Все об альтернативной гражданской службе (стр. 6 )

Особенности объекта конституционно-правового механизма обуславливают специфику проявлений конституционно-правовых средств и в самом механизме конституционно-правового воздействия прав человека на соответствующие общественные отношения. Механизм юридического обеспечения прав гражданина на альтернативную гражданскую службу отражает: во-первых, сущностные черты личности, ее права и свободы как высшую ценность; во-вторых, цель социального государства, направленную на достижение благосостояния каждого человека и всего общества, социальную справедливость, обеспечение каждому равных возможностей для раскрытия творческого потенциала личности и достойного уровня жизни; в-третьих, осуществление общественного порядка и общественной безопасности, гарантии прав и свобод человека как главной задачи правового государства; в-четвертых, специфику гражданского общества, руководящее начало которого составляет принцип "разрешено все, что не запрещено законом", тем самым противодействуя возрождению тоталитаризма.

Методологическая конструкция права гражданина на альтернативную гражданскую службу в законодательных источниках РФ требует переосмысления многих понятийных аспектов конституционно-правового механизма обеспечения права гражданина на замену военной службы альтернативной. Остановимся лишь на некоторых из них. Материальные, правовые, нравственные обязательства, продиктованные стремлением России к достижению общественного блага, построению социального, правового государства требуют теоретического обоснования механизмов реализации этих целей, учета как внешних, так и внутренних факторов воздействия на их становление, развитие, функционирование. Ключевая задача - "создать политико-правовую систему, которая в современных условиях надежно гарантировала бы подлинно свободное развитие личности и общества"*(52).

Россия обладает известным опытом во внутренней и международной политике по реализации гражданами конституционного права на замену военной службы альтернативной, признает она и международные нормы, трансформируя их во внутреннее законодательство. Об том свидетельствуют Декларация прав и свобод человека и гражданина, Конституция РФ, Федеральный закон "Об альтернативной гражданской службе" и другие нормы внутригосударственного права. В то же время в обществе еще не заложены психологические основы демократических институтов, связанных с реализацией норм международного права в сфере прав человека. Как замечал , суды большинства стран мира еще сравнительно редко основывают свои решения на международных документах. Это относится и к России, и к странам СНГ. Создание юридических механизмов обеспечения прав человека на территории бывшего СССР становится первостепенной задачей. На эту тему говорят политики, на эту тему пишут ученые*(53).

Общность исторических судеб народов бывшего СССР предполагает учет при исследовании конституционно-правового механизма реализации гражданами конституционного права на замену военной службы альтернативной, по меньшей мере, трех обстоятельств:

1) достижений советской юридической мысли;

2) восприятия общечеловеческих ценностей в сфере прав человека и одновременно учет специфики конституционно-правового регулирования, а также опыта реализации прав и свобод в странах ближнего зарубежья и России;

З) эффективности и перспектив совершенствования конституционно-правового механизма реализации гражданами права на замену военной службы альтернативной.

Создание единых политических и юридических механизмов обеспечения прав человека и гражданина, целостной системы общего права практически ведется Содружеством с начала 1992 г. Об этом свидетельствуют, в частности, доклад о соблюдении прав человека и гражданина в Российской Федерации, содержание рекомендаций Московской международной конференции "Правовые и информационные проблемы создания единого экономического пространства СНГ"*(54), в которой приняли участие 12 государств Содружества, а также представитель Европарламента К. Пеле.

Анализ работ отечественных и зарубежных юристов последних лет показывает, что фундамент конституционно-правового механизма реализации гражданами права на замену военной службы альтернативной строится на международных документах, национальном законодательстве и социальных институтах, обеспечивающих права и свободы человека и гражданина. При этом наблюдаются различия в подходах и оценках. Так, понятие механизма обеспечения прав человека внутри страны фактически сводит к конституционным и иным гарантиям, а межгосударственные структуры СНГ видит в аналогии тех, которые сложились на региональном (допустим, европейском) уровне и зарекомендовали себя с положительной стороны*(55).

