Все об альтернативной гражданской службе (стр. 4 )

Таким образом, Декрет от 4 января 1919 г. стал первым законодательным актом Советской республики, дающим реальное право на освобождение верующих от военной службы*(27). Такое решение вопроса укрепило доверие верующих к Советской власти и способствовало объединению вокруг нее широких масс трудящихся. По свидетельству государственного деятеля того времени В. Бонч-Бруевича, Декрет от 4 января, переданный по радио за границу, произвел сильное впечатление - всюду писали о величайшей гуманности Советской власти. Принятием этого декрета молодая республика обратила на себя внимание не только мировой прессы, но и общественности, заслужив положительные отзывы. В письме пресвитера Петроградской общины баптистов читаем: "Ко мне заезжали из Германии братья, говорили, что декрет известен везде и за границей тоже. Это плюс для власти и для Советской России..."

Уже в то время начинала складываться судебная практика. В архивах хранится немало судебных решений, вынесенных при рассмотрении дел подобной категории. Так, 15 июня 1919 г. Московский столичный местный народный суд Вознесенского участка в составе председательствующего Л. Подвальского и заседателей Соловьева и Обухова разбирал дело по иску Рудольфа Абрамовича Классена об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям. Принимая во внимание, что Классен принадлежит к религиозной группе меннонитов, отвергающих всякое участие в войне и в проливании человеческой крови, а также выслушав объяснения эксперта от Объединенного совета религиозных общин и групп, суд нашел иск доктора Классена "заслуживающим уважения" и, руководствуясь надлежащими декретами советской власти, революционным правосознанием, постановил: освободить доктора Классена Р. А. от несения военной службы, каковую заменить работой по уходу за заразными больными в больницах гражданского ведомства (Дело N  г.).

В 1924 г., составляя новые списки лиц, подлежащих мобилизации в случае объявления войны, сотрудники Военно-санитарного управления МВО снова задумались о правомерности полного освобождения доктора Классена от несения военной службы. Сотрудники исходили из того, что известный декрет СНК "...не может распространяться на врачей, которые работают в госпиталях, облегчая страдания красноармейцев".

Суть декрета и здесь не опровергалась. Просто, исходя из интересов своего ведомства, руководство управления попыталось несколько сузить сферу действия соответствующего закона, обратившись в Верховный суд СССР. Авторы письма интересовались, "не будет ли признано Верховным судом СССР возможным отменить решение народного суда от 01.01.01 г. в порядке надзора и дать общее руководящее разъяснение в том смысле, что освобождение лица по религиозным убеждениям от строевой военной службы не исключает возможности использовать его для нестроевой службы в госпиталях и других санитарных учреждениях".

Однако такая ведомственная поправка к декрету не прошла. Верховный суд СССР не поддержал ее, а из Народного комиссариата юстиции в управление РККА пришло официальное разъяснение: "...согласно Декрету СНК от 4 января 1919 г. и Декрету СНК от 01.01.01 г. суду предоставлено право лиц, не могущих по своим религиозным убеждениям принимать участие в военной службе, безотносительно к ее характеру - строевой или нестроевой, освобождать от воинской повинности вообще, заменив таковую на определенный срок призыва их сверстников санитарной или иной общественно полезной работой. По изложенным соображениям, решение нарсуда Вознесенского участка от 01.01.01 года об освобождении от военной службы доктора Классена...является правильным и опротестованию не подлежит*(28)".

Как видим, в тяжелейший для Советской республики период - в разгар Гражданской войны, когда армия остро нуждалась в пополнении, были приняты весьма гуманные законодательные акты, и практика применения этих актов носила беспрецедентный характер в Советском государстве. При этом не следует забывать высокого уровня религиозного сознания среди населения того времени, а, следовательно, большого числа верующих, религиозные убеждения которых не допускали взятия в руки оружия. Тем не менее, такие решения состоялись.

Жизнь показала, что и этот декрет не смог решить проблему полностью и справедливо. Декрет от 4 января 1919 г. юридически закрепил право граждан отказываться от военной службы, но им не был определен порядок освобождения. Со стороны призывников, пытающихся уклониться от несения обязанностей военной службы, начались злоупотребления путем использования пробелов в праве.

