Природа и значение цели в советском праве (стр. 3 )

Здесь-то и возникает возможность несовпадения социальной цели — идеала законодателя и её формального
выражения. Последнее особенно следует иметь в виду
в силу того, что это несоответствие может быть чревато
весьма серьёзными последствиями, т. к. способно привести к рассогласованию в системе взаимосвязи социальных целей и целей индивидуальных. В результате этого неточное отражение цели законодателя в системе формальных показателей может привести к тому, что последние станут целями отдельных лиц и коллективов, реализующих соответствующие правовые установления, хотя по отношению к обществу в целом они являются псевдоцелями 30.

Социальные цели законодателя, объединяя в себе
теоретико-идеологические и социально-психологические
начала, формируются в результате сложного взаимодействия процессов стихийного отражения общественного
бытия в сознании. основной массы советского народа,
а равно научного осмысления основных объективных
закономерностей развития социалистического общества,
прежде всего КПСС — основным, главным руководящим
ядром политической системы развитого социалистического общества.

В первом случае социальные цели выступают как
специфические проявления обыденного сознания, синтез
теоретически неосмысленных и несистематизированных

понятий, представлений с социально-психологическими
по своей природе эмоциями. Однако уже здесь отражаются объективные назревшие потребности общественного
развития. Это не означает, что цель законодателя вырастает непосредственно путём простого обобщения социальных целей на уровне обыденного сознания и общественной психологии. Они формируются на основе глубокого теоретического анализа тенденций, закономерностей, объективных потребностей развития социалистического общества, проводимого прежде всего КПСС с позиций марксистско-ленинского мировоззрения. При этом научно разработанные цели законодателя обладают известной самостоятельностью, могут даже вступать в противоречие с настроениями и стремлениями временно заблуждающейся части трудящихся.

Именно КПСС руководит всей деятельностью по общему правовому регулированию, определяя цели его,
прогнозируя основные тенденции развития общественных
отношений.

КПСС, опираясь на выявленные и познанные закономерности общественного развития осуществляет общее
политическое руководство процессом общего правового
регулирования, формулируя общественные потребности
в партийных документах, совместных решениях партии,
правительства и общественных организаций. Эти программные решения обусловливают содержание соответствующих нормативно-правовых актов. «Наша партия — правительственная партия, и то постановление,
которое вынесет партийный съезд, будет обязательным
для всей республики...»,32—говорил ,

Исходным моментом в определении роли и значения
КПСС в руководстве общим правовым регулированием,
в формировании и формулировании его целей является
та правовая норма, содержащаяся в ст. 6 Конституции
СССР, в которой чётко фиксируется, что КПСС является
ядром политической системы, руководящей и направляющей силой развитого социалистического общества.

Вместе с тем, КПСС всегда принципиально выступала против подмены соответствующих государственных
органов и общественных организаций, являющихся непосредственными субъектами общего правового регулирования. Ещё на VIII съезде РКП (б) было установлено,
что «смешивать функции партийных коллективов с
функциями государственных органов, каковыми являются

Советы, ни в коем случае не следует.... свои решения
партия должна проводить через советские органы, в рамках советской конституции» .

Эти положения, нашедшие закрепление в ст. 6 Конституции СССР, КПСС неуклонно проводит в жизнь и в
настоящее время. Так, сразу же после майского (1982 г.)
Пленума ЦК КПСС, чётко определившего цели Продовольственной программы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. внесены необходимые изменения в законодательство о компетенции советских органов, их полномочиях в связи с созданием новых органов управления сельским хозяйством и другими отраслями агропромышленного комплекса. Принят также Указ об установлении почётного звания «Заслуженный работник сельского хозяйства СССР». Кроме того, даны поручения о подготовке ряда других нормативных актов, относящихся к сфере сельского хозяйства и агропромышленного комплекса 34.

