Раздвигая горизонты (стр. 5 )

Постепенно и наша семейная жизнь налаживалась. Бытовые трудности первых дней были успешно преодолены, лишний раз доказав житейскую мудрость – постепенно всё образуется. Люда по-хозяйски принялась за дело: в нашей комнате появились занавески, одежда привычно разместилась на вешалках в углу комнаты и вообще – откуда-то незаметно появились все необходимые для жизни вещи. Сколько раз мы с Сергеем Рудым в обеденный перерыв успевали вдвоём часик поспать в тишине и покое на нашей софе! К первой нашей мебели в виде стола и тумбочки понемногу добавлялись и другие вещи. По какому-то счастливому совпадению буквально в конце сентября мои родители вместе с попутной военной машиной смогли передать нам телевизор и магнитофон. У нас дома родители уже несколько лет назад купили цветной телевизор и смотрели только его, поэтому стоящий без дела чёрно-белый был «презентован» нам. Как и купленный мне после девятого класса магнитофон «Маяк», который они тоже никогда включали – он так и простоял в доме (по маминым словам) «дожидаясь меня» все четыре года.

В дополнение ко всему этому однажды мы вместе с ней в один из хороших солнечных и выходных дней съездили «на разведку» в соседние посёлки, там по рассказам соседей – были хорошие сельские магазины. Мы не ставили себе какой-то особой цели что-то купить, но был выходной день, и совершенно не хотелось проводить его сидя в комнате, на улице стояла хорошая погода: ноги сами просились на прогулку, а душа отдохнуть и развеяться от всех служебных хлопот. Поэтому решено было «изучить окрестности» военного городка совмещая такое путешествие с отдыхом. Неспешно перевалив небольшой зелёный холм, закрывающий полк от трассы мы по короткой натоптанной тропинке вышли к развилке на дороге. Заблудиться мы не боялись, так как, по словам старожилов городка, эта дорога здесь была одна. Дальше несколько километров вдоль гор быстро преодолели, махнув попутной машине. В таком способе передвижения в то время не было ничего необычного – в сельских районах многие знали друг друга, а военных легко узнавали по причёске, даже если они были без формы и охотно подвозили.

По пути через окно машины мы с интересом разглядывали окружающие нас пейзажи: слева однообразные поля резко заканчивались горами, уходящими куда-то вверх, а справой – поля по очереди сменялись небольшими холмами или маленькими посёлками из нескольких домов. Водитель подвёз нас прямо к «центральной площади», где стояли несколько стоящих рядом друг с другом небольших магазинов. Неспешно осмотрев их небогатый ассортимент, мы решили ехать дальше – в другой посёлок, находящийся дальше по дороге через несколько километров, в соседнем ущелье. Добравшись тем же способом до него, мы действительно убедились, что он оказался намного больше предыдущего. Именно там, в одном из магазинов мы купили огромный и безумно дорогой для тех времён музыкальный центр «Мелодия» с колонками и проигрывателем для пластинок. Разместив всё это компактно в нашей небольшой комнате нам жить стало веселее – хочешь, смотри телевизор, а не нравиться слушай радио или крути магнитофон с пластинками.

В том же магазине я прикупил очень понравившийся мне маленький транзисторный приёмник «Россия», который по своим размерам очень удобно помещался в полевую сумку. Так как я всегда старался относиться к нему бережно и аккуратно, он прослужил мне верно все годы службы в Кой-Таше, бывая моим постоянным спутником на всех учениях и командировках. Хорошо, что для этих покупок у нас были деньги со свадьбы и положенная каждому офицеру материальная помощь (подъёмные), а ещё приятной новостью для меня в сентябре была первая лейтенантская получка.

Помню как-то в один из обычных дней, когда я совсем погрузился в свои проблемы и увлечённо что-то строчил в конспект, сидя за столом в канцелярии на месте ротного Анатолий отвлёк меня, приглашением пройти вместе с ним за компанию в штаб за получкой. Отвлекаясь от писанины при этих словах и обдумывая их, сомневаясь в душе, я рефлекторно потянул на себя верхний ящик стола (там ничего интересно не оказалось – только среди всякой нужной мелочёвки откуда-то из глубины выкатились два гранёных стакана) и недоверчиво взглянул на него – не очередной ли это розыгрыш? Конечно, у меня было осознание, что этот радостный момент в моей жизни когда-нибудь наступит, но нет ли здесь подвоха? Глядя снисходительно на мою нерешительность, он весело произнёс:

– Запомни простую военную мудрость! Как называется масло, которое заливается в коробку передач БМП? Правильно – МТ-16П! А что это значит, как расшифровывается? Не знаешь? Плохо! Тогда запомни: мы – танкисты, шестнадцатого получка! Мы не танкисты, а мотострелки – поэтому и зарплату нам начинают выдавать с тринадцатого!

