Модернизация экономики как основная антикризисная мера: парламентский и финансовый контроль (стр. 3 )

Не нужно думать, что заимствование – это задача простая. Заимствование связано с приспособлением и модификацией новых технологий, с их усовершенствованием и постепенным переходом на инновационный путь развития. Для этого нужны высокая наука, инженерная мысль, соответствующая инфраструктура. Но если мы смотрим именно с этой точки зрения на стоящие перед нами проблемы, то многие вопросы на самом деле решаются не так, как это было бы, если бы мы сказали, что мы за короткое время можем построить инновационную экономику.

Я хочу сказать, что даже до последнего времени, казалось бы, передовые страны делали ставку на заимствование. У меня много материала. Я приведу слова министра предпринимательства, торговли и занятости Ирландии. (Ирландия сейчас испытывает серьезные трудности, но это не отменяет того факта, что она является одной из самых богатых стран Западной Европы.) В 2007 году министр Михал Мартин писал: "Мы находимся в процессе перехода от экономики, движимой обычными инвестициями, к экономике, основанной на инновациях и знаниях". Они только в 2007 году ставили задачу о переходе на такого рода инновационный путь развития!

В действительности даже европейские страны, если посмотреть на их баланс приобретаемых и продаваемых патентов, очень много заимствуют. Если брать их баланс, скажем, 15-летней давности, то, по сути, Соединенные Штаты Америки и, может быть, одна-две европейские страны имели положительный баланс. Все остальные заимствовали больше, чем создавали нового.

В экономике с отсталой технологией и не слишком хорошими институтами инновационный прорыв крайне затруднен, и нет в истории развивающихся стран примеров, когда такой прорыв удался. Заимствования, хотя они и очень сложны, тем не менее дешевле, чем инновации, они более эффективные. Когда мне говорят, что я призываю вроде как воспринимать старое, уже известное, основной ответ состоит вот в чем. Давайте сравним два способа. Что выгоднее: создавать что-то новое, внедрять, создавать эту инфраструктуру, о которой здесь говорилось (все знают, что инфраструктуры перехода от открытий к реальному внедрению у нас нет, она на Западе создавалась годами), создавать такого рода проекты либо проекты, связанные с заимствованием технологий на Западе?

Наши фирмы реально действуют по второму пути, и это дополнительное свидетельство того, что именно такого рода путь более эффективен. По мере того, как наша экономика будет становиться все более и более эффективной, роль собственной инновационной деятельности будет возрастать, и это на самом деле правильный и постепенный путь к инновационной экономике.

Если мы посмотрим с этой точки зрения на то, как создается наша инновационная система, мы увидим, что в этом движении не хватает принципиального взгляда, не хватает логики, потому что очень многие институты развития, технопарки, венчурные фонды, особые экономические зоны, которые в большом количестве созданы за последние пять-шесть лет в России, на самом деле не имеют ясных целей и не очень понимают, чем они должны заниматься.

Вместе с тем, если мы знаем, что их основная задача – это заимствовать новые технологии, тогда становится ясно, какого рода технопарки должны существовать, потому что есть разные типы технопарков. Мы понимаем также, что роль, скажем, венчурных фондов не может быть доминирующей в наших условиях. Мы понимаем, какого типа особые экономические зоны должны создаваться, и это создает ориентир для того, чтобы строить достаточно эффективную национальную инновационную систему.

Есть такое понятие, как абсорбционная способность страны – способность страны распознавать новую внешнюю информацию, усваивать ее и применять в коммерческих целях. Это понятие не слишком старое, ему около 20 лет, и оно еще не вошло в учебники. Но тем не менее это важная характеристика страны, отражающая ее способность к заимствованию и внедрению, и зависит она от большого количества факторов, которые должны быть синхронизированы для успеха модернизационной политики.

