137–147). Этот сборник составлял к 75-летию музыкального училища Московской государственной консерватории. Он вышел в свет в 1966 году в издательстве «Музыка».

На Торжественном собрании 16 июня 1965 года, посвященном этой дате, я выступил с воспоминаниями об училище с того момента, как впервые вступил в его стены... Здесь я перечислил почти все мои музыкально-теоретические работы, которые я выполнил или задумал в указанный период времени.

Теперь надо вернуться к нашим семейным делам этого периода.

В 1953 году Кира окончил десять классов общеобразовательной школы. Весной перед самыми экзаменами он заболел довольно тяжелой формой желтухи. В это время я находился на даче у Оли в Царицыно и тоже болел. Шура курсировала между Москвой и Царицыном. Когда Кира по­правился, то встал вопрос о том, чтобы, ввиду его болезни и пропущенного срока выпускных экзаменов, ходатайствовать перед РОНО о выдаче ему аттестата за 10 классов по годовой успеваемости. Педагогический совет поддержал это ходатайство, и Кире выдали свидетельство об окончании десятилетки без сдачи экзаменов.

Теперь перед ним встал вопрос: куда идти дальше? Мы с мамой не спешили давать ему совет, понимая, что после болезни ему будет трудно готовиться к экзаменам в высшее учебное заведение. Оправившись вполне от болезни, он приехал к нам в Царицыно и сообщил, что хочет поступать в Духовную семинарию. Насколько мне помнится, мы с Шурой сразу почувствовали, что он принял это решение, еще будучи больным, и вовсе не потому, что не был подготовлен к экзаменам в светское высшее учебное заведение... Мы дали на это Кире наше согласие. В дальнейшем он уже сам предпринимал все, что требовалось для поступления в семинарию при Московской духовной академии, которая размещалась в Троице-Сергиевой Лавре в Загорске.

В августе он сдал все положенные экзамены и был принят на первый курс Духовной семинарии. С первого сентября там начались занятия. Кира поселился в студенческом общежитии семинарии, а к нам приезжал изредка в свободные дни. Так наступило для него трудное время длительной учебы и несения послушаний...

Оправившись от болезни, я вернулся в Москву, чтобы окончательно решить вопрос нашего переселения. Надо было воодушевить и поддержать Марию Фёдоровну в этом деле. Когда вопрос продажи дома решился окончательно, я просил покупателя скорее провести всю процедуру купли-продажи, чтобы мы могли переехать до начала учебного года; в противном случае это помешало бы моей работе.

Итак, мы обосновались в Царицыно, о чем я уже писал выше. Моя педагогическая работа в школе училища консерватории и в Бауманской музыкальной школе шла установившимся порядком. К тому времени в школе училища я вел сольфеджио в старших классах, а в Бауманской музыкальной школе — класс фортепиано, сольфеджио в старших классах и руководил теоретическим отделом.

В 1955 году, в период директорства Ирины Павловны Пищуровой, в Бауманской музыкальной школе начала работать Оля. Она вела у нас сольфеджио в младших классах.

В 1957/58 учебном году произошло слияние музыкальных школ Бауманского и Красногвардейского районов. Это было вызвано тем, что обе школы нуждались в подходящем для этой цели помещении, и поэтому в Моссовете решили дать школам просторное помещение, слив их в одно крупное учебное заведение.

Здание новой школы находилось в Бауманском районе на улице Карла Маркса, дом 20. Объединенная школа стала именоваться ДМШ Бауманского района, а позднее — Московская детская музыкальная школа №   1 им. .

Директором школы была назначена Фрида Михайловна Виноградова (Шантырь). Когда-то она занималась у меня сольфеджио в музыкальной школе училища консерватории; композитор Григорий Михайлович Шантырь — ее брат.

