Модернизация экономики как основная антикризисная мера: парламентский и финансовый контроль (стр. 1 )

стенограмма

парламентских слушаний на тему "Модернизация экономики как основная антикризисная мера: парламентский и финансовый контроль"

17 декабря 2009 года

(Запись не с начала заседания.) У нас запланирована работа по секциям. Мы специально попросили, чтобы в каждой из этих секций два аудитора Счетной палаты выступили соведущими и сделали небольшие доклады. Я не буду перечислять, кто из аудиторов Счетной палаты будет выступать, они все находятся за столом президиума, вы их знаете.

Я предоставляю слово для основного доклада Сергею Вадимовичу Степашину, Председателю Счетной палаты Российской Федерации.

Пожалуйста, Сергей Вадимович.

С. В. СТЕПАШИН

Дорогие и уважаемые коллеги! Второй день подряд мы рассматриваем эти вопросы. Вчера, вы знаете, состоялось пленарное заседание Государственной Думы, где Правительство банка Российской Федерации отчитывалось об исполнении бюджета 2008 года в контексте реализации антикризисных мер.

Сегодня, получается, логическое продолжение вчерашней дискуссии. В Госдуме вчера действительно была достаточно активная дискуссия по этим вопросам. В концептуальном виде на парламентских слушаниях, инициированных Советом Федерации, мы рассматриваем вопросы модернизации экономики. Я думаю, что инициатива правильная. Наверное, можно сказать: "Говори, не говори, а кризис как был, так и продолжается". Но это совсем не так, потому что достаточно активное участие в последние несколько месяцев прошлого года и всего текущего года и парламентариев, и представителей субъектов Федерации, и научной общественности, и представителей экономической науки (в частности Счетная палата уже провела три таких больших совещания) дает возможность объективно посмотреть на текущую ситуацию и в нашей стране, и в мировой экономике и, самое главное, выработать некоторые рекомендации.

Кстати, я должен сказать, что те рекомендации, которые мы готовили в рамках экспертного совета Счетной палаты и которые я докладывал лично и Президенту, и премьер-министру, достаточно в большой степени учитывались Правительством и при формировании бюджета на 2010 год, и при корректировке антикризисного плана комиссией Шувалова, и они нашли свое отражение в Послании главы государства Федеральному Собранию, с которым мы ознакомились.

Я это во вступительном слове специально сказал для того, чтобы наши сегодняшние выступления, наша работа и материалы стали не только инструментом для нашего умственного развития и для самообучения, но и вылились в форму определенных рекомендаций, которые могли бы быть доведены и до руководителей представительных органов власти, и для руководителей исполнительных органов.

Начну с того, с чего начал Сергей Павлович. Вы знаете, что в Послании Федеральному Собранию глава государства, пожалуй, первый раз… Я не помню, чтобы так говорил покойный Борис Николаевич Ельцин о России. Пожалуй, только покойный Егор Гайдар имел возможность говорить так остро и резко… Так вот, Дмитрий Анатольевич Медведев в Послании Федеральному Собранию назвал Россию страной "с примитивным сырьевым хозяйством, требующим решительной модернизации как в технологическом, так и в институциональном отношении". Я специально это процитировал, чтобы потом не подумали, что это Счетная палата так резко относится к экономической ситуации в нашей стране. Это оценка главы государства.

Прежде всего, хотел бы отметить, что задача модернизации для России не нова. Более того, эта задача, если ее понимать как преодоление отставания по отношению к более развитым соседним государствам, стояла перед нашей страной практически на протяжении всей ее истории. В настоящее время сложилось отдельное направление экономической истории, которое занимается изучением особенностей модернизации России в эпохи Ивана Грозного, Петра I, Александра II, Столыпина, Сталина, Косыгина. Я думаю, скоро и до нас доберутся.

Неправильно думать, что модернизация России – это всегда значительное усиление государственного начала, подавление относительной самостоятельности отдельных сословий или слоев общества и неимоверные жертвы со стороны народа. Хотя стереотип такой сложился. Когда мы слышим слово "реформа", бóльшая часть нашего населения вздрагивает.