Формулируя цели общего правового регулирования
КПСС исходит при этом из ведущей роли общенародных,
государственных интересов, ориентируя все процессы
общего правового регулирования на всё более полное
удовлетворение потребностей всех трудящихся, всех социальных классов и групп.

Обобщая изложенное, можно отметить, что руководящая роль КПСС в формировании целей субъектов
общего правового регулирования выражается, во-первых, в том, что партийная директива на основе познания
глубинных процессов развития общества, намечает перспективы, определяет цели, и тем самым даёт направление. В свою очередь, нормативно-правовой акт юридически выражает решение проблемы, определяет и детализирует содержание задачи, средства достижения целей. Во-вторых, партия выступает инициатором всенародных обсуждений важнейших законопроектов, созывает совещания работников различных отраслей народного хозяйства, на которых определяются соответствующие цели и законодательные средства их достижения. В-третьих, КПСС руководит указанными процессами через своих членов — работников органов, являющихся субъектами общего правового регулирования. Участвуя в их деятельности, коммунисты проводят в жизнь политическую линию КПСС, обеспечивают выражение партийных решений в правовой форме35.

Формирование у субъекта общего правового регулирования социальной цели — идеала является необходимой предпосылкой принятия решения создать соответствующий общий масштаб поведения, определённым образом регулирующий интересующие законодателя общественные отношения. Здесь цель — идеал законодателя получает конкретное определение через цель деятельности (цель — средство) и созревает для того, чтобы
направлять конкретную деятельность законодателя по
созданию определённой правовой нормы.

С позиций теории социального управления указанный
процесс представляет собой принятие управленческого
решения, которое можно интерпретировать как направленное на достижение желаемого законодателем состояния объективных общественных отношений и установок их участников, определение субъектом общего правового регулирования

а) круга точных адресатов решения (нормы), в тех
случаях, когда она рассчитана не на любых лиц, которые
могут оказаться в сфере регулируемых им общественных
отношений; б) жизненных ситуаций, при наличии которых действует само общее правило, образец, составляющий «сердцевину» решения (нормы); в) масштаба
должного, возможного либо возможно-должного поведения участников регулируемого общественного отношения; г) средств государственного обеспечения вырабатываемого решения.

При этом дискуссионным является вопрос о том, всякая ли правовая норма как управленческое решение
должна содержать обозначенные элементы или здесь
возможны различные варианты 36. Думается, что наиболее оптимальна позиция тех авторов, которые указывают на невозможность решения проблемы однозначно,
т. к. «особенности упорядочиваемых при помощи права
общественных отношений и средств, способов и форм
государственного воздействия на них не могут не сказаться на строении правовых норм» и считают имманентными элементами масштаб поведения (диспозицию) и
средства его обеспечения (санкцию) 37.

Достижение законодателем цели —деятельности, т. е.
принятие соответствующей правовой нормы, связано с
такими моментами, как предварительная формулировка
и чёткая постановка задачи, сбор и обработка информации об объективной действительности, разработка

возможных вариантов указанных элементов и способов их
связи, сопоставление этих вариантов, выбор оптимального, его оформление и передача к исполнению 38.

Таким образом, достижение цели—деятельности законодателя неразрывно связано с варьированием различных возможных специально-юридических приёмов,
средств и т. п. достижения искомой цели — идеала,
установлением их оптимального сочетания. Цель — идеал законодателя, будучи обусловлена особенностями регулируемых общественных отношений, в свою очередь
влияет на метод общего (нормативного) правового регулирования, используемый в процессе выработки правовой нормы, т. е. достижении цели — деятельности законода

В юридической литературе наметились различные
подходы к определению метода нормативно-правового
регулирования. Например, в качестве такового предлагается рассматривать способ воздействия, складывающийся из совокупности приёмов юридического опосредования общественных отношений, основными элементами
которого являются характер общего юридического положения участников этих отношений, характер оснований
возникновения, изменения и прекращения правоотношений, характер способов формулирования содержания
прав и обязанностей субъектов и характер юридических
мер воздействия, а равно способов, оснований и процедуры применения санкций 40..

