Все об альтернативной гражданской службе (стр. 3 )

Как правильно отмечает Алексеев С. С., правоотношение "выражает особую общественную связь между лицами, связь через права и обязанности"*(16). Возникают эти права на основе норм права. Без норм права правовые отношения возникать не могут. При этом структура правоотношений при реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу наглядно проявляется только во взаимодействии прав и обязанностей его участников.

Правоотношения при реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу имеют ряд признаков, характерных для любого правоотношения:

1) возникают только на основе норм права;

2) охраняются государством и обеспечиваются государственным принуждением;

3) реализуются на основе субъективных прав и юридических обязанностей
;

4) являются волевыми отношениями, поскольку для их возникновения необходима воля их участников*(17).

В чем значение нормы права для такого правоотношения как замена военной службы по призыву альтернативной гражданской службой? Прежде всего, норма права и правоотношение - это составные части одного механизма правового регулирования альтернативной гражданской службы. Кроме того, норма права - это основа возникновения правоотношения, поскольку она устанавливает круг субъектов правоотношений, предусматривает условия их возникновения, содержит санкции за невыполнение предусмотренного нормой правила поведения при прохождении альтернативной гражданской службы. Наконец, норма права определяет субъективные права и юридические обязанности участников альтернативной гражданской службы.

Любое правоотношение имеет следующую структуру: субъект, объект, субъективное право, юридическая обязанность.

Субъектами альтернативной гражданской службы являются гражданин и должностные лица, которые имеют определенные субъективные права и несут те или иные юридические обязанности.

Объектом альтернативной гражданской службы - является такое благо, по поводу которого субъекты, реализующие право на замену военной службы альтернативной гражданской службой, вступают в юридические связи и на что направлены их права и обязанности.

В содержании реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу как совокупности правоотношений существуют две стороны: юридическая и фактическая.

Юридическое содержание права граждан на альтернативную гражданскую службу - это возможность, необходимость или запрещенность определенных действий управомоченного или обязанного лица.

Фактическое же содержание реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу включает в себя сами действия, в которых реализуются права и обязанности. Юридическое содержание шире фактического, так как включает в себя неопределенное количество возможностей, тогда как фактическое - только один из возможных вариантов реализации субъективного права.

С правовой точки зрения о реализации гражданами конституционного права на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой можно говорить как об особом институте реализации гражданами конституционного права. По мнению Алексеева С. С. термин "институт" означает совокупность правовых норм, регулирующих однородные общественные отношения, которые образуют самостоятельную обособленную группу, проникнуты внутренним единством и охватывают все существенные моменты регулирования соответствующего участка общественных отношений. Главная функция правового института состоит в обеспечении цельного, относительно законченного регулирования в пределах конкретного участка общественных отношений данного вида*(18).

Различают юридические и правовые институты. Так, определяет юридический и правовые институты: юридический институт - это урегулированный писаным, позитивным правом, законом институт, чаще всего урегулированный законом правовой институт, но далеко не всегда; правовой институт - это еще не юридический, но уже выше, чем просто социальный институт, урегулированный правом, сочетающим в себе обычное право и писаное, иначе позитивное право, т. е. законодательство*(19). По мнению Казанцева Н. М., правовой институт реализуется в ряде юридических институтов, содержащихся в различных отраслях законодательства*(20). С указанной точкой зрения можно согласиться, полагая реализацию гражданами права на альтернативную гражданскую службу взамен военной по призыву как частное, а прохождение военной службы - как общее. Вместе с этим можно рассматривать реализацию гражданами права на альтернативную службу как юридический подинститут военной службы.

Таким образом, понятие реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу можно рассматривать в широком и узком смысле. В узком смысле - это юридический факт (обстоятельство), связанное с реализацией конституционного права, в широком - альтернативная гражданская служба рассматривается как совокупность правоотношений между субъектами, урегулированных на основе норм права в отношении блага, находящегося в распоряжении управомоченной стороны и охраняемого государством, посредством осуществления субъективных прав и выполнения юридических обязанностей.

В ч. 1 ст. 1 Федерального закона "Об альтернативной гражданской службе" дано определение альтернативной гражданской службы, под которой понимается особый вид трудовой деятельности в интересах общества и государства, осуществляемой гражданами взамен военной службы по призыву. Из данного определения можно выделить следующие юридические значимые обстоятельства: во-первых, осуществление трудовой деятельности в интересах общества и государства; во-вторых, несение альтернативной гражданской службы взамен военной службы по призыву.