Чтобы пресечь подобные попытки спекуляций на религиозной почве, этот декрет был изменен и дополнен процедурными правилами, причем ужесточающими процесс замены военной службы вневойсковой. Всесторонне проанализировав сложившуюся ситуацию, Совет Народных Комиссаров 14 декабря 1920 г. принял постановление, в котором детально регламентировалась процедура рассмотрения дел об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям.

Основанием для рассмотрения вопроса об освобождения от воинской повинности согласно постановлению являлось наличие у призывника религиозных взглядов, препятствующих исполнению им обязанностей военной службы. Но мотивы, изложенные призывником в ходатайстве об освобождении от воинской повинности, а также заявленные им лично в судебном заседании, должны были подтверждаться другими доказательствами, исследуемыми судом.

Постановлением предусматривалась система доказательств, которые исследует суд, рассматривая дела данной категории. Подтверждением искренности взглядов призывника, последовательности проведения им своего религиозного учения в жизнь могли служить свидетельские показания и другие данные об образе жизни лица. Законодатель не конкретизировал, что относится к последним, но по смыслу статьи подразумевалось, что такими могли быть, например, религиозная литература и предметы культа, используемые призывником, а в некоторых случаях документальное подтверждение принадлежности лица к определенной религиозной общине.

Суд обязан был руководствоваться также заключением экспертизы, для проведения которой приглашались "сведущие и внушающие доверие представители соответствующих религиозных вероучений, преимущественно из числа живущих в данной местности и близко знакомых с учением и укладом жизни данного вероучения". Суд мог приглашать и "других лиц, обладающих соответствующими знаниями и опытом". Согласно постановлению экспертиза проводилась по следующим вопросам: действительно ли определенное религиозное учение исключает исполнение обязанностей военной службы для своих последователей и действительно ли призывник придерживается канонов определенного религиозного учения и практически следует им в своей жизни. Следовательно, возможности суда в проведении экспертизы были значительно расширены.

В период после Октябрьской революции и до 1923 г. в Советской республике правовой институт освобождения от военной службы по религиозным убеждениям регулировался различными нормативными актами: декретами СНК, приказами Реввоенсовета и циркулярами Наркомата юстиции. Летом 1923 г. был принят Гражданский процессуальный кодекс РСФСР, содержащий в ч. 3 ("Особые производства") специальную главу "Об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям", регулирующую порядок судебного производства по делам указанной категории. Судебная практика тех лет накопила богатый и чрезвычайно любопытный материал. Суды с участием экспертов, используя заключения различных религиозных и светских учреждений и лиц, скрупулезно определяли, действительно ли человек придерживается тех религиозных взглядов, которые дают основание освободить его от военной службы. Суды определяли также, какая именно работа назначается взамен воинской службы, куда и в какой срок должен явиться освобожденный для выполнения этой работы.

Терпимое отношение, как предполагалось, должно было укрепить социальную базу нового режима. Однако в юридической системе после революции царил хаос, что в значительной степени затрудняло соблюдение упомянутых законодательных актов. На местах они часто не выполнялись. Многие граждане, отказавшиеся от военной службы, были осуждены и даже казнены. Архивы хранят немало подлинных писем тех лет, оставленных людьми, приговоренными к расстрелу за свою веру*(29).

К середине 20-х годов отношение Советской власти к религии и верующим стало менее лояльным, наблюдался отход от прежней концепции взаимоотношений церкви и государства. Объединенный совет религиозных общин и групп был объявлен контрреволюционным и распущен. Религиозные организации являлись практически бесправными. Они не обладали статусом юридического лица
в соответствии с декретом от 01.01.01 г.

Инструкция по вопросам, связанным с проведением в жизнь декрета об отделении церкви от государства подчеркивала, что религиозные организации не обладают статусом юридического лица, и различные удостоверения и мандаты, выдаваемые ими, не имеют юридической силы в решении государственных вопросов.

В условиях появления негативных оттенков в отношении государства к религиозным организациям стало меняться законодательство, регулирующее основания и порядок освобождения граждан от воинской повинности по религиозным убеждениям. 18 сентября 1925 г. был принят Закон "Об обязательной военной службе", один из разделов которого был посвящен этой категории граждан. Данный закон, как и последующий Закон СССР "Об обязательной военной службе" 1928 г., признавал право граждан на отказ от военной службы по религиозным убеждениям. Законодателем был значительно ограничен круг лиц, имеющих возможность воспользоваться данным правом. К ним относились "граждане, входящие по рождению и воспитанию в состав семей, принадлежащих к сектам, религиозные учения которых запрещают в настоящее время и запрещали до 1917 г. отбывание военной службы с оружием в руках" (ст. 216 Закона). Это положение было призвано пресечь попытки уклониться от выполнения воинской повинности представителями новоявленных религиозных течений, запрещающих службу с оружием в руках. Решение вопроса об освобождении призывника от военной службы по-прежнему возлагалось на суды. Закон устанавливал обязательное исполнение освобожденными от военной службы других обязанностей - по борьбе с эпидемиями, лесными пожарами и т. п., а в военное время - работу в особых командах по обслуживанию тыла и фронта.

