Раздвигая горизонты (стр. 1 )

А. Е. АЗАРОВ

Р А З Д В И Г А Я

Г О Р И З О Н Т Ы

(роман – автобиография)

Том 5

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Вместе с поздравлениями по случаю появления на свет из типографии очередной книги, мои друзья почему-то одновременно озадачили меня на первый взгляд простыми вопросами: «Что же это мне даёт, и как я сам считаю, с выходом новой книги – достиг ли этим успеха в жизни?» До этого момента я об этом глубоко не задумывался и поэтому даже не сразу смог подобрать понятные ответы на такие непростые вопросы! На сегодняшний день, когда образно выражаясь – мой личный паровоз, не останавливаясь ни на минуту, уже проскочил отметку в пятьдесят лет, действительно – что же есть в итоге? Исполнились ли все мои мечты? Вообще – зачем я жил и чего достиг? Конечно, кое-что есть! Не так много, но всё-таки… Кое-кто имеет гораздо больше – но я сейчас не о том, не материальном...

Отсюда и конкретный вопрос – много ли вы встречали в своей жизни творческих людей, полностью удовлетворённых достигнутым: славой, престижем и положением в обществе? То-то и оно. А что вообще можно считать успехом для человека в творчестве? Признание меня коллегами «по цеху»? К сожалению, пока я не могу достать из кармана и взмахнуть красивой корочкой союза писателей или журналистов России, так как ещё не состою ни в одном из них. Наверняка там даже и не знают о моём существовании. Мои книги не переведены на многие языки мира, не издаются тысячными экземплярами и поэтому их не найдёшь в магазинах. К тому же я не являюсь дипломантом или лауреатом, даже не имею приличной стопки дипломов за победы в каких-нибудь международных (эх, как я далеко замахнул!) литературных конкурсах... Удивительно, но этот факт абсолютно не мешает мне спокойно жить и работать.

Одобрение редакторов, цензоров и критиков? Эх, да чтобы они понимали… да у меня и нет с ними никаких отношений. Приятно, что в этом плане я совершенно свободный и независимый человек – у меня нет никаких заданных творчеством сроков и временных рамок. Пишу так, как умею и считаю нужным, считая что в литературе, как и в искусстве нет однозначных взглядов и оценок, поэтому просто смешно мне грозить чем-то…

Добрые слова читателей, однокашников и друзей, которым понравились мои книги? Конечно! Вот именно для них стараемся и тратим своё время на творчество. В своих книгах я стремлюсь передать воспоминания и впечатления в таких словах, чтобы и другие люди могли вместе со мной совершить путешествие в прошлое и пережить все события. Но и здесь всё не так однозначно – в том жанре, который я выбрал для себя очень трудно угодить всем… Одним нравится, а другим – нет и каждый имеет право на своё собственное мнение. Есть среди людей «с одной песочницы и нашей улицы» очень недовольные, бурно выражающие мне критику и свои эмоции по праву того, что они меня помнят. Это и удивляет! Ну и что с того, что мы вместе учились, жили в одном дворе, да хоть и служили вместе! Не нравиться моя книга – не читай, или ещё лучше напиши свою – хорошую и правильную, а мы почитаем! Как говориться – каждый имеет право писать книгу и каждый имеет право её не читать. С приходом зрелости начинаешь понимать простую жизненную истину – Да! Не очень-то люди любят тех, кто «высовывается», проявляется как личность или выходит за рамки общепринятой серости...

Вот так обстоят мои литературные дела. Тогда что же мне можно было бы засчитать как творческий успех? Интересно, а что вообще должно происходить с человеком, когда он добился всего, чего хотел… Подводя итог своих размышлений, получается, что для меня в этом деле дорог просто конечный результат своей работы – как бы вроде своего рода спортивный рекорд: закончил работу над очередной книгой, радуешься этому подводя черту, но в голове уже начинает крутиться новая мыслишка – а хватит ли ещё силёнок на следующую?

