Природа и значение цели в советском праве (стр. 5 )

наличия производственной необходимости в таком акте не есть уже - средство достижения. обозначенной цели, а
является злоупотреблением ею предоставленным полномочием 21.

Конституция СССР 1977 г. в ст. 49 закрепила важнейшее политическое право советских граждан вносить
в государственные органы и общественные организации
предложения об улучшении их деятельности, критиковать недостатки в работе. Эта норма является ярким
-свидетельством подлинного демократизма развитого социалистического'общества, заботы его о вовлечении в
решение общегосударственных дел широких народных
масс, воспитанию у советских граждан чувства личной
заинтересованности в общественных-делах. Положения
этой нормы развиты в Указе Президиума Верховного
Совета СССР «О порядке рассмотрения предложений,
заявлений и жалоб граждан» от 4 марта 1980 г. В ст. 1
его говорится, что все государственные и общественные
органы должны обеспечивать гражданам СССР необходимые условия для. осуществления провозглашённых и гарантируемых Конституций СССР и советскими законами прав вносить в письменной и устной форме в государственные органы и общественные организации предложения об улучшении их деятельности, критиковать недостатки в работе, обращаться с заявлениями, обжаловать действия должностных лиц, государственных и общественных органов. Причём гражданин, не согласный с решением, принятым по его предложению, заявлению, жалобе имеет право обжаловать это решение в тот орган или тому должностному лицу, которому подчинены принявшие обжалуемое решение (ст. 8).

Понятно, что законодатель, принимая указанные
новеллы, имел в виду цель расширения участия трудящихся в. управлении, усиления контроля народа за
деятельностью государственных и общественных органов,
борьбы с волокитой, бюрократизмом, улучшение охраны
прав личности.

Однако, если гражданин неоднократно обжалует во
все инстанции, например, какое-нибудь решение компетентного государственного органа или общественной организации, которое многократными полномочными проверками расценено как законное, справедливое, гуманное и т. п., то (если, конечно, заявление или жалоба

подана не в клеветнических целях, что влечет ответственность в соответствии с законодательством) это есть
ни что иное как злоупотребление им важнейшим политическим правом. Ибо в этих случаях цели, преследуемые законодателем, не достигаются, поскольку соответ. ствующая деятельность контролирующих органов и должностных лиц проходит впустую, происходит безрезультатная трата общенародных средств, компетентные органы отвлекаются от решения действительно важных и-неотложных вопросов. Недаром на страницах партийной и советской печати поднимался вопрос о необходимости борьбы с подобного рода явлениями.

В юридической литературе отмечается, что в некоторых случаях недостижение цели законодателя связано
с так называемой правоприменительной ошибкой. Под
ней предполагают понимать «противоречащий нормам
материального или процессуального права и не достигающий истинных целей правового регулирования результат властной деятельности специальных субъектов правоприменения, который квалифицируется в качестве ошибочного компетентным органом в особом акте»22. Речь здесь идёт о добросовестных, «извинительных» ошибках,- т. к. в другом случае — это правонарушение со всеми вытекающими отсюда последствиями. Скажем, основное требование для пересмотра приговора по вновь открывшимся обстоятельствам в советском уголовном процессе (ст. 384 УПК РСФСР) сводится к тому, чтобыновые обстоятельства не были известны при рассмотрении дела суду как первой, так и кассационной инстанции 23. Выделяются различные виды таких ошибок (например, логические, фактические, латентные и т. п.) 24,
однако при этом главное иметь в виду, что, хотя таковые и не правонарушения, но явления всё же негативные и уж по крайней мере не подлежащие квалификации
как правомерные. Исходя из этого, правоприменительные
ошибки препятствуют осуществлению поставленных
законодателем целей.