Существенным отличием концепции правового института освобождения от воинской повинности, регулируемого данным законом, от ранее принятых нормативных правовых актов по этому вопросу было отсутствие полного (т. е. без какой-либо замены) освобождения призывника от обязанностей военной службы. Закон не предусматривал подобных случаев.

Во второй половине 20-х годов в условиях скатывания к тоталитаризму декретом ВЦИК и СНК "Об утверждении перечня узаконений РСФСР, утративших силу с введением в действие Закона об обязательной военной службе" были отменены нормативные акты, положившие начало становлению правового института освобождения от обязательной военной службы по религиозным убеждениям: декрет ВЦИК от 01.01.01 г. "Об обязательном обучении военному искусству", декрет СНК от 4 января 1919 г. "Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям", декрет СНК от 01.01.01 г. "Об освобождении от воинской повинности по религиозным убеждениям".

Формальным основанием для этого послужили в том числе и решения 26-го Всесоюзного Съезда баптистов (1926 г.), 5-го Всесоюзного съезда адвентистов седьмого дня (1924 г.), 10-го Всесоюзного съезда евангельских христиан (1927 г.), на которых при рассмотрении вопросов об отношении к Красной Армии были приняты решения об обязательном для всех членов названных общин, призываемых в армию, несении военной службы без всякой ее замены нестроевыми работами*(30). Однако важно заметить, что эти решения были инспирированы Антирелигиозной комиссией при ЦК ВКП(б) и ОГПУ путем внедрения своих агентов в среду верующих и проведения соответствующей работы на местах и на съездах*(31).

В 1927 г. было принято "Положение о воинских преступлениях", которое в немалой степени также способствовало сведению на нет рассматриваемого института советского законодательства. Следует заметить, что в Уголовном кодексе 1922 г. не был предусмотрен такой состав преступления, как уклонение от военной службы по религиозным убеждениям.

Впервые подобные деяния стали квалифицироваться как преступление с момента принятия в 1927 г. положения, ст. 13 которого имела следующую диспозицию: "Уклонение от несения обязанностей военной службы, в частности под предлогом религиозных или иных убеждений..." Подобная формулировка в законодательстве того времени открывала простор для признания отказников, в том числе и искренне верующих, врагами социализма с лишением их всех гражданских прав.

Таким образом, несмотря на то, что юридически институт освобождения от военной службы по религиозным убеждениям присутствовал в советском законодательстве (законы об обязательной военной службе 1925 и 1928 гг.), фактически он перестал существовать. Официально данный институт права был отменен в 1939 г.: Закон СССР "О всеобщей воинской обязанности" его не предусматривал. С введением этого закона в силу мы потеряли то, чем могли бы по праву гордиться.

Но люди, религиозные убеждения которых не позволяли брать в руки оружие, оставались. Они отказывались от призыва в армию, принятия присяги, за что сурово преследовались и наказывались государством. Карательными мерами проблема отказа от военной службы по религиозным убеждениям не была решена.

Вновь заговорили об этом праве только в 1989 г. Причем, мнения высказывались диаметрально противоположные: от немедленного введения института альтернативной службы до полного ее отрицания. Однако обстановка в стране менялась. Все ждали перемен и реальных свобод. И вот в 1990 г. при Верховном Совете СССР была создана Комиссия по подготовке законопроекта об альтернативной службе; однако события августа 1991 г. не позволили довести эту работу до логического завершения. Затем аналогичные комиссии были созданы при Верховном Совете РСФСР в комитетах по молодежной политике и вопросам обороны.