Все оказалось очень даже просто, делово, без волокиты и очередей. Получку выдавали в штабе, в кабинете финчасти, в простых конвертах без марок (таких в доме потом накопилось огромное количество). На каждом из них простым карандашом была написана фамилия и сумма. Подаёшь прапорщику заранее вырезанный купон из расчётной книжки, выданной тебе раньше, и он быстро делает обмен – протягивая вместо него твой конверт. Секундное дело. И никаких тебе росписей в каких-то ведомостях!

Получив свой первый конверт с получкой, я с замиранием сердца взглянул на него: сумма, написанная на нём, показалась мне просто фантастически огромной – двести шестьдесят рублей! Я даже присвистнул от такого удивления: «Вот это приятная неожиданность! Кажется, что такие бешеные деньги за месяц потратить просто невозможно! Ладно, отдам их Люде, пусть она разбирается с ними…» Действительно, в то время все продукты стоили очень дёшево, и на десятку спокойно можно было прожить неделю, но все остальные товары были дороги и в дефиците.

Время тогда было такое – совсем другое: такая сумма получки была неизменной (не больше, ни меньше!) не зависящей от качества работы. Премий небывало, зато с другой стороны и командование не могло своим решением лишить какой-то суммы – называлось это не получкой, а «денежным довольствием». Подразумевалось, что все офицеры и так – сами по себе, понимая свою ответственность, должны честно служить Родине, а за проступки его наказывать можно только в рамках дисциплинарного устава, ну и конечно «по партийной линии» – как без этого?

В конце сентябре нам (молодым лейтенантам), после всех сборов, «посвящения в гвардейцы» и месячной адаптации в полку разрешили (точнее – оказали высокое доверие) самостоятельно заступать в наряды. Вот и пришло наше время для больших дел! Для меня этот момент получился как-то очень буднично и совсем не торжественно. Как-то однажды между делом, когда наш батальон стоял в наряде, а я собирался идти в парк с механиками, чтобы заняться мелким ремонтом машин. На одной БМП полетел «капризный» БЦН (топливный насос), а на другой ночью что-то случилось с тормозами – нужно было срочно разобраться, в чём же там дело… Турчин, глядя на меня, буднично и по-товарищески ласково произнёс:

– Артур! Сегодня Толя начальник караула – ты бы сходил после обеда к нему в гости, он там всё покажет и объяснит тебе, что к чему. Ты давай – начинай вникать! Хотя я знаю, что ты справишься, но всё-таки будет лучше, если ты заранее сходишь, всё сам посмотришь. Осмотрись там и вообще… Возможно, на следующей неделе уже сам пойдёшь начальником караула!

Не показывая своих эмоций и оставаясь внешне спокойным, я обрадовался в душе. Вот здорово! Давно уже пора и мне становиться равноправным и опытным офицером – для этого нужно наравне с другими нести службу в нарядах. А вот справлюсь ли? Конечно же, я в курсе того, что написано в Уставе, да и в училище в своё время, отбарабанил столько караулов – дай бог каждому, но схожу обязательно. И не просто схожу, а всё обстоятельно расспрошу у Анатолия для себя, не изображая из себя всезнайку. А всё-таки ротный молодец – ничего мне сам не объяснял, давая возможность сначала самому разобраться в ситуации, но подсказал заранее, как это лучше сделать.

Караульное помещение располагалось от нас на противоположной стороне полка, ближе к КПП в небольшом одноэтажном здании, огороженном ажурным кирпичным забором. Поэтому сразу после обеда я полный решимости разузнать всё там как можно лучше, направился к Толе на экскурсию «для обмена опытом». И хотя солдат-часовой у входа с нашей роты издалека узнал меня, действуя по уставу, он чётко за несколько метров от калитки остановил меня, уточняя цель прибытия. В этот момент Анатолий увидев меня через окно, и приветливо махнув рукой, однозначно дал понять часовому: «Пропустить!» Он радостно встретил меня и, узнав мою цель прибытия быстро детально «ввёл меня в курс дела», проведя обзорную экскурсию внутри караульного помещения и гауптвахты.