С научным подходом к созданию межгосударственных структур СНГ следовало бы согласиться, но вряд ли оправданно сводить содержание механизма конституционно-правового обеспечения прав человека, в широком смысле слова даже на национальном уровне, только к гарантиям защиты прав человека. Представляется, что оно объемнее, включает в себя и социальные институты, и такие понятия, как гласность, общественное мнение, процедуры. Необходимо признать, что гарантии - это и есть механизм охраны и защиты прав человека и гражданина в узкопрофессиональном толковании.

Более широкое видение социально-юридического механизма у . Ученый не ограничивает защиту личности юридической сферой, включая национальный и международный уровни, а исходит из глобальных проблем, которые стоят в центре внимания прав человека: экономической, продовольственной, демографической и т. д. Автор не без оснований утверждает, что их решению способствуют не только законодательство, но и международный консенсус, установление приоритетов сотрудничества, рационализация внутренних структур общества, налаживание действенной координации между государствами во всех сферах и т. д.*(56)

Австрийский ученый Бернд Визер понятие механизма социально-юридического обеспечения прав человека видит в системе социальных институтов, которые противостоят государству и с помощью которых восстанавливаются нарушенные права личности. По утверждению автора, принцип защиты прав человека есть составная часть системы принципов правового государства. Соответственно, устранение или глубокие изменения действующих институтов и процедур защиты прав граждан возможны только с одобрения народа, тем самым данной системе обеспечивается повышенная степень прочности*(57).

В последние годы внимание теоретиков и практиков все более сосредоточено на международных аспектах функционирования конституционно-правового механизма обеспечения прав человека: на толковании международных соглашений в области прав человека, международном контроле за обеспечением прав человека, иных способах и средствах его защиты. Политико-правовой базой научного осмысления обычно служат декларации, уставы, пакты, конвенции и другие международные документы. Это позволяет юристам-международникам определить систему международных специализирующихся на решении вопросов, связанных с обеспечением прав человека, и выявить эффективность их функционирования как в мировом масштабе, так и на региональном и национальном уровнях. Цель исследования: обобщить положительно результаты и резервы совершенствования интеграции государств в гуманитарной сфере; определить степень имплементации норм международного права в национальное законодательство; уточнить перспективы развития контрольных механизмов обеспечения прав человека и народов и т. д.

Институт контроля - важная составляющая часть конституционно-правового механизма обеспечения прав граждан на альтернативную гражданскую службу и оценивается юристами очень высоко. По мнению , он "является одним из наиболее значительных достижений в международном регулировании прав человека второй половины текущего столетия"*(58). Аналогичное мнение высказывает Б. Петранов*(59). Правда, в отличие от он рассматривает институт контроля не только в качестве эффективного средства обеспечения прав человека, но и как одну из трех стадий системы международно-правового регулирования (МПР). Он пишет: "Трем формам процесса международно-правового регулирования (нормообразование, реализация права, контроль) соответствуют три составных элемента механизма МПР, который получает свое объективное расчленение соответственно тем функциям, которые характерны для МПР"*(60).

Мнение  Б. Петранова интересно тем, что оно не "приветствует" всеобъемлющих терминов типа "международная защита прав человека" (), "сотрудничество государств по защите прав человека и основных свобод" (), "договорные механизмы обеспечения прав человека (всеобъемлющие и региональные) " (, , и др.) и полагает, что через категорию международно-правового регулирования можно создать определенные механизмы разных видов деятельности. Разумеется, это правильно, но непонятно, почему нужно отвергать разнообразие спектра правового инструментария, допустим и предлагаемый нами термин "конституционно-правовой механизм обеспечения прав гражданина на альтернативную гражданскую службу" либо подобные ему определения, которыми вполне обоснованно пользуются юристы. Б. Петранов, по-видимому, упускает из виду теорию моделирования социальных систем и системный подход к исследованию.