В объединенной школе я продолжал заведовать теоретическим отделом и по-прежнему вел сольфеджио. Класс фортепиано в школе с этого года я вести не стал, ограничившись частными уроками в этой области. Наш коллектив теоретического отдела укрупнился, надо было, по возможности, обусловить основные принципы методики занятий по сольфеджио для того, чтобы в параллельных классах не было различий в приемах и требованиях. С этой целью мне как руководителю отдела пришлось проводить открытые уроки, делать сообщения на методические темы как в отделе, так и на широких совещаниях по линии методического кабинета.

Особенная ответственность в этом отношении легла на меня с того момента, как школу переименовали в Московскую детскую музыкальную школу № 1 им. . С этого времени к нам в школу стали обращаться за консультацией многие педагоги с периферии: просили разрешения посещать уроки наших преподавателей-теоретиков.

У меня побывали на уроках в этот период многие педагоги, интересовавшиеся моей методикой занятий сольфеджио. Например, 13 ноября 1961 года — директор музыкальной школы Минска; 21 ноября на уроке 6-го класса был директор музыкальной школы Саратова; 24 ноября на уроках 6 и 7-го классов были преподаватели из Черновцов (Украина)
и О. Кобылянская. Позднее я выслал им образцы экзаменационных билетов для 7-го класса по сольфеджио. 23 ноября на уроке 7-го класса был Игорь Иванович Масленников из Киева, заведующий теоретическим отделом музыкальной школы Печерского района.

Впоследствии с у нас установились дружественные отношения и переписка, которая продолжается по настоящее время.

3 декабря 1961 года на уроках сольфеджио 6 и 7-го классов присутствовала преподаватель из Ессентуков (Спегальская), а 4 декабря я дал ей подробную консультацию по всем интересовавшим ее вопросам. С Галиной Сергеевной у меня тоже установилась переписка по различным вопросам нашей деятельности. Я высылал ей выходившие за это время мои методические работы. Позднее она переехала в Минск, где продолжала работать по специальности.

Когда я вышел в 1964 году на пенсию, то продолжал руководить теоретическим отделом на общественных началах. В этот период в содружестве с группой преподавателей был составлен сборник музыкального диктанта для школьных занятий сольфеджио (издан в 1975 году).

Выше я подробно описал мою работу над созданием ряда научно-методических трудов, которая проходила в благоприятных домашних условиях нашего нового местожительства в Царицыно. Продолжу об этом несколько ниже, а сейчас отвлекусь на время и обращусь к природе, которая нас там окружала.

Обстоятельства военного времени некогда заставили меня обратиться к земле. За те годы я втянулся в работу по выращивании овощей и прочего. Когда я попал в благоприятные условия Подмосковья, меня вновь потянуло к земле, и день ото дня я стал этим все больше увлекаться. На участке, который оказался в Олином распоряжении, росли плодовые деревья — яблони, вишни, сливы. Для начала я стал в первую очередь заниматься цветами и яблонями. Последние были уже в большинстве старые: «штрейфлинг» («штрифель») — одно дерево, «коричное полосатое» —
два дерева, «антоновка» — одно дерево, «борсдорф-китайка» — одно более сильное и в полном расцвете дерево. Качества выносливости этого сорта известны.

Чтобы не утратить эти сорта яблонь, я решил попробовать вывести от них саженцы. Посеяв семена «борсдорфа», я получил через два года крепкие рослые подвои и привил на них почки «штрейфлинга» и «коричного». Привились три хороших деревца «штрейфлинга». Через два года я высадил их на постоянное место. Первая партия выведенных деревьев уже на пятый или шестой год стала плодоносить.

Спустя некоторое время, я еще раз повторил этот опыт. Прививка «коричного» мне не удавалась, и лишь один подвой принял почку, и все же вышло хорошее стройное деревце. Позднее я вывел еще «папировку», «пепин-шафранный» и «антоновку». Почки для них я брал у соседей.

