Природа и значение цели в советском праве (стр. 2 )

Однако и интерес не запускает ещё человеческую деятельность. Это делает цель, которая формулируется на
основе интереса, проходя стадию мотива. Стало быть
в соотношении цели и интереса можно выделить такие
моменты как:

а) интерес есть непосредственная предпосылка цели; б) цель не автоматически следует за интересом, обладает относительной самостоятельностью, что проявляется в возникновении цели на основе не всякого интереса, а лишь наиболее значимого, откуда поле целей деятельности уже сферы интересов 60.

Весьма тесно цели деятельности увязаны с её мотивами. В самом общем плане под мотивом понимают
осознанное побуждение, обусловливающее действие для
удовлетворения какой-либо потребности, более или менее
адекватно её отражающее и обосновывающее волевую
деятельность61. Мотивы играют побудительную, направляющую и смыслообразующую роль. Отсюда видно,
что мотивы и цели между собой тесно связаны, взаимопереходят друг в друга, причём цели одних субъектов правовой деятельности при определённых условиях могут выступать мотивами поведения других. Вместе с тем между мотивом и целью можно провести и определённые
•демаркационные линии. Скажем, если мотив выступает
как побудитель и направляющий фактор определённой
деятельности в целом, то цель относится к составляющим
эту деятельность отдельным действиям. Кроме того,
цель действия сохраняет относительную самостоятельность и может быть связана с различными мотивами.
Наконец, между мотивом деятельности и её целью иногда могут возникать конфликты, противоречия. Например, в том случае, когда в качестве побуждения к постановке цели выступает внешнее принуждение, либо в силу искажения субъектом своих потребностей, неправильного понимания им своих реальных задач62.

Итак, «цепочка» среда — потребность — интерес —
мотив приводит к формированию цели субъектов правовой деятельности в условиях развитого социализма, что
означает начало волевого процесса, поскольку постановка и осознание цели есть его начальное звено, предопределяющее в дальнейшем принятие решения действовать, выбор наиболее целесообразных способов действия, а также исполнение решения.

§ 3. Некоторые проблемы методологии исследования цели
в праве

Выработка единой, последовательно логической концепции цели в теории социалистического общенародного

права предполагает предварительное осмысление некоторых методологических её основ, принципов, исходных,
базовых положении, которые единственно обеспечивают
подлинно научное уяснение поставленных проблем.

Следует отметить, что изложенные ранее соображения относительно возможных аспектов анализа цели,
соотношения её с иными смежными явлениями тоже носят в известной степени методологический оттенок, выступая необходимой предпосылкой для избрания верного
угла анализа. Однако они не исчерпывают собой собственно методологических проблем исследования цели в
праве, а лишь предваряют и предполагают их.

Необходимость же постановки таких вопросов прямо
вытекает из известных положений классиков марксизма-ленинизма, во-первых, о том, что «не только результат
исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным* 63 и, во-вторых, что нельзя браться за частные
вопросы без предварительного решения общих, ибо в
подобном случае исследователь «неминуемо будет на
каждом шагу бессознательно для себя «натыкаться» на
эти общие вопросы» 6А.

Методологические проблемы следует поднять ещё и
потому, что в юридической теории именно это звено в
концепции цели выглядит относительно менее разработанным. Можно констатировать некоторый разрыв в
уровнях представлений современной философской и юридической науки относительно цели, поскольку последняя
чаще всего занимается исследованием цели под углом
зрения решения задач более практического, нежели теоретического характера. Это, в свою очередь, иногда
порождает некоторые недоразумения, которые в других
случаях могли бы и не возникнуть.

Анализ методологических проблем должен иметь своим основанием достаточно чёткие представления о методологии как таковой. Думается, что верным является рассуждение, рассматривающее методологию всякого научного исследования как применение системы обусловленных диалектическим материализмом (как теорией познания) исходных научных положений и теоретических принципов изучения соответствующего объекта.

В настоящем случае в качестве исходных положений
и теоретических принципов имеются в виду те законы
и категории диалектического и исторического материализма

а также законы и категории самой теоретико-
правовой науки, которые делают познание цели подлинно
научным, а выводы обоснованными и достоверными.

В обсуждении категории цели в теории права и возникающих в этой связи вопросах методологического порядка не последнее место (как это ни странно, учитывая
достаточную отдаленность и разноплоскостность явлений) занимают терминологические моменты.

