Гражданское право (стр. 58 )

Обязательства рассматриваемой группы не могут быть выделены по какому-либо иному признаку, будь то характер перемещения материальных благ, экономическое содержание, юридическая направленность и т. д. Кроме того, «при их помощи иногда достигается результат, ничем не отличающийся от того, который связывают с некоторыми обязательствами иных групп. Так, ведение чужих дел без поручения может быть устремлено к тому же результату, что и их ведение в силу заключенного между сторонами договора»[4]. Таким образом, главным объединяющим моментом

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 780

для всех указанных обязательств служит именно основание их возникновения, в качестве которого выступают односторонние действия.

В рамках настоящей главы будут рассмотрены не все обязательства, возникающие из односторонних действий. Во-первых, внимание в основном сосредоточено на обязательствах из односторонних действий правомерного характера. Что же касается неправомерных действий, то они также могут приводить к возникновению обязательств. Так, в результате совершенного деликта между правонарушителем и потерпевшим возникает обязательство по возмещению вреда. Отсюда и название этого обязательства – деликтное. Причем ранее, до причинения вреда, его участники могли и не состоять между собой в каких-либо правоотношениях. Однако вопрос о значении и правовой природе этой группы обязательств рассмотрен в отдельной главе.

Во-вторых, не все обязательства, возникающие из односторонних действий правомерного характера, попадут в орбиту нашего анализа. Прежде всего это касается обязательств из неосновательного обогащения. Такие обязательства могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями. При этом необходимо различать объективную противоправность самого факта неосновательного обогащения и характер действий, приводящих к возникновению соответствующего обязательства. Очень часто ими являются правомерные действия, совершаемые либо самим потерпевшим, либо обогатившимся лицом, либо третьими лицами. Рассмотрению указанных обязательств также посвящена отдельная глава. Здесь же обратим внимание на тесную связь рассматриваемых обязательств с обязательствами из неосновательного обогащения, также порождаемыми правомерными действиями. Раздельное их рассмотрение обусловлено главным образом учебно-методическими целями. Так, для раскрытия правовой природы обязательств из неосновательного обогащения важно охарактеризовать их охранительную направленность, целевое назначение, взаимодействие с иными сходными институтами и т. д. Применительно же к рассматриваемым обязательствам стоит иная цель: выявить роль односторонних действий в возникновении и развитии обязательственных правоотношений.

Специфика некоторых обязательств из односторонних действий правомерного характера обусловлена особенностями гражданско-правового регулирования тех или иных общественных отношений. Поэтому они рассматриваются в соответствующих частях курса. К ним в первую очередь следует отнести обязательство, возникающее из завещательного отказа, изучаемое в разделе «Наследственное право», из выдачи векселя, изучаемое при рассмотрении института ценных бумаг, и др.

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 781

К возникновению рассматриваемых обязательств приводят, прежде всего, такие односторонние действия, которые совершаются со специальным намерением породить определенные правовые последствия, т. е. являются сделками. При этом речь идет именно об односторонних сделках, для совершения которых достаточно волеизъявления одного лица. Между тем в обязательстве участвуют по меньшей мере два лица – кредитор и должник, наделенные соответствующими правами и обязанностями. Поэтому важно выяснить, при наличии каких условий односторонняя сделка, совершенная одним субъектом гражданского права, влечет возникновение прав или обязанностей у другого субъекта.

Данный вопрос не может быть решен одинаково применительно ко всем видам обязательств из односторонних сделок. Слишком значительны существующие между ними отличия. Тем не менее это не исключает возможности охарактеризовать то общее, что свойственно всем односторонним сделкам в возникновении и развитии обязательственных правоотношений.

Односторонняя сделка порождает обязательственно-правовые отношения не сама по себе, а в сочетании с другими юридическими фактами[5]. В итоге формируется сложный юридический состав, отдельные элементы которого могут и не быть сделками. Входящие в этот состав юридические факты могут как следовать за сделкой, так и предшествовать ей.