Понятие альтернативной гражданской службы, вытекающее из Конституции РФ и Федерального закона "Об альтернативной гражданской службе" должно соответствовать требованиям международно-правовых норм, принципов и договоров с участием Российской Федерации. В связи с этим включение в понятие "альтернативная гражданская служба" других характеристик, имеющих значения при принятии решения о ее прохождении, должно происходить с соблюдением международно-правовых норм.

Альтернативная гражданская служба не является разновидностью государственной, в том числе военной или муниципальной, службы. В то же время альтернативная гражданская служба как форма исполнения воинской обязанности, с одной стороны, обеспечивает другие виды социальной деятельности (например, государственную, в том числе военную, и муниципальную службу, деятельность в сфере здравоохранения, социального обеспечения граждан и др.), а, с другой, - реализует конституционное право граждан на возможность отказа от исполнения воинской обязанности в форме ее прохождения по призыву.

Для полного и всестороннего раскрытия понятия альтернативной гражданской службы и ее сущности необходимо уяснить, что представляют собой правовые нормы, изложенные в ст. 59 Конституции РФ во взаимосвязи с другими правовыми нормами.

Часть 1 ст. 59, определяя одну из основных конституционных обязанностей гражданина - "Защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации" - содержит и основную мысль ст. 59. Нет сомнения, что эта конституционная обязанность гражданина распространяется на всех граждан Российской Федерации независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям.

Бремя по защите Отечества в равной степени распространяется на всех граждан, ни один гражданин не должен уклоняться от исполнения конституционных обязанностей. Этот принцип провозглашен ч. 2 ст. 6 Конституции РФ: "Каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации".

При этом, имеется в виду, что обязанность (юридическая категория) предполагает обязательную военную службу по призыву или альтернативную ей гражданскую службу, а также обязанность каждого гражданина "встать под ружье" в случае агрессии против России, официального объявления войны и всеобщей мобилизации.

Долг (моральная категория) возникает с момента приобретения гражданином полной дееспособности и сохраняется до тех пор, пока гражданин не потеряет ее, тем самым образуя непреложный закон гражданского поведения. Понятие "Отечество" относится к вечным ценностям, оно выражает связь каждого человека с его предками и их делами, в нем олицетворение героической истории, культуры, духовности многонационального народа России. Отечество - это безопасность и спокойствие сегодняшней жизни, нерушимость границ и прочность государственности.

Долг и обязанность гражданина Российской Федерации по защите Отечества конкретизированы федеральными законами "Об обороне" и "О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации".

Часть 2 ст. 59 Конституции - "Гражданин Российской Федерации несет военную службу в соответствии с федеральным законом" - раскрывает основной или определяющий способ, каким образом гражданин выполняет свои основные конституционные обязанность и долг по защите Отечества. Военная служба в мирное время является одним из основных и самых эффективных способов подготовки гражданина к выполнению упомянутых обязанности и долга в период мобилизации, в период военного положения, в военное время, в чрезвычайных ситуациях.

Правовое регулирование в области воинской обязанности и военной службы в целях реализации гражданами Российской Федерации конституционного долга и обязанности по защите Отечества осуществляется в соответствии с Федеральным законом от 01.01.01 г. N 53-ФЗ "О воинской обязанности и военной службе". В преамбуле закона сказано, что ...настоящий Федеральный закон осуществляет правовое регулирование в области воинской обязанности и военной службы в целях реализации гражданами Российской Федерации конституционного долга и обязанности по защите Отечества...

На основании логического толкования частей 1 и 2 ст. 59 Конституции Российской Федерации и Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" можно сделать вывод, что военная служба по призыву не является самоцелью, а служит для достижения целей мобилизационной готовности государства. И, как следствие, все граждане обязаны освоить военную учетную специальность, состоять на учете, знать свое предназначение в период мобилизации и в военное время.

Естественно, и ч. 3 ст. 59 Конституции Российской Федерации - "Гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, а также в иных установленных федеральным законом случаях имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой" - недопустимо рассматривать обособленно, игнорируя при этом конституционный долг и обязанность гражданина по защите Отечества.