Для меня всё было знакомо и привычно, ничего необычного я здесь для себя не заметил, но это только до того момента, пока не открыл постовую ведомость и не обратил внимания на инструкцию начальнику караула. Когда же я внимательно изучил их, сразу ощутил внутри себя какой-то неприятный ужасный холодок. Ого! Здесь было чему поразиться! Девять постов, почти все трёхсменные, три разводящих, выводной и помощник – людей в карауле больше тридцати человек! А посты? Самый худший и неприятный вариант из всех возможных: знамя, вещевые и артсклады, парк боевых машин, гауптвахта, склады других частей – большинство из которых огороженные только двойным проволочным ограждением. В голове сразу появились тревожные мысли:

– Вот это да! Сколько всего нового и неожиданного! Смогу ли я справиться со всем этим самостоятельно? Наверняка, мне тяжеловато пришлось бы здесь в первый раз, если бы сегодня не пришёл «на разведку». Очень хорошо, что ротный посоветовал мне зайти сюда. Нужно сейчас как можно больше узнать, а лучше всего посмотреть, как это всё делает Толя. Пока ничего страшного – посижу, понаблюдаю, поучусь и сразу уточню для себя, что будет непонятно.

После того как очередная смена была отправлена на посты, чтобы размяться он предложил мне «за компанию» сходить вместе с ним проверить смену часовых на самом ближнем складе. По пути он бодрым голосом убеждал меня, что быть начальником караула не трудно: сержанты и солдаты своё дело знают, но ответственно – в непонятных ситуациях мне лучше всего действовать по уставу. В общих чертах схема действий мне будет понятной, но на самом деле в карауле гораздо важнее разные мелкие нюансы и тут же поделился со мной «своими небольшими наработками». Как хорошо, что он предупредил меня об этом!

Тыльной стороной караульного помещения был бетонный забор, за которым находились несколько капитальных хранилищ с имуществом частей охраны города на случай войны. Что хранилось там меня никогда особо не интересовало: все двери на нём всегда были опечатаны свинцовыми пломбами и ответственные за них люди приезжали из города. За всю службу я лишь однажды в жизни из любопытства зашёл на территорию этих складов, проверяя службу своих часовых зная, что на там работают люди. Каково было моё удивление, когда я, проходя мимо, заглянул через открытую железную дверь внутрь бетонного хранилища! По всему было понятно, что в нём хранится вооружение. Там видимо проводя очередную ревизию, несколько немолодых людей увлечённо пересчитывали пистолеты, но не привычные для моего взгляда ПМ, а настоящие наганы времён революции.

Заворожённый таким открывшимся для меня необычным зрелищем я не смог пройти мимо. Огромное желание подержать в руках настоящий легендарный пистолет, видимый раньше только в кино про индейцев и на картинках захватило меня, и я вошёл внутрь склада… Конечно я слыхал о том, что всё разное оружие, уже снятое с вооружения, но ещё годное к применению не уничтожается государством, а заботливо хранится где-то. Именно до этого случая я сильно сомневался в достоверности таких историй – кому оно нужно, раз оно уже старое? А вот оказывается, и нет! Старенький на вид наган, с потускневшим воронением и небольшими раковинами, двадцатых годов производства ещё может пригодиться для вооружения разных тыловых частей.

Очень хорошо, что Турчин вовремя подсказал мне зайти в караульное помещение к Толе «на огонёк», в смысле – на экскурсию. Когда же пришла моя очередь первый раз заступать в караул, я был к этому морально готов. Правда, перед этим ночью спал очень плохо – с вечера никак не мог уснуть, всё ворочался как школьник, которому завтра предстоит первый раз идти в школу. Люда, свернувшись калачиком и прижавшись ко мне давно уснула, а я ещё долго лежал без сна, глядя в окно и стараясь её не тревожить. Разные военные мысли бродили в голове, не давая засыпать.

– В чём же тут дело? Вроде устал за день, а вот не спиться. Сам не могу понять этого монолога. Знаю, что караул – это выполнение боевой задачи в мирное время и в случае чего нужно будет смело применить своё оружие или всего караула для выполнения этой задачи… Признаться самому себе, что я боюсь караула – не могу. Не боюсь. Сколько я их отходил? Хватит ума разобраться, что к чему. Хорошо усвоил с училища услышанную от кого-то военную мудрость: «Не знаешь, как поступить в сложной ситуации и не знаешь человека – поступай по уставу, не ошибёшься!» Это потом, когда наладятся и выстроятся отношения, сам будешь понимать и решать, как поступить с каждым, как говориться «по уставу или по-человечески…» Тут, скорее всего дело совсем в другом – больше волнения и сомнений: справлюсь ли я с первого раза «на отлично»? А вот этого очень хочется. Хочется сразу «очень высоко задрать планочку», сделать всё так здорово, чтобы все ахнули – солдаты и командование. Ну ладно, ладно – согласен, если не ахнули, то хотя бы молча подумали, что у меня всё получилось нормально. Так я незаметно и уснул, непрерывно повторяя про себя все пункты обязанностей начальника караула.