Кроме научного потенциала, качества системы образования, уровня администрирования и развития финансовой системы, в число факторов, влияющих на абсорбционную способность, надо включить целый ряд различных типов политики. В частности, это регулирование импорта нового оборудования и технологий и покупки лицензий (это тарифная политика); регулирование прямых иностранных инвестиций в отечественную экономику и за рубеж; правила создания совместных предприятий (сп); вопросы, связанные с аутсорсингом; поддержка экспорта и освоение новых методов организации производства в результате конкуренции на мировом рынке. Это и взаимодействие с зарубежными специалистами, обучение и стажировка за рубежом, приглашение зарубежных преподавателей, совместные исследования. Это предотвращение "утечки мозгов", это политика прямой государственной поддержки заимствований, например, через центры и трансферы технологий, и стимулирование развития исследовательских отделов крупных фирм, потому что на этой стадии исследовательские отделы крупных фирм обычно играют очень важную роль.

Если мы посмотрим на процесс модернизации с этой точки зрения, обнаруживается, что доминирующую роль на этой стадии играют в первую очередь крупные фирмы. Расхожий тезис заключается в следующем: давайте будем поддерживать малые и средние предприятия, так как они дадут импульс к инновационному развитию. Этот тезис верен на более поздних стадиях развития, когда мы уже действительно выйдем на инновационный путь. На стадии заимствования крупные фирмы играют доминирующую роль, и по всем свидетельствам малые предприятия, которые, конечно, надо поддерживать по целому ряду оснований, играют роль низкотехнологической поддержки крупных фирм, а вовсе не являются двигателем развития.

Точно так же банки, банковская система играет более важную роль на этой стадии, чем рынок капитала. Я не буду развивать эту тему, есть целый ряд разных исследований, как эмпирических, так и теоретических.

Соответствующая структура национальной инновационной системы и еще ряд институциональных систем, о которых я сейчас скажу, образуют то, что я называю системой интерактивного управления ростом. Это система институтов, обеспечивающих взаимодействие между государством, бизнесом и обществом, целями которых являются инициация и осуществление широкомасштабных проектов модернизации производства.

В рамках такой системы государство должно играть роль координатора и проводить политику, направленную на стимулирование создания широкомасштабных проектов модернизации, как отраслевых, так и территориальных, на разработку и согласование индикативных планов, на их своевременную коррекцию и на поддержку их выполнения.

Я хочу подчеркнуть следующее. Стандартная мысль заключается в том, что государство должно поддерживать эффективные проекты, которые должен представлять бизнес. А на той стадии развития, на которой мы находимся, эта политика не приведет к успеху. Государство не просто должно отбирать созданные бизнесом эффективные проекты, а стимулировать их создание. При этом очень важный тезис состоит в том, что априори выбрать приоритеты очень трудно. Приоритеты сами должны выбираться в процессе взаимодействия с бизнесом, в процессе отбора проектов. Для того чтобы это сделать, нужна система интерактивного планирования. Во всех странах, которые быстро развивались и которые действительно из развивающихся стали развитыми (и в Японии, и в Корее, и в послевоенной Франции), существовала система индикативного или интерактивного планирования.

Эта система имеет мало общего с централизованным планированием, поскольку ее основная задача… Вместо того, чтобы говорить своими словами, я процитирую Пьера Массе, создателя первой системы индикативного планирования, который писал: "План вырабатывается посредством согласованных усилий представителей экономических и общественных сил, гражданских служащих, менеджмента, профсоюзов и работников. Это сотрудничество обеспечивает более когерентные прогнозы и решения и создает ощущение единства, способствующего выполнению плана".

У нас на самом деле создается система стратегического планирования, и уже были сказаны слова о вертикали стратегического планирования. Но стратегическое планирование, на мой взгляд, требует составления пятилетних и годовых планов. Без пятилетних планов стратегическое планирование часто превращается в набор благих пожеланий. Для того чтобы реализовать эту идею, на самом деле нужно создать соответствующую площадку и соответствующие органы.

Как мыслится иерархическая система планирования и организации взаимодействия каждого ее уровня с ассоциациями бизнеса и институтами гражданского общества? Я думаю, что должны быть созданы федеральное агентство по интерактивному планированию, подчиненное непосредственно главе Правительства, региональные агентства по планированию, системно-экспертные комиссии, включающие представителей администраций, отраслевых ассоциаций потребителей и ассоциаций бизнеса. Должен быть разработан интерактивный процесс сбора и обработки информации, согласования решений, использующий современные средства анализа, такие как форсайт.