Особую сложность представляют обязательственные правоотношения, имеющие тесную связь с несколькими последовательно совершаемыми односторонними сделками. Сделки эти могут быть направлены как на установление новых, так и на реализацию существующих правоотношений. Первые, как правило, имеют не только правообразующее, но и регулятивное значение, предопределяя содержание будущего обязательства. Роль вторых сводится к тому, чтобы влиять на изменение или прекращение ранее возникшего правоотношения. Поэтому в каждом конкретном случае важно установить, какие односторонние сделки предшествуют возникновению соответствующего обязательственного правоотношения, а какие совершаются с целью его реализации.

Возможна ситуация, когда до возникновения обязательства его будущие участники совершают ряд сделок как одностороннего, так и двустороннего характера. Из этого, однако, не следует, что само обязательство возникает из сложного юридического состава, элементом которого становится каждая из указанных сделок. Так, заключение договора может происходить путем акцепта одним ли-

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 782

цом адресованной ему другим лицом оферты. В результате между указанными лицами возникает обязательство. Тем не менее нельзя считать, что основанием данного обязательства выступает сложный юридический состав, включающий оферту и акцепт. Как справедливо отмечал , «юридические последствия, на которые направлены оферта и акцепт, обладают относительно самостоятельным правовым значением: затрагивая отношения по организации заключения гражданско-правового договора, они существуют лишь до тех пор, пока последний не заключен». Когда же договор будет заключен, «односторонние сделки, связанные с его заключением... оказываются поглощенными договором»[6]. Таким образом, единственным основанием возникшего обязательства следует признать договор.

Аналогичным образом должен быть решен вопрос об основании обязательства, возникающего из сделки, совершенной неуполномоченным представителем. Так, если одно лицо, превысив предоставленные ему полномочия, заключило договор с третьим лицом, то такой договор считается заключенным от имени и в интересах первого лица (п. 1 ст. 183 ГК), которое и становится участником соответствующего договорного обязательства. Однако ситуация может измениться, если впоследствии заключенный договор будет одобрен представляемым. В этом случае в силу п. 2 ст. 183 ГК правовые последствия заключенного договора наступают для представляемого с обратной силой. Акт одобрения выступает здесь в качестве односторонней сделки, субъект которой в результате ее совершения становится носителем прав и обязанностей, которые порождает ранее заключенный договор. Никаких иных правовых последствий такая сделка не влечет. Поэтому, обладая относительно самостоятельным правовым значением по отношению к договору, она, будучи совершенной, полностью «растворяется» в нем. Едва ли в этом случае такую «растворившуюся» сделку можно считать одним из оснований соответствующего договорного обязательства. В противном случае пришлось бы признать, что в отсутствие указанной сделки соответствующее обязательство не могло бы не только возникнуть, но и существовать в дальнейшем. Не вызывает сомнений то, что само договорное обязательство возникает здесь в силу заключенного неуполномоченным представителем договора. Этим же договором всецело определяется и содержание соответствующего обязательства. Никакого влияния на его возникновение и существование акт одобрения не оказывает.

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 783

Таким образом, та или иная односторонняя сделка служит основанием возникновения обязательства лишь при условии, что само обязательство не может возникнуть, а в дальнейшем и существовать в отсутствие данной сделки. Если же этого нет, то речь в лучшем случае может идти лишь о реализации существующего независимо от данной сделки обязательственного правоотношения.

Виды обязательств из односторонних действий: история и современность. В Основах гражданского законодательства 1961 г. и ГК 1964 г. обязательства из односторонних действий были представлены более чем скупо. На общесоюзном уровне был закреплен лишь один вид таких обязательств – обязательство, возникающее вследствие спасания социалистического имущества. Судьба этого обязательства была предрешена коренными преобразованиями социально-экономического строя нашей страны. Социалистическая собственность, как и иные идеологические постулаты социализма, стала достоянием истории, а государственная собственность утратила свое господствующее положение и в настоящее время защищается наравне с иными формами собственности. Поэтому в Основах гражданского законодательства 1991 г., а тем более в действующем ГК аналогичной нормы нет.