Может быть, во всём была виновна погода? За ночь она внезапно испортилась, хотя с вечера ещё ничего не говорило об этом. Утро получилось пасмурным, дождливым, нудным и скучным, поэтому моё настроение никак не настраивалось на радостную волну. Начинать день и вылезать из-под тёплого одеяла никак не хотелось. В таком сумрачном состоянии я находился в первой половине дня. Только после обеда, когда мне удалось немного поспать, к моменту начала инструктажа перед заступлением в наряд, у меня улучшилось настроение. Инструктаж всего караула проводил начальник штаба Цибенко: он громко командовал, а солдаты (это действительно сразу было видно) привычно переходили с одного учебного места на другое. Наблюдая за всем этим, несмотря на пасмурный и хмурый день у меня крепла уверенность в том, что я справлюсь, хотя в голове с трудом припоминал – когда же я был в наряде последний раз в училище? Как ни крути получалось, что зимой перед отпуском…

Когда начальник штаба вручил мне мой пистолет и отдал приказ караулу, все волнения улеглись. Пока шёл развод, а потом смена с разными текущими делами времени расслабиться просто не было. Все действия были обычными и прогнозируемыми: отправить первую смену на посты, а самому вместе со старым начкаром сменить в штабе первый пост. Когда же часовой у знамени начал скороговоркой при смене докладывать табель поста: «Пост №1. Трёхсменный, круглосуточный. Под охраной и обороной состоит Боевое знамя воинской части 73809 с орденом… и орденской лентой….» вспомнилось то время, как я сам в училище на посту с нетерпением ждал этой минуты.

Приём арестованных солдат на полковой гауптвахте прошёл ярко и надолго остался у меня в памяти. Вспомнилась наша гарнизонная гауптвахта города Алма-Аты. Все арестованные солдаты, дожидались нас в дворике гауптвахты – они стояли с тусклыми лицами в одну шеренгу вдоль стены, держа на одной руке шинель, а в другой все свои вещи. Приём-передача «живого товара» производилась строго по списку: услышав свою фамилию солдат, громко кричал «Я» и мгновенно стартовал с места к противоположной стене, где они все так же выстраивались в одну шеренгу. После беглого осмотра их внешнего вида и личных вещей прозвучал обязательный формальный вопрос: «Жалобы на старый караул и заявления есть?» Ну, какие спрашивается, у арестованных могут быть жалобы? Каждый солдат своей головой понимал «военную мудрость» – как бы после этого ещё хуже не стало… Конечно, жалоб и претензий к старому караулу ни у кого не возникло – все арестованные дружно замотали головами, выражая единую радость и солидарность: были довольны, и всё всех устраивало.

Ближе к ночи серые тучи, стоящие на небе весь день потемнели, и опять начался нудный дождь. Он шёл с короткими перерывами, поэтому очередные смены начали заступать в плащ-палатках. За два часа они промокали насквозь, и мой сержант-помощник разрешил их просушивать на батареях в сушилке. Глядя на такую погоду, я всё оттягивал свою ночную проверку постов, но мелкий дождь шёл не переставая. Тяни, не тяни – а идти надо! Мне же хотелось в свой первый караул ночью пройти по всем постам, чтобы солдаты сразу заметили, что я на службу настроен серьёзно. Но, трезво оценивая реальную ситуацию, из-за мокрой погоды на сегодня решил ограничиться только автопарком и ещё по пути зайти проверить часового несущего службу на вещевых и продовольственных складах.

Поставив задачу своему помощнику на время своего отсутствия, я в сопровождении караульного направился туда по нижней дороге, накинув на себя свою новенькую (ещё ни разу не надёванную) накидку и освещая дорогу фонариком. Мы шли одни в тишине, и только хорошо слышно было, как в такт наших шагов у солдата ритмично побрякивал штык-нож на автомате. В ночной темноте луч света высвечивал сбитые дождём мятые листья с высоких тополей растущих вдоль дороги, которые плавали в лужах на асфальте, напоминая мне какие-то фантастические пейзажи. Всё время, пока шла проверка, холодные струи дождя настойчиво и одинаково упорно били по деревьям, боксам, накидке, лицу и стёклам автомобилей доставляя массу мелких хлопот и неприятностей.

В результате такого выхода у меня не осталось никаких впечатлений – все солдаты службу несли нормально, действовали правильно, громко подавая команды, ещё издалека видя меня. В этом плане всё было хорошо. А вот мои новые хромовые сапоги, хотя я и старался обходить глубокие лужи всё равно напитались влагой, понижая настроение. Пришлось мне дальше так и нести службу с сырыми ногами – не будешь же сидеть в тапочках? Какой же ты будешь после этого «солидный» начальник караула? Таким образом, кроме сырых ног, моя первая ночь в карауле прошла спокойно, за ним незаметно пролетел и день до вечера. К смене я был горд и доволен собой – всё мои волнения и переживания позади, первый караул действительно получился хорошим и без замечаний.