Толкование ч. 3 ст. 59 представляет некоторую трудность, так как нет ясности в семантическом толковании терминов "убеждение" и "вероисповедание", вызывают недоумение слова "а также в иных установленных федеральным законом случаях".

Словарь русского языка разъясняет понятие "убеждение" таким образом: "твердый взгляд на что-нибудь, основанный на какой-нибудь идее, мировоззрении"*(21). Убеждения могут быть и научные, и пацифистские, и религиозные, и политические, и т. д. Лексическое значение слова "вероисповедание": религия, религиозная система*(22). Как известно, любая религиозная система основывается на религиозных убеждениях. Следовательно, понятие "вероисповедание" (религиозное убеждение) поглощается понятием "убеждения". На основании изложенного лексическое значение выражения "убеждениям или вероисповеданию" можно представить в следующем виде: ...если его религиозным, пацифистским и иным убеждениям противоречит несение военной службы".

Что касается выражения "а также в иных установленных федеральным законом случаях", то его значение вообще трудно понять. Часть 3 ст. 59 могла быть наиболее приемлемо изложена в следующем виде: "Гражданин Российской Федерации в случае, если его религиозным убеждениям противоречит несение военной службы, имеет право на замену последней альтернативной ей гражданской службой".

Использование термина "убеждение", имеющего широкое лексическое значение, целесообразно в связи с тем, что в настоящее время правовое сознание российского общества позволяет предположить, что злоупотребления демократичностью закона станут массовыми и нанесут существенный ущерб оборонным интересам общества и государства.

Право прохождения гражданской службы может быть предоставлено гражданину взамен военной службы по призыву при наличии соответствующих условий. Естественно, что гражданская служба, как и военная служба по призыву, должна быть организована только в целях подготовки к выполнению конституционного долга и обязанности гражданина по защите Отечества. Следовательно, гражданская служба, как и военная служба по призыву, должна являться специфической службой (деятельностью), направленной на подготовку гражданина к выполнению задач по защите Отечества в период мобилизации, в период военного положения и в военное время.

Функции граждан, прошедших гражданскую службу, в период военного положения и в военное время сводятся лишь к обслуживанию и обеспечению боевой деятельности Вооруженных Сил. В составе Вооруженных Сил эти лица могут относиться к обеспечивающему медицинскому, интендантскому персоналу, военным юристам, корреспондентам, духовным лицам в составе Вооруженных Сил и так далее, то есть в качестве некомбатантов.

В соответствии с нормами современного международного права в вооруженном конфликте международного характера воюющие стороны представлены, прежде всего, своими вооруженными силами. Согласно Дополнительному Протоколу N 1 к Женевским Конвенциям от 01.01.01 г., касающемуся защиты жертв международных вооруженных конфликтов, вооруженные силы воюющих сторон "состоят из всех организованных вооруженных сил, групп и подразделений, находящихся под командованием лица, ответственного перед этой стороной за поведение своих подчиненных, даже если эта сторона представлена правительством или властью, не признанными противной стороной
. Такие вооруженные силы подчиняются внутренней дисциплинарной системе, которая, среди прочего, обеспечивает соблюдение норм международного права, применяемых в период вооруженных конфликтов".

Участники вооруженных конфликтов условно делятся на две группы: сражающиеся (комбатанты) и не сражающиеся (некомбатанты). Лица, входящие в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте, и принимающие непосредственное участие в боевых действиях, являются комбатантами. Только за комбатантами признается право применять военную силу. К ним самим допустимо применение в ходе боевых действий высшей меры насилия, то есть физическое уничтожение. Комбатанты, оказавшиеся во власти противника, вправе требовать обращения с ними как с военнопленными.

К несражающимся относится личный состав, правомерно находящийся в структуре вооруженных сил воюющей стороны, оказывающий ей всестороннюю помощь в достижении успехов в боевых действиях, но не принимающий непосредственного участия в этих действиях. Некомбатанты не могут быть непосредственным объектом вооруженного нападения противника. Против некомбатантов не может быть применено оружие. В случае захвата неприятелем на медицинский и духовный персонал не распространяется режим военного плена. В соответствии с Женевской конвенцией от 01.01.01 г. об обращении с военнопленными (статья 33) "медико-санитарный состав и духовный персонал, задержанные держащей в плену страной, с целью оказания помощи военнопленным, не должны считаться военнопленными". Пользуясь преимуществами и защитой указанной конвенции, они будут продолжать выполнять свои медицинские и духовные обязанности, обеспечивать потребности соотечественников, на которых распространяется режим плена.