Важно было разобраться, что такое альтернативная служба и какова история вопроса. Необходимость в этих разъяснениях возникла потому, что, как показала практика работы, у большинства наших сограждан нет целостного представления об институте альтернативной гражданской службы. Весьма распространенным остается мнение, что "отказники" - это в большинстве случаев "маменькины сынки", люди, которые боятся трудностей армейской службы. Нередко слышится и критика в адрес разработчиков законопроекта: мол, на Руси защита Отечества всегда была делом святым. Непременно вспоминается игумен Сергий, благословивший русское войско на Куликовскую битву и отрядивший в войско Дмитрия Донского двух иноков, дабы не только благословить, но и освятить непосредственным участием сынов Церкви ратный подвиг освобождения земли русской от иноземных захватчиков. Приводится много положительных примеров из жизни христолюбивого воинства - так с почтением и похвалой называли на Руси воинов-христиан. И все же... были и есть люди, которые в силу своих убеждений ни при каких обстоятельствах не брали и не возьмут в руки оружие, ибо для них ценность человеческой жизни является абсолютной и, соответственно, они считают, что лишать человека жизни не вправе никто, кроме Бога. "Не будь побежден злом, но побеждай зло добром" (Рим. 12, 21) - таков нравственный ориентир этих людей. Так считает все большее число людей не только верующих, но и неверующих, в силу этических принципов отвергающих насилие и убийство.

Иногда оппоненты говорят, что негоже кивать на Запад, где любой гражданин вправе отказаться от военной службы, и это его естественное право не подвергается сомнению. У нас, мол, своя история и свои традиции. К сожалению, мы просто забыли эти традиции. Именно Россия была первым в мире государством, которое более ста лет назад на законодательном уровне решило эту сложную морально-этическую проблему в пользу права на замену военной службы альтернативной вневойсковой.

Нам нужна крепкая дееспособная армия, необходима военная реформа. В этой связи права человека - не пустой звук. Они должны неукоснительно соблюдаться как в период прохождения военной службы, так и на стадии призыва. Введение института альтернативной гражданской службы будет способствовать укреплению и гуманизации армии, освободит ее от людей по сути непригодных для военной службы, но способных принести немалую пользу Отечеству на ином поприще. Нам еще предстоит привыкнуть к тому, что альтернативная служба, как и военная, это обязанность гражданина по отношению к государству, цель которой - служить Родине. Ее введение является важной стадией на пути создания профессиональной армии, той ступенью, которую уже прошли многие государства.

Законом от 01.01.01 г. в действующую в то время Конституцию было включено право гражданина "на замену военной службы альтернативной гражданской службой по мотивам религиозных убеждений". Принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. Конституция РФ также предусматривает альтернативную гражданскую службу. На основании ст. 59, п. 3 Конституции "Гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, а также в иных установленных федеральным законом случаях имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой".

Таким образом, право граждан на замену военной службы альтернативной гражданской закреплено как конституционное право российских граждан.

Учитывая, что Конституция РФ является актом прямого действия и обладает высшей юридической силой, а также принимая во внимание, что международно-правовые акты имеют приоритет над нашим внутренним законодательством, органы прокуратуры нередко отказывали в возбуждении уголовных дел в отношении "отказников" от военной службы. Суды же все чаще применяли Конституцию напрямую и выносили решения в пользу "отказников". Таким образом, появился легитимный способ уклонения от военной службы. Достаточно заявить о своих убеждениях (даже при отсутствии таковых), и можно решить проблему. Многие призывники при этом подстраховывались, направляя предварительно письмо Президенту РФ, чтобы он как гарант прав человека защитил их право на замену военной службы альтернативной гражданской.

Такой тотальный отказ не способствовал укреплению правовой государственности и правопорядка. При насильственном же принуждении к военной службе граждан, считающих ее грехом, мы имели лицемерных военнослужащих, на которых в критическую минуту рассчитывать нельзя.

Отсутствие закона об альтернативной гражданской службе не только ущемляло право человека на свободу совести и убеждений, но и в определенной мере дестабилизировало политическую ситуацию в России. В 1991 г., когда бывшие прибалтийские республики Советского Союза заявили о своей государственной независимости, одним из их аргументов было то, что центральная федеральная власть не соблюдает права человека, в том числе право на отказ от военной службы. В том же году страны Балтии приняли законы об альтернативной службе. Немного позже такие претензии были высказаны в Украине, Молдове, Грузии, где также были приняты аналогичные законы.

Альтернативная служба является разумным компромиссом между долгом и правом, и она действительно способна смягчить конфликты в обществе и защитить права молодых граждан.