В юридической науке указывается на возможность
совершения объективно противоправного деяния. Оно
не является правонарушением, не влечёт за собой юридической ответственности. Справедлив тезис, что «иначе
пришлось бы признать возможность чуждого социалистическому праву объективного вменения... Само по

себе объективное противоправное деяние ещё не свидетельствует об отрицательном отношении субъекта к интересам социалистического общества» 25. Вместе с тем,
вряд ли объективно противоправное деяние может быть
охарактеризовано как правомерное поведение. Поэтому
наличие такового также означает «сбой» в правореализационном процессе, а, значит, и в осуществлении поставленных законодателем целей.

Правореализующее правомерное поведение, выступающее как способ достижения обозначенных субъектом
общего правового регулирования целей в зависимости от
разновидностей претворяемых в жизнь правовых норм,
может внешне проявляться в различных формах. Так,
осуществление целей законодателя в процессе реализации запрещающих и ограничивающих норм сопряжено чаще всего с воздержанием участниками регулируемых общественных отношений от запрещённых либо ограниченных действий (см., например, ст. ст. 259, 168 УПК РСФСР). Формой правомерного поведения в данном случае будет являться соблюдение.

Достижение целей, поставленных законодателем перед обязывающими правовыми нормами предполагает,
как правило, активное поведение субъектов их реализации (см., например, ст. 224 УПК РСФСР), содержание которого более или менее адекватно охватывается понятием «исполнение».

Следующей формой правомерного поведения выступает 'использование, характерное для претворения в жизнь управомочивающих норм права (см., например,
ст. 479 ГК РСФСР). Причём в некоторых случаях (когда оно не сочетается с невыполнением обязанностей)
как правомерное может быть обозначено и неиспользование участниками общественных отношений своих прав.
Хотя эта правомерность зачастую не привносит в данное
поведение качеств желательности и полезности.

Возможна также и такая форма правомерного поведения, как осуществление, типичная для реализации уполномочивающих и представительно-обязывающих правовых норм (см., например, ст. 258 ГК РСФСР).

Выделение общих, типических черт всякого правомерного поведения предполагает в дальнейшем учет и
того момента, что достижение цели законодателя осуществляется в одних случаях посредством такого

правомерного поведения соответствующих субъектов, которое
представляет собой согласование участниками общественных отношений своего поведения с нормами права,
т. е. юридически значимую саморегуляцию. В других - необходимо индивидуально-правовое регулирование21.
Это требует рассмотрения процессов осуществления цели
законодателя в ходе саморегуляции участниками об
щественных отношений собственного поведения и в ин
дивидуально-правовом регулировании. Однако этом
обязательно должен предшествовать учёт того обстоятельства, что характеристика реализации права как способа достижения целей законодателя не может быть полной и действительно научной без учёта важнейшее принципа, пронизывающего собой все правореализационные процессы, выступающего в роли их «стержня»—руководящей роли КПСС правореализующей деятельностью в обществе зрелого социализма.

Усложнение задач, стоящих перед нашим обществом,
увеличение масштабов коммунистического строительства,
усиление субъективного фактора в руководстве социальными процессами объективно предполагают возрастание
роли партии bo'bccx сферах жизни общества, в том числе
и в реализации права.

В решениях партии неоднократно отмечалось, что в
современных условиях принято немало хороших законов
и дело теперь прежде всего за их точным и неуклонным
осуществлением. «Ведь любой закон живёт только тогда,
когда выполняется всеми и повсеместно»,— говорилось
на XXVI съезде КПСС 27.

Следует отметить, что руководящая роль КПСС процессами реализации права осуществляется в различных
формах. В этом отношении прежде всего необходимо
подчеркнуть ту работу партии, которая направлена на
обеспечение идейно-политического единства советского
общества, стимулирование социально-политической активности масс, что является одной из важнейших гарантий высокого уровня правореализации в обществе зрелого социализма. В директивных решениях партии неоднократно подчёркивалось, что борьба за укрепление социалистического - правопорядка — неотъемлемая составная часть организаторской и идеологической работы партии 28.