Когда Оля приобрела еще две комнаты в мезонине над нашим домом, у нас прибавилось некоторое количество земли. Здесь можно было выделить место для овощей и ягод. Занятие садоводством в тот период было для меня хорошим отдыхом и разрядкой от моей умственной работы и уроков. Кроме того, и я в этом убежден, оно укрепило и общее состояние моего здоровья.

Для моих внуков природные условия нашего местожительства тоже были весьма благоприятны: было где поиграть, побегать, покататься на велосипедах. К тому времени внуков было уже трое. Через год с небольшим после Юрика у Оли родился третий сын — Шурик.

В 1957 году Кира закончил семинарию и съездил отдохнуть на юг в Ялту. Вернувшись с юга, он предпринял шаги к тому, чтобы продолжить учение в Духовной академии. Занимаясь в семинарии, он прислуживал в храме на Красной Пресне.

Будучи на втором курсе Духовной академии, Кира решил принять монашеский постриг. В 1959 году 3 апреля его постриг с именем Филарет совершил наместник Лавры архимандрит Пимен (Хмелевский; впо­следствии — архиепископ Саратовский и Волгоградский; † 1993. — Ред.). А в Вербное воскресенье 26 апреля того же года за службой в Елоховском соборе Москвы Святейший Патриарх Алексий рукоположил его во иеродиакона. Мы с Александрой Фёдоровной и Олей присутствовали за этой службой. Нам, родителям, было очень трогательно созерцать это событие, и в то же время радостно было видеть ту торжественность, которая царила в храме в этот праздничный день. За службой было много молящихся.

Изредка я бывал в Лавре в те дни, когда отец Филарет совершал богослужение в диаконском сане. Особенно мне запомнилась одна из пасхальных служб в Трапезном храме. Мы были за ней с братом Владимиром Александровичем. К тому времени, благодаря хоровым занятиям в семинарии, а позднее — вокальным упражнениям, у сына сформировался и окреп довольно сильный баритональный бас красивого тембра со стойкой интонацией.

В 1961 году 14 декабря, в день памяти Филарета Милостивого, в Крестовом храме патриарших покоев в Лавре Святейший Патриарх Алексий рукоположил отца Филарета в сан иеромонаха. После Литургии, за которой мы присутствовали, Патриарх пригласил нас с Александрой
Фёдоровной к обеду. За трапезой присутствовали также архиепископ
Никодим, епископ Киприан, архимандрит Питирим, секретарь Патриарха
, священник Трифон и отец Алексий Остапов.

Патриарх интересовался, где мы живем, откуда родом, а также моей работой. Шура рассказала ему о Савинском подворье, где бывали ее родители и встречались там с мамашей Патриарха. Он вспомнил о подворье и подтвердил, что они посещали его. Потом шел разговор о покойном митрополите Крутицком и Коломенском Николае, прах которого должны были привезти в этот день в Лавру для похорон.

Перед обедом мы успели осмотреть все покои Патриарха. Затем были у иеромонаха Филарета в келье и уехали домой.

В этот год отец Филарет уже заканчивал академию и после выпускных экзаменов был оставлен в ней в качестве профессорского стипендиата со степенью кандидата богословия. Темой его кандидатской работы было «Пастырское душепопечительство Филарета, Митрополита Московского, по его письмам».

По переезде в Царицыно Шура оставила службу и брала надомную работу по рукоделию в соседней с нами артели, с тем чтобы не прерывался ее трудовой стаж. Благодаря этому, она имела возможность чаще бывать в Лавре, а в особенности с тех пор, как сын был назначен в июне
1963 го­да инспектором академии. По должности ему была предоставлена квартира, где можно было останавливаться и не чувствовать себя стесненным. Благодаря этому и я стал чаще бывать там, главным образом в праздничные дни.

4 августа 1963 года иеромонах Филарет был возведен в сан игумена, а 8 октября того же года — в сан архимандрита. Ректором в тот же период продолжал трудиться отец Константин Ружицкий.