Надо сказать, что отдельные подвижки в этом направлении уже есть. Характерно, что на встрече с членами бюро Союза машиностроителей России 10 сентября 2009 года глава Правительства призвал Союз машиностроителей России "взять на себя вопросы технологического прогнозирования, налаживания координации с научными инновационными центрами и стать важным звеном внедренческой цепочки в целом" (я цитирую). Это, мне кажется, очень важное направление – привлекать ассоциации бизнеса для того, чтобы они непосредственно участвовали в этом процессе, дать сигнал всему бизнес-сообществу, что эффективные проекты должны быть разработаны и они будут поддержаны.

Если говорить об общей схеме планирования, то она выглядит следующим образом: одобрение идеи проекта соответствующим экспертным советом при агентстве по интерактивному планированию; разработка чернового варианта совместно с соответствующим департаментом этого агентства и с соответствующей отраслевой ассоциацией; одобрение на экспертном совете и разработка проекта по схеме проектного финансирования (то есть банки непосредственно должны быть включены в этот процесс), после этого – включение проекта в индикативный план и заключение договора о реализации проекта по схеме частно-государственного партнерства.

Слова "частно-государственное партнерство" у всех на слуху, и может показаться, что это и есть замена интерактивному планированию, но на самом деле это не так. Частно-государственное партнерство – гораздо более узкое понятие, институт, который решает важные задачи уже в продвинутом, в развитом обществе, я имею в виду в обществе, где инновации уже поставлены на поток для того, чтобы реализовывать задачу перевооружения отраслей, очень масштабную задачу, которую на самом деле не ставят перед собой развитые страны. Для этого частно-государственного партнерства самого по себе недостаточно, но как элемент, как составная часть оно может действительно быть использовано на стадии, уже близкой к стадии реализации проекта. Конечно, формирование такой системы должно осуществляться постепенно, чтобы генерировать цепочку положительных результатов и убеждать сомневающихся в успехе всего проекта.

Я бы сказал, что первый шаг мы сделаем, если будет созвана ассамблея ассоциаций бизнеса для обсуждения системы координации планов и рассмотрения существующих проектов. Спасибо за внимание.

Уважаемые коллеги, слово предоставляется аудитору Счетной палаты Горегляду Валерию Павловичу.

В. П. ГОРЕГЛЯД

Уважаемые коллеги, вашему вниманию представлен достаточно объемный материал, который у нас запросили организаторы сегодняшней конференции. Он посвящен не только анализу антикризисных мер в Российской Федерации, но и мировому опыту, связан с мерами текущей поддержки экономики, а также с перспективными мерами, касающимися попыток совершения того или иного модернизационного прорыва.

Тема сегодняшней конференции – "Модернизация экономики как основная антикризисная мера: парламентский и финансовый контроль". К сожалению, необходимо признать, что как раз основной антикризисной мерой модернизация экономики сегодня не является, и это очевидно. Наибольшее количество ресурсов (будем говорить о нашей стране, но и во многих странах мира, в развитых странах мира сложилась такая же ситуация) было направлено, конечно, не на модернизацию. Порядка 88 процентов всех ресурсов в мире было направлено именно на поддержание финансового сектора экономики, значительно меньше средств – на формирование совокупного спроса. В этом плане сильно отличается Китай. Порядка 586 млрд. долларов они направили именно на замещение падающего экспорта, именно на рост внутреннего спроса. Но это специфика Китая.

В большинстве стран мира кризис как раз решался таким образом, что все проблемы "заливались", по сути, дополнительной ликвидностью. Это, кстати, имеет определенное объяснение, потому что способы лечения обычно вырабатывают в зависимости от того, каким образом диагностируют заболевание.

Я продолжу тему, которую начал Виктор Меерович. Безусловно, то, как мы оцениваем сегодняшний кризис, – не абстрактный вопрос. Это среднесрочный кризис, в результате которого выбывает экономически неэффективный капитал? Или это так называемая длинная волна Кондратьева, длинный кризис, связанный с технологически устаревшим капиталом? Из этого, собственно, и предполагается соответствующий набор мер.