Все мои книги объединены единым общим замыслом, но при этом каждая отдельная книга романа (в которую помещается несколько лет жизни) имеет самостоятельное значение и может рассматриваться как отдельное законченное произведение. В основу романа положены реальные биографические события, однако к нему надо относиться как художественному произведению, написанному в «соавторстве» с героем. Именно этот факт и позволяет мне, как автору прибегать к художественному вымыслу и своему видению данного периода времени. Правда сейчас, спустя годы, почему-то так кажется, что моё лейтенантское прошлое было до отказа наполнено удивительными и героическими историями. Да ещё такими, что какие-нибудь писатели детективов или фантастики зарыдали бы от зависти.

Многие герои в книгах имеют своих реальных прототипов, но встречаются и собирательные образы с разными характерами и поступками. Работая над четырьмя томами, где поместилось детство и несколько лет обучения в военном училище, всё мечтал про себя – когда придёт время, напишу и об офицерской службе... И вот видимо пришло – время, ради которого всё мной и задумывалось, – тихо радуюсь в душе, продумывая план очередного тома. Я хорошо помню свой первый полк, в моей памяти навсегда остались его командиры: Шкелёв и Рыбин, поочерёдно сменившие друг друга, штаб, дома, плац, автопарк и все яркие события, врезавшиеся в память…

В молодости кажется, что время бесконечно, но прожитые годы, кроме приобретённых морщин, ночных головных болей, бессонницы и непонятной ломоты в суставах уже неумолимо стирают в памяти воспоминания: порою лица, лица тех, с кем сводила служба – проплывают тихо мимо тебя как на эскалаторе метро, абсолютно не запоминаясь… Разложив на столе перед собой листочки с разными историями тех лет, перед началом работы над очередной своей книгой я с сожаленьем признаю, что мне приходится мучительно вспоминать фамилии друзей и сослуживцев, годы и даты некоторых событий. Сами воспоминания и события тридцатилетней давности никак не складываются во что-то единое, целое, вроде киноплёнки – они возникают какими-то яркими кусками, периодами жизни, а между ними пропадают целые месяцы, вот и приходится что-то домысливать самому.

Иногда память возвращается ко мне парочкой случайных фраз, старой песней или чем-то необычным вроде забытой копеечной вещицы… и чувствуешь, как в памяти всплывают сюжеты из прошлой жизни и сердце внутри тебя начинает набирать обороты. При этом бывает, вдруг внезапно всплывут в голове совершенно мелкие, незначительные события или эпизоды – тогда закрывая глаза и вспоминая, начинаешь ярко ощущать родной запах полей и солярки, слышать голоса сослуживцев. Кажется, что всё это было совсем недавно, ещё вчера… Мы были молоды и беззаботны, мечтали быстрее повзрослеть, и казалось, жизни не будет конца. Очень точно сказал кто-то из великих людей: «Человеческая память обладает серьёзным дефектом: мы быстро забываем плохое и долго вспоминаем хорошее…»

Бурная, непрерывная круговерть лейтенантской службы в развёрнутом мотострелковом полку, состоящая из всевозможных караулов и командировок, построений, разводов, занятий, проверок, различных больших и малых учений в разных местах уже спрессовалась у меня в голове в единое целое, поэтому уже бывает сложно это всё разложить правильно и последовательно. Единственным и радостным утешением для меня в этой ситуации является только то, что жанр книги-автобиографии построен главным образом в виде внутреннего монолога и собственного взгляда со стороны на происходящие вокруг события – это и даёт определённую свободу в изложении всех событий. Конечно, в предыдущих книгах я не был одинок – постаравшись максимально полно описать свою наполненную яркими событиями жизнь в военном училище с помощью друзей-однокашников. В этой же книге, где мне придётся описывать начало своей офицерской жизни, таких помощников будет намного меньше. Но очень хорошо, что сохранились подсказки из тех времён – правдивее всего говорят о людях и о том времени фотографии из семейного альбома.

АЛМА-АТА – ФРУНЗЕ. АВГУСТ. ПОЛУЧЕНИЕ НАЗНАЧЕНИЯ.

ПЕРВЫЕ ЛЕЙТЕНАНТСКИЕ ДНИ.