Есть примеры модернизации за счет либерализации политического режима, раскрепощения народа, поощрения творческих и предпринимательских начал. Достаточно сказать о реформах Александра II, перестройке Горбачева, в какой-то степени с большими оговорками о хрущевской оттепели.

Однако у всех этих проектов есть одно общее – они имели лишь кратковременный успех, лишь на время давали импульс для ускоренного преодоления отставания, но не решали основной задачи – превращения нашей страны в одно из наиболее развитых в социально-экономическом отношении государств мира. Притом что начиная со времен Петра I Россия всегда являлась и сегодня является ведущей военно-политической державой мира. Именно поэтому практически на каждом этапе развития нашей страны проблема модернизации всегда оставалась широко обсуждаемой, но при этом во многом неблагодарной и трудно решаемой задачей.

Не новой для нашей страны является и проблема построения инновационной экономики или, как сейчас принято говорить, экономики знаний. Есть такое специальное научное направление, секция в Российской академии наук, возглавляет ее академик Геннадий Васильевич Осипов.

На состоявшейся 8 декабря в Счетной палате конференции об этом, кстати, говорил и заместитель директора Института экономики РАН Владимир Сорокин. На самом деле вопрос о повышении доли готовой продукции в российском экспорте ставился еще во времена царя Алексея Михайловича как один из главных вопросов.

Как мы помним, одним из основных направлений экономических реформ в годы перестройки было ускорение научно-технического прогресса. Многие сегодня забыли этот термин, особенно те, кто помоложе, но тогда он был достаточно популярен. Тогда много говорилось о том, что советские предприятия невосприимчивы к инновациям, так как результат их работы оценивался прежде всего через выполнение показателей по валовому выпуску продукции.

Более того, экономические реформы как раз и обосновывались необходимостью повышения восприимчивости советской экономики к нововведениям. Но, как мы помним, в итоге проведенных преобразований, мы только отдалились от указанной цели и скатились по такому показателю, как инновационная активность предприятий, на одно из последних мест среди промышленно-развитых государств.

Теперь мы в разы уступаем не только США или Германии, но и Китаю, что трудно было представить в 60–70-е годы. О масштабах произошедшего регресса свидетельствует тот факт, что во времена сталинской индустриализации данный показатель составлял 40–50 процентов, в последние годы существования СССР – 20–25 процентов, в настоящее время – менее 10 процентов.

Таким образом, за прошедшие 20 лет заинтересованность экономических субъектов в проведении инноваций уменьшилась более чем в два раза. Причины такого положения вещей также достаточно очевидны. Одна из них, например, была в свое время сформулирована в докладе органа, который я сегодня представляю, – об итогах приватизации. Помните, тот самый скандальный доклад (хотя ничего в нем скандального нет), который был напечатан, прочитан, но так и не дошел до Государственной Думы? В нем мы констатировали, что превращение государственных предприятий в акционерные само по себе не гарантирует повышения эффективности их деятельности и не порождает в массовом порядке эффективных собственников. Кстати, мы и сегодня предупреждаем наше Правительство в отношении планов на следующий год по приватизации, которые мы увидели, что и в этом аспекте надо внимательно изучать печальный опыт начала и конца 90-х годов.

Не менее важной задачей является обеспечение гарантий экономической реализации новых форм собственности, которые невозможны без параллельного проведения других институциональных преобразований. Это создание конкурентной среды и эффективного антимонопольного законодательства; создание справедливого судопроизводства; формирование дееспособного малого и среднего бизнеса, о котором мы говорим уже 20 лет. Чем больше мы говорим, тем больше он страдает.

Нельзя также забывать о том, что залогом эффективной работы предприятий любой формы собственности является прежде всего качественный и ответственный перед собственниками менеджмент.

Таким образом, одной из основных причин, если так можно сказать, пробуксовывания инновационной экономики в России является незавершенность институциональных реформ.

Наша экономика является рыночной лишь частично. У нас еще недостаточно развита конкурентная среда и, как я уже говорил, малый и средний бизнес.