Известно, что система мыслится как целое, дающее возможность путем расчленения (декомпозиции) выделять компоненты (составляющие); множество складывается из элементов. Системой является любой объект, в котором имеют место какие-либо свойства, находящиеся в некотором, заранее заданном, отношении*(61). Так, государства, осуществляя регулирование основных прав и свобод человека в соответствии с нормами международного права, берут на себя обязательства, объекты которых - права человека - претворяются в жизнь самими государствами, хотя контроль за их реализацией осуществляется мировым сообществом. Контрольные механизмы при этом могут быть универсальными, по отдельным направлениям деятельности, носить постоянный или временный характер и т. д.

Чувствуя некоторую уязвимость своей позиции в данном вопросе, Б. Петранов признает: "Очевидно, применение понятий "международный контроль" и "международная защита" для описания деятельности всей совокупности международных механизмов в области прав человека в определенной мере оправдано, если рассматривать такое употребление терминов в широком смысле, как понятий, выражающих, с одной стороны, конечную социальную цель - защиту прав, а с другой - функцию содействия реализации международно-правовых норм путем проверки их соблюдения"*(62).

Далее отметим, что, категория международного правового регулирования, которую использует Б. Петранов, является составной частью более сложного понятия механизма правового регулирования. Впрочем, это высказывание относится и к юридической стороне исследуемого механизма обеспечения прав человека, который имеет свой тип нормативного регулирования, свой научный инструментарий, свои "несущие конструкции" на международном и национальном уровнях. Они дифференцируются в зависимости: во-первых, от интересов индивидов (материальных, духовных, национальных, экологических и т. д.); во-вторых, от поставленных ими целей и задач, требующих решения в названных сферах; в-третьих, от характера установления (охраны, защиты, контроля); в-четвертых, от форм их реализации.

С позиции этой концепции исследование конституционно-правового механизма реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу и защиту личности предполагает: 1) моделирование его конструкции; 2) анализ социальных норм с механизмом их обеспечения; 3) изучение социальных институтов, специализирующихся на охране прав и свобод личности; 4) определение форм и процедур разрешения юридических коллизий; 5) анализ эффективного действия механизма обеспечения прав человека; 6) совершенствование моделей.

Взаимосвязь механизма обеспечения прав человека и механизма правового регулирования очевидна. Она реализуется на стадиях правового воздействия: общего действия юридических норм, возникновения субъективных прав и обязанностей (правоотношений) и на осуществлении прав и обязанностей. Соответствующие названным стадиям элементы МПР - юридические нормы, субъективные права и обязанности, акты реализации прав и обязанностей - приводят в движение юридическую часть механизма обеспечения прав человека или, говоря словами , выступают "в виде звеньев механизма опосредствования общественных отношений"*(63) в сфере прав человека.

выделяет в механизме правового регулирования не три, а шесть главных элементов: юридические нормы, субъективные права и юридические обязанности
, правореализующие акты, юридические факты, организаторскую деятельность соответствующих организаций, учреждений и должностных лиц*(64). Его подход к международно-правовому регулированию с позиции системы вполне применим и к международным стандартам прав человека, имеется в виду "система сложной, непрерывной, действующей, представляющей собой своеобразный социальный организм, находящийся в постоянном изменении и обновлении". Речь идет о системе таких социально-правовых процессов и явлений, как консенсус, гласность, общественное мнение, правомерное поведение, ответственность, процедуры, контроль. Юридический аспект исследуемого механизма - центральный. Поэтому основные его элементы можно рассматривать в виде подсистемы.

В качестве подсистемы можно назвать "механизм ответственности". В демократическом государстве вообще, а в реформируемой России в особенности, необходим жесткий режим механизма ответственности государства, а точнее, каждой из его подсистем, каждого элемента этих подсистем. В этом разрезе исследует механизм ответственности , когда утверждает, что институт международно-правовой ответственности государств, естественно, не исключает дифференциации различных режимов ответственности государств в международном праве*(65). Интересно, что мнение не совпадает с точкой зрения других ученых в вопросах определения субъективной стороны нарушения, выражаемой через категорию вины. Так, отрицает так называемую безвиновную ответственность и согласен с , отстаивающим категорию виновности даже юридического лица
как обязательного условия его ответственности. , ссылаясь на комиссию международного права, занимающуюся кодификацией норм международно-правовой ответственности, говорит об отсутствии элемента вины среди элементов международно-противоправного деяния. Солидарен с ним и , когда утверждает, что ответственность за нарушение прав человека возникает в случаях отступления государства, иного субъекта международного права от соответствующих международно-правовых обязательств.