…Раннее утро, разгоняя сон и возвращая в реальность бытия, ярким лучом света сквозь тонкие занавески на окне ворвалось прямо мне в лицо. Жмурясь от него и поочерёдно открывая глаза, стараясь при этом не шевелиться, я медленно огляделся вокруг – после сна сознание медленно возвращалось ко мне. Утренняя прохлада через приоткрытую форточку проникала в комнату, наполняя её бодростью. На груди у меня лежала голова Люды, и она ещё спала, крепко обнимая своей рукой. Глубоко въевшаяся в моё сознание за четыре года обучения курсантская привычка рано просыпаться требовала активных действий, мешая спокойно наслаждаться этим тихим человеческим счастьем. Но я долго лежу не шевелясь и смотрю на спящую Люду. Всё-таки она прекрасна, моя жена – короткие русые волосы, правильные черты лица и она мне очень напоминает русскую красавицу с картины Васнецова.

Для всех людей нашей страны начинался обычный летний рабочий день второй половины августа 1981 года. На первый взгляд казалось, что это был обычный день как день – в нашей стране не происходило ничего такого, особо исторически примечательного: не открывался очередной съезд КПСС, показывающий всем достижения нашей страны в построении коммунизма. Да и с Байконура не запускали новых космонавтов или спутник, подтверждая очередные успехи социализма в освоении космического пространства...

Но для меня он был особенным – это был тот самый день, которого я целый месяц ожидал с тайным нетерпением после окончания военного училища. Эта дата напечатана у меня в серой бумажке-предписании лежащей сейчас в кармане новенькой офицерской рубашки вместе с удостоверением лейтенанта. Там в строгие и сухие казённые строчки типового бланка: «… прибыть в штаб САВО для получения назначения к месту службы» была вписана от руки фраза – такого-то числа… и лейтенанту Е… Как всё оказывается просто – за этими несколькими скупыми строчками целый месяц отпуска для меня скрывалась таинственная и манящая неизвестность. Вот именно поэтому сейчас я – лейтенант выпускник общевойскового училища ранним утром в одиночку неторопливо шагаю в лейтенантской форме по тихим и пустынным улочкам частного сектора Алма-Аты, сверкая начищенными до зеркального блеска ботинками и ловя на себе удивлённые взгляды редких прохожих.

Конечно, от дома, где нас радушно приютили родственники Люды пару остановок можно было проехать и на автобусе, но мне очень захотелось пройтись пешком. Тем более потеряться или запутаться в этом районе Алма-Аты для меня было бы сложно, несмотря на то, что остановку «Плодоконсервный завод» автобус-экспресс №92 на котором мы часто ездили все четыре года обучения в училище, проскакивал не останавливаясь. Но слева от меня был слышен шум от проезжающих машин по улице Джандосова, а вдалеке на фоне неба как ориентир за низкими домами виднелись хорошо знакомые мне высотные многоэтажки по улице Правды – как раз за ними и находился штаб САВО. За штабом немного дальше был дом Сашки Миролюбова, а чуть правее – стояла высотка, в которой жила приветливая семья Каракуловых. Сколько раз я проезжая курсантом на автобусе мимо ворот штаба округа в душе надеялся, что когда-то придёт и моё время пересечь это КПП! Вот именно сегодня этот торжественный день настал!

Хотя в предписании час прибытия был точно не указан, но в армии уж так принято считать началом дня – девять ноль-ноль. Поэтому я, стараясь по жизни никуда не опаздывать, вышел заранее и сейчас мне можно идти спокойно. А ещё, вот так шагая в одиночестве, по пути можно в голове как на киноплёнке мысленно перебрать все события последнего бурного месяца. Их по кругу набиралось немало – каждый день отпуска был плотно заполнен разными событиями. Всё началось и закрутилось с долгожданного выпуска из военного училища – какие счастливые глаза были у моей мамы! Мне так показалось, что до этого момента я никогда ещё не видел её такой радостной. Прощание с друзьями и перелёт в Чимкент – возвращение домой с победой! Победой над самим собой и лейтенантскими звёздочками у меня на погонах. Это ничего, что они пока маленькие – очень надеюсь, скоро их количество увеличится, а потом перерастёт и в качество.