Уровень инновационной активности малых и средних предприятий у нас почти на порядок ниже, чем в среднем в сфере промышленности. Между тем за рубежом тенденция прямо противоположная: именно малые и средние предприятия стоят на пике научно-технического прогресса. Достаточно напомнить хорошо известный феномен Силиконовой долины, которую, впрочем, нигде, кроме как в Северо-Американских штатах, в полной мере так и не удалось воспроизвести. Вы помните, Дмитрий Анатольевич в своем Послании Федеральному Собранию после нескольких лет забвения этой идеи снова вспомнил о ней. Наверное, не зря.

Если диагноз ситуации, в общем-то, во всем очевиден, то конкретные пути и технологии построения в России инновационной экономики являются пока дискуссионным вопросом. На наш взгляд, заслуживает внимания предложение, высказываемое по этому поводу главным редактором журнала "Свободная мысль" Владиславом Иноземцевым, который, кстати, является и членом нашего экспертного совета в Счетной палате.

В системе мотивации предприятий к инновационной деятельности должны использоваться и кнут, и пряник. Основная проблема заключается в том, что доминирующие в нашей экономике предприятия сырьевых отраслей экономики не предъявляют достаточный внутренний спрос на инновации. И это не просто мои досужие размышления, это, кстати, результаты проверок и исследований, проведенных аудиторами, присутствующими в президиуме.

Образовавшийся вакуум можно и нужно восполнять за счет генерирования спроса со стороны государственных компаний и корпораций. При этом необходима жесткая стандартизация соответствующих затрат этих компаний, например, ограничение доли управленческих расходов. Необходимо также создавать механизмы коммерческого контроля за качеством производимых работ, например, за счет страхования гарантийных сроков безаварийного использования возводимых объектов.

Одновременно на государственном уровне нужно создавать механизмы принуждения предприятий к инновациям через жесткую систему стандартизации технических регламентов и стандартов. Именно по этому пути идут в государствах Евросоюза при решении задачи повышения экологичности и энергоэффективности выпускаемых автомобилей. Кстати, сейчас в Данию собирается наш Президент (вы знаете, он встречался до этого с представителями Российской академии наук), где будет вестись очень серьезная дискуссия именно по этим вопросам. И, конечно, России там придется непросто.

Все это должно повысить внутренний спрос на инновации и существенно усложнить жизнь тех предприятий, которые не вводят новые технологии. Очевидно, что кризис является значительным препятствием для перехода к инновационной экономике. Финансовые ресурсы институтов развития по большей части были переориентированы на реализацию антикризисных мероприятий и, прежде всего, на обеспечение ликвидности банковской системы.

В обрабатывающей промышленности наиболее глубокий спад испытывают отрасли с относительно высокой долей добавленной стоимости на продукцию. Это наши автопром и станкостроение. По понятным причинам уменьшились возможности государства по финансированию инновационных проектов и программ. Вчера, кстати, мы об этом достаточно долго говорили в Государственной Думе, рассматривая этот самый пакет антикризисных мер. Кстати, и бюджет 2010-го и 2011 годов не особенно нас в этом плане впечатляет, потому что финансирование ФЦП начиная с 2008 года сокращается, и в 2010 году доля этих средств в общей доле расходов бюджета страны составит всего 8 процентов.

К сожалению, сложившаяся система управления экономикой и перераспределение в ней финансовых потоков ориентированы на имеющуюся отраслевую структуру, где доминируют крупные сырьевые компании. В итоге именно этот сектор экономики прежде всего выигрывает от реализации антикризисных мер (пример Дерипаски), что тормозит развитие инновационно ориентированных отраслей.

Во многом такая ситуация обусловлена спецификой первой фазы кризиса, когда основной упор был сделан на стабилизационные меры – недопущение коллапса финансовой системы, взрывного роста безработицы, банкротства крупнейших системообразующих предприятий. Такая стратегия, давайте говорить откровенно, принесла свои позитивные плоды на данном этапе, особенно если сравнивать с 1998 годом. Я думаю, многие сидящие в зале не понаслышке знают, что тогда произошло в нашей стране, хотя кризис был совершенно иной, он был рукотворный и менее глубокий и сложный, чем сегодняшний.