Это только потом у меня с годами службы все караулы превратились в рутинную работу и слились в один – запоминались только разными эпизодами и историями в карауле: весёлыми и не очень… но о них расскажу позже. А в тот раз меня немного разочаровала смена – хотелось быстрее смениться и поэтому разные мелочи, затягивающие этот процесс, раздражали. Если со сменой постов и передачей арестованных у начальника караула, как правило, не было проблем, то передача караульного помещения помощником зависела от отношений сержантов. Припоминая друг другу все предыдущие случаи, иногда она перерастала в тупую и изматывающую битву: грязные стены, ножки стульев со следами от сапог, оторванные пуговицы на тулупах…

В полку не было установлено никаких временных рамок по сдаче караула. (Как при этом не вспомнить добрым словом Панфиловского командира полка подполковника Дербина, который в этом деле навёл жёсткий и понятный порядок: смена всех нарядов в полку должна быть произведена до 21.00!) Если у начальников караулов было между собой «взаимопонимание» то процесс укладывался в нормальные временные рамки, а вот если нет… поэтому частенько бывали случаи, когда караул возвращался в казарму уже после отбоя. Другими словами начальникам караулов «разрешалось дурковать по максимуму», несколько раз за всю службу и я попадал в такие переплёты. Стремясь побыстрее смениться вся эта тупая тягомотина меня раздражала, «била по нервам», требовала дополнительных усилий в переговорах и каждый раз после такой смены я приходил домой полностью вымотанным.

Но потом я быстро взял на вооружение другой стиль, «подсмотренный» для себя у более опытных офицеров. Для себя я дал такое название поведению при смене караула «От обратного…». Его суть сводилась к простому – если по всему становилось очевидным, что дело начинает затягиваться и принимать «долгоиграющий оборот», то набравшись терпения полностью абстрагироваться от происходящего и «плыть по течению» не тратя лишних сил. Эта схема была верная – не раз она меня выручала в трудных ситуациях, сберегая нервы.

После постановки задач помощнику на устранение всех выявленных недостатков с помощью сержантов и «дембелей» объявляешь ему, что ты будешь ждать от него доклада о смене в комнате начальника караула. По принципу – мне-то самому всё равно: как всё устраните, во столько и сменимся. Тем самым, подразумевая вполне ясную мысль – поэтому вы давайте сами шевелитесь, а мне ваши проблемы по большому барабану. После этого мне только оставалось действовать по ситуации на выбор: можно было, дожидаясь смены открыть какую-нибудь книгу и полностью погрузиться в её чтение, или внаглую накрывшись шинелью завалиться спать на кушетку для отдыха, считая свою работу уже выполненной.

Дальше здесь начиналась игра нервов – кто кого? Но время в этом случае затяжки приёма играет за нас. Новый начальник караула такой ситуацией тоже недоволен: вместо тихой и спокойной службы ему приходится разбираться в возникающих спорах, по караулке ходят не его солдаты, которые то и дело отвлекают его на всякую ерунду и т. д. Видя, как я абсолютно спокойно отношусь к происходящему и всем своим видом показываю – могу ждать хоть сколько, в конце концов такая ситуация ему самому надоедает и он начинает сам подгонять смену. Тем более, в ожидании смены караула, старый дежурный по полку регулярно и настойчиво звонит ему, уточняя, в чём же тут дело? Почему караул до сих пор не сменяется?

Когда начиналась такая затяжная смена, наш начальник штаба, уже доверяя мне, не оставался дожидаться караул в казарме, чтобы принять у меня пистолет, а шёл домой. Мне же в такой ситуации приходилось брать пистолет с собой и сдавать его только утром. Каких-то особых проблем это не создавало, так как дома Люда никогда заряженный пистолет лишний раз не трогала, а я сразу по приходу определял его в самое надёжное место – сверху на шкафу