Помню, как я поразился одному своему наблюдению, когда вернулся домой и вошёл в свою комнату. Вроде бы комната была та же самая – все вещи оставались стоять на своих прежних местах и запах школьного детства неумолимо витал по ней. На первый взгляд ничего не изменилось в обстановке с тех пор как я поступил в училище, покинув отчий дом: ковёр на стене, шкаф с марками и одеждой, стол с книгами и привычная с детства политическая карта мира... Но становилось понятным, что с учёбой покончено – теперь возврата назад уже не будет, вот здесь на пороге этой комнаты закончилась моя юношеская бесшабашность, а впереди ждёт взрослая жизнь со своими новыми проблемами: сначала свадьба, а дальше многолетняя служба офицером.

После прилёта в Чимкент, началась быстрая подготовка к свадьбе – получение талонов на посещение спецмагазина для новобрачных, покупка колец и других дефицитных вещей. И сама шумная и многолюдная свадьба, где я немного был удивлён обилием приобретения новых родственников, которых с трудом запоминал, хорошо ещё, что меня на ней поддерживали мои верные школьные друзья – Игорь Вишняков, взявший на себя нелёгкую роль дружки, Женя Матвеев, Сергей Агалаков и Тимур. Потом перелёт самолётами вместе с Людой и мамой на Украину к бабушке, где нас вновь ждали многочисленные встречи с родственниками и поездка в Донецк. Через много лет моя сестра Лена напомнила мне, что именно тогда мы вместе с ней (ещё маленькой девочкой-школьницей) и Людой гуляли в парке города Дебальцево, но я этого уже не помню. Это была моя последняя в жизни поездка к бабушке, потому что потом мои родители забрали её к себе в Чимкент. Затем возвращение обратно, через всю страну в Чимкент – действительно, есть что вспомнить! Когда мы это всё успели? А отпуск, действительно, быстро пролетел – словно один счастливый день! Удивительно, но кажется ещё совсем недавно мы с Людой стояли на моём выпуске, а вот надо же – буквально вчера прихватив с собой по чемодану, попрощались со своими родителями на Чимкентском ЖД вокзале, и помчались вдвоём с ней «в новую жизнь»!

Самое главное воспоминание – радостное настроение, которое не покидало меня весь этот месяц и как финальная точка – сегодняшний день с его неизвестностью… Хотя какая к чёрту неизвестность? Я закончил военное училище и теперь моя жизнь, как мне казалось, была расписана как минимум лет на ближайшие лет пять вперёд – взвод, рота, штаб батальона и академия. А что? Всё вроде бы ясно и понятно. Уверен, что какой-нибудь «кабинетный шнурок» уже наверняка поставил карандашиком напротив моей фамилии нужную закорючку с названием моего дальнейшего места службы. Сегодня, буквально через пару часиков (а может быть и раньше!) всё и решиться – получу назначение куда-нибудь и какой-то до этого совершенно неизвестный для меня гарнизон в САВО или ещё точнее – какой-то ещё неизвестный взвод в мотострелковом полку получит нового выпускника-лейтенанта в моём лице! А там… Правда, что же будет меня ждать там, я ещё не знал, но очень верилось – всё будет хорошо! Всё же очень интересно, где будет находиться эта точка на карте? Я уверен, что есть где-то в округе солдаты, которые с нетерпением ждут - не дождутся своего командира. Ничего, ребята! Вам ещё немного осталось потерпеть, совсем скоро приеду я и сразу начну учить вас военному делу «настоящим образом» и «формировать» славных защитников нашего отечества! Таким образом, подведя черту под своими раздумьями и заранее прогнозируя то, что меня ожидает сегодня, становилось понятным – на сегодня наши приключения с Людой не закончатся, это просто небольшой перерывчик и ещё обязательно будет продолжение. С этой счастливой мыслью я улыбнулся утреннему солнцу, хорошему дню и ожидающим меня перспективам. Сейчас быстренько получу распределение в какой-нибудь полк нашего округа, вернусь, обрадую Люду и мы поедем дальше! Куда? А какая разница – нигде не пропадём! Эх! Скорее бы!