В результате принятых мер удалось стабилизировать макроэкономическую ситуацию, создать условия для устойчивого функционирования финансовой и банковской систем (как бы там ни критиковали наше Правительство, но это факт), снизить напряженность на рынке труда, обеспечить социальную поддержку отдельных категорий населения. И в этом плане Россия все-таки добилась достаточно серьезных успехов.

Я позавчера вернулся из Прибалтики (мы проводили в Риге заседание совместной коллегии с нашими рижскими коллегами). Некоторым нашим оппозиционерам надо побывать в Риге, чтобы понять, насколько по-разному сегодня складываются ситуации в Латвии (кстати, в Литве и Эстонии – то же самое) и в России.

Сейчас наша страна находится в фазе выхода из рецессии (по крайней мере надеюсь, что это именно так). По мере улучшения макроэкономической ситуации (а это объективный фактор) центр тяжести нужно переносить со стабилизационных мер, которые пока еще инерционно продолжаются, в том числе и в формируемом бюджете 2010–2011 годов, на стимулирующие антикризисные меры (вчера, кстати, об этом также много говорилось в свете выступления господина Кудрина), в том числе на те, которые стимулируют опережающее развитие инновационного сектора экономики.

Частично данная стратегия уже реализуется. Например, в законе о бюджете на 2010 год предусмотрено увеличение финансирования ряда инновационно значимых ФЦП, например, космической программы, хотя в целом мы сократили ряд федеральных целевых программ, в том числе касающихся дорожного строительства, что лично мне абсолютно непонятно. А программу метростроения мы вообще сняли, как будто ее и нет в стране. Хотя я обратил внимание на последнюю встречу Обамы с банкирами, он снова вернулся к теме Великой депрессии, и сейчас идет перераспределение средств, в том числе и на дорожное строительство. Это в Америке-то с их дорогами!

Одновременно особого внимания требует восстановление инвестиционного контура в экономике. Пока стоимость кредитных ресурсов для реального сектора остается крайне высокой, несмотря на все заверения Центрального банка, хотя вчера Сергей Игнатьев был откровенен, как всегда, говоря о кредитной политике. Несмотря на самую низкую ставку рефинансирования Центрального банка за всю постсоветскую историю, реальные кредиты так и "летят" под 18–20 процентов, и получить их еще сложно, за исключением тех самых крупных сырьевых компаний.

В определенной мере это обусловлено дефицитом длинных денег (старая, еще докризисная история), в том числе и тех, которые выделяются в рамках антикризисных мер. В подавляющем большинстве Банк России предоставляет коммерческим банкам краткосрочные кредиты менее чем на год. Единственным источником долгосрочного кредитования за счет средств антикризисной поддержки экономики являются субординированные кредиты Внешэкономбанка. Однако пока данный финансовый инструмент доступен лишь очень узкому кругу потенциальных заемщиков.

В этих условиях необходимо расширять сферу применения мер антикризисной поддержки, что позволит доводить финансовые ресурсы государства до предприятий реального сектора напрямую без посредничества банков, хотя у некоторых экономистов это вызывает саркастическую улыбку.

Я поясню, что мы имеем в виду. К таковым мерам, например, можно отнести взнос средств федерального бюджета в уставные капиталы предприятий. Преимущество данной меры заключается также в том, что она сопровождается увеличением доли государства в акционерном капитале заемщика и одновременно, что очень важно, повышает ответственность его менеджеров и собственников за эффективность использования предоставляемой финансовой помощи.

Однако, к сожалению, круг получателей этого вида финансовой поддержки государства также достаточно узок и в основном ограничивается предприятиями оборонно-промышленного комплекса и печально известного "АвтоВАЗа", ситуация на котором так и не исправляется.

Поэтому для решения проблемы улучшения финансовой ситуации в реальном секторе экономики необходимо активизировать реализацию других антикризисных мер: предоставления госгарантий, инвестиционных налоговых кредитов и налоговых отсрочек, а также субсидирования кредитных ставок. Как показывают результаты нашего мониторинга антикризисных мер, эти инструменты финансовой поддержки экономики пока что используются лишь в незначительной степени.