1963/64 учебный год был для меня последним годом моей педагогической работы. В это время я опять стал плохо себя чувствовать: переутомление и общее недомогание, к тому же, сильно сдал мой слух. Прогрессирование глухоты в последнее время было для меня сильной помехой в работе, поэтому я решил отказаться от работы в училище консерватории и сохранить педагогическую нагрузку на этот год лишь в Бауманской музыкальной школе, где я числился на основной работе, с намерением в начале будущего учебного года выйти на пенсию.

9 марта 1964 года в Прокофьевской школе Бауманского района состоялся мой доклад на тему «Ладовая структура русских народных песен и изучение ладов в курсе элементарной теории музыки». Этой темой я занимался почти два года. Первые шаги — это суммирование данных последних исследований в области народной песни. К докладу требовалась большая подготовительная работа, надо было изготовить крупным планом таблицы нотных примеров. С академической стороны результатом доклада я был доволен, но его объявление среди преподавателей не привлекло достаточной аудитории. Для тех же, кто собрался, многое было неожиданностью. Присутствовавшие просили меня издать его отдельной брошюрой. На этом докладе моя ученица Люда Стальская ассистировала мне, помогая демонстрировать образцы песен по ходу доклада.

18 марта в день моего рождения в школе проявили ко мне внимание. Зачинщицей всему была Наталья Ивановна Урюпина. Отдел фортепиано преподнес мне сувенир, теоретический отдел тоже — прекрасный альбом «Москва», а «треугольник» школы — грамоту. Так отметили коллеги мое 60-летие.

17 мая состоялся последний экзамен по сольфеджио в моей группе 7-го класса. Прошел он довольно удачно, присутствовали преподаватели других школ и заведующая теоретической секцией методкабинета
.

Освободившись в конце мая от школьных дел, я целиком углубился в работу над новой редакцией сольфеджио. Пришлось добавлять много музыкального материала ввиду иного построения разделов курса. Кроме того, надо было написать статью о методе преподавания сольфеджио в музыкальной школе для юбилейного сборника, который готовился к изданию музыкальным училищем консерватории, о чем просил меня Александр Иванович Лагутин, заведующий учебной частью училища.

26 июля Оля с семьей уехала не теплоходе в Волгоград. Теплоход «Тимирязев» отошел от причала в 20 часов. Бабушка и я провожали их.
Я сделал на пристани несколько снимков теплохода с отъезжающими моим ФЭДом.

Весь последующий период этого лета я занимался методическими трудами. Работал над новой редакцией «Ладов» после первой рецензии, закончил и сдал в училище статью для юбилейного сборника, составлял план работы теоретического отдела на 1-е полугодие в ДМШ им.
.

С 1 сентября я вышел на пенсию. Однако мне было жаль бросать свою работу по руководству теоретическим отделом школы и сразу порывать связь с коллективом, и поэтому я остался заведовать теоретическим отделом на общественных началах, тем более что эта должность, вернее, обязанность, по штатному расписанию не оплачивалась. Таким образом, еще три года по выходе на пенсию я держал связь со школой и систематически руководил методической и педагогической работой ее теоретиче­ского отдела, бывая почти на всех производственных совещаниях и общих собраниях коллектива.

Кроме перечисленных работ, в этот период я начал собирать материал для монографии об опере «Евгений Онегин» : письма, воспоминания, документы, иллюстрации. Идея о создании этого труда давно меня занимала, но все время, как говорится, руки не доходили до этого дела. Однако я решился все же начать эту работу, пользуясь «окнами» между текущими занятиями по корректированию и пересмотру моих переиздававшихся трудов.

Наш сын в течение весны и лета дважды выезжал за границу. 2 мая в числе паломнической делегации он отправился в поездку по Ближнему Востоку. Паломники посетили девять стран: Египет, Иорданию, Сирию (Дамаск), Ливан (Бейрут), Израиль (Иерусалим), Грецию (Афины и гору Афон), проездом были на Кипре (Никосия), а также в Швейцарии (Цюрих) и Австрии (Вена). Много впечатлений оставила эта поездка, особенно евангельские места и Афон. 30 мая они возвратились из поездки.