В ГК 1964 г. к обязательствам из односторонних действий присоединился конкурс. В Основы гражданского законодательства 1991 г. была включена ст. 118, в которой предусматривались последствия ведения чужих дел без поручения. Это своего рода предтеча норм, закрепленных в главе 50 ГК, название которой более точно определяет существо возникающего обязательства.

В то же время правовое регулирование обязательств из односторонних действий и тогда не строилось по принципу исчерпывающего перечня. В силу ст. 4 ГК 1964 г. порождают гражданские права и обязанности не только действия, прямо предусмотренные законом, но и те, которые хотя и не предусмотрены законом, но не противоречат общим началам и смыслу гражданского законодательства.

Сказанное полностью относится и к действующему законодательству. Правило, аналогичное закрепленному в ст. 4 ГК 1964 г., содержится в п. 1 ст. 8 ГК. Вместе с тем следующие виды обязательств из односторонних действий выделены в ГК особо: обязательства из действий в чужом интересе без поручения (глава 50), обязательства из публичного обещания награды (глава 56), обязательства из публичного конкурса (глава 57). Дадим краткую общую характеристику каждого из них.

С принятием части второй ГК обязательство из действий в чужом интересе без поручения получило должную правовую основу. Ему посвящена глава 50 ГК. При ознакомлении с указанным обя-

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 784

зательством бросается в глаза его сходство с обязательством, основанным на договоре поручения. Неслучайно глава 50 ГК помещена вслед за главой о договоре поручения. Права и обязанности субъектов рассматриваемого обязательства – гестора и доминуса – однородны с правами и обязанностями поверенного и доверителя, а само возникающее при этом обязательство еще римские юристы считали «как бы договорным»[7]. Более того, это по сути квазидоговорное обязательство может трансформироваться в договорное в результате одобрения доминусом совершенных в его интересе действий. В дальнейшем к отношениям сторон применяются правила о договоре поручения или ином договоре, соответствующем характеру предпринятых действий.

В числе предусмотренных действующим ГК обязательств из односторонних действий видное место занимают обязательства из публичного обещания награды и из публичного конкурса. Указанные обязательства роднит то, что и в том и в другом случае лицо принимает на себя обязанность уплатить награду за достижение обусловленного результата тому, кем он будет достигнут. Однако награда может быть обещана за достижение результата двоякого рода. Одно дело – написание на заданную тему художественного произведения, разработка концепции повышения эффективности производства и т. д. Такие результаты могут быть достигнуты разными лицами независимо друг от друга. При этом, что не менее важно, существует объективная возможность их сопоставления по тем или иным параметрам с целью определения лучшего. Иначе обстоит дело с единственными в своем роде результатами, которые поддаются лишь однократному достижению либо могут быть достигнуты несколькими лицами одновременно при условии, что сами результаты абсолютно несопоставимы между собой. Так, отыскать утерянную вещь может лишь одно лицо, нельзя сделать это лучше или хуже. Сообщить необходимые сведения, напротив, может любой, кому они по тем или иным причинам стали известны. Если таких лиц окажется несколько и невозможно установить, кто совершил соответствующее действие первым, каждое из этих лиц вправе претендовать на часть объявленной награды независимо от полноты и иных качеств сообщенных им сведений. Таким образом, необходимо различать публичное обещание награды как родовое понятие и публичный конкурс как его разновидность. Обязательство, порождаемое последним, обусловлено достижением не просто желательного, а такого результата, который окажется лучшим среди достигнутых.