В этой связи весьма показательным является дело военного строителя - рядового Олега Михайлова. Будучи призванным на военную службу 10 января 1995 г., Михайлов под предлогом религиозных убеждений открыто отказался от несения обязанностей военной службы, неоднократно заявляя об этом устно и письменно, а с 12 января фактически не исполнял эти обязанности.

Военной прокуратурой Североморского гарнизона Михайлову было предъявлено обвинение по ст. 249 п. "а" Уголовного кодекса РФ - уклонение от военной службы. На предварительном следствии и в суде Михайлов последовательно утверждал, что отказывается от исполнения обязанностей по военной службе, поскольку его религиозные убеждения как члена религиозной общины "Свидетели Иеговы" не позволяют ему выполнять какие-либо обязанности по военной службе. Военный суд Североморского гарнизона 19 июня 1995 г. оправдал Михайлова за отсутствием состава преступления. Военный суд Северного флота 14 августа 1995 г. оставил оправдательный приговор без изменений.

Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации 26 октября 1995 г. рассмотрела на своем заседании данное дело по протесту Главного военного прокурора. При этом было указано, что ст. ст. 20 и 49 Закона РФ "О воинской обязанности и военной службе" не предусматривают вероисповедание или убеждения как основания для освобождения гражданина от призыва на военную службу либо его досрочного увольнения с военной службы.

Однако указанные статьи противоречат ст. 28 и ст. 59 ч. 3 Конституции Российской Федерации. Согласно ст. 28 Конституции РФ каждому гарантируется свобода вероисповедания и свобода действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями, а ч. 3 ст. 59 предусматривает замену военной службы альтернативной в случае, если убеждениям или вероисповеданию гражданина противоречит несение военной службы.

Согласно ст. 15 ч. 1 Конституции РФ, она имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории России, а законы и правовые акты, принимаемые на ее территории, не должны противоречить Конституции.

С учетом изложенного Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила протест Главного военного прокурора без удовлетворения*(32). Правда, на этом судебная история не закончилась. 13 марта 1996 г. уже Президиум Верховного Суда Российской Федерации по протесту заместителя Генерального прокурора вновь рассмотрел дело в отношении Михайлова. Однако, найдя решения предыдущих инстанций законными и обоснованными, оставил протест заместителя Генерального прокурора РФ без удовлетворения.

Это беспрецедентное дело в отечественной юриспруденции столь высокого уровня еще будет предметом специального рассмотрения в научной юридической литературе. Для нас же очевидно и важно, что суды всех инстанций руководствовались не конъюнктурными соображениями и указаниями сверху, а прежде всего Основным Законом государства - Конституцией Российской Федерации. Видимо, не случайно Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении "О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия" от 01.01.01 г. еще раз указал на необходимость прямого применения Конституции в судебной практике. Именно такой подход вселял определенную надежду на судебную защиту "отказников" в будущем и на возможно скорое окончательное решение данной проблемы на законодательном уровне.

Традиционными отказниками от военной службы продолжают оставаться меннониты, которых в настоящее время в России насчитывается всего несколько сот человек. Так, христианское учение меннонитов гласит: "...Наше оружие не разрушает города и страны, не сокрушает стены, не проливает кровь. Ибо это оружие разрушает царство зла и изгоняет дьявола из души человеческой... Христос - наша крепость; терпимость - щит наш; Слово Божье - наш меч; а наградой нам служит истинная непоколебимая твердая вера в Иисуса Христа. Мы оставляем железные мечи и копья тем, кто, увы, убивает человека, с той же легкостью, что забивает скот"*(33).

Более мягкая позиция по этому вопросу также изложена в современной вероучительной доктрине адвентистов. "Адвентистский вестник" в N 4 за 1995 г. опубликовал тезисы об отношении Церкви адвентистов седьмого дня к воинской повинности, подготовленные Комитетом Евро-Азиатского отделения Всемирной церкви адвентистов седьмого дня*(34).

В целом же тенденция такова, что позиция церквей по вопросу об отношении к военной службе становится все более определенной. Пока же мы имеем дело с отдельными членами разных конфессий, не принимающих военную службу, и которых с каждым годом становится все больше. Отказ от военной службы по убеждениям становится характерной чертой религиозного мировоззрения молодежи большинства протестантских конфессий.