указывает, что метод правового регулирования — это специфическая совокупность юридических средств воздействия на определённый вид общественных отношений, в числе которых он выделяет порядок
установления прав и юридических обязанностей; степень
определённости представленных прав и обязанностей
для их обладателей; подбор юридических фактов, влекущих правоотношения; характер взаимоположения
сторон в правоотношениях, в которых реализуются правовые нормы; пути и средства обеспечения субъективных
прав 41.

С точки зрения , метод правового регулирования существует как объединение таких первичных компонентов, как дозволение, предписание и запрет,
преобладанием какого-то одного элемента 42.

Наконец, выделяет такие структурные
части метода правового регулирования как запрет,

субординация или властный приказ, диспозитивный метод, договорно-поощрительный метод и метод рекомендации 43.

Думается, что характеристика метода правового
регулирования через категории «приёмы», «средства»,
«способы», используемые законодателем для регулирования общественных отношений вполне правомерна и
приведённые суждения в определённой степени раскрывают содержательные черты этих явлений. Однако каждый из указанных подходов в отдельности несколько
абсолютизирует тот или другой компонент метода общего
правового регулирования, в результате чего целостной
картины не создается. В этой связи можно согласиться
с высказанным предложением о плодотворности рассмотрения в качестве метода общего правового регулирования определённой системы специфических средств, способов, приёмов и форм выражения государственной воли в правовых нормах, используемых законодателем при юридическом опосредовании упорядочиваемых общественных отношений44. Причём вполне справедливо мнение, что число этих компонентов конечно и, следовательно, существует единый метод общего правового регулирования, проистекающий из единства его предмета.

Однако не менее важен учёт и того обстоятельства,
что законодатель при общем правовом регулировании
определяет конкретный «набор» элементов для данного
случая, исходя не только из особенностей регулируемых
общественных отношений, но и из намеченной цели —
идеала, отбирая из существующей системы средств,
способов, приёмов и форм те, что наилучшим образом
подходят для её достижения.

Следует отметить, что обозначенная система элементов метода общего правового регулирования функционирует при определении всех компонентов цели деятельности законодателя. Так, при формулировке образцов должного, возможного либо возможно-должного поведения, а равно средств их обеспечения могут использоваться такие средства, как запрет, дозволение, предписание, ограничение, закрепление, поощрение, государственное принуждение. В числе способов метода общего правового регулирования можно выделять автономный, авторитарный и субординационный. Применение того или другого зависит от специфики регулируемых общественных

отношений и цели законодателя для закрепления особенностей связи участников регулируемого отношения.
Приёмы метода общего правового регулирования позволяют варьировать характер действия вырабатываемого
управленческого решения (правовой нормы)—постоянный или периодический — степень определённости различных его компонентов и т. п. В зависимости от цели
законодателя могут быть использованы и различные
формы метода нормативно-правового регулирования,
в качестве которых выступает вся совокупность правил
юридической техники 46.

Таким образом, поставленная законодателем цель
достижения желаемого состояния (.уровня) общественных отношений и установок их участников является фактором, «включающим» общее правовое регулирование.
Она пускает его, определяет и стимулирует деятельность
законодателя на всём протяжении процесса выработки
тех элементов, посредством которых государственная
воля приобретает характер закона. Цель — идеал законодателя выступает как фактор, корректирующий работу
по общему правовому регулированию, воплощается в
строении её, проявляется как содержание данной деятельности. Причём сведения о желаемом законодателем
в итоге состоянии регулируемых общественных отношений и установок их участников могут быть в необходимых случаях включены в содержание принимаемого законодателем решения (правовой нормы). Правда, иногда оказывают, что это делать нецелесообразно47, однако указание на цель непосредственно в том нормативном предписании, где содержится вся норма или её диспозиция, очень важно с точки зрения уяснения назначения
нормы, определения точности реализации последней,
степени её эффективности 48. Очевидно, включить сведения о цели законодателя в текст каждой правовой нормы
невозможно, да и вряд ли необходимо, но в некоторых
случаях, особенно когда информация о цели законодателя имеет первостепенное значение для верного понимания требований нормы, более отчётливо указывать на цель следует.