Причём, что особенно важно. .КПСС объединяет в
единое целое как процессы формирования целей общего
правового регулирования, определения законодательных
средств их достижения, так и деятельность по воплощению их в жизнь, достижению поставленных перед,
ними целей, обеспечивая тем самым необходимую согласованность нормотворчества и правореализации в интересах строительства коммунизма 29.

Важнее место в руководстве КПСС реализацией
права, осуществлении поставленных перед ним целей
принадлежит совершенствованию внутрипартийной жизни, что специально было отмечено в решениях XXV и
XXVI съездов партии 3(). Это и. понятно, ибо ответственное отношение коммунистов к использованию своих
гражданских прав и выполнению обязанностей непосредственно отражается на качестве всей правореализующей
деятельности. Конституционное закрепление руководящей роли партии не даёт никаких привилегий её членам.
Наоборот, оно возлагает на них ещё большие обязанности

Роль КПСС в руководстве реализацией прав ярко
проявляется в её постоянном внимании к улучшению
идеологической, политико-воспитательной работы, воспитанию у советских граждан высокого уровня правосознания и правовой культуры, разъяснению поставленных целей, привитию уважения к праву, закону как средству их достижения, пропаганде социальной ценности права как важнейшего инструмента коммунистического строительства. Решения XXVI съезда КПСС, развивая положения постановления ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы» от 26 апреля i979 г.32 и постановления ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилений борьбы с правонарушениями»з3, в качестве особо
важного указывают на то обстоятельство, чтобы в этой
работе не Обходились острые темы, не наблюдалась
боязнь анализа так называемых трудных вопросов.

«Политика нашей партии ясна. И мы готовы ответить
на любые вопросы, которые возникают у советских людей» , — говорилось на XXVI съезде КПСС.

Важным направлением воздействия партии на правореализующие процессы является её деятельность по повышению эффективности функционирования всех звеньев

политической системы развитого социалистического общества 35.

В материалах XXVI съезда КПСС подробно анализируется деятельность всех звеньев политической системы
зрелого социализма, указывается как на имеющиеся в
этом отношении успехи, так и на неиспользованные
резервы, которые надлежит реализовать. В решениях
XXVI съезда КПСС чётко определяется роль и значение
каждого компонента политической системы в сложном
и многообразном процессе воплощения в жизнь советского общенародного права. Особо выделяются при этом
Советы народных депутатов, являющиеся основой политической системы, органы народного контроля, юстиции, суда, прокуратуры, милиции, государственной безопасности. Съезд указал на большую роль в деле совершенствования правореализационных процессов общественных организаций и, прежде всего, профессиональных союзов и ленинского комсомола 36.

Словом, подытоживая сказанное, можно резюмировать, что реализация права во всех её звеньях и на
всех уровнях лишь тогда может выступать как действительный способ достижения цели законодателя, когда
строго и неуклонно будет проводиться в жизнь принцип
руководства КПСС указанными процессами.

§ 2. Осуществление цели законодателя
в процессе саморегуляции
участниками общественных отношений
собственного поведения

В юридической литературе справедливо отмечалось,
что саморегуляция37 субъектами реализации собственного поведения выступает в качестве определяющего
элемента правореализации, ибо «это наиболее богатый
и ёмкий по содержанию элемент» 38. Поэтому именно она
имеет решающее значение в достижении целей законодателя.

Юридически значимая саморегуляция в зависимости
от субъекта, согласующего свои действия с требованиями правовых норм, неоднозначна, что влечёт за собой
и возможность различных вариантов целеполагания и
целеосуществления действующих субъектов реализации
права. Так, несколько отличаются друг от друга

указанные процессы в случаях: а) саморегуляции субъекта
реализации не наделённого властными полномочиями и
не имеющего специально возложенных государством
функций в юридическом процессе или процедуре; б) саморегуляции участников юридического процесса (или
процедуры), на которых государством возложены специальные. функции либо субъектов, представляющих собой государственные органы и общественные организации.

Определённые особенности целеполагания и целеосуществления субъектов саморегуляции могут иметь место
и в зависимости от того, выступает ли в качестве такового индивид или коллективное образование.