27 июня отец Филарет вылетел в Прагу на II Всехристианский мирный конгресс. 7 июля он возвратился домой.

К 150-летию пребывания Духовной академии в Троице-Сергиевой Лавре указом Патриарха Алексия от 1 октября 1964 года архимандриту Филарету в числе других награжденных было присвоено звание доцента.

Осенью, в ноябре, митрополит Никодим и архимандрит Филарет вылетели в заграничную командировку: Белград (Югославия), Афины и остров Родос (Греция). На острове Родос в течение двух недель проходило Третье Всеправославное совещание.

В этот период Александра Фёдоровна находилась в академии.
18 ноября она позвонила мне по телефону и сообщила, что скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг ректор академии отец Константин Ружицкий. 20 ноября я поехал в Лавру на похороны. В этот день ждали возвращения отца Филарета в Москву. Встречать его выехал шофер Сергей Матвеевич. О случившемся сын узнал, только прибыв в Отдел внешних церковных сношений. Не дождавшись своей машины, он поехал на такси, но, встретив по пути в Лавру свою машину, пересел в нее, спеша застать отпевание покойного.

Я приехал в академию незадолго до его прибытия и находился в инспекторской квартире, когда отец Филарет взошел туда. Его встретил Анатолий Петрович Горбачёв. Быстро приведя себя в порядок, он прошел в алтарь академического храма, где находился Патриарх перед выходом на отпевание. После отпевания гроб покойного запаяли и увезли в Киев, где по воле его супруги он был похоронен...

По указанию Патриарха инспектору архимандриту Филарету поручалось временное исполнение обязанностей ректора академии. Назначение нового руководителя состоялось 22 декабря 1964 года. Но лишь 4 февраля 1965 года вновь назначенный ректор епископ Филарет (Денисенко) прибыл для исполнения своих обязанностей. До этого он находился в Вене, будучи епископом Венским и Австрийским.

В день памяти митрополита Московского Филарета (Дроздова) —
14 декабря 1964 года в академии был традиционный вечер. На нем присутствовал Патриарх Алексий, многие иерархи. Исполняющий обязанности ректора архимандрит Филарет открыл вечер, предоставив слово преподавателю иеромонаху Матфею (Мормылю).

После доклада Патриарх обратился к собравшимся с речью о митрополите Филарете (Дроздове). После речей состоялся концерт учащихся академии: хор студентов под управлением регента патриаршего собора исполнил ряд церковных песнопений, затем выступил ансамбль смычковых инструментов под руководством преподавателя
. Александра Фёдоровна и я присутствовали на этом вечере.

Канун Рождества и праздник мы провели в Загорске. В академии была традиционная елка. По возвращении я снова погрузился в свою творческую работу.

13 января получил вполне положительную рецензию на «Сольфеджио». Но оказалась опять неувязка: во вновь составленной методическим кабинетом программе по сольфеджио много несоответствий, которые было трудно согласовать с практикой и изложенной в моем «Сольфеджио» методикой. Пришлось вносить поправки в новую редакцию с тем, чтобы в ней не было сильных расхождений с программой.

Почти одновременно с подготовкой текста «Сольфеджио» для набора я работал над корректурой второго издания «Вопросов методики преподавания сольфеджио», которое вышло в 1966 году.

4 февраля отец Филарет встречал нового ректора, возвратившегося из Вены. Теперь он мог спокойно выполнять непосредственные обязанности инспектора и читать лекции своего курса. 21 марта ему исполнилось 30 лет.

Всю весну и лето этого года я продолжал работать над новыми редакциями «Сольфеджио» и «Методики преподавания сольфеджио», которые готовились к переизданию.