Выработка всех необходимых элементов управленческого решения, определение способов их связи означает достижение субъектом общего правового регулирования цели деятельности, соединение цели — идеала и средства его достижения — правовой нормы.

Благодаря этому цель — идеал законодателя — как бы «созревает» для того, чтобы направить развитие регулируемых
общественных отношении и связанных с ними установок
их участников в соответствии со сложившимися у законодателя представлениями об их желаемом состоянии.
Поэтому прав , когда отмечает, что «правовая норма представляет собой реализовавшуюся цель...
Юридическая норма, как известно, устанавливает права
и обязанности участников общественных отношении.
И, видимо, будет правильно рассматривать эти права
и обязанности, а также то, что возникает вследствие их
осуществления, как цели, которые ставит законодатель.
Одна из этих целей (ближайшая) в её реализованной
форме может выступать как средство по отношению к
другой (отдаленной, перспективной) цели» 49.

Цели субъектов общего правового регулирования
могут и должны быть классифицированы. Следует иметь
в виду, что всякая классификация, 'если она не произвольна, а основана на признаках, существенных для
данных явлений, высвечивает законы связи между видами, процессы перехода от одного вида к другому в ходе
развития, что имеет важнейшее познавательное значение
для уяснения целей законодателя. При этом, однако,
надо учитывать, что «всякая классификация является
результатом некоторого огрубления действительных граней между видами, ибо они всегда условны и относительны» 5".

В юридической литературе можно встретить различные варианты классификации целей. Скажем, достаточно
часто предлагают выделять цели ближайшие, перспективные и конечные51. При этом соотношение между ними
видят в том, что если ближайшие цели выражают актуальные задачи правового регулирования в данный период исторического развития общества и подлежат непосредственному осуществлению, то перспективные — выражают более отдалённые результаты, которые достигаются посредством реализации определённой совокупности ближайших целей 52. "Отмечается также, что в качестве перспективной рассматривается целевая деятельность, опережающая наличную деятельность53, а к перспективным относятся. цели, для полного осуществления которых отсутствуют необходимые возможности и условия.

В некоторых работах указывается на возможность

деления целей на общеправовые (пронизывающие все
право) и специальные или отраслевые, а среди последних
(например, в области уголовного судопроизводства) выделяются общие (характерные для него в целом) и конкретные (свойственные отдельным стадиям) 55.

В зависимости от того, охватывают ли цели результат, преследуемый законодателем, полностью или выражают лишь его составные, подчиненные части рассматривают цели общие и специфические, а с точки зрения адекватности или противоречия их объективным закономерностям — истинные и ложные 56.

В ряде работ отмечается большая значимость анализа целей функциональных (когда имеется в виду только
изменение в поведении людей) и предметных (преследующих наступление определённого материального результата) 57, ступенчатых (достижимых в большей или меньшей степени) и не ступенчатых (они могут быть либо достигнуты полностью, либо недостигнуты совсем), материальных (касающихся общественных отношений в не правовой области) и юридических (когда ближайшим объектом выступает само право, его неуклонное исполнение и соблюдение), а равно идеологических58 или, в другой интерпретации, социально-нравственных (воспитательных) .

Приведённые варианты классификации целей несомненно имеют большое значение в деле уяснения процессов формирования цели, целеполагания и целеосуществления законодателя. Вместе с тем при попытке выделения видов целей следовало бы иметь в виду следующие обстоятельства.