Дело в том, что в юридической литературе традиционно используются понятия «цель права», «цель правовой нормы», «цель субъективного права» и т. п.66. В некоторых случаях предлагается разграничивать цель права и цель в праве, понимая под последней или отражённое выражение цели права в содержании права, или те цели, которых в каждом конкретном случае добиваются субъекты правовой деятельности, осуществляя свои субъективные права, свободы, охраняемые законом интересы и юридические обязанности68. Иногда же эти
понятия используются как взаимозаменяемые, синонимичные 69.

Между тем, и это было показано ранее, цель всегда
связана с субъектом, человеком (людьми), его (их) деятельностью. Только человек как отдельный член общества, группы людей, коллективы, образования, иные объединения, а равно естественно исторические общности
способны ставить и осуществлять сознательные цели.
«История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека» 70.

Таким образом, цели сознательно определяются
людьми. Ни право, ни его нормы, ни их производные
(субъективное право, юридическая законность
и т. п.) не определяют целей. «Это делают люди. Причём
и с помощью законов, являющихся высшей мерой целесообразного поведения» 71.

Конечно, все те авторы, которые оперируют понятием «цель права» и т. п., в конечном итоге говорят о цели
действующих субъектов правотворчества либо правореализации. Однако вряд ли нужно допускать расхождение между содержанием научных знаний и внешней словесной формой их выражения. Тем более, что такая терминология, хотя и чисто внешне, хотя и не по существу, а по форме, но всё же несёт на себе некоторый оттенок телеологии. «Цель всегда предполагает субъекта,

иначе мы скатимся на позиции телеологии»,— справедливо отмечал 72. Характерно в этом отношении, что даже один из адептов телеологии Р. Иеринг, для которого, по его собственным словам, «мировым двигателем является цель», будучи в то же время крупным
и добросовестным учёным, заметил, что «... право не служит само себе целью, а лишь средством к достижению цели» 73.

Стало быть, категория «цель права» хотя и пригодна
для использования, но весьма условна, нуждается в пояснении при всяком употреблении. Понятие же «цель в
праве» может быть расценено как достаточно строгое
при условии обозначения им того, как, каким образом,
какими способами и в каких формах в содержании действующего права, его норм могут отражаться сведения
о цели субъектов правотворчества и правореализации.
Причём даже в этом случае более корректным, как представляется, был бы термин «цель в правовых актах»,
имея в виду и нормативно-правовые акты, и индивидуально-правовые акты (документы), поскольку достаточно
часто сведения о цели содержатся не только и не столько
в самом праве, его нормах, сколько в частях нормативно-правовых актов, не носящих нормативно-правового характера (преамбула и т. п.).

Изложенное приводит к выводу, что раз цель вообще
следует связывать с деятельностью, то исследование
цели с точки зрения теории советского общенародного
права невозможно вне деятельности правовой.

Основываясь на исследованиях философов, социологов, психологов74, в юридической литературе правовую
деятельность в условиях развитого социализма иногда
понимают как социальную активность, направленную
на достижение опосредованного правом результата»75,
которая проявляется в отдельных юридически значимых действиях, поведенческих актах. в
правовой деятельности, выделяет интеллектуально-теоретическую деятельность по созданию общих правил и
индивидуальных предписаний и правомерную деятельность в процессе реализации нормативных, а также индивидуальных актов, которая является практической.

Отмечается, наконец, что правовая деятельность
складывается из всех действий субъектов права в

различных сферах жизни, предпринятых на основе правовых
норм и в соответствии с ними 77.

Исходя из этого, методологически верным было бы
рассмотрение цели либо в связи с деятельностью субъектов общего (нормативного) правового регулирования,
т. е. законодателя, либо применительно к деятельности
субъектов реализации социалистического общенародного
права, либо по отношению к деятельности субъектов по
«обслуживанию» общего и индивидуального правового
регулирования (толкование, организация исполнения
вынесенных решений, контроль и надзор и т. п.).