Можно сделать однозначный вывод, что для граждан Российской Федерации, убеждения которых не позволяют брать в руки оружия, принимать присягу, обслуживать оружие и технику, существует реальная возможность с достоинством и без ущерба для собственной совести исполнить свой конституционный долг и обязанность по защите Отечества. Закономерности вооруженной борьбы таковы, что на одного сражающегося с оружием в руках на линии фронта в зависимости от уровня технической оснащенности вооруженных сил в тылу трудятся до 10 человек. Без интендантского и медицинского персонала, без надежного и крепкого тыла вооруженные силы неспособны выполнять свои функции. Подготовка такого персонала в нашей стране должна проводиться заблаговременно еще в мирное время на основании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации по мобилизационной подготовке.

Гражданская служба как один из способов подготовки граждан к исполнению конституционного долга и обязанности по защите Отечества может быть организована по аналогии с военной службой по единому замыслу и плану в соответствии с принятой в государстве системой взглядов на сущность, цели, характер возможной будущей войны, на подготовку к ней страны и Вооруженных Сил РФ и на способы ее ведения.

Рассмотрим историко-правовые предпосылки возникновения специфической деятельности, именуемой альтернативной гражданской службой.

Анализ исторической практики организации и функционирования правового института альтернативной гражданской службы, выявление его основных тенденций и противоречий, осмысление позитивных и негативных сторон представляет собой научный и практический интерес для строительства современной системы альтернативной гражданской службы, выбора оптимальной модели формирования и деятельности лиц, убеждениям которых противоречит несение военной службы, позволяет нам критически оценивать опыт прошлых лет, с учетом сегодняшних условий и требований использовать его рациональные элементы в качестве одного из источников создания эффективной системы прохождения альтернативной гражданской службы.

В этой связи одним из важных направлений исследования в организационно-правовом институте альтернативной гражданской службы являются правовые основания ее прохождения.

Отказы от военной службы по религиозным убеждениям (заповедь "не убий") известны еще с первых веков христианства. При этом имелось теологическое обоснование христианского пацифизма. Так, известный своими трудами пресвитер Карфагенской церкви Тертуллиан (конец второго столетия) восставал против мирского звания солдата и военной службы христиан в римских легионах. "Прежде всего, - говорил он, - нужно рассмотреть, могут ли христиане вообще быть солдатами? Какое значение имеет толковать о постороннем, когда уже само предположение несправедливо по существу". Аналогично резко против службы христиан высказывался епископ Карфагенский Киприан (258 г.).

Религиозный писатель Лактанций (325 г.) в своих Божественных Наставлениях писал: "Зачем воевать и вмешиваться в чужие распри тому, кто в душе своей мирен со всеми людьми?" Дошедший до нас исторический документ III века "Завещание Господа нашего Иисуса Христа" гласит: "Солдат, если желает креститься, должен отказаться от военной службы, а уже уверовавший, не должен поступать на военную службу под угрозой отлучения от церкви". Разумеется, имелось немало трудов и противоположного характера*(23).

Некоторые христиане еще находили возможность мириться с военной службой, ссылаясь на ветхозаветные примеры, а также на Иоанна Крестителя, который дал наставления воинам, как жить, но не повелел им оставить военное дело, на Корнилия Сотника, который и после своего обращения не перестал быть профессиональным военным. Но более строгие христиане решительно высказывались против всякого человекоубийства. Сохранились даже имена некоторых римлян-христиан, казненных за отказ носить оружие: Максимилиан, Марцелий, Кассан и др. Благодаря сохранившимся с тех времен документам до нас дошел один "в высшей степени замечательный" протокол об отказе от военной службы юного христианина Максимилиана.

Во времена императора Диоклетиана, в 295 году, в городе Тевест проходило очередное заседание комиссии по набору рекрутов на военную службу в императорских войсках. Комиссия состояла из следующих должностных лиц: проконсула Диона, прокурора казны податей, императорского чиновника по сбору податей, который в комиссии участвовал как заведующий особым налогом с освобождающихся от воинской повинности (так называемой "податью калек").

Разговор, запротоколированный тогда же*(24), наглядно показывает, что христианская заповедь любить, а не убивать своих врагов уже в первые века христианства оказывала значительное влияние на верующих и их выбор. Даже угроза смерти не останавливала их перед отказом от военной службы. Подобных примеров в истории немало, и Россия тут не стала исключением.