Прежде всего, поскольку, как отмечалось ранее, всякая цель всегда есть цель определённого субъекта правовой деятельности, надо чётко представлять, цели какого из них подвергаются классификации, ибо в противном случае возможно смешение целей законодателя и целей иных субъектов правовой деятельности.

Исходя из трактовки цели — идеала законодателя
как мысленно намеченного, отвечающего коммунистическим идеалам состояния (уровня) общественных отношений и установок их участников, несколько неточно выделение общих и специфических целей, поскольку при этом в известном смысле стираются грани между целью как идеальным образом «потребного будущего» и результатом

как продуктом самой целеполагающей деятельности.
Кроме того, всякая цель законодателя предполагает
стремление к осуществлению её во всех частях или хотя
бы важнейших из них. Другое дело, что формулировка
цели законодателем в каких-либо документах (в широком смысле этого слова) действительно может быть осуществлена в общей форме/что требует её конкретизации. Общеметодологические основы соотношения цели, результата и средства всякой деятельности делают очевидными также и то, что всякая цель законодателя в определённом смысле ступенчата, поскольку для своего осуществления предполагает предварительное достижение ряда подцелей, каждая из которых в дальнейшем
выступает в роли средства. С другой стороны, никакая
цель не осуществима полностью. Всегда имеется момент
несовпадения цели и результата, а тождество их мыслимо лишь как идеальное.

Думается, что выделение целей ближайших и перспективных вполне справедливо, если в этом случае в
качестве классификационного критерия используется
временной интервал, на который простирается управляющий эффект цели. Но рассматривать перспективные
цели как те, для достижения которых отсутствуют соответствующие средства, означает использование уже
иного подхода — анализа цели с точки зрения её реальности или нереальности.

Наконец, вычленение материальных и юридических
целей законодателя тоже нуждается в корректировке.
Во-первых, строго говоря, всякая цель есть идеальный
образ и никоим образом не может быть материальной.
Во-вторых, любая цель, преследуемая законодателем
при помощи правовых средств, с известной долей условности может быть интерпретирована как правовая.

Таким образом, при подходе к целям правовой деятельности в первом приближении следует выделять их
с точки зрения её субъектов. В этом варианте возможно
вычленение:

а) цели субъекта общего правового регулирования; б) цели субъектов индивидуального правового регулирования; в) цели субъектов, осуществляющих юридически значимую саморегуляцию; г) цели субъектов, «обслуживающих» общее и индивидуальное правовое регулирование.

С позиции последовательности достижения законодателем поставленных целей, взаимопереходов целей и
средств достижения цели законодателя подразделяются
на

а) цель — идеал, т. е. мысленно намеченное законодателем и отражающее коммунистические идеалы состояние регулируемых общественных отношений и связанных с ними установок их участников и б) цель деятельности, т. е. упорядочение общественных отношений при помощи правовой нормы (общего масштаба), каковая и представляет собой идеальный образ предмета деятельности по общему правовому регулированию.

Цель — идеал законодателя с точки зрения моделируемого объекта может характеризоваться, с одной стороны, как регулятивная (мысленно намеченное состояние регулируемых общественных отношений), а, с другой,— как воспитательная или идеологическая (мысленно намеченное состояние установок участников регулируемых отношений).

По гносеологическому признаку выделяются цели
истинные и ложные. В зависимости от наличия или отсутствия средств их достижения — реальные и нереальные, по временному интервалу, на который простирается управляющий эффект цели — ближайшие и перспективные.

С вопросом о видах целей законодателя тесно связана проблема их юридической природы, юридического
значения. По этому поводу рядом авторов высказано
суждение, что нормативно-юридическое значение имеют
' лишь ближайшие, цели, тогда как перспективные носят
общеполитический характер60. Подчёркивается, что перспективные цели (например, закреплённые в Конституции) не являются юридически обязательными и, стало быть, достижение их не может являться юридической обязанностью субъекта, осуществляющего право в настоящем, поскольку отсутствуют их юридические гарантии. Указывается, далее, что они имеют лишь воспитательное значение, стимулируя правомерное поведение, оказывая влияние на субъектов права как идеологический фактор61.