Важным методологическим моментом для осмысления
цели в правовой деятельности является то обстоятельство, что у всякого её субъекта можно выделять абстрактную цель-идеал, выступающую выражением мысленного блага, к которой соответствующий субъект стремится, и конкретную цель деятельности, предполагающую не только отношение к цели-идеалу, но и конкретную деятельность. Выступая, с одной стороны, как идеальный образ предмета потребности, цель субъекта правовой деятельности, с другой, является идеальным образом предмета этой деятельности. Абстрактные цели, следовательно, достигаются через реализацию конкретных.
Последние, иными словами говоря, на определённом
этапе выступают как средства осуществления первых.

Данный тезис ориентирует на рассмотрение деятельности субъектов в сфере правовой реальности в виде
определённых целевых зависимостей, своего рода «цепочки», одно звено которой переходит в другое. Причём
результат одного звена выступает как средство новой
цели в следующем звене, являясь одновременно и необходимым элементом, и некоторым конечным моментом
в процессе целеполагания субъекта правовой деятельности 78.

Методологический - уровень, рассмотрения цели
субъектов правовой деятельности в условиях развитого
социалистического общества чётко вскрывает ещё одно
очень важное обстоятельство, которое уже упоминалось
ранее,— отражательную её природу. «На деле цели человека порождены объективным миром и предполагают
его... Но кажется человеку, что его цели вне мира взяты,
от мира независимы» 79. Однако именно вследствие того,
что «мир не удовлетворяет человека...», он «... своим действием решает изменить его» 80.

В цели субъекта правовой деятельности воплощается
не только осознание потребности и объективных возможностей её удовлетворения, существующих во внешнем
мире, но и отражение им собственных способностей
активно использовать эти возможности для достижения
желаемого результата. Таким образом, специфика цели
в правовой деятельности как отражения заключается
в том, что она содержит в себе в идеальной форме ещё
не возникшие средства и результаты деятельности81.

Цель правовой деятельности представляет собой категорию объективно-субъективного порядка82. Объективность её в том, что она детерминируется в конечном счёте материальными условиями жизни развитого социалистического общества. Субъективна же цель как сознательное творение людей, как идеальный, мысленно намеченный результат.

Причём удельный вес объективного и субъективного
может варьироваться в зависимости от того, цель какого
субъекта правовой деятельности имеется в виду. Если
речь идёт о цели законодателя, то она аккумулирует
интересы и волю всего господствующего класса (всего
советского народа), не зависит от сознания каждого отдельного индивида и при условии верного отражения
действительности субъективна постольку, поскольку есть
цель определённого социума, явление идеальное. Что же
касается целей субъектов реализации права, особенно
тех, кто не наделён государством какими-либо властными
полномочиями, то цель законодателя, носящая существенный, глубинный характер социальной цели, может ими осознаваться неадекватно и даже вступать в противоречие с индивидуальными целями субъекта. Возрастание удельного веса субъективного момента цели здесь связано ещё и с тем, что всякая индивидуальная цель субъекта реализации богаче социальной цели законодателя и в смысле наглядно чувственной стороны, и в смысле её эмоциональной окраски.

ГЛАВА 11. ЦЕЛЬ В ОБЩЕМ ПРАВОВОМ
РЕГУЛИРОВАНИИ

§ I. Факторы, обусловливающие цель общего
(нормативного) правового регулирования, и её виды

Говоря о цели субъектов правовой деятельности, осуществляющих общее правовое регулирование в условиях развитого социализма, необходимо прежде всего
уточнить исходные понятия. Дело в том, что категория
«правовое регулирование» прочно уже вошла в лексикон
юридической науки, но трактуется она при этом далеко
не однозначно.

Имеется мнение, что под правовым регулированием
следует понимать установление правовых норм и подчинение последним соответствующих общественных отношений путём направления поведения их участников1.

С другой стороны, предлагается правовое регулирование рассматривать как все формы воздействия права
на сознание и поведение людей, в том числе и идеальные,
выводя однако за рамки правового регулирования правореализационные процессы 2.

Высказывались также суждения о целесообразности
рассмотрения правового регулирования в единстве правоустанавливающей и правореализующей деятельности,
не распространяя при этом данное понятие на область
идеологического воздействия права на сознание индивидов 3.