Соглашаясь в целом с основными тезисами, о которых сказал предыдущий докладчик, я все-таки склоняюсь к тому, что в этом вопросе больше надо опираться на мнение даже не экономистов, а "естественно-научников". Многие из них говорят о том, что в недрах технологий серьезного экономического прорыва именно в это время, в 2008–2010 годы, нет. Пока не назрел. Что касается био - и нанотехнологий, то здесь прорыв может состояться примерно в 2020-е годы.

А если мы говорим о нынешнем кризисе, то, мне кажется, важно понимать, что на самом деле он, может быть, и произошел в 2008 году, но назрел значительно раньше, в 2000-е годы. В общем, он в 2000-е годы, наверное, и должен был произойти, и начаться он должен был в экономике США, откуда и пошел. Но администрация Буша принимала определенные меры и фактически оттянула начало этого кризиса. Той же самой ипотекой, тем же самым огромным количеством деривативов и так далее.

С этой точки зрения тот период, который мы проживаем, наверное, все-таки в большей степени носит характер финансового кризиса, из которого мир, применяя в первую очередь меры финансового регулирования, постепенно выходит. Мы тоже рассчитываем, что в четвертом квартале 2012 года мы вернемся к докризисному уровню, и уже примерно с 2013 года начнем жить по тем показателям, по которым жили в докризисный период, в первую очередь используя финансовый инструментарий
и финансовые методы.

При этом, конечно, ни в коей мере не надо испытывать иллюзий по поводу того, что эти решения могут носить именно долгосрочный характер с точки зрения развития экономики, поскольку ни одна фундаментальная проблема в мире, которая привела к развитию этого кризиса, по сути, не была решена. А к числу фундаментальных проблем (я не буду говорить о технологической составляющей) можно отнести, конечно, дисбаланс огромного потребления в Соединенных Штатах Америки и недопотребления в Китае, в то время как Китай достаточно много производит.

Это проблема, связанная с тем, что сегодня, допустим, акционеры ориентируются на условную капитализацию, на рост капитализации, и совершенно не ориентируются (так устроена экономика) на реальные успехи деятельности того или иного предприятия, на его прибыльность, на его рентабельность, на его фактические показатели.

Это проблема, связанная с мировыми денежными, кредитными, расчетными отношениями, проблема резервных валют, проблема единого эмиссионного центра Соединенных Штатов Америки и так далее. Сегодня ведется очень много разговоров о создании полноценных резервных валют, пока эта проблема тоже не находит своего решения. Невзирая на то, что мы так много критикуем доллар, замены ему нет.

То есть можно перечислять еще целый комплекс проблем, который на самом деле никакого решения на встречах в рамках так называемой G-20 не нашел. Я думаю, что с этим комплексом проблем мы рано или поздно снова столкнемся, но это уже будет более тяжелая стадия болезни, и уже, по всей видимости, тех методов и ресурсов, которыми располагаем мы и все мировое сообщество, в данном случае не хватит.

Что касается российского Правительства, то надо признать, что впервые (у нас достаточно сильное в политическом плане Правительство) оно действительно смогло очень оперативно и быстро принять меры. Благодаря быстрому принятию этих мер очень многие проблемы удалось решить. Эффективны ли были эти меры? Я думаю, что значительно менее эффективны, чем во многих других странах, и это вина не только Правительства, это в первую очередь слабость наших институтов рынка, о чем очень подробно в своем докладе говорил Сергей Вадимович Степашин.

Ничего неожиданного не случилось. Мы сообразно всем канонам экономической теории совершили то, что должна была совершить добывающая страна в период тучных лет. Когда у нас очень быстро росли цены на нефть, мы окончательно, можно сказать, если не угробили, то значительно ухудшили состояние нашей институциональной среды. Такие явления имели место не только в России, но, к сожалению, Россию это затронуло в полной мере.

Конечно, единственный якорь спасения, которым обладала наша экономика, это государственные финансы , , это тот единственный якорь, за который можно было уцепиться для того, чтобы бороться с кризисом. Других мер у нас не было. Поэтому так дорого обходится лечение этого кризиса.