В условиях выхода из рецессии роль бюджета как источника внутреннего спроса в экономике также существенно увеличивается.

В связи с этим хотел бы отметить, что пока не удалось решить проблему обеспечения ритмичности бюджетных расходов. Кстати, об этом мы говорим (я имею в виду Счетную палату) из года в год. Непропорционально высокая доля расходов приходится, как всегда (и до кризиса, и в условиях кризиса), на конец года. При этом значительная часть бюджетных значений так и остается нереализованной. В прошлом году это было порядка 780 млрд. рублей, в этом году, еще не закончившемся, – под 900. Это притом что кризис и денег нет.

Я вчера уже говорил Кудрину и в его лице нашему Правительству: пора спрашивать с тех министерств и ведомств, которые получают деньги и не могут их освоить, или не давать им их. Надо хоть анализ провести, установить, в чем причина.

Кстати, основной причиной, как мы считаем, такой ситуации является несовершенство (я не боюсь этого слова) пресловутого федерального закона № 94, который на прошлом пленарном заседании почему-то так активно защищал Алексей Леонидович Кудрин. Процедура проведения конкурсов по-прежнему остается чересчур сложной и бюрократизированной. Пока бюджетополучатели выполнят все необходимые формальности (ладно, если бы это были формальности, но за этими формальностями стоят конкретные люди с конкретными лицами, можете себе их представить, эти лица замечательные), большая часть финансового года уже позади.

За примером далеко ходить не надо. Недавно проведенная проверка акционерного общества "Федеральная сетевая компания Единой энергетической системы" показала, что по ряду ее инвестиционных проектов длительность проведения конкурсов составила семь месяцев. Это не исключение из правил, это, к сожалению, общая картина.

По поводу совершенствования данного закона сломано уже немало копий. В настоящее время готовится пакет изменений, включающий в себя предоставление банковских гарантий и сокращение сроков рассмотрения жалоб по данному закону в арбитражных судах до полутора месяцев.

Становится все более очевидным, что для решения проблемы (об этом, думаю, Александр Александрович Пискунов скажет, аудитор Счетной палаты, который активно продвигает это направление) должен применяться комплексный подход, направленный на выработку единой государственной системы контрактации.

Наконец-то уже в официальном ключе с этим согласились Минэкономразвития и Федеральная антимонопольная служба. Я полагаю, что и Правительство тоже.

Эти меры позволят одновременно существенно уменьшить уровень контрактных цен в государственном секторе экономики, что не только увеличит эффективность использования госресурсов, но и снизит уровень коррупции в стране, что немаловажно. А это, на наш взгляд, является одним из необходимых условий успеха мер по модернизации нашей экономики и активизации инновационной деятельности.

Дело в том, что внедрение нововведений для коммерческого предприятия несет в себе высокую долю риска. Поэтому предприниматель идет на это лишь в самом крайнем случае, когда нет более простых и менее рискованных вариантов получения высокого дохода. И обвинять его в этом смешно.

Поэтому чем меньше в нашей экономической системе будет лазеек для всевозможного рентоискательства, попыток использования административного ресурса в целях получения коммерческой выгоды, тем больше наши предприниматели, да и чиновники будут вынуждены заниматься реальным делом.

Отсюда вытекает очень простой вывод: для успеха модернизационного проекта важно, чтобы контрольные органы (вторая, короткая, часть моего выступления) на всех уровнях бюджетной системы работали как можно более эффективно. При этом обеспечение контроля за прозрачностью экономической системы не должно приводить к существенному увеличению средств (об этом неоднократно говорили и глава государства, и премьер-министр) административного давления на экономику.

Например, в ходе мониторинга ситуации на предприятиях, включенных в перечень системообразующих, Счетная палата столкнулась с курьезной ситуацией (я просто один пример приведу).

Ряд предприятий не претендовал на получение какой-либо помощи от государства. Кстати, большинство из них так и не получили ее. Но при этом нужно было заполнять огромное количество новых форм отчетности, отчитываться перед самыми разными контрольными органами. Вот такие тысячные тома, сотни людей отвлекались, сначала те, кто их составлял, а потом еще те, кто их проверял. Я понимаю, если людей, которые ничего не делают и за это получают деньги, надо занять делом, может быть, это и выход из положения. Помните, у Оруэлла: "Солнце еще не взошло, а в Стране дураков закипела работа". Именно эту ситуацию всё напоминает. А это еще в условиях кризиса!