Как видим, проблема безвиновной ответственности спорна в теории права и требует самостоятельного серьезного научного анализа. Теория конституционно-правового механизма реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу не лишена идеологического основания, не отделима от модели, которую создает Россия в сфере экономики. Сегодня немало ученых убеждены в том, что в стране формируется модель классической, а не социальной рыночной экономики с ее жестким отношением к человеку (, , и др.). Это, по их справедливому мнению, недопустимо в стране, где люди болезненно расстаются с идеологическими принципами, которые отвечают естественному стремлению человека к равенству, справедливости, утверждению достоинства личности. Важно не просто декларировать права индивидов, приблизив их к международным стандартам, а коренным образом усовершенствовать механизмы обеспечения этих прав. Следовательно, "необходима теория, сближающая государство и индивида не в плане подавления или ограничения последнего, а как признание неизбежности возрастания социальной дефиниции государства в условиях рыночных отношений"*(66). Нужен новый юридический режим экономической деятельности, для которого характерны права граждан на получение информации, свободный выбор вариантов решения, стимулирование, договорное регулирование деятельности, запреты на санкции как ограничители, процедуры правовой защиты граждан.

Таким образом, конституционно-правовой механизм обеспечения права гражданина на замену военной службы по призыву альтернативной - это важнейшее средство, характеризующее социальные функции государства, их соответствие гуманным целям мирового сообщества. Признание МС и ЮО прав человека в качестве самостоятельного социально-юридического явления, интегрирующего философские, этические, правовые, иные идеи и которому присущи особая структура, свойства и функции, - необходимая предпосылка для исследования его специфических закономерностей.

В результате исследования конституционно-правового механизма реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу приходим к следующим выводам:

1. Право гражданина Российской Федерации на альтернативную гражданскую службу - это гарантированные Конституцией Российской Федерации и демократическим обществом возможности для каждой личности, убеждениям и вероисповеданию которой противоречит несение военной службы, заменить ее на альтернативную гражданскую службу, а также эффективную социально-юридическую систему охраны и защиты прав граждан в соответствии с установленными международными и национальными стандартами и процедурами.

2. Конституционно-правовой механизм реализации гражданами Российской Федерации права на альтернативную гражданскую службу - важнейшее средство, характеризующее социальные и иные функции государства, их соответствие гуманным целям мирового сообщества. Имеется в виду: право индивида на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой в интересах общества и государства.

3. Конституционно-правовой механизм обеспечения права гражданина на альтернативную гражданскую службу исповедует систему международных и национальных государственных стандартов, правил и процедур, ответственности, контроля и иных средств, гарантирующих уважение, условия реализации конституционного права на возможность отказа от исполнения воинской обязанности в форме прохождения ее по призыву, соблюдение, охрану и защиту права гражданина на альтернативную гражданскую службу. Структура данного механизма составляет следующие элементы: общественные нормы, международные принципы, правомерную деятельность субъектов прав человека; гласность; гарантии: общие, специальные (юридические), международные; ответственность; процедуры; контроль, включая и международный.

4. Исследование конституционно-правового механизма реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу способствует: а) выявлению содержания и перспектив развития принципов права в рамках модели гражданского общества и государственности; б) познанию закономерностей и эффективности функционирования института альтернативной гражданской службы; в) анализу функций государства, их соответствия целям мирового сообщества объективно рассматривать просьбы лиц об отказе от воинской службы по соображениям совести; г) выявлению назревших интересов и потребностей индивидов и государства, а также психологической подготовленности населения к восприятию института альтернативной гражданской службы; д) утверждению и развитию правовой культуры российских граждан и должностных лиц; е) выработке эффективных мер по соблюдению, охране и защите прав граждан, убеждениям и вероисповеданию которых противоречит несение военной службы.