Были и другие наряды в полку, но они оказались не такими уж сложными. Помощником дежурного по полку ходить быть хорошо – никаких тебе трудностей, кроме того, что приходилось целый день провести в штабе полка, быстро действуя по всяким дурацким указаниям всех, начиная от командира полка, начальника штаба и дежурного по полку. В общем, такой наряд всегда мне напоминал своей похожестью работу в справочном бюро ЖД вокзала, но ещё сложнее. Здесь в любой момент тебя могли озадачить каким-нибудь глупым и нестандартным вопросом. И почему-то всегда так получалось, что очень срочно кого-то нужно было найти или вызвать… что-то узнать и сделать это быстро, ещё быстрее и всего за несколько минут. Как в армии говориться в таких случаях: «Потому что это уже нужно было сделать ещё вчера…» Такие неожиданные вводные и задачи начальства вроде (а где сейчас кто-то? а почему вы не знаете?) меня немного утомляли своей общей бестолковостью и тратой времени на такую подобную ерунду. Самым смешным в этой суете всегда был финал – частенько так бывало, что когда ты всё узнаешь и подробно выяснишь, эта информация уже потом оказывалась никому не нужной. Или поздно, или надобность в ней уже отпала или про неё благополучно забыли, под напором «новых впечатлений».

Одним из важных элементов в таком наряде была – утренняя встреча командира полка. Такое странное расположение городка не позволяло чётко определить границы части, ведь по факту так получалось, что уже выходя из своего подъезда, формально ты уже находишься на территории части – здесь была установлена своя условность. Считалось, что утром командир полка заходит в полк только после того как пересечёт по направлению к штабу на центральной дороге условную линию из бетонного забора ограждения складов. Именно здесь его поджидал и встречал дежурный по полку! Почему так было заведено в полку – я не знаю, но несколько раз за службу и мне приходилось, подменяя дежурного по полку выполнять эту задачу. Сам не знаю, как и на какую оценку я справлялся – но ни разу меня за это не подвергали суровой критике. Конечно, и я старался – приходилось напрягаться, когда во всю силу своих лёгких утром подаёшь команду: «Полк! Смирно!» и дальше строевым шагом печатаешь по асфальту на доклад… Поэтому я больше любил ходить в караул – хоть и трудней, но конкретней. Организовал службу часовых правильно и сам делаешь всё во время – и к тебе не будет никаких лишних вопросов!

Конечно, лучшим и спокойным из всех из нарядов считался наряд по парку. Он всегда был не сложен – находись целый день на КТП в парке, веди правильно документацию и вовремя отмечай путёвки. Офицеры, с которыми там приходится иметь дело, и весь день окружают тебя – «технари». Они все люди более понятливые и конкретные, им особого дела нет до твоей строевой выучки, а чего сам не понимаешь, спокойно объяснят или подскажут, как сделать правильно. Они могут найти время для шуток и весёлых историй сидя с тобой на КТП или побалагурить в курилке возле парка, поэтому и особых проблем нет. Командира полка или начальника штаба в парке редко увидишь, если только это не субботний, парковый день.

КОЙ-ТАШ. ОСЕНЬ. ПАРАД ВО ФРУНЗЕ. МОСКОВСКАЯ

ПРОВЕРКА. СТРЕЛЬБА ПТУРС.

В таком быстром и напряженном ритме, познавая офицерскую жизнь, пролетели первые дни в полку. Время и дни недели в таком ритме сжимались в закрученную пружину, и только иногда вечером в очередную субботу или в воскресенье (если не стоишь в наряде) неожиданно для себя вдруг обнаруживаешь, что уже пролетела неделя и пришли выходные дни. Именно в этот момент начинаешь понимать и внутренне ощущать, как ты устал от всего – от многочисленных задач на работе, недосыпа от нарядов, ночных работ и занятий. В рабочие дни мечтать об этом было совершенно невозможно, а уж надеяться на выходной день среди недели – вообще что-то из области фантастики! Только в выходные дни ты можешь позволить себе спокойно поспать подольше, если только тебя вдруг не разбудит стук в дверь очередного посыльного со словами: «Лейтенанта Азарова вызывают в роту…» Казалось, что среди такой напряжённой жизни уже нет никакого времени и места для других дел. Но это оказалось не так – в первые дни октября, на очередном полковом построении нас всех обрадовали: «Всё! Дальше тянуть некуда. Пора начинать подготовку к параду! Это тоже важное политическое и государственное дело. Поэтому, не откладывая это в долгий ящик, прямо с сегодняшнего дня и начнём!»

Вот это для меня была новость! Мне почему-то казалось, что всё! С окончанием счастливого училищного времени – времени занятий, увольнений, нарядов и самоволок, тренировки к параду и сам парад канули в вечность, ушли в прошлое. И меня это больше никак не касается! Оказалось, что нет – касается! Ещё как касается. Руководством Киргизии нашему мотострелковому полку оказано огромное и почётное доверие – мы являемся основными на этом празднике. На парад от нас нужны одна офицерская и несколько солдатских коробок. Кроме этого ещё и в мехколонну привлекается много разной техники полка с людьми.