Трудность заключалась главным образом в том, что необходимые изменения и дополнения должны были согласовываться с методическим кабинетом, который давал визу на переиздание. На это уходило много времени.

В июле я начал работу над 3-й редакцией книги о ладах народной музыки, после того, как урегулировал все спорные моменты, возникшие в результате просмотра этой работы .

В августе у нас в доме начались работы по освоению двух верхних комнат, о которых я упоминал выше. Надо было прорезать потолок в столовой и сделать наверх лестницу. По расчетам, она должна была выходить около наружной стены мезонина, в первую небольшую комнату. В ней была печь, обогревавшая эту часть антресолей, выходящую окнами на юг. Вторая комната была довольно вместительная. Эта часть нашей квартиры предназначалась для нашего сына. В смежной с ней части, выходящей на север, жила в летнее время семья младшей дочери хозяйки дома. До этого в мезонин был общий ход из квартиры .

Работы начались 15 августа 1965 года; их выполняли плотники из Лавры. До начала работ к нам приезжал бригадир Константин Дмитриевич Смирнов, опытный специалист. Он осмотрел помещение и снял все размеры. Строительные части были заранее заготовлены, а на месте их только собирали.

Поездка в Ленинград

8 октября 1965 года — день памяти преподобного Сергия Радонеж­ского — явился поворотным днем в жизни и деятельности отца Филарета.

Святейший Патриарх Алексий и Священный Синод вынес в этот день решение о назначении инспектора Московской духовной академии и семинарии архимандрита Филарета викарием Ленинградской епархии с возведением его в сан епископа Тихвинского.

Наречение и хиротония по решению Синода должны были совершаться в Ленинграде 23–24 октября 1965 года.

С этого дня начались необходимые приготовления к столь высокому акту и будущей деятельности нареченного. Хиротонию поручалось совершить митрополиту Ленинградскому и Ладожскому Никодиму в сослужении собора епископов.

Архимандрит Филарет с сопровождавшими лицами выехал в Ленинград в среду 20 октября.

Александра Фёдоровна, Оля, отец Василий и я поехали в Ленинград в пятницу 22 октября. На вокзале нас встретил отец Филарет, секретарь епархии отец Иаков и сопровождавшие их лица. С нами в вагоне ехали ректор академии епископ Дмитровский Филарет и наместник Лавры архимандрит Платон.

Все приехавшие направились в гостиницу «Европейская» на Нев­ском проспекте. Разместившись в номерах и приведя себя в порядок, мы тут же поехали в Троицкий собор Александро-Невской Лавры на обедню, которую совершал архимандрит Филарет. В соборе присутствовал митрополит Никодим. Мы подошли к нему с приветствием.

После обедни, вернувшись в гостиницу, завтракали и потом отдыхали. Я остался в номере, а Александра Фёдоровна, Оля и отец Василий поехали посмотреть город; их сопровождал студент Московской семинарии Тимофей Мишук (ныне епископ Валентин). Сын готовился к вечерней службе и наречению.

Всенощная и наречение состоялись в храме Ленинградской духовной академии. Вся служба прошла в строго торжественном чине. Было много молящихся, присутствовали приглашенные гости. Два студенческих хора старательно пели. Мы находились на хорах. Храм академии довольно вместительный и уютный. Поздно вечером вернулись в гостиницу, ужинали и разошлись по своим номерам.

Хиротония состоялась в воскресенье за поздней обедней в Троицком соборе. Он был полон народу. Настроение было праздничное и торжественное. Служило много духовенства. При вручении жезла митрополит Никодим сказал проникновенное слово.

После хиротонии был обед в академии. Присутствовали приглашенное духовенство, гости и сотрудники епархиального управления. Митрополит был очень внимателен к нам, вплоть до того, что в числе провозглашенных им тостов был тост и за здоровье родителей вновь поставленного епископа.

После обеда нас пригласили сфотографироваться с духовными лицами и гостями. Потом митрополит сфотографировался с нашей семьей.