Однако при всех условиях, в любом варианте саморегуляция имеет общие существенные черты, признаки,
которые в первую очередь нуждаются в выявлении и
анализе.

Весьма часто генезис индивидуального поведения
выглядит как складывающийся из трёх основных типов
или стадий:

а) мотивация; б) планирование и принятие решения;

в) исполнение решения 39.

Соответственно этому у осуществляющего саморегуляцию субъекта на основании восприятия и познания факторов объективного и субъективного порядка
реальной действительности, его потребностей, формируется определённое отношение к действительности в виде
соответствующего интереса, который, определяя мотив
поведения, приводит к выработке субъектом цели своей
деятельности и избранию соответствующих средств её
реализации, что означает в дальнейшем построение на
этой базе программы индивидуального поведения 40.

В юридической литературе высказывались соображения, что о саморегуляции следует говорить в том случае когда осуществляющий её субъект сознательно стремится к цели, заданной управляющей системой41. Однако в случае осуществления саморегуляции в данном виде это, скорее, один из возможных (и при этом идеальный) вариантов саморегуляции. Другое дело, если речь идёт о саморегулировании субъектов индивидуально-правового регулирования, иных участников юридического процесса и т. п.

Если цель законодателя заключается в мысленно

намеченном им состоянии общественных отношении и
установок их участников, то цель действующего субъекта
реализации (относящегося к первой из обозначенных
групп) по своей направленности, содержанию и объему
не всегда адекватна цели законодателя.

Так, субъект, осуществляющий продажу жилого дома, может иметь цель, например, приобретения какой-либо вещи (скажем, автомобиля). Цель же законодателя, упорядочивающего соответствующие общественные отношения в правовых нормах, содержащихся в ст. ст. 238—239 ГК РСФСР, заключается, очевидно, в обеспечении прав граждан на жилище, эффективного использования и охраны жилищного фонда, охраны материальных интересов граждан и сочетания этих интересов с. интересами общества (см. преамбулу Основ.
Жилищного законодательства Союза ССР и союзных
республик, а также преамбулу ГК РСФСР).

Цель же компетентных государственных органов
(должностных лиц) и общественных организаций, осуществляющих индивидуально-правовое регулирование,
а равно выступающих в роли иных участников правоприменительного процесса (в тех случаях, когда он необходим), принимающих участие в реализации как соответствующей материальной, так и целого комплекса процедурных и процессуальных норм, прямо обусловлена
целью законодателя, не может и не должна противоречить последней.

Определение цели и выработка в идеальном виде
программы поведения субъекта предполагает определённую оценку последней. Она производится с точки зрения
соотнесения ^её со всеми теми параметрами, которые,
собственно говоря, и придают поведению качество правомерности, т. е. с требованиями правовой нормы, сведениями о цели, поставленной законодателем, индивидуальным и общественным правосознанием и т. п. Причём правосознание (индивидуальное и общественное) как бы
«сопровождает» весь процесс формирования цели и целеполагания субъекта, реализации цели, его фактического
поведения.

Затем следует волевое, решение на осуществление
определённых действий ад воплощению собственной
идеальной модели поведения в действительность; Если
оно соответствует обозначенной в норме права модели (и

иным указанным ранее моментам), налицо фактическое
правомерное поведение. Субъект, так сказать «соглашается» достичь своих целей именно тем способом, который указан в праве, т. е. осознает его как «высшую меру
целесообразного поведения».

Отклонение же" от соответствующих масштабов означает «сбой» в реализации правовой нормы, недостижение первичной цели — средства законодателя. Причём в последнем случае при определении последствий неправомерного поведения государство учитывает, сознательно ли поставлены субъектом цели, противоречащие цели законодателя, или нет (см., например, ст. 49 ГК РСФСР, регламентирующую общественные отношения, связанные с недействительностью сделки, .совершённой с целью, противной интересам государства и общества), а также то, насколько цель, обусловившая противоправное поведение, антисоциальна и общественно опасна (см. ст. 102 УК РСФСР).