Проблема юридического значения цели, очевидно, может быть рассмотрена по крайней мере в трёх аспектах:

во-первых, имеет ли цель законодателя регулирующее

значение, во-вторых, выступает она как юридически обязательная или нет и, в-третьих,— какое место занимают
сведения о ней в структуре нормативно-правовых актов.

Следует заметить, что с самых общих методологических позиции нельзя не учитывать того обстоятельства,
что в любом случае нормативного регулирования общественных отношений уже сама постановка целей субъектами такового играет роль «непосредственного... средства регуляции поведения людей» 62. Очевидно, нет оснований делать исключение из общего правила в случае
осуществления соответствующими субъектами деятельности по общему (нормативному) правовому регулированию общественных отношений. Поэтому справедливо
отмечается, что цель «... в конечном счёте также регулирует поведение», пусть хотя бы и «... не через формальные признаки возможного должного поведения, а путём указания на те материальные результаты, достижению которых должно служить поведение людей» 63.

Что касается обязательности или необязательности
цели законодателя, то в тех случаях, когда сведения о
ней закреплены в каком-либо виде в нормативной части
нормативно-правового акта — никаких сомнений относительно обязательности её возникнуть не может. При
наличии такой ситуации соответствующие сведения либо
представляют собой правовую норму, упорядочивающую
общественные отношения постоянного действия, либо
выступают в качестве самостоятельного структурного
элемента правовых норм, регламентирующих общественные отношения, возникающие периодически. Не меняет
положения дел и иной вариант, когда сведения о цели
излагаются в ненормативной части соответствующего
государственного решения, либо в сопутствующих его
принятию или практике его реализации документах. Надо учесть, что те цели (а цель законодателя принадлежит именно к таким), которые предполагают длящееся их осуществление, носят нормативный характер, сведения о них имеют значение прескриптивной (предписывающей) информации 64. И перспективные цели обязательны так же, как и ближайшие уже хотя бы потому, что ближайшие есть необходимое звено в достижении перспективных, их конкретизированное отражение. Конечно, трудно, да и вряд ли вообще можно говорить об их юридической обязательности в смысле долженствования

достижения их субъектом сейчас, в данный наличный
момент. Их обязательность заключается несколько в
ином. Во-первых, в силу того, что законодателем в условиях развитого социалистического общества ставятся
цели, отвечающие потребностям и интересам всего советского народа, никто не вправе преследовать цели прямо
им противоположные. Во-вторых, закон, «высшая мера
целесообразного поведения», выступая средством достижения целей законодателя, обязателен для всех тех, на
кого он рассчитан. Законодатель делает обязательной
преследуемую цель через обязательность используемого
для этого средства.

Рассмотрение этих аспектов юридического значения
цели предполагает в дальнейшем исследование конкретных способов изложения сведений о ней в нормативно-правовых актах.

§ 2. Сведения о цели в нормативных юридических актах

Рассмотрение данного вопроса предполагает прежде
всего уточнение того, о какой цели законодателя идёт
речь. Если имеется в виду цель — идеал субъекта общего
правового регулирования, то сведения о ней могут излагаться в нормативно-правовых- актах по-разному как в
смысле расположения соответствующей информации в
структуре нормативно-правового акта, так и с точки зрения её объема и адекватности, на что специально обращается внимание в юридической литературе 65.

С другой стороны, достижение этой цели (по крайней
мере регулятивной) чаще всего предполагает в качестве
средства определённое поведение людей. И с этой точки
зрения идеальный образ такового есть промежуточная
цель (цель—средство) законодателя, сведения о которой всегда излагаются в диспозиции правовой нормы. Однако применительно к задачам данного исследования
было бы более важно подробно остановиться на первом
из обозначенных аспектов вопроса, поскольку для обеспечения оптимального функционирования права как средства особенно значимо уяснение именно той цели законодателя, которая представляет собой мысленно намеченное им состояние общественных отношений и установок их участников.