Подходя ближе к штабу, я с удивлением стал замечать и обращать внимание на других молодых лейтенантов идущих в направлении штаба. А возле КПП мне сразу на глаза попалась небольшая группа из таких офицеров стоящая отдельной кучкой, а все другие подходили к ним, и что-то спросив, тоже задерживались вместе с ними. Все собравшиеся здесь лейтенанты-выпускники были из разных училищ и это сразу становилось понятным по зелени новой формы и непривычными для нашего глаза чёрным фуражкам у танкистов, артиллеристов, ракетчиков или связистов. Правда среди них был и красный цвет – несколько человек из других мотострелковых училищ. С огромной радостью я сразу заметил выпускников и из нашего батальона – вот это здорово! Значит, нам вместе уже будет веселее. Об этом я как-то раньше не задумывался – мне в моих мыслях почему-то, казалось, что я буду здесь один получать предписание. Но оказывается, таких как я выпускников, из разных училищ набирается очень много.

Мы все приветливо пожимали друг другу руки, активно знакомились и уже вместе дружно встречали вновь подходящих лейтенантов. К девяти часам нас здесь собралось около двадцати молодых лейтенантов. Откуда-то к нам подошёл солдат в идеально отглаженной парадке и пригласил всех пройти с ним на территорию штаба. Уверенно петляя по коридорам здания, он привёл всех в огромный зал, где нас встретил какой-то бодрый офицер, который собирая наши предписания объявил, что нам придётся здесь немного подождать – сейчас с нами хочет встретиться сам командующий САВО генерал Язов. И только после этой встречи для всех начнётся распределение. Мы заняли места в зале и стали терпеливо ожидать встречи, а зал постепенно наполнялся всё новыми лейтенантами, которые заходили сюда по одиночке или так же как мы – группами. Наконец, когда появился командующий нас – лейтенантов из разных училищ, в общем, набралось около пятидесяти человек. А нас – выпускников АВОКУ было больше всех.

Он снова начал разговор о том, как нужны в округе молодые кадры и чего он ждёт от нас… Мы (в отличие от других лейтенантов) слушали его невнимательно, так как всё это было для нас уже знакомым – он вновь повторял то, что мы слышали на встрече с выпускниками почти месяц назад в училищном клубе. В душе всем хотелось, чтобы он быстрее закруглялся со своими речами, и поскорее началось распределение. А генерал всё говорил и говорил – по всему было видно, что у него сегодня хорошее настроение и он настроен ещё долго «делиться опытом» с нами. Мы вежливо молчали и терпеливо ожидали окончания встречи. Наконец-то, примерно через час, он выговорился, пожелал всем счастливой службы в Среднеазиатском округе и вышел. Деловой полковник, собиравший до этого предписания, тут же объявил нам, что документы для нас уже готовы – теперь всем нужно по одному заходить к нему в кабинет. В коридоре быстро выстроилась небольшая очередь из лейтенантов-выпускников, которая довольно быстро двигалась. Каждого, кто выходил из кабинета, держа в руке бумажку с предписанием, все остальные очередники нетерпеливо спрашивали только одно: «Куда?»

В ответ звучали названия разных гарнизонов или штабов дивизий:

– Ахмирово, Сары-Шаган, Аягуз, Уч-Арал, Рыбачье, Отар…

Какие-то названия среди них были нам знакомы, но иногда попадались и новые, совершенно не знакомые, тогда кто-нибудь из нас всегда спрашивал: «А где это?» В ответ все пожимали плечами и напряжённо-задумчиво замолкали… Когда же я нетерпеливо дождавшись своей очереди зашёл в кабинет и назвал свою фамилию, полковник быстро нашёл на своём столе небольшой листок и, вручая его мне торжественным голосом произнёс:

– Поздравляю! Город Фрунзе. Панфиловская дивизия. Войсковая часть № 000 – Кой-таш. Это товарищ лейтенант Азаров самая лучшая гвардейская часть в округе – сам увидишь! И смотри не подведи! Ты должен гордиться таким назначением! По пути отметишься в дивизии и сразу в часть – она там рядом.