Факторы, от которых зависит выбор субъектом именно правомерного варианта поведения, весьма разнообразны. В частности, среди них могут быть выделены следующие.

1. Социальная программа субъекта, в которой обобщена практика, опыт многих поколений людей.

В условиях развитою социалистического общества,
когда создана и функционирует достаточно совершенная
система социалистического права, когда партией и правительством предпринимаются все усилия для повышения престижа действующего права, общественная практика, опыт, ^отражающийся в социальной программе
индивида, показывает, что правовые нормы формируются
законодателем с учётом лучших общественных устремлений предшествующих и нынешнего поколений всех
народов, «вбирают» в себя наиболее существенные общечеловеческие ценности в различных сферах социального
бытия, правильно отражая диалектику классового и
общечеловеческого, формационного. и общеисторического.

Весь опыт развития социалистического общества
подтверждает тот факт, что нормы социалистического
права наделяют субъектов их реализации качественно
новой, несравнимо широкой и гарантированной, нежели
в условиях буржуазного общества, свободой, нацелены

на дальнейшее её углубление до уровня коммунистического идеала. Таким образом реализуется положение К. Маркса о том, что «свод законов есть библия свободы
народа», что закон есть всеобщие нормы, «в которых
свобода приобретает безличное, теоретическое, независимое от произвола отдельного индивида существование» 42.

Практика правотворчества и правореализации в
условиях развитого социализма доказывает, что жизнь,
здоровье, имущество, права, достоинство, покои каждого советского гражданина находятся под надёжной
охраной государства 43.

Конечно, возможны, к сожалению, случаи неадекватного отражения в социальной программе субъекта pea. шзации права обозначенных моментов, но это, скорее,
случайность, нежели закономерность.

2. Личный опыт субъекта реализации права,
Если личный опыт показывает, что поведение, соответствующее праву, закону во всех случаях является
оптимальным, с точки зрения достижения поставленных
субъектом целей, если любые попытки отступления от закона, «обхода» его, кем бы они не совершались, строго
наказываются, то можно ожидать, что в подавляющем
большинстве случаев выработанная субъектом саморегуляции на основании его целей идеальная программа
поведения будет осуществляться в русле требований
закона, в соответствии с целями законодателя, будет
способствовать их достижению. С этой точки зрения
особую важность приобретает то положение, что «соблюдение норм... права должно быть для каждого советского человека естественной потребностью, нерпеложным внутренним законом»44.

3. Влияние макро - и микросреды.

Степень влияния особенно последнего фактора ни в
коем случае нельзя недооценивать. Воздействие микросреды на ценностные ориентировки личности зачастую
способно разрушить всё то положительное, что привносится в них нашей гуманной, проникнутой максимальной
заботой о человеке труда и его интересах, нетерпимостью
к стяжательству, насилию макросредой, т. е. объективно
существующим уровнем образа жизни в условиях развитого социалистического общества.

Например, анализируя причины, приведшие двух

молодых людей, братьев, к совершению тягчайших преступлений, известный публицист Ю. Феофанов замечает, что
в семье их никогда не учили жить честно. «В школе
мальчики получали понятия об истинной справедливости,
а в семье всё это корректировалось «с учетом «умения
жить» родителей» 45.

4. Уровень функционирования системы средств воздействия, предназначенных для формирования у членов
нашего общества легалистических установок, сознания
необходимости и справедливости соблюдения обязанностей перед обществом. Партия и правительство неоднократно обращали внимание на этот момент, подчёркивая
необходимость повышения уровня знаний о праве, развёртывания правового воспитания 4Ь.

Причём это относится не только к широкому кругу
граждан, но и к соответствующим должностным лицам,
которые тоже не всегда, к сожалению, на «высоте положения» в этом смысле. Вполне понятно, скажем, мягко
говоря, «недоумение» журналиста Б. Плеханова позицией председателя п-ского горисполкома, аппелирующего
к Верховному Суду РСФСР с просьбой рассмотрения интересующего его вопроса «не только с учётом законности, но и целесообразности исполнения решения суда»47.