Чаще всего сведения о цели, которую предлагается

достичь посредством издания и реализации соответствующего нормативно-правового акта, не относятся к нормативно-правовой его части. Наиболее распространённым способом здесь является включение такой информации в преамбулу нормативно-правового акта. Например, в преамбуле постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 марта 1973 г. «О некоторых мероприятиях по дальнейшему совершенствованию управления
промышленностью» отмечается, что оно принято в целях
дальнейшего совершенствования управления промышленностью, усиления концентрации производства и ускорения научно-технического прогресса 66.

В тех случаях, когда сведения о цели законодателя
содержатся в нормативной части соответствующего акта,
они закрепляются либо в первых нормативных предписаниях, относящихся ко всей системе правовых норм, выраженных в данном нормативно-правовом акте (см. ст. 2
Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик, ст. 2 УК РСФСР, ст. 2 УПК РСФСР и
т. п.), либо в том нормативном предписании, где содержится конкретная норма или её диспозиция. Скажем, из
ст. 50 Конституции СССР следует, что гражданам СССР
гарантируются свободы слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций, исходя из целей
укрепления и развития социалистического строя. Содержание статьи 3 Указа Президиума Верховного Совета
СССР «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан» от 4 марта 1980 г. ориентирует,
что закрепление в ней круга адресатов, которым гражданами подаются жалобы, предложения и заявления имеет
целью своевременное рассмотрение указанных документов. Как уже отмечалось ранее, в данном случае сведения о цели законодателя выступают в качестве неотъемлемой части структуры соответствующей правовой нормы.

И при изложении сведений о цели законодателя в
нормативной части нормативно-правового акта, и в ином
варианте равным образом возможны различные способы
непосредственного формулирования данной информации.

В ряде нормативно-правовоых актов сведения о цели
законодателя изложены весьма подробно. Причём это
характерно прежде всего для кодифицированных нормативно-правовых актов, а также таких, которые призваны

регулировать наиболее важные с точки зрения законодателя общественные отношения. Особенно чётко это прослеживается при анализе нормативно-правовых актов, выносимых совместно партийными и государственными органами. Причины такого положения очевидны. Субъекту общего правового регулирования в этих случаях важно, чтобы участники упорядочиваемых отношений чётко представляли себе значимость преследуемых целей, проникались сознанием необходимости строгого и неуклонного осуществления правовых норм, видели в них единственно возможный и при этом наиболее оптимальный способ достижения их. Кроме того законодатель имеет в виду и ещё одно обстоятельство — формирование легалистических установок не только у адресатов акта, но и
у широкой массы всего советского народа. Не случайно,
поэтому, столь обширна информация о целях законодателя в Конституции СССР 1977 г., других наиболее важных нормативно-правовых актах. Причём формулировка
сведений о цели в указанных случаях, как правило, содержится в преамбуле (например, преамбула Конституции СССР 1977 г., преамбула Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик, преамбула постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 28 мая "1969 г. «О совершенствовании планирования капитального строительства и об усилении экономического стимулирования строительного производства»67 и др.).

В некоторых случаях цели законодателя формулируются более сжато. Причём законодатель иногда прямо
обозначает поставленную им цель, а иногда делает это
опосредованно, через указание на причины, побудившие
его к созданию нормативно-правового акта, либо посредством раскрытия задач, стоящих перед участниками регулируемых отношений.

Примером прямого сжатого изложения законодателем преследуемых им целей может служить постановление Совета Министров РСФСР от 01.01.01 г.
«Об организации кооперативов по строительству и эксплуатации коллективных гаражей-стоянок для автомобилей индивидуальных владельцев», в преамбуле которого
указывается, что целью в данном случае является улучшение хранения легковых автомобилей индивидуальных
владельцев и обеспечение их гаражами-стоянками 68.