С точки зрения объемов реальных финансовых ресурсов по отношению к ВВП, которые были потрачены на кризис, мы фактически находимся на одном из первых мест в мире. Но финансы исчерпываются, и в 2010 году будет потрачен весь Резервный фонд и значительная часть Фонда национального благосостояния. В связи с этим на что мы дальше можем рассчитывать с точки зрения совершения модернизационного прорыва?

Источников у нас на сегодняшний день не так много. Более того, нам надо очень точно понимать, что мы живем не в плановой экономике, не в экономике централизованных финансовых ресурсов, которые изымаются из определенных отраслей и потом централизованно в полном объеме перераспределяются (это очень небольшая часть ресурсов), а в условиях очень дефицитного бюджета предыдущих трех лет, 6,8 процента ВВП в следующем году и достаточно приличного объема заимствований, которых мы можем не получить. При этом вопрос об источниках финансирования стоит достаточно остро.

С другой стороны, мы понимаем, что модернизация и всевозможные инновационные прорывы не должны, не могут совершаться только за государственный счет, тем более что государственные ресурсы опять-таки не самые эффективные, далеко не самые эффективные в этом отношении.

Но здесь надо иметь в виду следующее обстоятельство, то обстоятельство, которого нет ни в экономике Китая, ни в экономике Индии, но которое есть в экономике России – это абсолютно деформированная структура экономики. И деформация ее еще более возросла за последний период, если судить по основным показателям развития, по доле нефтегазового сектора в ВВП, если судить по огромному росту бюджетных доходов, которые дает именно этот сектор. Основная часть наших доходов формируется за счет таможенной службы (порядка 50 процентов), нигде этого нет, это нонсенс, это как раз и говорит о том, что мы живем исключительно за счет экспорта сырьевой составляющей.

Проблема состоит в том, что эта часть экономики и потребляет ресурсы в конкурентной среде, потому что нынешняя экономика, какая бы она ни была, но это конкурентная рыночная среда. И если сегодня доля добывающего сектора в структуре производства составляет примерно 18 процентов, то когда мы говорим об иностранных инвестициях, он получает порядка 32 процентов иностранных инвестиций. Когда мы говорим о кредитовании отечественными коммерческими банками, этот сектор забирает свыше 35 процентов с учетом того, что он сегодня сам генерирует достаточно большую прибыль, у него есть собственные источники для развития. Но вроде бы и этих источников сегодня не хватает на самое необходимое, в том числе на геологоразведку. По всей видимости, деньги часто уходят не туда, а структура затрат говорит о том, что именно в этом секторе экономики самые непрозрачные затраты.

Так называемые прочие затраты составляют 45 процентов. Почти половина приходится на прочие затраты. Притом что затраты, допустим, на заработную плату (если не считать зарплаты менеджеров и так далее) основного состава, рабочих и так далее у нас даже ниже, чем в добывающих отраслях. То есть это непрозрачный, поглощающий огромное количество ресурсов сектор со значительно более высокой рентабельностью. Даже если анализировать, сравнивать официальную рентабельность по отношению к рентабельности обрабатывающих секторов, при этом посчитать ее иногда очень трудно, потому что мы имеем огромный объем офшоров, трансфертного ценообразования и так далее, даже в этих условиях он значительно более привлекателен. И, конечно, он притягивает к себе огромное количество капиталов с рынка.

Если анализировать, допустим, фондовый рынок, то порядка 54–55 процентов приходится опять-таки на добывающий сектор экономики. Плюс в антикризисный период мы, естественно, пытаясь сохранить курицу, которая несет золотые яйца, применили большое количество мер косвенной поддержки. И по факту, не по директивным документам, эти меры косвенной поддержки равны, и даже в какой-то мере больше мер косвенной поддержки получает обрабатывающий сектор экономики.

Хотя, конечно, меры прямой поддержки большей частью были направлены именно в обрабатывающий сектор экономики. Но бюджет 2009 года заканчивается, бюджет 2010 года таковым уже не будет, и надо понимать, что эти меры косвенной поддержки все-таки носят долгосрочный характер. В отличие от мер прямой поддержки, которые заканчиваются, эти будут продолжаться достаточно долго. Так что если сравнивать функционирование этих двух контуров экономики, то совершенно очевидно, что в наших условиях добывающий сектор находится в значительно более привилегированном положении.