Как там распределяли людей, я уже не вспомню, но в результате кропотливой работы мы вместе с Толей попали в офицерскую коробку. И опять удивительное совпадение – наши места из-за роста оказались рядом в первой шеренге (ведь мы именно поэтому и в училище оказались рядом) – ну как тут не будешь поражаться судьбе! Это было здорово! Даже здесь – в парадном строю мы оказались вместе.

В полку наступил новый жизненный этап! Теперь каждый день с утра любые дела были побоку – тренировка к параду важнее всего. Командование полка строго следило за этим порядком: командир полка, его заместители и даже нередко сам командир дивизии лично приезжал посмотреть и оценить строевую подготовку. Пришлось и нам, хочешь – не хочешь, а пару часиков проводить на плацу! Опять вернулись курсантские воспоминания: равнение в шеренге, выше ножку, чётче поворот головы… Хотя надо честно признать, шагать в офицерской коробке было намного приятнее, чем вместе с солдатами. Наша коробка получилась сборной, состоящей из всех офицеров полка, которые не были задействованы в других делах – здесь были собраны офицеры штаба, служб и со всех подразделений. Такое положение, когда все офицеры по суровой необходимости долгое время были вместе, очень сближало. Ведь жизнь-то не останавливалась: кто-то в это время на ходу успевал решать какие-то вопросы: служебные и личные, договаривался о встрече или просто спокойно обменивался новостями. Во всём сквозил дух здорового оптимизма и незримого веселья – доброй шутки или лёгкого подтрунивания.

Пока солдатские парадные коробки под ритмичные удары барабана наматывали бесконечные круги по плацу мы в углу плаца долго «проверялись», затем равнялись на месте (отрабатывая чёткий поворот головы) – в общем, находили возможность «сачковать». Правда, и нам приходилось за тренировку несколько раз проходить мимо трибуны, но потом наши ответственные старшие обязательно делали долгий разбор недостатков. В эти дни тренировок как-то незаметно на задний план отодвинулась итоговая проверка, да и с нарядами с командировками стало полегче: где только можно было нас подменяли, чтобы мы «тренировались».

Ближе к самому параду начались общие тренировки в городе Фрунзе. Они проходили на лётном поле старого аэропорта, который уже не использовался из-за того, что он уже практически оказался в черте города. Каждая такая тренировка для нас получалась как праздник! Потому что весь этот день вылетал впустую и напоминал весёлый балаган – никакими другими делами заняться было невозможно. Для того чтобы успеть на тренировку, которая назначалась на послеобеденное время, в нашем полку всё начиналось «вертеться» с самого утра. Сначала утренняя тренировка на нашем плацу с последними замечаниями, потом для всех объявлялся ранний обеденный перерыв, во время которого на нижней дороге выстраивалась огромная колонна из автомобилей: первым всегда был автобус для офицеров, потом машины для парадных коробок, а иногда замыкали колонну красиво раскрашенные с гвардейскими знаками машины мехколонны.

Солдаты в этот день вообще – как выходили с утра с автоматами на плац, так прямо оставляя оружие на плацу, там же обедали и сразу грузились в машины. За офицерами особенно никто не следил и каждый из нас решал сам, каким способом ему добираться. Одни, чтобы долго не тащиться в колоне ехали на своих машинах, взяв с собой несколько друзей, другие выезжали пораньше, успевая параллельно решать какие-то свои дела в городе. Для остальных всегда был полковой автобус – не знаю почему, но мне всегда нравилось ездить в нём. Маршрут движения для безопасности был проложен по окраинам города. Даже, несмотря на то, что впереди нас ехала машина ВАИ и везде был «зелёный свет» все машины ехали аккуратно, и это всегда занимало больше часа. Плавное, размеренное и неспешное движение колонны меня нисколько не раздражало: уютно устроившись в мягком кресле можно было немного вздремнуть или внимательно разглядывать незнакомые улицы города.

Когда я впервые попал на такую тренировку – мне сразу стало понятно, что парад в городе Фрунзе будет намного скромнее, чем в Алма-Ате. В строю было всего несколько офицерских коробок и все остальные солдатские. Конечно здесь так же кроме наших солдат привлекались и другие солдаты: лётчики, ракетчики и какие-то связисты. Но не было здесь главного козыря парадов – курсантов военных училищ! А все солдаты, даже как бы они не старались поразить всех зрителей своей строевой выправкой, были страшно далеки от курсантов.