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 785

Обязательства из проведения игр и пари. Достаточно сложен вопрос об основании возникновения данных обязательств. В некоторых случаях таким основанием является договор. Это касается обязательств, возникающих между организаторами лотерей, тотализаторов и других основанных на риске игр, с одной стороны, и участниками таких игр – с другой. В силу п. 1 ст. 1063 ГК отношения между указанными субъектами основаны на договоре. При этом сам договор, как следует из п. 2 ст. 1063 ГК, оформляется выдачей организатором игр его участнику лотерейного билета, квитанции или иного документа. Обязательственными соответствующие правоотношения могут стать в дальнейшем, с того момента, когда у организатора игр возникнет обязанность по выплате выигрыша тем участникам, которые в соответствии с условиями проведения игр признаются выигравшими. Договорная природа указанного обязательства также не вызывает сомнений.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что объявление о проведении лотереи и даже выпуск лотерейных билетов в продажу сами по себе никаких обязанностей для организатора игр не создают. До тех пор пока лотерейный билет не продан, сделанное организатором игр предложение о заключении договора не считается акцептованным. Поэтому последний может его отозвать без всякого ущерба для себя. Предъявить какие-либо требования имущественного характера к организатору лотереи третьи лица вправе лишь при условии, что они стали участником лотереи, т. е. приобрели лотерейный билет, дающий право участия в розыгрыше призового фонда лотереи. Подтверждением тому служит ч. 2 п. 3 ст. 1063 ГК, согласно которой в случае отказа организатора игр от их проведения в установленный срок участники игр вправе требовать от их организатора возмещения понесенного из-за отмены игр или переноса их срока реального ущерба.

Что же касается связанных с проведением игр и пари обязательств, не предусмотренных ст. 1063 ГК, то они, как следует из ст. 1062 ГК, не подлежат судебной защите, т. е. не являются полноценными гражданско-правовыми обязательствами. Такие обязательства в литературе принято именовать «натуральными». Сам этот термин заимствован из римского права и характеризует такую ситуацию, когда кредитор по обязательству лишен права требовать исполнения от должника, но, добровольно исполнив обязательство, должник не вправе требовать обратно исполненное[8]. Передача имущества должником кредитору по такому обязательству будет считаться его исполнением, но при этом кредитор не вправе тре-

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 786

бовать принудительного осуществления своего права по отношению к должнику.

Прежде чем приступить к рассмотрению отдельных видов обязательств из односторонних действий, а также из проведения игр и пари, укажем на то, что в методических целях допустимо отступить от системы их расположения, принятой в ГК. Указанные обязательства будут более подробно рассмотрены друг за другом с учетом выводов, сделанных в настоящем параграфе.

[1] См. § 3 главы 24 тома 1 настоящего учебника.

[2] Агарков по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 24.

[3] Там же. С. 24.

[4] Иоффе право. М., 1975. С. 777.

[5] Иоффе право. С. 779.

[6] Алексеев сделки в механизме гражданско-правового регулирования // Сборник ученых трудов. Вып. 13. Свердловск, 1970. С. 59-60.

[7] Римское частное право: Учебник / Под ред. , . М., 1994. С. 502.

[8] См.: Марков по советскому гражданскому праву. С. 50-59.

§ 2. Действия в чужом интересе без поручения

Понятие обязательства. В реальной жизни иногда возникают ситуации, когда одни лица добровольно совершают определенные действия в интересах других лиц, не имея от последних никаких полномочий на их совершение. Чаще всего это делается по моральным соображениям в целях предотвращения (уменьшения) вреда, угрожающего имущественным интересам лиц, которые временно отсутствуют либо по иным причинам не могут сами позаботиться об охране своих интересов (например, уход за домашними животными и содержание последних в случае смерти их собственника, укрепление и перемещение в безопасное место чужого имущества в условиях стихийного бедствия, добровольное участие в тушении пожара соседского дома и т. п.). В некоторых случаях в интересах другого лица совершаются не только фактические, но и юридические действия, например заключаются сделки по приобретению необходимого для них имущества или исполняются их обязанности перед третьими лицами. Лицо, действующее в чужом интересе без поручения, при определенных условиях приобретает право на то, чтобы ему были возмещены понесенные им расходы, а иногда и выплачено вознаграждение за его действия.

Обязательство такого рода было известно еще римскому праву под названием negotiorum gestio – ведение чужих дел без поручения. Причем слова «без поручения» были добавлены к римскому термину negotiorum gestio не самими римскими юристами, а в позднейшей литературе, чтобы подчеркнуть существенный признак данного обязательства – отсутствие договора[1].