В тот момент я почему-то про себя недоверчиво подумал:

– Ну, хорошо. Допустим город Фрунзе мне знаком. И про этот полк немного слышал от своего отца. Правда, единственное, что на тот момент я знал твёрдо – это был самый ближайший мотострелковый полк в округе по отношению к Чимкенту. С одной стороны это радовало. Как ни крути – ближе к дому служить всё-таки веселей. А вот – с другой стороны, чем гордиться-то? Наверняка, это обычный полк как полк, но этот хитрый полковник всем лейтенантам говорит такие слова, как и мне сейчас!

Но вслух произнёс совсем другое: «Я понял, товарищ полковник. Буду гордиться и не подведу!» крепко пожал руку кадровику и вышел из кабинета, сжимая заветную бумажку-направление в другой руке:

– Так вот значится, как – гвардейская Панфиловская дивизия! Ну что же? Поедем – посмотрим, что это за такая дивизия! – закружились радостные мысли, радостно выдохнув с облегчением и поправляя на ходу фуражку, обрадовался – Вот теперь план наших дальнейших действий стал ясен и понятен – значит, наша дорога с Людой лежит в город Фрунзе. Вроде бы пока всё складывается не так уж плохо… Конечно с этим трудно спорить – во Фрунзе наверняка будет лучше, чем в Уч-Арале!

Конечно, мой скромный опыт изучения мотострелковых полков в САВО ограничивался знанием всего только двух – Алма-Атинского и Уч-Аральского. Про далёкий и не очень радостный Уч-Арал, где я был на училищной стажировке, вспоминать не хотелось: в памяти у меня осталась только грязь, убогие бараки-казармы и тоскливая погода. Надеюсь, что хоть во Фрунзе всё будет намного приличнее. Хотя бы как в Алма-Атинском, да и он… что говорить – такие же типовые казармы-бараки стояли впритык друг к другу на очень маленькой территории. С хорошим настроением бодро шагая обратно мысли у меня в голове перемешивались весёлым коктейлем: одни, обгоняя друг друга предлагали разные варианты развития событий, но следом шли более свежие уже с совсем другими перспективами:

– Хорошо было бы сегодня успеть зайти к Каракуловым и Сашке Миролюбову – узнать как там они?

– Мне нужно обязательно не забыть съездить на 70й-разъезд и забрать свои офицерские вещи, лежащие у бабушки «на хате»…

– Может быть на денёк задержаться в Алма-Ате – сходить куда-нибудь… А там в полку – что-нибудь придумаю для причины опоздания…

– Хорошо бы узнать на автовокзале обстановку с билетами на автобус до Фрунзе…

Когда я вернулся и обрадовал Люду назначением, мы вдвоём решили: «А чего нам ещё выжидать в Алма-Ате? Болтаться по городу? Раз нас здесь ничего не держит, а ехать рано или поздно всё равно придётся – то поедем дальше». Поэтому ничего, не откладывая на завтра, наскоро перекусив, сразу поехали на автовокзал и начали решать все свои вопросы. Быстро купили билеты с таким расчётом, чтобы успеть на такси сгонять на 70й разъезд за моими офицерскими вещами. На «хате» нас встретила сама хозяйка, которая очень обрадовалась встрече – все она вещи сохранила в лучшем виде и мы тепло попрощались с ней, сказав напоследок «Спасибо».

Автомобильная дорога из Алма-Аты во Фрунзе была мне знакомой – пока я учился в училище я несколько раз проезжал по ней в отпуск и в горный лагерь города Рыбачье. Так как почти всю дорогу за окнами автобуса шли бесконечные степи, и смотреть было не на что, мы немного поспали. И уже, когда уставшее солнце за этот такой большой и насыщенный событиями день садилось за горизонт, мы на огромном малиновом «Икарусе» въехали во Фрунзе. Автобус выпустил нас на автовокзале и, напоследок фыркнув дверью, быстро скрылся. Город Фрунзе встретил нас удивительной вечерней тишиной, и мы были одни в незнакомом городе. К нашему счастью у Люды здесь тоже оказались родственники, а их адрес был у нас с собой «на всякий случай». Поэтому мы взяли такси и сразу направились к ним. Ехали совсем недолго, оказалось, они жили в частном секторе очень близко от автовокзала.