Здесь я впервые понял, что перед нашей коробкой будет идти командир полка, его заместители и наше полковое знамя. Когда мы стояли на общем построении они были рядом, и мне хорошо было видно, что они тоже переживают за каждое прохождение. А наш командир полка майор Шкелёв несколько раз подбадривая, обращался к нам, точно так же как делал в училище наш командир роты: «Ну, парни – дайте ножку!» Каждый раз при этом он оглядывал всех, задерживая взгляд на офицерах первой шеренги. Сам он, конечно, всегда давал такую ножку, что даже мне было завидно – сразу становилось ясно, что он – «Кремлёвский курсант». За такую строевую подготовку ему почему-то в этот момент сразу прощались и забывались его мелкие шалости. (Он частенько мог с трибуны загнуть тако-о-е в микрофон, что многие женщины в городке, во время полковых построений по пути на работу предпочитали обходить плац по нижней дороге! А те, которые случайно попадали первый раз в такую ситуацию, сразу затыкали уши и резко переходили на бег.) Правда, он всегда делал это так красиво и витиевато, вставляя такие обороты по ходу жизни «для связки мыслей с реальной действительностью» – не грубо и обидно, что это каждый раз у нас вызывало только весёлый смех и частенько потом его выступления в дальнейшем «разбирались на цитаты». Но именно за такие вольности, наверное, мы и обожали его…

Хотя нам приходилось делать всего по два прохода мимо трибуны, такая тренировка всегда шла долго и муторно. Каждый раз после очередного круга начальников коробок и командиров всех рангов долго «дрючили и песочили» перед трибуной, а нам в это время приходилось стоять и ждать. Поэтому всё и затягивалось надолго, но обычно это мероприятие сразу заканчивалось с наступлением вечерних сумерек. Когда яркое солнце уходило за неровные зубцы высоких гор, городскую долину откуда-то сразу совершенно незаметно для глаз начинала окутывать серая дымка. Темнеть начинало как-то очень непривычно быстро. Хорошо, что город Фрунзе находился в тёплой долине между гор – поэтому здесь не бывало сильных ветров и такая хорошая погода продлевала приятную, золотую осень почти на месяц по сравнению с Алма-Атой. Наконец-то нам объявляли, что на сегодня всё – теперь все свободны, а колона выезжает обратно. На обратном пути, в автобусе собравшись вместе пока он стоял все весело шутили, смеялись и радовались жизни. Вообще это были самые счастливые минуты в этот день, но когда автобус трогался, в ночной мгле – все обычно сразу засыпали. Обратная дорога в полк тоже занимала долгое время, и пока мы неспешно добирались, уже наступало время отбоя – для всех, кто не был связан с солдатами, на этом всё заканчивалось.

Потом ещё были генеральные репетиции в городе на площади – всё это уже начало так утомлять, что у меня наступило очень знакомое по училищу чувство: «Скорей! Скорей! Ну, когда уже наступит этот праздник, чтобы покончить со всем этим?» Видно было, что не только у меня одного возникали такие мысли – все с нетерпением ждали этого события.

Время тренировок по тёплой и приятной погоде пролетело незаметно и перед самым парадом нас обрадовали тем, что седьмого ноября в день парада несмотря, что начало назначено на десять ноль-ноль колонна из полка начнёт движение в шесть утра... Потому что так надо! Чтобы не опоздать! А то вдруг может случиться что-нибудь непредвиденное… Поэтому соответственно подъём, завтрак для солдат будет ещё раньше, а общее построение всех участников парада на полковом плацу в полшестого! Мне оставалось только горестно вздохнуть про себя:

– Эх! Вот это подарочек и «счастливое совпадение»! Во всём виноват проклятый армейский «ефрейторский зазор» – от него никуда не денешься! Ведь как раз накануне праздника, шестого ноября у Люды день рождения – сколько мы радостных планов строили на этот день, в готовности отметить это дело!

Здесь был свой маленький секрет. Несколько дней назад Люда, в процессе подготовки моей парадной формы для парада, между аккуратных и внимательных движений по ней утюгом между делом сообщила мне секретную новость – по всему ей так кажется и она это чувствует, что совсем скоро я стану отцом! После этого мне понадобилось пару минут продышаться, сразу разволновавшись от такой сногсшибательной новости. Вот это сюрприз, вот так новость! Как? Уже? Откуда ты знаешь? Почему-то я, весь погружённый в свои военные дела об этой стороне нашей жизни как-то не задумывался. Мне казалось, что я сам ещё зелёный пацан – а вот иди ты… совсем скоро могу стать отцом. Этого не может быть! Не рановато? С другой стороны – нам уже много лет (двадцать один – казалось, безумно много) мы закончили обучение, я офицер с хорошей перспективой (очень на это надеюсь) и спрашивается, чего тянуть? Впереди целая жизнь и пока всё у нас вроде хорошо складывается – к весне получим свою отдельную квартиру в новом доме и заживём счастливо…