В связи с этим очень важно продолжить работу по оптимизации деятельности контрольных органов и исключению дублирования в их работе. Много об этом говорим, но делаем пока не так много.

К сожалению, я снова вынужден вернуться к проблеме законодательства о единой системе государственного контроля, коль я участвую в парламентских слушаниях и в президиуме сидят сенаторы, которые, кстати, очень много для этого делают.

Уважаемые коллеги, хотел бы вас проинформировать о том, что в ближайшее время Генеральная Ассамблея ООН (кстати, это будет в следующем году) должна рассмотреть вопрос о придании Лимской декларации ИНТОСАИ статуса международно-правового документа. Кто не знает, Лимская декларация – это документ, который регламентирует деятельность высших органов финансового контроля, в том числе и Счетной палаты. В связи с тем, что по нашей Конституции приматом является международное право, мы будем вынуждены привести все наше бюджетное законодательство в части, касающейся финансового и государственного контроля, в соответствие с Лимской декларацией, и закончится этот спорадический, никому не нужный, бессмысленный спор о том, что такое внутренний контроль, что такое внешний контроль и кто чем должен заниматься. Мы очень рассчитываем, что в следующем году, после принятия данного решения, нам удастся провести, если угодно, хорошую революцию в системе финансового контроля и наконец-то его упорядочить, как это сделано практически во всех европейских странах, даже в бывших странах соцлагеря, я уже не говорю о таких странах, как США, Канада и ряд других.

В заключение хотел бы подчеркнуть, что задачи перехода к экономике знаний нельзя решить только методами, которые традиционно применялись для повышения конкурентоспособности страны на индустриальной стадии ее развития. В современных условиях нельзя сосредоточиться лишь на увеличении финансирования образования и науки, предоставлять предприятиям налоговые льготы на закупку и внедрение новых технологий, совершенствовать законодательную и правоприменительную практику в инновационной деятельности.

Обо всех этих мерах постоянно, из года в год, говорят представители разных фракций, партий, движений. Сколько я себя помню (начиная с работы в Верховном Совете еще 20 лет назад) все эти задачи называют: "Дай нам деньги на это, дай нам деньги на науку, и страна заживет". Конечно, давать деньги надо, но главное – необходимо изменить само общественное сознание и сложившиеся стереотипы поведения элиты, вернуть престиж индивидуального труда. Как сказал по этому поводу глава государства, благополучие России будет напрямую зависеть от способности государства и общества находить и поощрять талантливых и критически мыслящих людей, воспитывать молодежь в духе интеллектуальной свободы и гражданской активности. Трудно с этим не согласиться. Благодарю за внимание.

Спасибо, уважаемый Сергей Вадимович.

Прежде чем предоставить слово следующему докладчику, установим регламент – до 15 минут выступающим. Возражений нет? Нет.

Слово предоставляется Чухланцеву Дмитрию Олеговичу, председателю подкомитета по региональной инвестиционной политике Торгово-промышленной палаты Российской Федерации. Пожалуйста.

Д. О. ЧУХЛАНЦЕВ

Добрый день, уважаемые коллеги! Доклад, который я представлю вашему вниманию, называется "Инвестиции в промышленную модернизацию".

После 10 лет динамичного роста российская экономика столкнулась с серьезным вызовом. Является ли это поводом, чтобы отказаться от долгосрочных приоритетов модернизации страны или это должно ставить перед необходимостью еще активнее идти по пути перехода к инновационному росту? Для решения необходимо, в частности, определить, поддержать и развить те точки роста, которые позволили бы вывести нашу экономику на новый уровень, значительно улучшить ее конкурентоспособность.

Прогнозы относительно будущего российской экономики должны строиться, исходя из четкого понимания: что представляет собой экономика страны сегодня и что подпитывало экономический рост до кризиса; устойчива ли, фундаментальна ли российская экономика или период 1998–2008 годов был исключительным примером, который не может быть повторен в будущем?