Следует отметить, что важно повышение уровня,
качества не только «прямого», непосредственного правового воспитания, но и умения делать это «косвенно»,
посредством художественной литературы, театра, кино,
иных видов искусства 48.

Совершенно необходимо в этом отношении повышение общей культуры общества, уровня духовной его жизни, состояния воспитания нравственных идеалов у его
членов 49.

'Наконец, определённое значение, которое не может
и не должно не учитываться вовсе, имеет здесь и генетическая программа индивида, его темперамент, характер.
Безусловно, что эти факторы не играют роли первичных,
определяющих, но сбрасывать их со счетов совсем тоже
вряд ли справедливо.

Надо заметить, что с точки зрения мотивации избрание соответствующим субъектом для достижения поставленной цели именно правомерного варианта поведения
может быть связано с различными моментами. Так, оно
может выступать как основанное на:

1) осознании личностью справедливости и необходимости требуемого правом варианта поведения, исполнения правовых велений со знанием дела, информирован
но, убеждении в оптимальности правовых норм; 2) но
столько знании правовых требовании и убеждённости
в их справедливости, сколько на конформности субъекта
принципе «я — как все». Крайний вариант такого поведения — привычные действия, совершаемые практически
автоматически, не задаваясь вопросом относительно
того, урегулированы ли они правом и как конкретно:

3) сдерживающей угрозе применения мер государственного принуждения в случае уклонения от требуемого
поведения.

Понятно, что первый вариант в максимальной степени отвечает объективным общественным потребностям
и обусловлен ими;, второй — гак или иначе, в той или
иной степени, но в целом устраивает государство и общество, а третий — должен оцениваться отрицательно,
хотя с формально-юридической точки зрения и»не может
влечь применения каких-либо мер принуждения со стороны государства 50.

В конкретных случаях психологический механизм
саморегуляции включает в себя и такой компонент, как
внутреннее убеждение действующего субъекта. Конечно,
можно^оворнгь о наличии определенного внутреннего
убеждения в любом сознательном акте человеческой
деятельности, однако здесь имеется в виду нечто другое.
Речь идет об особенностях психологического механизма
правомерного поведения субъектов, претворяющих
процесс доказывания в ходе правоприменительной деятельности. В этом случае предполагается, что субъект,
во-первых, действует самостоятельно, не связан мнением
других участников правоприменительно процесса и не
подчиняется постороннему влиянию а, во-вторых, внутреннее убеждение должно явиться результатом познавательной деятельности по доказывайте в правоприменительном процессе, представляя собой такое состояние сознания человека, которое означает его непоколебимую уверенность в правильности делаемых выводов и принимаемых решений.

Действие психологического механизма саморегуляции
не кончается принятием решения на соответствующее
действие. Правомерное поведение выступает, с одной

стороны, как итог «работы» всех звеньев психологического механизма, т. к. именно они, и прежде всего цель
субъекта, выступают в момент принятия решения о правомерном поведении в роли побудителя к его началу,
в качестве отправного пункта последнего. С другой стороны, элементы психологического механизма не только
«пускают» действие, но и продолжают пронизывать весь
дальнейший процесс поведения, стимулируют его, помогают осуществить в необходимых случаях коррекцию
деятельности, выступая как внутренний момент правомерного поведения, воплощаются в строении его, играют
роль содержания правомерного поведения, сохраняясь
на всем его протяжении.

Приведённые рассуждения в большей степени основаны на том варианте, когда субъектом саморегуляции
является индивид. Понятно, что в случае коллективного
субъекта (например, состав суда. Совет народных депутатов и т. п.) процесс функционирования психологического механизма саморегуляции усложняется за счет необходимости согласования индивидуальных мотивов. целей, воль и т. д. Однако принципиальные его основы остаются, как представляется, прежними.