Наконец, правовое регулирование рассматривают и
как длящийся процесс, распадающийся на такие обязательные стадии, как издание правовой нормы и её общее
действие; возникновение прав и обязанностей (правоотношение); реализация прав и обязанностей, воплощение их в фактическое поведение участников общественного отношения. Кроме того указывается возможность существования факультативной стадии применения права 4

Все указанные варианты решения проблемы имеют
мною ценного, ориентируют на рассмотрение правового
регулирования как единой, целостной системы. Вместе
с тем, указанные конструкции объединяют такие средства юридического воздействия на общественные отношения, которые далеко не одинаковы. При таком подходе

ставятся в один ряд различные виды государственной
деятельности и поведение отдельных граждан, что (кроме целого ряда других отличительных признаков первого
от второго) создаёт впечатление полного совпадения
целей, преследуемых управляющей системой (субъектом
общего правового регулирования, законодателем) и тех,
которых в каждом конкретном случае добиваются иные
субъекты правовой деятельности (скажем, граждане).
Однако вовсе не исключено, что эти цели могут и не
совпадать по объёму, содержанию и направленности.

С учётом приведённых суждений более плодотворно
предложение рассматривать правовое регулирование как
специфическую деятельность компетентных государственных органов и общественных организаций по упорядочению общественных отношений путём установления правовых норм и принятия, в необходимых случаях, индивидуальных решений в соответствии с этими нормами по поводу персональных участников таких отношений 5.

Таким образом, возможно выделение в правовой
деятельности общего (нормативного) правового регулирования, осуществляемого правотворческими органами, и индивидуального правового регулирования, производимого всяким компетентным государственным органом
или общественной организацией на основании и во исполнение правовых норм. И общее, и индивидуальное
правовое регулирование имеют определённые общие
моменты с точки зрения целей их субъектов. Но нельзя
не учитывать и имеющиеся в этом плане отличия. Они
проистекают прежде всего из того обстоятельства, что
индивидуально-правовое регулирование лежит в области
правореализации, тогда как общее правовое регулирование ей предшествует (хотя в ходе общего правового
регулирования также реализуются соответствующие
правовые нормы, регламентирующие его). В силу указанных причин имеет смысл первоначально подробно остановиться на цели субъектов общего правового регулирования. Для большей точности анализа цели указанных субъектов следует отметить не тождественность общего правового регулирования и правотворчества как реальных явлений и не синонимичность обозначающих их понятий, учитывая, что правотворчество в большей степени связано с официальным порядком осуществления юридически значимых действий законодателя и предназначено

для определения наиболее оптимальных способов
создания средств достижения цели субъекта общего
правового регулирования6.

Исходя из высказанных ранее общеметодологических
суждений относительно возможности и необходимости
выделения в любой целеполагающей деятельности, цели идеала и цели деятельности субъекты общего правового
регулирования имеют прежде всего цель в виде идеального образа предмета этой деятельности, каковым является масштаб общего характера, т. е. правовая норма.
Отсюда цель законодателя в первом приближении может быть обозначена как идеальный образ модели возможного, должного либо возможно-должного поведения участников регулируемого общественного отношения7. Но достижение этой цели, создание соответствующей нормы права, есть в свою очередь не более чем средство достижения цели иного порядка, однако средство такого рода, которое до овладения им само служит целью. Эта
последующая цель (цель-идеал) законодателя выступает как идеальный образ состояния того предмета, который должен быть упорядочен, отрегулирован в ходе деятельности по общему правовому регулированию. В качестве же такового, как известно, выступают соответствующие общественные отношения. Однако такая характеристика цели законодателя была бы неполной без учёта того, что право есть средство не только регулирования общественных отношений, но и орудие воздействия на сознание и психологию их участников с тем, чтобы поднять состояние последних до уровня, максимально
полно отвечающего идеалам законодателя.

С учётом последнего замечания, та цель законодателя, которая достигается посредством разработки норм
права (как цели деятельности), может быть сформулирована как мысленно намеченный им (законодателем)
образ уровня (состояния) регулируемых общественных
отношений и связанных с ними установок участников
последних.8.

Однако такие представления о цели законодателя
еще не вносят полной ясности в вопрос о том, что же
считать намеченным законодателем в итоге состоянием
регулируемых общественных отношений, поскольку его
можно расценивать и как идеальный образ самого согласного с правом поведения соответствующих субъектов

и как идеальное предопределение желаемого

результата такого поведения 10. Представляется, что наиболее оптимальным вариантом решения проблемы было
бы не противопоставление указанных подходов, а увязка,
согласование, «синтез» их11. В самом деле, правовые
нормы (по крайней мере большинство из них) принимаются законодателем для того, чтобы поведение определённых субъектов строилось в точном соответствии с
содержащимися там общими моделями. Но само по себе
согласное с правом поведение должно расцениваться как
промежуточная цель законодателя, следующее (после
осуществления цели деятельности) звено в его целеполагании, которое, актуализируясь, превращается в свою
очередь в средство достижения цели, реализация или
не реализация которой связана с итогами, результатами
такого поведения.