Энергетика действительно является очень важной для России отраслью, и в целом сырьевой сектор с учетом металлов обеспечивает около 80 процентов экспортных доходов страны. Хотя сегодняшний спад четко демонстрирует зависимость России от ресурсного рынка, экономика страны – это не только энергетика и сырье. В России в отрасли добычи и транспортировки энергоносителей напрямую занято только 2 процента населения. В стране с населением 141 миллион человек занятость в большей степени придется создавать вне энергетического сектора.

Газовый и электроэнергетический секторы в значительной мере субсидировали развитие остальных отраслей. Тем не менее низкие цены на внутреннем рынке неустойчивы. Они подрывают рентабельность российских энергетических компаний и провоцируют расточительное энергопользование.

В некоторой степени подъем, который завершился в 2008 году, был просто отскоком после постпереходного спада 90-х годов. После кризиса 1998 года росту способствовала существенная девальвация рубля, которая обеспечивала ценовую конкурентоспособность российских производителей. Именно девальвация рубля обеспечивала на начальном этапе стимул российскому промышленному подъему. Эффект роста цен на нефть последовал уже после этого.

Другим важным фактором изначально было наличие свободных мощностей в виду того, что в 90-е годы заводы простаивали, занятость была низкая. После 1998 года компании смогли быстро и с малыми издержками нарастить производство, и только в последние годы российские компании начали строить новые предприятия, вводить новое оборудование. Помимо перечисленного, вероятно, самым важным и часто неучитываемым фактором были структурные изменения.

За последние два десятилетия сфера обслуживания быстро развивалась. В результате появились ранее недоступные услуги и было создано много новых рабочих мест. Реальным источником роста российской экономики в последние годы было переключение ресурсов, как денежных, так и трудовых, из неэффективных отраслей тяжелой промышленности, которая выпускала то, что не было нужно основным потребителям, то есть людям, в более производительную обрабатывающую промышленность и современный сектор услуг.

Плохо функционирующая экономика с низким уровнем производительности и доходов тем не менее может демонстрировать быстрый рост, просто перенимая продукцию, технологии, процедуры и структуры, которые уже были разработаны, внедрены и проверены в более развитых экономических системах с более высокими показателями производительности и доходов. Таким путем несколько десятилетий назад успешно шли Япония и Корея. Они стали применять у себя западные производственные технологии и начали выпускать западные продукты дешевле. Лишь значительно позже они начали набирать технологический опыт, необходимый для собственных инноваций, и переключились на более высокотехнологичные виды экспортного производства. Китай также перешел к инновациям, о чем свидетельствуют рост расходов на исследования и разработки, увеличение числа международных заявок на патенты.

Над программой о стратегии развития России до 2020 года Правительство начало работать летом 2006 года, окончательно ее приняло в ноябре 2008 года. Важным является вопрос о том, не отменяет ли кризис актуальность этой программы.

Первый и самый нежелательный из сценариев развития предполагает, что Россия продолжит движение по прежнему пути. По второму сценарию Россия будет выделять больше ресурсов на повышение эффективности производства энергии. Это предпочтительнее по сравнению с первым вариантом, но все же не гарантирует устойчивый рост развития российской экономики.

К 2020 году пик добычи нефти и газа на крупнейших месторождениях будет пройден. В то же время инвестиции в разработку новых площадок очень невелики, и Россия сможет экспортировать энергоносители на сегодняшнем уровне только в том случае, если значительно повысит энергоэффективность собственной экономики и продолжит импортировать все большие объемы газа из Центральной Азии.

Третий сценарий Правительства предполагает превращение России к 2020 году в инновационное общество. Согласно программе это единственный путь, который позволит уйти от сегодняшних проблем.

Глубина кризиса в России вызвана не только внешними факторами, но и значительными структурными недостатками российской экономики, ее высокой зависимостью от экспорта сырья, низкой диверсификацией, слабым развитием финансового сектора, низкой дееспособностью основных институтов развития, существенным уровнем долга частного сектора. При формировании антикризисной политики власти и бизнеса следует исходить из сценария долгосрочного структурного кризиса в мировой экономике, который может продлиться от трех до пяти лет. Мероприятия и использование имеющихся ресурсов целесообразно планировать, исходя из этого консервативного прогноза.