Необходимость введения альтернативной гражданской службы в нашей стране помимо факта признания общечеловеческих ценностей и выполнения взятых на себя обязательств по приведению внутреннего законодательства в соответствие с международным, оправдывается еще рядом обстоятельств. Процесс решения экономических и социальных задач требует создания мобильного организованного контингента рабочей силы. С экономической точки зрения вариант использования "альтернативщиков" в тех областях народного хозяйства, где имеется дефицит рабочих рук, несомненно, являлся выгодным. Возможно привлечение "отказников" к выполнению неквалифицированных или малооплачиваемых работ, а при профессиональной подготовке допустимо выполнение ими обязанностей, требующих определенных навыков и умений. Сфера использования труда "отказников" может быть совершенно различной: они могут быть разнорабочими или помощниками квалифицированных специалистов на предприятиях или же выполнять работы, требующие профессиональной подготовки, например в строительстве или по ремонту техники. Весьма актуальна подготовка и использование "отказников" при ликвидации последствий стихийных бедствий. Возможно использование труда граждан, которым заменена военная служба, и в сезонных работах, особенно в сельском хозяйстве в период уборки и заготовки урожая или подготовки техники к сезону. Перенимая опыт развитых стран, можно привлекать граждан, выбравших вместо воинской службы альтернативную, в сферу социального обеспечения, возлагая на них различные задачи: оказание помощи нуждающимся в ней лицам, дежурства в лечебных учреждениях и др. Учитывая моральный аспект, можно отметить, что лица, религиозным, философским, этическим убеждениям которых противоречит насилие, готовы выполнять работу в социальной сфере с чувством гуманности и искренности по отношению к другим людям.

Таким образом, с появлением рабочей силы, состоящей из граждан, выбравших для себя вместо военной службы прохождение альтернативной гражданской, произойдет заполнение вакансий непрестижных должностей в народном хозяйстве и социальной сфере. С другой стороны, мы будем иметь благородный институт служения обществу. "Люди, отказывающиеся от военной службы по моральным убеждениям, - писал Р. Роллан, - должны наметить формы национальной и международной гражданской службы, абсолютно не связанной с военным делом, и могущие принести пользу при борьбе с общественными бедствиями - во время эпидемий, наводнений, при проведении санитарно-профилактических работ и т. п."*(35).

Однако вряд ли можно согласиться с предложением о направлении на альтернативную службу вследствие неудовлетворительного состояния здоровья. Так, военный юрист С. Тарасов полагает его одним из оснований при решении вопроса какую службу проходить - военную или альтернативную*(36).

Такая позиция представляется в принципе неверной. Только убеждения призывника являются основанием для решения этого вопроса. В противном случае мы будем иметь принудительный труд. На это указывается в ряде международно-правовых документов, в том числе в ст. 4 Конвенции Содружества независимых государств о правах и основных свободах человека (1995 г.).

Важно при этом иметь в виду, что начавшаяся профессионализация армии требует освобождения личного состава от выполнения не свойственных ему функций. В соответствии с основными положениями военной доктрины Российской Федерации одним из принципов строительства Вооруженных сил и других войск является принцип обеспечения высокого уровня профессионализма личного состава, способного решать задачи, для выполнения которых и предназначена армия в государстве. Основой выполнения рассматриваемого принципа строительства должна стать специальная подготовка личного состава, направленная на овладение военными специальностями и совершенствование полученных навыков без отвлечения на выполнение второстепенных задач. Для решения этой проблемы можно предложить привлекать "отказников" в качестве рабочей силы для выполнения хозяйственных работ, ремонта и строительства, и как вариант - создание в рамках военного ведомства специальных вспомогательных подразделений, предназначенных для обеспечения хозяйственных потребностей воинских частей. Это может рассматриваться как одна из форм прохождения альтернативной гражданской службы, но здесь стоит оговориться, что призывник должен направляться на нее только с добровольного согласия, данного им лично, так как подобная форма альтернативной гражданской службы непосредственно связана с военной службой и военными объектами. При продуманной организации прохождения юношами альтернативной гражданской службы в такой ее форме это будет способствовать обеспечению жизнедеятельности боевых формирований. Поэтому, по нашему мнению, альтернативная гражданская служба вписывается в общую концепцию военной реформы.