В этом смысле рассчитывать на такой резкий переток капитала в обрабатывающий сектор не приходится. А учитывая, что за счет каких-то скромных влияний, централизованных влияний мы будем поддерживать инновации и так далее…

Я не буду распространяться на эту тему, мер достаточно много, меры интересные и сбалансированные, но вряд ли они комплексно позволят решить проблему. Если мы начнем производить в тех или иных сегментах тот или иной инновационный продукт, это не значит, что он будет потреблен отечественными технологиями и отечественным производством, что уже происходило неоднократно, особенно с учетом слабой защиты интеллектуальной собственности.

Поэтому, я считаю, первое, что необходимо сделать сегодня, занимаясь вопросами модернизации, это, конечно, признать, что мы находимся на стадии деиндустриализации. Мы не просто, так скажем, страна, отстающая в развитии, а мы деиндустриализирующаяся страна. И это видно по всем главным показателям, связанным с состоянием основных фондов. За эти годы они еще более устарели, и коэффициент выбытия их очень большой.

Я полностью согласен в этой части с предыдущим выступающим, который говорил, что не надо питать иллюзии относительного того, что за счет собственных инноваций мы можем совершить модернизационный прорыв. Конечно, нам необходимо очень много всевозможных технологий привлекать в нашу экономику и уже на этой новой технологической базе создавать определенного рода инновационные секторы.

Это можно подтвердить любым примером. Возьмем все, что перечислил Президент: авиастроение, автомобилестроение и так далее. Ни в одной из этих отраслей сегодня на основе собственных технологий, без технологий, заимствованных у наших иностранных партнеров, естественно, ни о каком революционном прорыве говорить не приходится. И это надо осознавать. Это первое.

Второе. Признав этот факт, необходимо понимать, что равный режим функционирования для добывающего и обрабатывающего секторов экономики в нашем положении, наверное, неприемлем. Необходимо обрабатывающему сектору создавать значительно больший объем преференций. И преференции должны выражаться не только в каких-то премиях, которые мы сегодня даем, более льготном налоговом обложении и так далее. Должны быть принципиально иные режимы функционирования для того, чтобы с учетом рисков, содержащихся именно в обрабатывающих отраслях (очень высокие риски), с учетом значительно худшего качества залогов для кредитования и так далее создавать совершенно иной режим функционирования, чтобы в условиях равновесного конкурентного пространства капитал (все виды капитала, в том числе и частный капитал, конечно) перетекал именно в эту отрасль. Иначе пресловутая "голландская болезнь" будет усугубляться, и к тому моменту, когда мир будет переходить на шестой технологический уклад, мы останемся не только в четвертом укладе, но в результате дестабилизации можем опуститься еще ниже, невзирая на огромное количество, большой набор, казалось бы, правильных, но частных мер. Спасибо большое.

Объявляется перерыв на 30 минут, после которого мы продолжим работу по заявленным секциям.

У нас будут две секции, заседания которых будут проходить в библиотеке и "Синей гостиной". На заседании одной секции мы попросили выступить аудитора Счетной палаты Михаила Ивановича Бесхмельницына, курирующего в Счетной палате промышленность. На заседании другой секции мы хотели бы услышать аудитора Счетной палаты Сергея Анатольевича Агапцова. Одно из дополнительных направлений его работы – вопросы банкротства и рейдерства (у него богатый опыт в этой части).

Хочу поблагодарить Сергея Вадимовича Степашина, выступившего с глубоким, обширным докладом по сегодняшней теме, а также всех выступавших в первой части нашего заседания.

Спасибо большое.

________________

стенограмма

заседания секции на тему "Перспективы законодательного урегулирования механизмов перехода прав собственности в ходе модернизации: приватизация, деприватизация, рейдерство, банкротство"

17 декабря 2009 года

Добрый день! На нашей секции мы обсудим прикладные, более, наверное, значимые и интересные вопросы по теме "Перспективы законодательного урегулирования механизмов перехода прав собственности в ходе модернизации: приватизация, деприватизация, рейдерство, банкротство". Тема действительно очень актуальная на сегодняшний день. Мы сегодня уже обменивались мнениями: по средствам массовой информации прошло сообщение о том, что сегодня утром совершен очередной захват предприятия. Группа вооруженных граждан, порядка 100 человек, захватила очередное предприятие.