Все планируемые меры антикризисной политики должны публично обстоятельно обсуждаться в треугольнике "власть – бизнес – общество". Власть не сможет сама вывести страну из затяжного структурного кризиса без открытого взаимодействия с бизнесом и обществом. При планировании и реализации антикризисной политики необходимо руководствоваться целями формирования новой конкурентоспособной экономики.

Антикризисные меры, осуществляемые государством, не должны мешать реализовываться позитивной роли кризиса, который должен произвести санацию неэффективной части экономики. Государство не должно ставить своей целью спасение существующих компаний и их собственников, проводя политику национализации рыночных рисков. Государство должно стимулировать процедуру ускоренного банкротства. Акцент в антикризисной политике должен быть перемещен в целом с поддержки предприятия и собственников и создания стимулов для роста и развития бизнеса на поддержку внутреннего спроса.

Скорость и качество выхода из кризиса напрямую зависят от качества работы основных институтов развития. Необходимо принять энергичные меры по модернизации основных общественных институтов и повышению эффективности их функционирования. Необходим план государственной поддержки жилищного сектора как отрасли, формирующей максимальные мультипликативные эффекты для экономики. Необходимо определить приоритеты технологического перевооружения российской экономики с предоставлением существенных налоговых преференций российским и иностранным инвесторам, реализующим такие проекты.

В ближайшее время необходимо начать публичное обсуждение новой налоговой реформы, которая сможет решить проблему долгосрочной сбалансированности пенсионной системы одновременно со снижением налогообложения труда и проблему стимулирования нефтяных компаний к расширению добычи в сложных условиях и созданию новых перерабатывающих отраслей.

Поскольку в течение ближайших нескольких лет при реализации мер антикризисной политики государство или государственные корпорации стали и станут собственниками пакетов акций российских компаний, то необходимо уже сейчас определиться с принципами и целями использования этих активов.

Серьезным вызовом для власти и общества является сложившаяся ситуация в моногородах. В связи с этим Правительству во взаимодействии с бизнесом необходимо выработать стратегический план их реструктуризации, нацеленный на создание новых рабочих мест в центрах прогнозируемой деиндустриализации.

Необходимо оказание государственной поддержки крупным инвестиционным проектам путем предоставления государственных гарантий. Необходимо увеличить государственные инвестиции в поддержку процесса модернизации образования, стимулировать новые образовательные стандарты и организационные формы работы.

Вопросы инновационного развития уже в течение ряда лет активно обсуждаются на различных уровнях государственной власти и бизнес-сообществом. Определенные организационные и финансовые шаги в этом направлении сделаны. Создаются особые экономические зоны технико-внедренческого типа, реализуется правительственная программа создания технопарков в сфере высоких технологий. Сформированы такие крупные институты развития, как госкорпорация "Российская корпорация нанотехнологий", госкорпорация "Ростехнологии", Российская венчурная компания. Однако процесс их формирования идет медленнее, чем того требуют реалии сегодняшнего дня.

В связи с этим возрастает значение объединения бизнеса и, в первую очередь, системы торгово-промышленных палат с целью оказания содействия институтам инновационного развития. Эти новые для России механизмы только начали разворачивать свою работу, встраиваться в рыночные процессы. Им необходима поддержка в решении целого ряда практических задач. Эта поддержка была важна и в предкризисный период, а в условиях кризиса становится просто необходимой.

Торгово-промышленная палата разработала совместный план действий с недавно упраздненным Федеральным агентством по управлению особыми экономическими зонами. План действий был представлен Правительству Российской Федерации. Особые экономические зоны – это долгосрочный проект, для успешной реализации которого, по мнению отечественного и иностранного бизнеса, необходимы стабильность, доверие и постоянное комплексное развитие. Это понятные отечественному и зарубежному бизнесу механизмы достижения стратегических целей, в том числе перевода российской экономики на инновационный путь развития.