В российском праве самостоятельное обязательство, возникающее из действий в чужом интересе, длительное время отсутствовало, хотя отдельные виды подобных действий охватывались правилами о последствиях заключения сделки неуполномоченным представителем (ст. 63 ГК 1964 г.) и о возмещении вреда, понесенного при спасании социалистического имущества (ст. 472 ГК

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 787

1964 г.). В остальных случаях по аналогии закона применялись правила об обязательствах, возникавших из неосновательного приобретения или сбережения имущества (ст. 473–474 ГК 1964 г.). Впервые обязательство из действий в чужом интересе без поручения появилось в российском законодательстве с введением в действие на территории РФ Основ гражданского законодательства 1991 г. Согласно ст. 118 Основ такое обязательство могло быть порождено как сделкой, совершенной в интересах другого лица без поручения, так и фактическими действиями по предотвращению угрозы имущественным интересам других лиц без соответствующих полномочий. Однако Основы не предусмотрели сколько-нибудь развернутого регулирования возникающих при этом отношений, ограничившись решением ряда принципиальных вопросов, касающихся условий возникновения рассматриваемого обязательства.

Действия в чужом интересе без поручения порождают соответствующее обязательство не во всех случаях, а лишь тогда, когда имеется ряд установленных законом условий. Прежде всего, необходимой предпосылкой возникновения рассматриваемого обязательства является то, что действия в интересах другого лица (dominus) предпринимаются по собственной инициативе лица, совершающего такие действия (gestor), т. е. при отсутствии не только поручения или иного договора, но и всякого иного указания или заранее обещанного согласия заинтересованного лица. На гесторе также не должна лежать обязанность действовать в чужом интересе в силу закона. Поэтому рассматриваемые правила не применяются, например, к опекуну, действующему в интересах подопечного, или к наследнику, принимающему меры к охране наследственного имущества в интересах всех наследников. По прямому указанию закона обязательство такого рода не возникает и тогда, когда действия в интересах других лиц совершаются государственными и муниципальными органами, для которых такие действия являются одной из целей их деятельности (п. 2 ст. 980 ГК). Данное исключение по смыслу закона действует и в отношении тех общественных организаций, которые имеют своей уставной задачей оказание содействия другим лицам в осуществлении и защите их прав и законных интересов. Вместе с тем наличие моральной обязанности действовать в чужом интересе, например оказать помощь в тушении пожара или спасении утопающего, само по себе не препятствует возникновению данного обязательства.

Далее, действия в чужом интересе порождают соответствующее обязательство лишь тогда, когда они совершаются исходя из очевидной выгоды или пользы, а также действительных или вероятных намерений заинтересованного лица (п. 1 ст. 980 ГК). Это означает, что, во-первых, действия гестора должны быть объективно выгодными для заинтересованного лица. Выгода может состоять

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 788

в предохранении имущества доминуса от гибели, повреждения или утраты, в ограждении его неимущественных интересов от неправомерных посягательств, в исполнении его обязанностей перед третьими лицами в целях избежания больших имущественных потерь и т. п. При этом выгода должна быть очевидной, т. е. ясной для всякого разумного участника гражданского оборота. Обычно это следует из соотношения размера необходимых затрата объема того ущерба, который грозит заинтересованному лицу в случае непринятия соответствующих мер.

Во-вторых, действуя в чужом интересе, гестор должен учитывать действительные или вероятные намерения заинтересованного лица и не вступать с ними в явное противоречие. Поэтому если обстоятельства конкретного случая позволяют прийти к выводу, что заинтересованное лицо не желает принимать меры по охране своих интересов, например спасать свое имущество от гибели или исполнять обязанность перед третьим лицом, гестор не должен поступать против его воли. Закон делает исключение из этого правила лишь для двух случаев. Согласно п. 2 ст. 983 ГК действия с целью предотвратить опасность для жизни лица, оказавшегося в опасности, допускаются и против воли этого лица, а исполнение обязанности по содержанию кого-либо – против воли того, на ком лежит эта обязанность.