На сегодняшних парламентских слушаниях, и в частности на заседании секции, присутствует Сергей Анатольевич Агапцов, аудитор Счетной палаты Российской Федерации, который на протяжении ряда лет ведет это направление в целом по стране. Он накопил огромный опыт, результаты ряда его проверок опубликованы в бюллетене Счетной палаты, в них нашли отражение как раз проблемы рейдерских захватов предприятий и те меры, которые приняты в первую очередь Счетной палатой, а по ее представлениям и предписаниям – федеральными органами исполнительной власти и, естественно, силовыми структурами в плане разрешения этих конфликтов.

У нас сегодня довольно демократичная обстановка. Здесь присутствуют студенты, им тоже будет интересно послушать. Самое главное – мы открыты для диалога в плане вопросов и ответов, которые могут возникать к выступающим по тем или иным обсуждаемым проблемам.

С вашего разрешения, я предоставляю слово Сергею Анатольевичу Агапцову. Я думаю, что мы жесткий регламент устанавливать не будем, но давайте экономить время друг друга.

Сергей Анатольевич, пожалуйста.

С. А. АГАПЦОВ

Спасибо.

, уважаемые коллеги! Я постараюсь выполнить ваше поручение экономить время, тем более в конце этого сборника мы представили информацию о ряде проведенных контрольных мероприятий, характеристика и перечень основных мероприятий там содержатся. Я буквально на некоторых моментах остановлюсь.

В мае 2008 года в Счетной палате создана специальная инспекция – Инспекция по контролю за обеспечением интересов государства в процедурах банкротства. Эта инспекция создана для контроля за доходами федерального бюджета. В связи с тем, что это направление возглавляет ваш покорный слуга, а основными объектами контроля являются Федеральная налоговая служба и Федеральная таможенная служба, и в силу того, что ФНС является представителем интересов государства по делам о банкротстве, данная инспекция создана в рамках нашего направления.

За период с мая 2008-го по декабрь 2009 года инспекцией в соответствии с планом работы проведено 15 контрольных мероприятий, результатом которых стало выявление в большинстве организаций признаков преднамеренного банкротства. Хоть и обозначена основная проблематика – рейдерство, я, конечно, в большей степени буду говорить о банкротстве, но, как известно, банкротство – это один из инструментов передела собственности, один из инструментов захода на предприятия и дальнейшей трансформации собственности.

Что касается фиктивного банкротства, то есть когда руководитель умышленно заявляет о несостоятельности, используя заведомо поддельные, ложные документы, то пока у нас этого не было.

Сразу хочу оговориться. Мы в основном все контрольные мероприятия проводим совместно с правоохранительными органами (в данной ситуации это ФСБ, МВД) в силу специфики этих мероприятий, и на сегодняшний день все контрольные мероприятия были посвящены так называемым предприятиям стратегических отраслей, включенным согласно указу Президента в перечень стратегических предприятий либо с достаточно солидной долей государства.

По частным предприятиям на коллегии было принято решение вопросы не рассматривать в силу большого массива и ограниченного количества людей и возможностей в самой палате. Выявлено очень много различных механизмов, путей и так далее. Я сейчас, может быть, по ряду предприятий пробегусь с тем, чтобы какие-то инструменты показать. Если будет интересно, более подробно потом объясню.

На Калининградском янтарном комбинате была первая проверка. Этот комбинат мы проверяли начиная с 2008 года. В результате проверки (проверка, конечно, совместно с ФСБ)… Уникальное предприятие! Парадокс ситуации заключался в том, что, несмотря на то, что это фактически единственное стратегическое предприятие, перерабатывающее янтарь, начались процедуры банкротства, вывод активов. И какая же была цель? Чтобы полностью ликвидировать данное предприятие, чтобы основные потоки янтаря пошли за рубеж, на переработку в сопредельные государства, а потом в качестве обработанного материала вернулись в Российскую Федерацию. Эта цель явно просматривалась.