5. Анализ конституционно-правового механизма реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу неотделим от моделирования его конструкции: изучения общественных норм и механизма их реализации; исследования социальных институтов, занимающихся вопросами альтернативной гражданской службы; определения форм и процедур разрешения коллизий; познания эффективности его действия.

Конституционно-правовой механизм реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службу моделируется на основе сознательного использования принципов прав человека: прямого действия Конституции РФ, свободы, уважения прав индивидов. Конституционные принципы непосредственно определяют путь: от познания закономерностей функционирования исследуемого механизма - к "эксплуатации" механизма защиты субъективных прав на практике.

Действие конституционно-правового механизма реализации гражданами права на альтернативную гражданскую службы носит универсальный характер, детерменируется одновременно внешними и внутренними факторами, рассматривается как единый процесс (с объективной и субъективной сторон) и как конечный результат, получение которого беспрепятственно позволяет реализовать право граждан на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой.

6. Эффективность функционирования конституционно-правового механизма обеспечения права граждан на альтернативную гражданскую службу - это модель, мера учета факторов целесообразности социального регулирования общественных отношений и общественного сознания, правовой культуры граждан и должностных лиц, правотворчества и правоприменения. Формула эффективности, особенно в сфере прав человека, должна использоваться в "союзе" с терминами: "разумность", "законность", "оптимальность" и выглядеть в соответствии со схемой - "разумная цель - законные средства - оптимальные результаты".

Глава 2. Реализация гражданами Российской Федерации конституционного права на альтернативную гражданскую службу

Эффективность функционирования конституционно-правового механизма реализации гражданами Российской Федерации права на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой во многом зависит от совершенствования его нормативной основы, углубления гуманистических ценностей и нравственной направленности правовой системы.

Демократия не может существовать и развиваться вне политики, права, морали, традиций, обычаев, именно они позволяют ей на более высоком качественном уровне осуществлять управление обществом. Духовная сила нации заключается в обновленном, демократическом обществе, соблюдающем все правила поведения, в свободных людях, законопослушных гражданах.

Федеральный закон "Об альтернативной гражданской службе"*(67) позволяет реализовать на практике предусмотренное Конституцией Российской Федерации положение о праве молодых людей проходить альтернативную службу. В демократическом государстве у каждого должна быть свобода выбора, должна быть альтернатива.

Право на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой может быть реализовано гражданином при соблюдении следующих условий:

если несение военной службы противоречит его убеждениям;

если несение военной службы противоречит его вероисповеданию;

если он относится к коренному малочисленному народу, ведет традиционный образ жизни, осуществляет традиционное хозяйствование и занимается традиционными промыслами.

Конституция Российской Федерации (ст. 28) гарантирует каждому свободу совести, свободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Указанные права соответствуют гражданским и политическим правам, закрепленным в ст. 18 Пакта о гражданских и политических правах. Право свободно и гласно исповедовать свою веру, не подвергаясь преследованиям и дискриминации со стороны государства и общества, составляет основу демократии в конкретном государстве и обществе.

Необходимо иметь в виду, что свобода совести и свобода вероисповедания - понятия неравнозначные. В то же время совесть - есть особое душевное свойство каждого человека, присущее ему вне зависимости от того, признает его человек или отрицает, и состоит оно во врожденном познании и различении добра и зла. Конституция России закрепляет наличие в обществе многообразных мировоззренческих позиций и убеждений, не всегда сводимых к идеологии и политике и охватывающих науку, культуру, религию и т. д. Следовательно, свобода совести равнозначна свободе убеждений и мировоззрений, не имеющих политико-идеологического содержания (ч. ч. 1-3 ст. 13 Конституции). Конституция Российской Федерации прямо не формулирует "право на убеждения", но запрещает принуждение к выражению убеждений или отказу от них (ч. 3 ст. 29).

Признание права каждого свободно действовать в соответствии со своими убеждениями означает как свободу быть членом уже существующих религиозных и иных объединений, так и право основывать новые, беспрепятственно осуществлять культовые обряды, издавать и распространять религиозную и иную литературу, получать образование в религиозных и иных учебных заведениях, а также реализовать право на альтернативную гражданскую службу.