В дневнике генерала -Карского сохранилась запись о пяти крестьянах Тамбовской губернии, присланных в 1818 году на Кавказ "для исправления и приучения к воинской дисциплине". Их прислали за отказ служить в солдатах. Несколько раз наказывали кнутом, гоняли сквозь строй, но они продолжали говорить: "Все люди равны, не будем убивать на войне людей-братьев. Можете на куски резать нас, мы не сдадимся, не наденем шинели, не будем пайка есть, не будем солдатами..."

В царствование императора Николая I в 1827 г. отказались от военной службы по религиозным убеждениям гвардейцы Николаев и Богданов, за что их прогнали сквозь строй и отдали в арестантские роты. В 1849 г. отказался присягать крестьянин Московской губернии 19 лет от роду молоканин Иван Шурупов, за что был заточен в Соловецкий монастырь.

В России было немало религиозных общин, вероучения которых не допускали несения военной службы: духоборов, меннонитов, иеговистов, неплательщиков. Бывали случаи отказов от военной службы по религиозным убеждениям среди молокан, староверов, баптистов, адвентистов, штундистов, малеванцев и др.

Введение в 1874 г. всеобщей воинской повинности вызвало в России массовые отказы от военной службы, особенно со стороны представителей ряда конфессий, и в первую очередь, меннонитов*(25). Когда все без исключения колонисты в России были признаны подлежащими воинской повинности, это было истолковано меннонитами как требование, не совместимое с их религиозными убеждениями. По этой причине около 15 тысяч человек выехали в США и Канаду. Напуганное экономическими последствиями дальнейшей эмиграции членов этой большой и богатой религиозной общины правительство вынуждено было пойти на компромисс, и в Устав о воинской повинности были внесены изменения, согласно которым верующие меннониты, представители религиозной общины, категорически отрицающей по своему вероучению военную присягу и воинскую службу, освобождались от ношения оружия и отбывали сроки обязательной службы в невойсковых командах. Данное положение об освобождении от военной службы распространялось на меннонитов, которые поселились в Российской Империи до 1 января 1874 г. Существовал определенный порядок привлечения меннонитов к отбыванию обязательной службы.

Были установлены следующие правила: призыв к жребьеметанию, освидетельствование и прием на службу производился совместно с их сверстниками и с применением всех тех правил, которые были установлены для призыва и приема прочих новобранцев, но принятые на службу меннониты не передавались в распоряжение уездных воинских начальников, а оставались в ведении присутствий (государственных учреждений) по воинской повинности, на которые возлагалась обязанность отправки меннонитов в назначенные места службы.

На основании циркуляра Министерства внутренних дел от 01.01.01 г. освобожденные от ношения оружия меннониты отбывали обязательную службу, как правило, в особых лесных командах, а также в пожарных командах и в мастерских морского ведомства. Ежегодно к отбыванию обязательной службы призывалось в России около 100 меннонитов. Сформированные из меннонитов лесные команды состояли в ведомстве Управления землеустройства и земледелия и занимались главным образом разведением леса в Новороссийском крае, Екатеринославской, Таврической и Херсонской губерниях.

Обязанные рабочие из числа меннонитов, освобожденных от ношения оружия, должны были выслужить в команде четырехлетний срок и только после этого могли быть уволены в запас по распоряжению начальника Управления земледелия и государственных имуществ. Обязанные рабочие могли быть уволены в запас не только по окончании срока службы, но и по болезни. Увольнение по данному основанию без зачисления в запас допускалось в том случае, если рабочий не был способен "ни к казенным работам, ни к хозяйственным занятиям в команде". Обязанные рабочие пользовались правом на отпуск. Законодательство того времени в отношении указанной категории лиц различает два вида отпусков: очередной - в период с сентября по март, по болезни - на срок не более одного года, по истечении которого обязанные рабочие должны были возвратиться в свои команды.