В академии я познакомился в этот день с . Успели переброситься несколькими фразами. Между прочим, я просил его ознакомиться с книгой Ф. Рубцова «О ладах» и сообщить мне свое мнение о ней. Вечером в этот день мы отдыхали. Оля и отец Василий уехали домой.

В понедельник епископ Тихвинский Филарет служил обедню в Никольском кафедральном соборе. Хотя это был будничный день, народу было довольно много. Никольский собор хорошо отремонтирован. Внешне он красив, с богатым интерьером, добротный и масштабный, как и все ленинградские храмы.

Пение смешанных хоров в Никольском и Троицком соборах мне понравилось. Поют они профессионально — чувствуется, что большинство участников имеют соответствующую школу, хотя они почти все пожилого возраста.

Во второй половине дня мы совершили большую поездку по городу. С нами ездили отец Макарий, отец Даниил и Тимофей Мищук.

Во вторник епископ Тихвинский Филарет служил обедню в академическом храме. Мы поехали все вместе. Всю службу стояли внизу, молящихся было немного. После обедни и краткого молебна епископ Филарет благословил всех студентов и молящихся. В храме присутствовал митрополит Никодим. После службы мы были приглашены к митрополиту на завтрак. На завтраке были также отец ректор протоиерей Сперанский и инспектор Парийский.

Во второй половине дня мы опять вместе с епископом Филаретом совершили поездку по городу. Осмотрели внешне почти все памятные места и архитектурные примечательности. На Финском заливе были в прошлую поездку. В этот же день вечером мы уехали в Москву. С нами ехали отец Макарий и Тимофей. В соседнем с нами вагоне ехал митрополит с диаконом отцом Георгием (Мартишкин, впоследствии митрополит Виленский и Литовский Хризостом. — Ред.).

Общее впечатление от поездки осталось очень хорошее. Нам было оказано внимание со стороны епархиального управления и, в частности, лично митрополита. Наш сын, несмотря на то что был занят и сосредоточен на всем совершавшемся, оказал нам максимум внимания и предупредительности. Нашим «телохранителем» был неизменный Тимофей.

В дни пребывания в Ленинграде в наше распоряжение была предоставлена машина, которой мы и пользовались во всех поездках по городу. Отец Даниил всецело сопровождал епископа Филарета и помогал в его делах и поездках. Они остались в Ленинграде до 4 ноября, а в ночь на 5-е выехали в Москву.

По приезде в Москву владыка Филарет завершал свои дела в Загорске и был на приеме у духовного начальства. К нам на дачу он привез из академии все свои вещи.

15 ноября Владыка служил в церкви Иоанна Предтечи на Красной Пресне, где начиналось его приобщение к церковной службе.

19 ноября Владыка уехал в Ленинград к месту своего нового послушания...

В конце года я подвел итог своей работы за истекший период времени и записал на листке календаря за 7 декабря 1965 года следующее: «Теперь можно уже смело подвести итог проделанной мною работы за год. Время прошло не зря. С начала года я занимался подготовкой текста “Сольфеджио” для второго издания. То же — “Методики” согласно новой программе по сольфеджио в Детской музыкальной школе, которая, на мое “несчастье”, вышла к этому времени. Методический кабинет поспешил к этому придраться. Но все позади: обе эти работы получили “гриф” и будут изданы в 1966 году. Кроме того, переиздается “Элементарная теория” (должно быть, в виде допечатки 5-го издания, хотя тираж как-никакэк­-
земпляров!). В юбилейном сборнике училища Московской государственной консерватории выйдет моя статья по вопросу методики преподавания сольфеджио в детских музыкальных школах. Довольно долго я работал над критической статьей по поводу брошюры “Основы ладового строения русских народных песен”.

Написал по просьбе издательства “Музыка” рецензию на небольшую работу о развитии творческих навыков на уроках сольфеджио. Написал заметку к столетию приезда в Москву и послал в “Огонек” (там статья, разумеется, “канула в Лету”). Кроме того, довольно долго и мучительно работал над третьей редакцией “Ладов”, которую сдал в “Музыку”. Таков итог моей работы за 1965 год».