Можно так сказать, что я до этого момента в городе не бывал и совсем ничего в нём не знал, кроме автовокзала. Ну разве можно было мне что-то разглядеть в нём проезжая несколько раз на автобусе в отпуск по ночным улицам города? Поэтому, уточнив адрес штаба дивизии и то, как удобнее до него добраться я с утра очень быстро нашёл серое неприметное здание в центре города рядом с железнодорожным вокзалом. В тихом и как мне показалось совсем безлюдном штабе, меня встретил добродушный подполковник-кадровик и радостно поздравил с началом службы и прибытием к ним в дивизию. Заглянув в какие-то бумаги и уточнив что-то про себя, он сделал отметку на бланке-предписании и вручил его мне со словами: «Второй батальон, четвёртая рота, второй взвод! Ну, теперь лейтенант, всё в порядке! Дальше ты можешь спокойно ехать в полк – я сейчас туда перезвоню».

На мой конкретный вопрос – так, где же находится мой мотострелковый полк и как бы до него сподручней доехать – он начал мне что-то долго и путано объяснять: «Туда ходит с районного автовокзала ПАЗик или если очень повезёт ЛиАЗ…название не помню, ехать минут 30-40… И вообще – ты там лучше прямо у людей спроси…» Выслушав его молча, не перебивая, до самого конца, так ничего из его заумных объяснений и не понял. Я парень простой, вероятно, тупой, но что поделать? Сделав умный вид, переспрашивать не стал. Да и к чему? Кивнул ему головой сказав: «Мне всё ясно и понятно», – попутно решив про себя, что всегда смогу уточнить этот вопрос у кого-нибудь другого – поумней. Но самую главную и единственно полезную для себя информацию от него я хорошо уяснил – оказывается, мой полк находится не в городе и даже не на его окраине, как в Алма-Ате, а далеко за городом и до него ещё около пятнадцати километров. Первый же встретившийся мне по пути на выход из штаба какой-то капитан, к которому я обратился, очень доходчиво всё разъяснил:

– Какой автобус? Какой автовокзал? Чего тебе там таскаться с вещами? Поступи проще. Тормозишь любое такси, а все таксисты во Фрунзе эту дорогу хорошо знают, говоришь пароль «Кой-Таш. Полк» – и всё! Они привезут тебя прямо к КПП. Цена за всё – днём пять рублей, ночью – десятка!

Вот так – по военному, просто и понятно, и совсем не то, что развёл там у себя в кабинете подполковник…

Когда я вернулся обратно к нашим родственникам, после «торжественного обеда» мы с Людой решили ехать в полк, взяв с собой только одну небольшую сумку и самое необходимое. Все чемоданы и мешок с моими вещами разумно решили оставить здесь, утомившись перемещаться с ними, чтобы потом вернуться и забрать их при первой возможности, когда там разберёмся что к чему.

Капитан оказался прав. Когда мы вышли из дома первый же водила-таксист, услышав всего два заветных слова-пароля, понятливо взглянув на меня, и согласно кивнул головой со словами: «Это будет стоить пятёрку, лейтенант». Он очень быстро разобрался в лабиринтах улиц, и мы выехали на окраину города. Дальше дорога с двух сторон обсаженная густыми высокими деревьями медленно, но заметно начала подниматься вверх, к проглядывающим на горизонте горам со сверкающими снежными шапками. Мы с Людой сквозь деревья с интересом вглядывались в окружающие нас пейзажи – все подходящие места в предгорьях занимали зелёные поля. Справа появилось широкое каменистое русло реки, правда, сейчас там бежал только небольшой ручеёк, но по лежащим огромным валунам нетрудно было догадаться, что весной она бывает очень полноводной. Постепенно отроги ближайших холмов стали ближе к дороге – они поджимали нас с двух сторон, закрывая обзор. Таким образом, мы проехали несколько небольших посёлков, пока я не увидел на придорожном указателе знакомую надпись «Кой-Таш». Я недоверчиво взглянул на неё и в душе удивился:

– Как же в таком небольшом посёлке может располагаться целый мотострелковый полк? – но благоразумно промолчал, наблюдая за тем, как уверенно рулит таксист.