Иллюстрацией косвенного изложения субъектом общего правового регулирования сведений относительно
преследуемых целей посредством указания на задачи
участников регулируемых отношений являются, скажем,
положения ст. 3 Устава Железных Дорог СССР, где
указывается, что главными задачами железных дорог
является полное удовлетворение потребностей народного
хозяйства и населения в перевозках и т. п.69, а также
ст. 3 «Основных правил работы магазина», в которой
говорится, что основными задачами магазина являются
«осуществление розничной торговли товарами народного
потребления в широком ассортименте..., обеспечение
высокой, культуры обслуживания покупателей с наименьшей затратой их времени на совершение покупок, ... достижение наибольшей экономической эффективности работы предприятий»70.

Иногда законодателем используется и такой приём,
как «отсылка» к другим источникам, анализ которых
даёт необходимую информацию о цели его. Так, в ст. 52
КоБиС РСФСР указывается, что «родители должны воспитывать своих детей в духе морального кодекса строителей коммунизма...», а в «Типовом положении о фирменном магазине промышленного министерства» говорится, что оно «разработано и утверждено... во исполнение постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 5 июля 1977 г. «О мерах по дальнейшему развитию торговли»71.

Избрание законодателем конкретного варианта способа непосредственного формулирования цели в каждом,
частном случае обусловливается рядом причин. В их
ряду и требования правил законодательной техники, и
закономерности соотношения нормативно-правовых актов в системе законодательства, и степень, так сказать,
«очевидности» имеемой в виду цели, и учёт специфических качеств адресатов, и особенности упорядочиваемых
общественных отношений.

Однако при всех условиях самым оптимальным является максимально подробное изложение сведений о цели
законодателя, доведённое до необходимой степени конкретизации, содержащееся либо в преамбуле (или постановлении об утверждении), либо в специализированных
закрепляющих нормах (нормах-целях, нормах-задачах)
соответствующего нормативно-правового акта. Кроме

того, следовало бы более широко вводить сведения о
преследуемых целях и в структуру отдельных правовых
норм. Всё это способствовало бы и совершенствованию
правореализационных процессов и, что не менее важно,
оказало бы весьма благотворный эффект воспитательного, идеологического характера.

§ 3. Некоторые методы выявления и измерения
цели законодателя

Проблема выявления и измерения цели законодателя
относительно нова в юридической науке. Её актуализация связана прежде всего с развёртыванием широких
исследований в области разработки общей теории эффективности права, его норм и институтов, а в более широком плане и вообще всех компонентов надстройки и правовой деятельности 72. Это и понятно, ибо оценка эффективности, скажем, правовых норм, невозможна без чёткого представления о цели законодателя, т. е. Сведения о ней в сопоставлении с другими данными (сведениями об исходном состоянии объекта воздействия на момент введения или изменения норм, о результатах воздействия, об издержках функционирования её) являются одним из критериев, показателей эффективности правовых норм.

Значение выявления и измерения цели законодателя
проявляется и в иных аспектах. Например, для верной
ориентации субъекта реализации права, либо для отграничения правомерного поведения от злоупотребления субъективным правом (полномочием), наконец, для обеспечения желаемого воспитательного воздействия на установки участников регулируемых общественных отношений.

В этой связи может возникнуть сомнение относительно того, насколько вообще нужна какая-либо деятельность по крайней мере в области выявления цели законодателя, поскольку ранее отмечалось, что он не только излагает сведения о цели в нормативно-правовых актах, но и использует для этого различные варианты. Конечно, если бы законодатель излагал сведения о цели во всех без исключения нормативно-правовых актах и делал это достаточно полно, конкретно и адекватно, то такое сомнение было бы вполне правомерным. И дело тут,