Таким образом, в самом общем виде и в самом первом приближении, отвлекаясь пока от содержательных
характеристик цели законодателя и факторов, обусловливающих её формирование, «цепочку» диалектических переходов целей законодателя в средства схематически можно представить следующим образом.

ЗАКОНОДАТЕЛЬ цель деятельности

 

идеальный образ модели
должного, возможного
либо возможно-должного
поведения

средство средство

промежуточная цель цель-идеал

 

поведение соответств.
субъектов, согл-ое
с этими моделями

мысленно намеченное
законодателем состояние
общественных отношении
и установок их учас-в

Причём в более широком контексте осуществлённая
(в той или иной степени, ибо полного совпадения цели
и результата ждать не приходится) цель-идеал законодателя в свою очередь становится средством достижения
глобальных целей развитого социалистического общества
в целом.

Приведённая схема показывает динамику перехода
цели законодателя в средство, а от него к последующей
цели с точки зрения последовательности осуществления
его цели. Однако всякому целеосуществлению предшествует (иначе и быть не может) целеполагание, которое
начинается, так сказать, с конца, с цели-идеала. Именно
она первична по отношению к цели деятельности, как
всякая цель первична относительно избираемого средства. В самом деле, главный вопрос при определении цели — что надо достичь (соответствующий идеальный образ состояния регулируемых общественных отношений и установок их участников). Конечно, важно и то, почему надо достичь именно этого, а также как это сделать (средство, правовая норма). Однако вопрос «почему» должен быть ясен до определения того, что надо достичь (т. к. процесс целеформирования детерминируется материальными условиями жизни общества, связан с возникновением потребностей, интересов, мотивов и т. п.), а вопрос как решается после того, как цель сформулирона12.

Уяснение целевых «цепочек» субъекта общего правового регулирования способствует и более чёткому подходу в определении соотношения цели и содержания
права, по поводу чего в юридической литературе единства не наблюдается. Так, встречаются соображения о
том, что цель входит в содержание права и, более того,
является основным его содержанием 13. Однако, если
речь идёт о цели деятельности законодателя, то очевидно, что её постановка предшествует созданию права, его»
норм, а когда она (цель) достигнута, соответствующая
правовая норма есть уже средство для достижения иной
цели, цели-идеала, т. е. мысленно намеченного законодателем и отвечающего коммунистическим идеалам состояния регулируемых общественных отношений и установок их участников. Последняя же также не может рассматриваться как компонент содержания права хотя бы уже потому, что представляет собой идеальный образ

того, чего ещё нет, но может возникнуть в результате
реализации соответствующих правовых норм как средства. Другое дело, что в содержание правовых норм
в некоторых случаях может включаться информация,
сведения о том желаемом для законодателя состоянии
регулируемых общественных отношений, которое является его целью. Поэтому следует согласиться с в том, что «... цель права выходит за пределы его содержания» 14.

Действительно, говоря, например, о гипотезе правовой нормы, отмечают, что это та часть.. нормы права,
которая содержит сведения о жизненных ситуациях, влекущих действие её диспозиции 15. Но никто на этом
основании не предлагает рассматривать указанные фактические жизненные ситуации в качестве элемента содержания права.

Рассматривать цель как основное содержание права,
сводить его (содержание) только и исключительно к
цели вряд ли справедливо. Точнее было бы говорить
о том, что содержание права в известном смысле определяется целью законодателя '6.

Если, с одной стороны, цель-идеал законодателя актуализируется через соответствующую правовую норму
как средство, то, с другой, и само это средство, т. е.
право, получает свою определённость через поставленную цель, т. к. именно она (при условии верного отражения особенностей регулируемого общественного отношения) определяет и структуру соответствующей правовой нормы, и конкретную конструкцию модели требуемого поведения.