Следующим условием возникновения рассматриваемого обязательства является то, что гестор должен быть лишен возможности испросить согласие заинтересованного лица на совершение действий в его интересе. Обычно это обусловлено временным отсутствием заинтересованного лица либо иной невозможностью получения его согласия, например нахождением заинтересованного лица в беспомощном состоянии. Между тем обстановка требует немедленных действий, промедление с которыми чревато для заинтересованного лица дополнительными имущественными потерями. Если никакой срочности в подобных действиях не было и у гестора имелась возможность до их совершения запросить мнение заинтересованного лица, рассматриваемое обязательство не возникает.

Наконец, действия в чужом интересе порождают соответствующее обязательство лишь тогда, когда лицо, совершающее такие действия, осознает их направленность и не преследует цели возникновения какого-либо иного гражданско-правового отношения. По этому признаку проводится различие между рассматриваемым обязательством и правоотношениями, возникающими из договора дарения, а также обязательствами из неосновательного обогащения[2]. Так, если одно лицо, совершившее действие в интересах другого, ошибочно полагало, что действовало в своем интересе

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 789

(погасило свой долг, спасло от гибели свое имущество и т. п.), и это привело к неосновательному обогащению второго лица, то к отношениям сторон применяются правила о неосновательном обогащении, а не об обязательстве из действий в чужом интересе (ст. 987 ГК).

К неосновательному обогащению, по смыслу указанной статьи, могут привести не только действия, совершенные исходя из ошибочных представлений лица о своих интересах, но и действия, совершая которые лицо сознательно вторгается в чужую правовую сферу, преследуя прежде всего свои собственные интересы. Если при этом одновременно достигается положительный результат и в имущественной сфере другого лица, то это оно должно возвратить первому лицу полученную выгоду.

Обязательства из неосновательного обогащения и из действий в чужом интересе различаются и по содержанию. В первом обязательстве обязанность должника, как правило, сводится к возврату кредитору неосновательно приобретенного или сбереженного за его счет имущества. При невозможности для должника возвратить имущество в натуре он должен возместить его стоимость в деньгах (ст. 1104, 1105 ГК). Что же касается обязательства из действий в чужом интересе, то, как следует из ст. 984 ГК, должник (доми-нус) должен возместить кредитору (гестору) понесенные им необходимые расходы и иной реальный ущерб.

Таким образом, обязательства из действий в чужом интересе и обязательства из неосновательного обогащения существуют не изолированно, а взаимно дополняют друг друга. Между тем условия возникновения и содержание данных обязательств не совпадают. Поэтому для законодателя и судебной практики очень важно выработать четкие критерии, отграничивающие сферы действия данных обязательств[3].

Совершая действия в чужом интересе без поручения, гестор должен осознавать их направленность. Такое положение имеет место при одновременном наличии двух условий. Во-первых, необходимо, чтобы гестор осознавал, что совершаемые им действия

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 790

объективно полезны для другого лица, служат его интересам. Во-вторых, у лица, действующего в чужом интересе, не должно быть намерения одарить заинтересованное лицо. Если из поведения данного лица, например освобождающего должника от имущественной обязанности перед третьим лицом, следует, что он делает это на безвозмездной основе, то налицо его желание совершить дарение. Напротив, гестор, хотя и действует в чужом интересе, но не за свой счет, а за счет того, в чьих интересах совершаются соответствующие действия.

В нормах ГК отсутствует указание на то, что действия гестора должны совершаться исключительно в чужом интересе. Если действиями гестора обеспечиваются не только чужие интересы, но одновременно и его собственные, то возможно возникновение обязательства, предусмотренного главой 50 ГК. Таким образом, понятие «действия в чужом интересе без поручения» охватывает и такие действия, которые выходят за пределы интересов совершающего их лица. В этом случае указанное лицо должно осознавать, что за пределами его интересов совершаемые им действия служат интересам другого лица.