12 января 1966 года мы с Шурой вернулись из Ленинграда, куда ездили на Рождество. В эту поездку мы останавливались уже в квартире владыки Филарета, которую ему приготовили во флигельном корпусе Ленинградской духовной академии. Она состояла из четырех комнат с удобствами.

Следующую поездку туда мы совершили в период пасхальных праздников с 30 марта по 18 апреля. За заутреней мы были в домовой церкви в квартире митрополита Никодима, где тоже совершалась служба, а сам он в этот период был в отъезде. Владыка Филарет служил заутреню и обедню в кафедральном Никольском соборе.

Когда мы вернулись в Москву, здесь уже стояла теплая солнечная погода. 20 апреля было +16 градусов. Лопнули почки сирени. Тюльпаны и нарциссы поднялись в высоту на четверть и более, набухли почки плодовых деревьев.

По приезде я спешил дописать рецензию на работу Давыдовой и Запорожец «Музыкальная грамота для 4–5-х классов музыкальной школы», над которой работал по просьбе Ольги Ивановны Соколовой еще до отъезда в Ленинград. 22 апреля я сдал рецензию в издательство, а 24 апреля позвонила Наталья Аркадьевна и сообщила, что пришел сигнальный экземпляр «Сольфеджио». Пришлось опять поехать в издательство. Просмотрел и отметил новый материал для расчета. Издано было хорошо, но без переплета. Тиражэкземпляров.

Одновременно с упомянутыми работами был занят устройством переиздания первого выпуска хорового репертуара. С этой целью 28 апреля посетил редакцию, где вопрос решился положительно.

5 мая закончил новую, четвертую редакцию «Ладов». К этому времени осталось лишь составить справочный аппарат и написать ответ на замечания Поповой (редактировавшей и рецензировавшей мою работу). Я имел с ней встречу и настоял, чтобы все примеры в тексте остались. Она нашла, что работа стала лучше, — так и написала об этом Ольге Ивановне Соколовой.

Читатель видит из моих беглых замечаний, сколько надо было употребить усилий и настойчивости, чтобы суметь что-то протолкнуть в печать. Да, раньше были силы, была и настойчивость, приносившие свои плоды. Сейчас же, когда я пишу мои «Воспоминания», сил уже нет бороться с засильем формализма и, к сожалению, малокомпетентности и незаинтересованности, через толщу которых надо пробиваться.

На календаре за 15 мая 1966 года у меня была сделана следующая запись: «Промыслом Божиим владыка Филарет призывается на новое высокое послушание — ректора Московской духовной академии».

Определением Священного Синода от 01.01.01 года ректором Московской духовной академии, епископом Дмитровским, викарием Московской епархии назначен Преосвященный епископ Тихвинский Филарет, викарий Ленинградской епархии.

А 24 июня владыка Филарет получил из Одессы следующую телеграмму: «Молитвами преподобного Сергия да благословит Господь Ваши труды во славу академии. Вместе с сослуживцами Вашими сорадуюсь Вашему возвращению в родную всем нам академию. Патриарх Алексий».

Что же произошло? В Киеве скончался правящий архиерей Патриарший Экзарх Украины Высокопреосвященный Митрополит Иоасаф. На его место Экзархом Украины был назначен архиепископ Филарет (Денисенко), который в феврале 1966 года вступил в должность ректора Московской духовной академии. Вследствие этого Синод решил епископа Тихвинского Филарета вернуть в Московскую академию, учитывая то, что он хорошо освоил за эти годы руководство учебным процессом и всей работой академии. Назначение на этот пост владыки Филарета особенно поддержал митрополит Никодим, хотя он и лишался своего помощника по Ленинградской епархии, с которым уже успел хорошо сработаться.