Достаточно глубокий анализ цели в деятельности
субъектов общего правового регулирования вряд ли
возможен без учёта того обстоятельства, что социально-
функциональное регулирование 17 вообще и общее (нормативное) правовое в частности «... является чрезвычайно важным структурным элементом, одной из необходимых форм процесса управления обществом» 18.

Вследствие этого процесс общего правового регулирования, имея свои отличительные особенности, в целом
подчиняется общим закономерностям управления. Они
проявляются в данном случае, во-первых, в том, что
цель законодателя как бы «ведёт» всё общее правовое
регулирование, пронизывает собой все звенья его

механизма и, во-вторых, в том, что как и всякий процесс
социального управления, общее правовое регулирование,
взятое в его единичном виде, начинается с постановки
целей 19.

Именно они (цели) стимулируют поиск решения
проблемы, предопределяют принятие решения, являются
внутренней «пружиной» других стадий управленческого
цикла. Однако прежде чем что-то стимулировать и предопределять цель должна быть чётко сформулирована
самим субъектом социально-функционального управления, т. е. законодателем. Этому же, в свою очередь,
предшествует важный и сложный этап формирования
цели, характеризующийся переплетением целого ряда
факторов, обусловливающих в своей совокупности цель
законодателя.

Вопросы формирования цели, равно как и факторов
её обусловливающих, так или иначе ставились в философской и юридической литературе. Так,
выделяет такие целеформирующие факторы как:

а) объективные закономерности развития общества,

б) потребности и

в) реальные возможности общества или любого из
образующих его компонентов 20.

, говоря о социальных факторах формирования права, и в связи с этим затрагивающий проблему целей законодателя, обозначает в их числе общие
закономерности развития социалистической экономики,
закономерности "социально-политического развития,
идейно-волевые факторы, организационные формы общественно политической практики, а также деятельность
Советского государства как необходимую политическую
основу советского права21.

Указанные факторы без сомнения имеют основополагающее значение с точки зрения формирования цели
субъекта общего правового регулирования. Однако задача исследователя заключается не только в вычленении
этих факторов и указании на их роль в процессе целеформирования, но и в том, чтобы попытаться выявить
«цепочку» их взаимозависимостей и взаимообусловленностей.

Объективные закономерности развития социалистического общества, предопределяя данную его социально-экономическую структуру, обусловливают определённое

состояние всей имеющейся палитры экономических, социальных (в узком смысле слова), политических и духовных общественных отношений. В этой связи важно подчеркнуть основную закономерность — обусловленность цели законодателя в конечном счёте материальными условиями жизни общества, которые прежде всего определяют их (цели) в условиях развитого социализма.

Указанные обстоятельства, выступая по отношению
к субъекту общего (нормативного) регулирования как
внешние факторы, вызывают к жизни определённое состояние зависимости, выражающееся в известном несовпадении имеющегося и желаемого их уровня, т. е. В осознании недостаточности действительности как таковой. Данная ситуация означает возникновение потребности и её отражение, поскольку происходит осознание определённой нужды в соответствующем состоянии общественных отношений. Иными словами «... мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его» 22.

В юридической литературе подчёркивается, что реально существующие в условиях развитого социализма
потребности и их осознание законодателем автоматически не приводят к возникновению права. Они могут
иметь значение для процесса его формирования только
в том случае, если порождают определённые цели23.
Однако при этом потребности не могут сами по себе
произвольно вызвать конкретные цели, не трансформировавшись предварительно в интерес24. Причём не все возникающие интересы обязательно должны привести к появлению у законодателя цели. Цель возникает лишь на основе наиболее важных, значимых интересов, проходя стадию мотива, когда появляется побуждение действовать во имя изменения данного состояния общественных отношений в соответствии с выражаемыми законодателем интересами общества.

Однако здесь цель ещё весьма абстрактна, неопределённа, поскольку потребности и интересы, осознанные законодателем, предсказывают тот конечный результат, к которому надо стремиться лишь в самом общем виде.
Становление у законодателя общих соображений относительно «потребного будущего», т. е. идеального состояния соответствующих отношений и установок их участников, связано с отражением им имеющихся предпосылок

достижения его. На этой стадии законодатель, отправляясь от заданных потребностями и интересами в
общем виде состояния общественных отношений и установок их участников, анализирует совокупность внешних
условий, своих объективных возможностей, намечает
на этой основе определённый диапазон вариантов осуществления цели.