Приведем пример. Вследствие допущенной гражданином А. неосторожности на принадлежащем ему дачном участке возник пожар. Владелец соседнего участка, гражданин Б., заметив приближение огня к находящимся на территории его участка строениям, приступил к тушению пожара всеми доступными средствами. В результате предпринятых им действий пожар удалось потушить, а строениям, принадлежащим гражданину Б., ущерб не причинен. Однако указанный субъект понес имущественные потери, выразившиеся в том, что во-первых, пришла в негодность одежда, в которую он был одет во время тушения пожара, а во-вторых, в связи с полученными ожогами он вынужден нести расходы на лечение. Имеет ли право гражданин Б. требовать от гражданина А. возмещения причиненного ему имущественного вреда, и если да, то элементом какого правоотношения является данное субъективное право?

Если считать, что действия гестора должны совершаться исключительно в чужом интересе, то едва ли в этом случае допустимо применять к отношениям сторон нормы главы 50 ГК. Очевидно, что действия гражданина Б. совершались прежде всего с целью предотвращения вреда его имуществу, т. е. в его собственных интересах.

Нельзя требовать возмещения причиненного вреда и на основании ст. 15 ГК, поскольку расходы, которые вынужден нести гражданин Б., не являются убытками по смыслу указанной статьи. Речь в ст. 15 ГК идет о таких расходах, которые обусловлены нарушением принадлежащего лицу субъективного права. создал лишь потенциальную угрозу нарушения прав граждани-

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 791

на Б., а потому отсутствует причинная связь между фактом причинения вреда и поведением последнего. По этой же причине не возникает в данном случае и обязательство из причинения вреда (глава 59 ГК).

Вызывает сомнения и правомерность квалификации отношений сторон на основании правил о неосновательном обогащении. Поскольку отсутствует факт прироста имущества заинтересованного лица за счет имущества потерпевшего, то о неосновательном обогащении можно было бы говорить разве что в контексте неосновательного сбережения имущества лица, в интересах которого действовал потерпевший. Но оценить меру такого неосновательного сбережения не представляется возможным. Если бы гражданином Б. не были предприняты своевременные действия, предотвратившие ущерб его имуществу, то ущерб был бы причинен, а на гражданина А. как причинителя была бы возложена обязанность по его возмещению. Тогда и состав имущества причинителя уменьшился бы соразмерно причиненному ущербу. Но как можно установить размер неосновательного сбережения в данном случае, когда отсутствует факт причинения вреда, а потому и обязанность по его возмещению?

В итоге следует признать, что между гражданином А. и гражданином Б. возникает обязательство из действий в чужом интересе без поручения. Для применения норм, предусмотренных главой 50 ГК, достаточно установить, что в какой-то степени действия одного лица служат интересам другого. При наличии остальных предусмотренных законом условий возникает обязательство из действий в чужом интересе без поручения. Противоположная точка зрения приводила бы к тому, что право лица, предпринявшего действия в чужом интересе, оказывалось бы незащищенным.

Несколько иной подход к решению данной проблемы существовал в римском праве. Если гестор мог отделить собственный интерес от интереса другого лица и вести только свое личное дело, то совмещение своего интереса с ведением чужого дела не препятствовало возникновению обязательства из negotiorum gestio. Напротив, при невозможности отделения собственного интереса от чужого рассматриваемое обязательство не возникало. Так, не рассматривался в качестве гестора кредитор, введенный во владение имуществом своего должника (missio in possessionem). Управляя чужим имуществом, он был не в состоянии отделить собственный интерес от интереса других кредиторов и самого должника. В этом и аналогичных случаях соответствующее лицо получало особый иск для защиты своих имущественных интересов[4].

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 792

Действия в чужом интересе не ограничиваются сферой чисто имущественных отношений. Они могут порождать соответствующее обязательство и тогда, когда направлены на охрану личных неимущественных интересов, например на спасение человеческой жизни, охрану здоровья, личной неприкосновенности и т. п.