Стоит также заметить, что, с одной стороны, указанная психологическая схема саморегуляции в некоторых
случаях может включить и иные психологические феномены (например, интуицию), а с другой, обозначенные
моменты не обязательно присутствуют в совершенно
отчетливом виде в любом случае правомерного поведения. Описанный вариант более относится к типу осознанного правомерного поведения либо правомерного поведения, так сказать, «под угрозой». То есть предполагается информированность субъекта относительно требований права. Однако в большинстве случаев именно такое
правомерное поведение и имеет место.

Что же касается актов саморегуляции «привычного»
характера, то здесь субъект соотносит цель своей деятельности, избранные средства. реализации не столько
с правовой нормой (чаще всего он ее вообще не знает),
сколько с традиционным стереотипом распространенного
и посему хорошо ему знакомого поведения окружающих
его членов общества. Именно этот традиционный стереотип и будет выступать критерием оценки идеальной
программы поведения субъекта.

Осуществление соответствующим субъектом юридически значимой саморегуляции, поведения, согласного
с правом, есть, очевидно, достижение ближайшей цели
законодателя. Реализация же его конечной цели, цели
идеала, связана с итогами, результатами такого поведения. Причём вряд ли можно ждать в реальности абсолютного или полного тождества цели и результата. Оно
возможно скорее как гипотетическое, идеальное.

§ 3. Цель в индивидуально-правовом регулировании

Выяснение специфики целеполагания и целеосуществления субъектами индивидуально-правового регулирования вряд ли возможно без предварительного уяснения существа этой деятельности. В советской юридической литературе указанная проблема чаще всего анализируется в связи с применением права, а сами эти термины зачастую используются как синонимичные. Между тем, есть основания полагать, что это не совсем так. Индивидуально-правовое регулирование есть понятие максимально широкое, охватывающее собой правоприменение как разновидность (пусть и основную, ведущую), но несводимое только и исключительно к нему. Вполне возможны случаи, когда соответствующий субъект осуществляет индивидуально-правовое регулирование, выносит индивидуально-правовой акт, однако правоприменение отсутствует. Например, Президиум Верховного
Совета СССР в соответствии с Конституцией СССР
(ст. 121) принимает в гражданство (п. 10), осуществляет
помилование (п. 11), назначает и сменяет высшее командование Вооруженных Сил (п. 14), назначает и отзывает
дипломатических представителей СССР в иностранных
государствах (п. 12). Во всех этих случаях выносятся
соответствующие индивидуальные акты, осуществляется
индивидуальное регулирование, однако вся эта деятельность Президиума Верховного Совета СССР не связана
с правоприменением, поскольку имеет место осуществление им полномочий, закреплённых в указанной норме
Конституции.

Подобное предварительное уточнение представляется
необходимым, поскольку в противном случае могли бы
возникнуть соображения об отнесении положений, касающихся цели в индивидуально-правовом регулировании

только к правоприменению, что было бы не совсем
точно.

Проблеме цели, целеполагания и целеосуществления
в правоприменении (именно в этом плане в юридической
литературе преимущественно рассматривается индивидуально-правовое регулирование) уделено значительно
больше внимания, нежели аналогичным моментами анализе правомерного поведения иных субъектов реализации права. Это может быть объяснено скорее всего теми
причинами, что правоприменение как юридический феномен, обладая большой степенью значимости для обеспечения нормального процесса регламентации общественных отношений в условиях развитого социалистического общества, привлекает повышенное внимание юристов51.

При этом зачастую делается вывод, что у правоприменения не может быть каких-либо иных целей, кроме
тех, которые предусмотрены правом, что они предопределены нормативной основой механизма правового регулирования. Главным же для применения права является
обеспечение действия права, а не какие-либо иные, хотя
бы сами по себе и очень важные задачи 52.