Таким образом, в России накоплен определенный опыт применения оснований для замены военной службы по призыву альтернативной гражданской службой, определены характерные условия, при соблюдении которых гражданин имеет право на замену военной службы альтернативной. В этом содержится немало рационального и поучительного. Как свидетельствует изложенный выше материал, этот опыт может и должен стимулировать развитие современного российского законодательства о замене военной службы альтернативной гражданской службой и ее правовых оснований.

Глава 3. Регламентация законодательством Российской Федерации, конституционного права на альтернативную гражданскую службу

Реализация гражданами России конституционного права на альтернативную гражданскую службу имеет самостоятельные источники. Правовыми источниками реализации гражданами конституционного права на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой являются внешние формы выражения российского законодательства, т. е. исходящие от органов государственной власти официально-документальные формы выражения и установления правовых норм.

Нормативными правовыми актами, регулирующими конституционное право граждан на альтернативную гражданскую службу, являются следующие законодательные и иные нормативные акты:

Конституция РФ от 01.01.01 г.

Специальные федеральные законы и иные законодательные акты, регламентирующие отношения, связанные с реализацией гражданами права на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой или в какой-то степени относящиеся к институту альтернативной гражданской службы.

Среди них можно выделить Федеральные законы "Об альтернативной гражданской службе", "Об обороне", "О воинской обязанности и военной службе", "О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации", Уголовный кодекс Российской Федерации, Трудовой кодекс Российской Федерации,

Указ Президента Российской Федерации от 01.01.01 г. N 793 "Вопросы организации альтернативной гражданской службы", Положение о Министерстве обороны Российской Федерации и Положение о Генеральном штабе Вооруженных Сил Российской Федерации (утверждено указом Президента Российской Федерации от 01.01.01 г. N 1357 "Вопросы Министерства обороны Российской Федерации и Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации").

Постановление Правительства Российской Федерации от 01.01.01 г. N 750 "Об организации альтернативной гражданской службы", постановление Правительства Российской Федерации от 01.01.01 г. N 256 "Об утверждении Положения о порядке прохождения альтернативной гражданской службы", Положение о Министерстве труда и социального развития Российской Федерации (утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 01.01.01 г. N 480).

Нормативные правовые акты, принимаемые специально уполномоченными федеральными органами исполнительной власти по организации альтернативной гражданской службы, например, Директива министра обороны Российской Федерации от 5 ноября 2003 г. N Д-73 "Об организации прохождения альтернативной гражданской службы", постановление Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 01.01.01 г. N 93 "Об утверждении формы представления органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации предложений по организации альтернативной гражданской службы".

Вместе с тем, не все положения указанных нормативных правовых актов, в том числе и Федерального закона "Об альтернативной гражданской службе" не бесспорны, а Федеральный закон в целом вряд ли можно назвать образцовым и полностью готовым к качественной его реализации.

Приходится констатировать, что подавляющее количество федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации не в полной мере осознают значимость предстоящих итогов реализации Федерального закона "Об альтернативной гражданской службе"*(37), недостаточно четко представляют условия и порядок прохождения гражданами альтернативной гражданской службы и не видят своей роли в организации этой службы.

Именно поэтому выработка механизма реализации указанного Федерального закона идет слишком медленно.

Большинство участников процесса организации альтернативной гражданской службы, во многом находясь под влиянием лишь одной точки зрения на концепцию альтернативной гражданской службы и попыток адаптировать в Российской Федерации международные шаблоны альтернативной гражданской службы без учета специфики общественного уклада и социально-экономических условий России, ограничиваются представлением использования потенциала этой службы исключительно в социальной сфере.

Вместе с тем, потенциал альтернативной гражданской службы мог бы во многом способствовать решению кадровых проблем целого ряда нуждающихся в государственной поддержке отраслей экономики.

На наш взгляд существуют проблемы, могущие стать препятствием для качественной реализации Федерального закона "Об альтернативной гражданской службе" либо послужить поводом для возникновения проблем в других сферах.

1. К таким положениям, прежде всего, необходимо отнести положение п. 2 ст. 4 названного Федерального закона, в соответствии с которым граждане проходят альтернативную гражданскую службу, "как правило, за пределами территорий субъектов Российской Федерации, в которых они постоянно проживают", а направление граждан для прохождения альтернативной гражданской службы в организации, находящиеся на территориях субъектов Российской Федерации, в которых они постоянно проживают, осуществляется только "при невозможности направления граждан для прохождения альтернативной гражданской службы за пределы территорий субъектов Российской Федерации, в которых они постоянно проживают".