Действия в чужом интересе являются основанием возникновения рассматриваемого обязательства. В момент совершения указанных действий гестор и доминус еще не состоят между собой в каких-либо правовых отношениях. Сказанное, однако, не означает, что гестор при совершении указанных действий вообще свободен от каких-либо обязанностей. Закон предъявляет к его поведению определенные требования, несоблюдение которых влечет невыгодные для гестора имущественные последствия.

Во-первых, он должен действовать с необходимой по обстоятельствам дела заботливостью и осмотрительностью (п. 1 ст. 980 ГК). Иными словами, закон требует, чтобы гестор поступал как рачительный хозяин, проявлял должную внимательность и не совершал грубых ошибок. Поэтому если в результате действий гестора заинтересованному лицу причинен вред, то при наличии в поведении гестора вины в форме умысла или грубой неосторожности рассматриваемое обязательство не возникает, а возникает обязательство из причинения вреда, регулируемое нормами главы 59 ГК. Такой вывод следует из ст. 988 ГК. Кроме того, в указанной статье речь идет о возмещении вреда, причиненного не только заинтересованному лицу, но и третьим лицам. В этом случае вопрос о возмещении вреда разрешается на основе либо правил о последствиях причинения вреда в состоянии крайней необходимости (ст. 1067 ГК), либо иных норм, соответствующих взаимоотношениям сторон.

Во-вторых, гестор обязан при первой же возможности сообщить заинтересованному лицу о совершаемых в его интересе действиях и выждать в течение разумного срока его решения об одобрении или о неодобрении предпринятых действий (п. 1 ст. 981 ГК). Гестор свободен от данной обязанности только тогда, когда, во-первых, действия в чужом интересе предпринимаются в присутствии заинтересованного лица и, во-вторых, ожидание выражения доминусом воли может повлечь для последнего серьезный ущерб. Возлагая на гестора указанную обязанность, законодатель исходит из того, что действия гестора должны соответствовать намерениям доминуса. Поэтому, предприняв самые неотложные и экстренные меры в чужом интересе, гестор должен связаться с заинтересованным лицом и установить его волю. В дальнейшем гестор должен строго согласовывать свои шаги с действительной волей доминуса. В против-

Гражданское право. Том 2. Под ред. , . – М., Велби, 2003. С. 793

ном случае существует риск того, что совершенные им действия не повлекут для заинтересованного лица каких-либо обязанностей ни перед самим гестором, ни перед третьими лицами (п. 1 ст. 983 ГК).

Наконец, уже после совершения действий в чужом интересе гес-тор обязан представить лицу, в интересах которого осуществлялись такие действия, отчет с указанием полученных доходов и понесенных расходов и иных убытков (ст. 989 ГК). Наличие данной обязанности характерно для всех обязательств, имеющих своим объектом совершение действий в интересах другого лица, но за его счет (поручение, комиссия, агентирование, доверительное управление имуществом и др.). В данном же случае указанная обязанность не входит в содержание рассматриваемого обязательства, однако до ее исполнения само это обязательство возникнуть не может. Дело в том, что отчет гестора необходим для установления того, в каком размере подлежат возмещению понесенные им в связи с действиями в чужом интересе расходы и иной реальный ущерб.

Элементы обязательства. Закон не устанавливает каких-либо специальных требований к субъектному составу рассматриваемого обязательства. Кредитором в обязательстве из действий в чужом интересе без поручения является лицо, совершающее действие в чужом интересе, – гестор, а должником – лицо, в интересах которого совершается такое действие, – доминус. В роли как гестора, так и доминуса могут выступать любые юридические и физические лица. Законом сделано исключение лишь для государственных и муниципальных органов, для которых действия в интересе других лиц являются одной из целей их деятельности. Действия в чужом интересе без поручения неоднородны и могут носить как фактический (спасание чужого имущества, выполнение экстренных ремонтных работ и т. п.), так и юридический характер (действия по совершению и исполнению сделок, а иногда и иных юридических актов). Вследствие этой неоднородности неодинаковы и предъявляемые к ним требования. Фактические действия могут совершать наряду с дееспособными также и недееспособные граждане. Что же касается юридических действий, то их совершение подчиняется общим правилам о сделкоспособности.