При этом могут быть реализованы не любые цели,
но лишь такие, которые сообразуются с объективными
условиями, закономерностями, возможностями. Отсюда
цель законодателя, отвечающая указанным требованиям,
будет являться истинной. В противном же случае — ложной, поскольку в ней не отражаются объективные условия и возможности. Правда в философской литературе
высказывается мнение, что «истинность как таковая вряд
ли может быть характеристикой цели» 25. Но думается,
есть все основания согласиться с теми авторами, которые
указывают на неточность данного тезиса 26 . Более того,
условия развитого социалистического общества требуют
усиления внимания к истинности выдвигаемых субъектом
общего правового регулирования целей.

Для того, чтобы цель законодателя была истинной,
она должна, во-первых, правильно отражать назревшие
потребности, во-вторых, максимально полно учитывать
возможные средства (как правового, так и неюридического характера) её достижения, в-третьих, оптимально
прогнозировать средства, которые могут появиться в ходе её осуществления и, в-четвёртых, быть соотнесена
с предполагаемыми последствиями (положительными
и отрицательными) «включения» каждого из возможных
имеющихся средств её достижения.

Отсюда истинность цели законодателя будет максимальной в том случае, если соблюдены все указанные
требования. Тогда же, когда отсутствует первый из обозначенных моментов, следует говорить о ложности поставленной законодателем цели.

Цель субъекта общего правового регулирования в
условиях развитого социализма может выступать и как
частично истинная. Так, например, в ней могут адекватно
преломляться потребности и интересы всего советского
народа, но неточно учитываться возможности, средства
их удовлетворения. В этом случае поставленная законодателем цель может верно определить общее искомое

направление, но неверно — средства, способы и т. п.
В результате этого цель законодателя либо вообще не
достигается, либо осуществляется далеко не в той степени, на которую он рассчитывал.

Цель — идеал субъекта общего правового регулирования относится к числу социальных, поскольку законодатель в условиях развитого социалистического общества воплощает, возводит в закон волю всего советского народа. В связи с этим возникает вопрос о соотношении социальной цели, формирующейся у законодателя, и индивидуальных целей конкретных людей 27. Становление у законодателя общей социальной цели отнюдь не означает, что последняя берётся вне целей индивидуальных. Напротив, она существует в них, т. е. в отдельном и через отдельное. Но, с другой стороны, цель
законодателя не представляет собой простую механическую сумму индивидуальных целей. Она должна нести
в себе не только черты, общие для индивидуальных целей отдельных представителей народа, но и содержать
моменты, являющиеся следствием взаимодействия индивидуальных целей. Поэтому цель законодателя как бы
«надстраивается» над индивидуальными целями, приобретает относительную самостоятельность и в свою очередь оказывает воздействие на формирование и функционирование индивидуальных целей субъектов права.

В юридической литературе специально отмечается,
что именно этот момент является одним из выражений
социалистической сущности нашего права и подчёркивается, что если эксплуататорские типы права рассчитаны на получение результата любой ценой, и действенны они как раз тогда, когда народные массы слепо повинуются власти меньшинства, то социалистический строй силён сознательностью масс, для него достигнутым считается «только то, что вошло в культуру, в быт, в привычки» 28. Именно под воздействием социалистического
права формируются благотворные мотивы и цели поведения людей, а равно все остальные социально-психологические детерминанты укрепления, развития и совершенствования коллективистских общественных отношении. В этом ярко прослеживается роль, значение идеологической функции права для становления, формирования целей субъектов его реализации.

С другой стороны, изменения в психологии, сознании
субъектов права, происходящие в результате идеологического

воспитательного воздействия целей законодателя и права как средства их достижения, не могут не
отражаться на процессе формирования его дальнейших
регулятивных и воспитательных целей. Таким образом,
чётко прослеживается «обратная связь» между достигнутым благодаря воспитательной функции социалистического общенародного права уровнем правосознания
его субъектов и целеполагающей деятельностью законодателя.

Важным моментом здесь является то, что в отличие
от индивидуальных целей, социальная цель законодателя
обязательно должна найти воплощение в определённой
объективированной, документированной форме (в преамбуле нормативно-правового акта, в содержании самих
правовых норм, в определённых документах, сопутствующих принятию нормативно-правового акта и т. п.),
ибо в противном случае она не. окажется способной выполнить свои функции. .