В законодательстве были определены правонарушения, за совершение которых обязанные рабочие могли быть подвергнуты различным взысканиям. За малозначительные проступки к обязанным рабочим могли быть применены следующие виды дисциплинарных взысканий: замечание, выговор, простой арест до семи суток и строгий арест до пяти суток. Наложение их входило в компетенцию местных лесничих. По распоряжению начальника Управления земледелия и государственных имуществ срок ареста мог быть увеличен: простого - до одного месяца, строгого - до двадцати суток. При совершении преступлений и проступков, связанных с нарушением обязанностей службы, и при условии, что наказания за них выходят за пределы дисциплинарных взысканий, обязанные рабочие предавались суду местными начальниками Управления земледелия и государственных имуществ, где мировые судьи, на основании Уложения о наказаниях и Устава о наказаниях, привлекали их к ответственности. Однако на обязанных рабочих распространялся и Воинский устав о наказаниях, пределы применения которого были определены в законодательстве. Обязанные рабочие, отбывавшие службу в особых подвижных командах лесного ведомства, за оскорбления лиц, у которых они находились в подчинении, неповиновение начальнику или умышленное неисполнение его приказаний, уклонение посредством обмана или повреждения здоровья от обязанности нести службу, побег или самовольную отлучку более шести дней, неявку в срок на службу, промотание или умышленную порчу казенных вещей - подвергались взысканиям, определяемым Воинским уставом о наказаниях, с уменьшением этих взысканий двумя или тремя степенями или с заменой их иными более легкими видами наказаний.

На обязанных рабочих как субъектов государственной службы, формально распространялись правила призыва на военную службу, регулирование призыва военно-административным законодательством, состояние в штатных подразделениях - рабочих командах и строгое подчинение назначенным лицам. На них распространялось также военно-уголовное законодательство.

Но по своей сути это была гражданская служба, преследующая такие сугубо гражданские цели, как, например, разведение леса, тушение пожаров и тому подобное. Организация службы возлагалась на ведомство Управления землеустройства и государственных имуществ, которое структурно не входило в состав Вооруженных сил Российской Империи. Фактически обязанные рабочие не являлись субъектами военно-административных отношений.

В дальнейшем льгота по освобождению от военной службы была пожалована представителям и других вероучений. Например, учрежденная Комиссия по пересмотру военно-уголовного законодательства, при проектировании общей части нового Воинского устава о наказаниях "признала весьма желательным распространить действие ст. 179 Устава о воинской повинности на духоборов, молокан и последователей других сект, не допускающих по своему вероучению употребление оружия" (Объяснительная записка, 1905 г.). В начале XX века среди отказников от военной службы (кроме вышеназванных) числились также евангелисты, баптисты, адвентисты седьмого дня и последователи учения Льва Толстого.

Однако на территории Российской Империи существовали народы и сословия настолько военизированные, что трудно предположить, чтобы кто-то из них отказался воевать. На Руси издревле казачье сословие было военизированным, и военный дух воспитывался в казаках с младенчества, а поэтому проблемы отказа от военной службы в казачьих станицах практически не существовало. Но даже если кто-либо из казаков и осмелился бы возразить против воинской службы, то он мог быть лишен казачьего звания и всех привилегий - земли, садов, выпасов, рыбных уловов. Но отказы от военной службы случались не только по религиозным, но и по иным соображениям.

"Московские ведомости" от 4 октября 1876 г. сообщали о массовом отказе ссыльных уральских казаков служить в армии. "Што хоть делай, хоть убей, а не пойдем мы под начальство к солдатским офицерам. Мы казаки, и солдатами не сделаемся". В целом же до революции отказников по религиозным убеждениям в большинстве случаев осуждали к лишению свободы. Так, духоборы, которые в 1895 г. отказались служить в армии и публично сожгли оружие, были подвергнуты жесточайшим репрессиям. Во время Первой мировой войны многие из отказников были осуждены и отправлены в Сибирь. Только за период от начала Первой мировой войны до апреля 1917 г. было осуждено 837 человек, отказавшихся от службы в армии по религиозным убеждениям.

Советская Россия вслед за Великобританией (1916 г.) и Данией (1917 г.) одной из первых признала право своих граждан отказываться от военной службы по соображениям совести (в силу религиозных убеждений). Придя к власти и уничтожив непокорное русское духовенство, большевики все же с пониманием отнеслись к религиозным чувствам рабочих и крестьян. Правительство Советской республики в разгар борьбы с внутренней контрреволюцией и иностранной интервенцией учредило в начале 1919 г. правовой институт освобождения от военной службы по религиозным убеждениям.