Другие авторы, занимающиеся исследованием этой
проблемы, указывают, что цель правоприменения —
удовлетворение практических потребностей в организации или надлежащем функционировании общественных
отношений, обеспечение нормального процесса реализации правовых предписаний. Причём выделяются главные
цели, состоящие в обеспечении действия права; основные
цели, заключающиеся в казуальном воздействии на общественные отношения; непосредственные цели, выражающиеся в устранении имеющихся препятствий в реализации правовых норм определёнными субъектами;

наконец, практические цели, под которыми имеются в
виду удовлетворение интересов сторон, разрешение дела
и нахождение объективной истины, проведение социалистической законности, оптимальности решения 53.

В качестве возможного варианта решения вопроса
предлагается также тезис, что правоприменительный
механизм есть средство достижения тех общих целей,
которые стоят перед соответствующим институтом или
правовой нормой. Однако отмечается, что при этом для
правоприменительной деятельности всегда (или часто)
можно указать на конкретные подцели, которые достигаются в том или ином её звене 54.

Вне всякого сомнения, приведённые суждения содержат в себе много ценного для объяснения процессов
целеполагания и целеосуществления субъектов индивидуально-правового регулирования, взаимодействия цели
последних с целью законодателя и т. п. Однако вряд ли
на этом основании можно считать проблему исчерпанной,
так сказать, «до дна».

В этом плане, очевидно, есть смысл учесть следующие
обстоятельства.

Первое из них относится к сфере терминологии. Как
уже отмечалось ранее, всякая цель есть цель действующего субъекта, поэтому точнее было бы говорить не о
цели правоприменительного акта (в смысле документа),
что встречается в юридической литературе, но о цели
субъекта, его выносящего. И хотя именно это и имеется.
в виду при употреблении указанной категории, некоторое
усиление понятийной строгости и чёткости позволило бы
в большей степени адекватно отразить изучаемые объекты.

Затем, учитывая, что правоприменение не единственный вид индивидуально-правового регулирования, есть,
очевидно, смысл анализировать общие моменты целеполаганния и целеосуществления всякого субъекта, осуществляющего индивидуально-правовое регулирование в любом его варианте, ставить вопрос не только о цели правоприменителя, но о цели всякого субъекта индивидуально-правового регулирования.

Далее, как всякая целеполагающая деятельность индивидуально-праворое регулирование может быть представлено в виде определённого взаимосвязанного и взаимообусловленного ряда целей, которые по мере своей
актуализации трансформируются в средства достижения
других целей этого ряда. Это может позволить более
чётко представить себе общую картину места всех этих
выделяемых главных, основных, непосредственных, практических и т. п. целей субъектов индивидуально-правового регулирования в процессе их деятельности, моменты
их взаимопереходов и взаимозависимостей.

Для характеристики целей субъектов индивидуально-
правового регулирования важным моментом является
учёт его государственно-управленческой природы, интерпретация индивидуально-правового акта как управленческого решения 55.

В этом плане можно и нужно вычленять те общие закономерности, которые свойственны общему (нормативному) правовому регулированию и целям его субъектов и, соответственно, целям субъектов индивидуально-правового регулирования. При этом, однако, следует
иметь в виду и существенную разницу указанных видов
правового регулирования.

Общее правовое регулирование направлено на упорядочение поведения любого члена общества, вступившего
в данное общественное отношение, тогда как индивидуально-правовое регулирование — конкретного лица в
конкретном общественном отношении.

Субъекты общего правового регулирования осуществляют управленческую деятельность посредством выработки общих масштабов поведения, субъекты же индивидуально-правового регулирования — посредством индивидуальных решений. Отсюда индивидуально-правовое регулирование производно от общего правового регулирования, является его логическим продолжением 56, замыкает управленческий цикл, начатый субъектами общего правового регулирования, выступая средством достижения поставленных ими целей.

Таким образом, индивидуально-правовое регулирование есть способ осуществления целей, поставленных
законодателем перед правовыми нормами, реализация
которых требует конкретизации той или иной её части
применительно к данному лицу (вопросу, делу) путём
подготовки и принятия правового акта индивидуального
значения.