Вы знаете, чем отличается Счетная палата? Мы – не правоохранительные органы, мы должны детально проанализировать ситуацию, просмотреть все документы, подложить под каждый наш вывод определенные документы, потом направить материалы в правоохранительные органы, которые логически завершают все эти процедуры.

Здесь мы наблюдаем вывод активов путем замещения активов, которые привели к потере федеральной собственности. Я беру в учетных ценах, на тот момент было 66,2 млн. рублей, но этого было достаточно для того, чтобы дестабилизировать работу предприятия, прекратить добычу янтаря, сократить персонал, создать на базе ФГУПа ООО. Потом у них началась путаница, откуда все и пошло. Лицензии на добычу янтаря были оформлены на ФГУП, переработку они пытались перевести и начинать производство в рамках ООО. Эти противоречия плюс, конечно же, тот факт, что каждое банкротство и каждый передел – это один-два, а иногда и более собственников. Начались обращения в правоохранительные органы, в первую очередь заинтересовалось ФСБ России, подключили нас, и мы вышли на проверку.

Таким образом, ситуация была проработана, признаки преднамеренного банкротства были определены. Мы знаем, что это уголовно преследуется. Материалы направлены в ФСБ России. Там явно просматривались и коррупционные деяния со стороны представителей сферы имущества, отдельных работников Минфина России, на что мы указывали. Когда проходила процедура банкротства предприятия, в Правительство поступали отчеты о том, что ситуация нормальная, находится под контролем, развивается в том плане, который был определен в программе развития.

За это время, как это ни парадоксально, но на это уникальное предприятие не было направлено государственных средств, то есть просматривается комплекс согласованных действий по захвату предприятия и доведению его до банкротства.

Что на сегодняшний день мы имеем? За девять месяцев работы в 2009 году ФГУПом получено 363,5 миллиона чистой прибыли (это тем предприятием, про которое говорили, что оно неплатежеспособно, не может работать рентабельно и так далее).

Эта проверка плюс… Я не буду по "Заре" говорить… Были не только обращения правоохранительных органов, но и обращения губернаторов ряда областей, где мы также рассматривали ситуацию с банкротством, в частности было обращение Шанцева по "Заре".

Также совместно с ФСБ России были проведены проверки на Алексеевской ремонтно-эксплуатационной базе флота (Иркутская область), на Киренской ремонтно-эксплуатационной базе флота, в Осетровском речном порту и так далее.

Каким путем происходил передел собственности? Это известный путь: сначала внедрились в состав акционеров, вошли в руководство, а потом была распродажа имущества, распродавались флот, причальные стенки, то, что было самым ценным, на это наложилась нестыковка между перевозчиками Республики Саха и Иркутской области, игра тарифами.

В результате все это привело к тому, что за малым не утратили Алексеевскую ремонтно-эксплуатационную базу флота. Почему? Потому что тогда возникала опасность вообще для северного завоза, под угрозу ставился весь Ленский завоз. Вопросы обороноспособности нашего государства также были поставлены под угрозу, то есть когда все это переходило в частные руки, то эти вопросы, соответственно, и возникали.

Конечно же, когда мы вышли туда с правоохранительными органами, мы увидели стремление к обогащению именно на солидном бюджетном потоке северных денег. Отсюда и передел. Признаки мы также определили, я не буду называть цифры.

Как только мы туда зашли, начали проверку, моментально нашли деньги. В ходе проверки вернули 80 млн. рублей, в федеральный бюджет заплатили сполна, и соответствующее решение, очень жесткое, было по Правительству, поручения всем были розданы. На сегодняшний день Алексеевская ремонтно-эксплуатационная база флота осталась в государственной собственности и, по предварительной информации, нормально работает.

Что еще? Если будет интересно, надо будет посмотреть по ФГУП "Дельфин" (это опытно-конструкторское производство). Здесь проверку мы проводили совместно с ФСБ России и МВД России. Установлено было, что руководство , но допустило "ошибку", а в бухгалтерском балансе… Извините, это по совхозу имени Тимирязева. По ФГУП "Дельфин" руководство ошибки допустило в другом: оно взяло кредиты, потом через ряд подставных лиц пыталось эти кредиты закрыть, что в конечном итоге привело к потере имущественного комплекса и активов ФГУП "Дельфин" в очень больших размерах.