Право на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой не связывается Федеральным законом "Об альтернативной службе" с обязательной принадлежностью к какому-либо религиозному или иному объединению граждан, т. е. право действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями может быть реализовано как в рамках религиозной организации, так и индивидуально.

Конституционным Судом в Определении от 01.01.01 г. N 63-О был сделан важный практический вывод: стремление гражданина реализовать свое конституционное право не запрещенными законом способами, во всяком случае не может служить основанием для возбуждения против него уголовного или иного преследования*(68). Развивая данную правовую позицию, Конституционный Суд в Постановлении от 01.01.01 г., касающемся положений Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", отметил, что рассматриваемое конституционное право является именно индивидуальным правом, т. е. связанным со свободой вероисповедания в ее индивидуальном, а не коллективном аспекте, а значит, должно обеспечиваться независимо от того, состоит гражданин в какой-либо религиозной организации или нет*(69).

Основные принципы вероисповедания или убеждений (например, пацифистских), отрицающие несение военной службы, являются юридическими фактами, достаточными для реализации гражданами своего права на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой (ч. 3 ст. 59 Конституции Российской Федерации)*(70).

Право граждан, относящихся к коренным малочисленным народам, на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой корреспондирует с аналогичной нормой, закрепленной в ст. 9 Федерального закона "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации" от 01.01.01 г. N 82-ФЗ, согласно которой лица, относящиеся к малочисленным народам, ведущие традиционный образ жизни, осуществляющие традиционное хозяйствование и занимающиеся традиционными промыслами, имеют право на замену военной службы альтернативной гражданской службой в соответствии с Конституцией Российской Федерации и Федеральным законом.

Следовательно, законодательство устанавливает следующие условия замены военной службы по призыву альтернативной гражданской службой для указанных граждан, которые применяются в совокупности:

принадлежность к малочисленным народам Российской Федерации;

ведение традиционного образа жизни;

осуществление традиционного хозяйствования;

занятие традиционными промыслами.

К коренным малочисленным народам Российской Федерации относятся народы, проживающие на территориях традиционного расселения своих предков, сохраняющие традиционные образ жизни, хозяйствование и промыслы, насчитывающие в Российской Федерации менее 50 тыс. человек и осознающие себя самостоятельными этническими общностями (ст. 1 Федерального закона "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации").

Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации утвержден постановлением Правительства Российской Федерации "О Едином перечне коренных малочисленных народов Российской Федерации" от 01.01.01 г. N 255 (с изменениями от 01.01.01 г.).

Федеральный закон от 01.01.01 г. N 82-ФЗ с учетом уникальности этнического состава населения Республики Дагестан по числу проживающих на ее территории народов предоставил право Государственному Совету Республики Дагестан определять количественные и иные особенности ее коренных малочисленных народов, а также устанавливать перечень этих народов с последующим включением его в Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации.

Во исполнение ст. 1 Федерального закона от 01.01.01 г. N 82-ФЗ Правительство Российской Федерации постановлением "О Постановлении Государственного Совета Республики Дагестан от 01.01.01 г. N 191" от 01.01.01 г. N 236 приняло к сведению Постановление Государственного Совета Республики Дагестан "Об особенностях применения Федерального закона "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации" в Республике Дагестан" от 01.01.01 г. N 191, установившее Перечень коренных малочисленных народов Республики Дагестан.

Указанный Перечень является частью Единого перечня коренных малочисленных народов Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации "О Едином перечне коренных малочисленных народов Российской Федерации".

Граждане, относящиеся к коренным малочисленным народам, имеют право на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой при условии, что они ведут традиционный образ жизни малочисленных народов, т. е. исторически сложившийся способ жизнеобеспечения малочисленных народов, основанный на историческом опыте их предков в области природопользования, самобытной социальной организации проживания, самобытной культуры, сохранения обычаев и верований (ст. 1 Федерального закона от 01.01.01 г. N 82-ФЗ).