В числе первых законодательных актов молодой Советской республики был Декрет СНК от 01.01.01 г. "О свободе совести, церковных и религиозных обществах", известный как декрет об отделении церкви от государства, который определял политику республики по отношению к церкви и религии. Пункт 6 декрета устанавливал: "Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей. Изъятия из этого положения под условием замены одной гражданской обязанности другой, в каждом отдельном случае допускаются по решению народного суда". Как видно, декрет установил принцип неотвратимости исполнения гражданами своих обязанностей перед государством и обществом, в то же время оставляя за гражданином право выбора того, каким образом он будет исполнять свои обязанности. При этом необходимо отметить, что при принятии решения судом в основу был положен принцип индивидуального подхода, чтобы по возможности гуманно отнестись к религиозным чувствам каждого верующего и вместе с тем не допустить необоснованного освобождения граждан от обязанности по защите Отечества в тяжелейший период для Советской республики.

В развитие положения декрета о замене одной гражданской обязанности другой ВЦИК республики 22 апреля 1918 г. принял декрет "Об обязательном обучении военному искусству", регулирующий вопросы подготовки населения к вооруженной защите Отечества. В примечании к ст. 1 декрета записано: "Лица, религиозные убеждения которых не допускают применение оружия, привлекаются к обучению лишь обязанностям, не связанным с употреблением оружия". Таким образом, этот декрет пояснил, что гражданин может воспользоваться правом исполнять иную обязанность перед государством и обществом взамен военной службы по причине его религиозных убеждений. Также был определен круг лиц, пользующихся этим правом: мужчины призывного возраста от 18 до 40 лет.

Однако, установив основания возникновения права на освобождение от военной службы, декреты не определяли механизма реализации этого права.

Поэтому первой реальной попыткой узаконить освобождение от военной службы по религиозным убеждениям можно считать постановление Правительства республики, подписанное в октябре 1918 г. В постановлении указывалось основание для освобождения лица от исполнения им воинского долга - религиозные убеждения. При этом бремя доказательства наличия этих убеждений возлагалось на самого военнообязанного, который должен был доказать соответствующим судебным учреждениям, что его "религиозные убеждения не являются простым прикрытием трусости или недобросовестности". При установлении соответствующими учреждениями факта, что религиозные убеждения призываемого являются искренними, он мог быть освобожден от непосредственного выполнения военных обязанностей и зачислялся при этом в санитарную команду, чтобы выполнять свой долг в рядах армии без противоречий личным религиозным взглядам. Это постановление явилось существенным шагом вперед в деле достижения компромисса между воинским долгом и правом на свободу вероисповеданий, провозглашенным Советской властью.

4 января 1919 г. подписал декрет "Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям"*(26). Декрет, установив характер исполнения гражданами других повинностей, закрепил принцип адекватности их военной службе: чтобы они были сравнимы по тяжести и лишениям. Однако необходимо заметить, что продолжительность исполнения гражданами, освобожденными от военной службы, других повинностей равнялась сроку службы их сверстников в боевых частях Красной Армии.

Государственным органом, в компетенцию которого входило принятие окончательного решения о возможности замены военной службы другой повинностью, как видим, являлся народный суд. Право на возбуждение дела об освобождении определенного лица от военной службы принадлежало самому призываемому, а также Объединенному совету религиозных общин и групп. Слушание дел данной категории в судах проводилось в отношении каждого лица индивидуально.

В декрете была сделана попытка разработать систему доказательств, опираясь на которые, суд смог бы определить степень искренности убеждений заявителя. Однозначно требовалось проведение экспертизы Объединенного совета религиозных общин и групп на предмет определения, не противоречит ли участие данного лица в военной службе его религиозным убеждениям. Экспертам могли быть поставлены вопросы о допустимости военной службы представителями определенного религиозного течения, так и о личности самого призываемого, в частности, искренними ли являются его убеждения. Доказательством могла служить религиозная литература, описывающая каноны определенного вероучения, а доказательством искренности убеждений являлись свидетельства о личной жизни самого лица. Декрет не описывает круг лиц, которые могли свидетельствовать о личной жизни призывника, но презумируется, что ими должны являться представители секты или люди, проживающие вместе с ним и знающие о его образе жизни.

Совершенно новым моментом являлось то, что согласно этому декрету лицо могло быть полностью освобождено от военной службы, причем без замены ее какой-либо гражданской обязанностью при условии, что будет специально доказана недопустимость такой замены.