Традиционный образ жизни возможен только в пределах исконной среды обитания малочисленных народов, т. е. исторически сложившегося ареала, в пределах которого малочисленные народы осуществляют культурную и бытовую жизнедеятельность и который влияет на их самоидентификацию, образ жизни. Самобытная социальная организация малочисленных народов представляет собой общины и иные формы общественного самоуправления, т. е. формы самоорганизации лиц, относящихся к малочисленным народам и объединяемых по кровнородственному (семья, род) и (или) территориально - соседскому принципам, создаваемые в целях защиты их исконной среды обитания, сохранения и развития традиционных образа жизни, хозяйствования, промыслов и культуры.

Право на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой не распространяется на лиц:

которые относятся к малочисленным народам, постоянно проживают в местах традиционного проживания и хозяйственной деятельности малочисленных народов и для которых традиционное хозяйствование и занятие традиционными промыслами являются подсобными видами деятельности по отношению к основному виду деятельности в других отраслях народного хозяйства, социально-культурной сфере, органах государственной власти или органах местного самоуправления;

не относящихся к малочисленным народам, но постоянно проживающих в местах традиционного проживания и хозяйственной деятельности малочисленных народов.

На альтернативную гражданскую службу направляются граждане мужского пола в возрасте от 18 до 27 лет, которые не пребывают в запасе, имеют право на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой, лично подали заявление в военный комиссариат о желании заменить военную службу по призыву альтернативной гражданской службой и в отношении которых в соответствии с Федеральным законом "Об альтернативной гражданской службе" призывной комиссией района, города без районного деления, иного муниципального (административно-территориального) образования принято соответствующее решение.

На альтернативную гражданскую службу не направляются граждане, которые в соответствии с Федеральным законом "О воинской обязанности и военной службе":

имеют основания для освобождения от призыва на военную службу;

не подлежат призыву на военную службу;

имеют основания для предоставления отсрочки от призыва на военную службу. Анализ оснований, освобождающих от военной и альтернативной службе приведен в Приложении 2.

Граждане проходят альтернативную гражданскую службу индивидуально, а также в составе групп или формирований:

в организациях, подведомственных федеральным органам исполнительной власти;

в организациях, подведомственных органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации;

в организациях Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов в качестве гражданского персонала.

Прохождение альтернативной гражданской службы в организациях, подведомственных органам местного самоуправления, определяется федеральным законом.

Граждане проходят альтернативную гражданскую службу, как правило, за пределами территорий субъектов Российской Федерации, в которых они постоянно проживают.

Граждане, относящиеся к коренным малочисленным народам, направляются для прохождения альтернативной гражданской службы в организации традиционных отраслей хозяйствования и традиционных промыслов.

При определении вида работы, профессии, должности, на которых может быть занят гражданин, направляемый на альтернативную гражданскую службу, и места прохождения альтернативной гражданской службы, учитываются образование, специальность, квалификация, опыт предыдущей работы, состояние здоровья, семейное положение гражданина, а также потребность организаций в трудовых ресурсах*(71).

Срок альтернативной гражданской службы в 1,75 раза превышает установленный Федеральным законом "О воинской обязанности и военной службе" срок военной службы по призыву и составляет 42 месяца, а для граждан из числа окончивших государственные, муниципальные или имеющие государственную аккредитацию по соответствующим направлениям подготовки (специальностям) негосударственные образовательные учреждения высшего профессионального образования - 21 месяц.

Срок альтернативной гражданской службы для граждан, проходящих данную службу в организациях Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в 1,5 раза превышает установленный Федеральным законом "О воинской обязанности и военной службе" срок военной службы по призыву и составляет 36 месяцев, а для граждан из числа окончивших государственные, муниципальные или имеющие государственную аккредитацию по соответствующим направлениям подготовки (специальностям) негосударственные образовательные учреждения высшего профессионального образования - 18 месяцев.

Началом альтернативной гражданской службы гражданина считается день его убытия к месту прохождения альтернативной гражданской службы, указанный в предписании военного комиссариата.