Быстро проскочив весь посёлок, состоящий из одной центральной улицы, водитель за последним домом повернул налево на неприметную, но хорошую асфальтированную дорогу безо всяких указателей. Дальше дорога потянулась меж пустых полей, поднимаясь на небольшой холм, покрытый зелёной травой, и что-то разглядеть за ним пока было невозможно. По мере приближения к вершине на фоне горизонте стали различимы контуры постовой вышки с часовым и двойная колючая проволока ограждения со знакомыми жёлтыми табличками: «Не подходить! Граница поста!». И только когда машина выскочила на вершину холма, перед нами открылась живописная и радостная картина – там бурно кипела жизнь. Сразу стали видны много домов скрывающихся за большими тополями – среди них глаза безошибочно выхватывали знакомые очертания кочегарки с высокими трубами, зданий складов и большую типовую казарму. В голове сразу промелькнуло: «Вот это уже точно напоминает мне мотострелковый полк!» Пока мы разглядывали открывшийся перед нами пейзаж, дорогу нашему такси преградил бетонный забор с воротами, на которых сияли красные звёзды. Рядом с аккуратно побеленным зданием КПП находился постамент, на котором была установлена «наша родная» грозная БМП-1 – задрав ствол в небо, она своим гордым видом внушала всем людям уверенность в победе над любым противником.

Глядя на нашу нерешительность и тот интерес, с которым мы оглядываемся по сторонам, водитель произнёс:

– Всё, лейтенант, приехали! Это и есть Кой-Ташский мотострелковый полк!

Только когда я рассчитался с таксистом, забрав наши вещи из багажника, и перевёл взгляд на КПП, с тихой внутренней радостью прочитал там на красной табличке – воинская часть № 000: «Значит, мы приехали точно! Таксист не ошибся! Так вот значит, где будет моё место в жизни для подвига!» Заметив нас и поняв, что из машины вышел незнакомый офицер, к нам сразу же подошёл солдат-дежурный по КПП в парадной форме. У него на тщательно отутюженном кителе среди привычных взгляду солдатских значков сразу же заметно выделялся гвардейский знак! «А как иначе? Это же гвардейская часть!» – сразу вспомнил я слова офицера-кадровика. Гордо и удовлетворённо я отметил про себя, что солдат начал разговор со мной со слов: «Здравия желаю, товарищ лейтенант!.. Вот так-то – лейтенант! Это красиво звучит! Мне надо привыкать к новому обращению… Это вам совсем не то, к чему я привык за четыре года – товарищ курсант…» Узнав, что мы прибыли в полк служить, он тут же вызвался лично проводить нас до штаба части, чтобы мы где-нибудь не заблудились.

От КПП до штаба довольно долго пришлось идти по асфальтной дороге обсаженной с двух сторон высокими тополями и хорошо побеленные бордюры на ней сразу говорили мне о высокой степени дисциплины в полку, поднимая настроение. День уже заканчивался и поэтому тени от деревьев, удлиняясь, ложились на окружающие нас поля. Далеко слева от нас в низине сквозь серую дымку тёмной синевой угадывался город Фрунзе, но отсюда было невозможно что-то разглядеть. Глядя на эту серую дымку под нами, мы сразу обратили внимание на окружающий нас чистый воздух предгорий, в котором чувствовался неуловимый запах травы, цветов и вообще какой-то свежести. Справа хорошо бросался в глаза огромный спортгородок с высоченным каркасом из труб специальной полосы препятствий, всякими турниками, перекладинами и другими приспособлениями, а за ним бассейн, наполненный водой – нам видно было, как там несколько человек радостно плавали и загорали. «Да! По всему видно здесь территория полка отмеряна с размахом! Это хорошо!» – сразу отметил я про себя, оглядываясь по сторонам и вспоминая тесноту Алма-Атинского мотострелкового полка. У стоящего на развилке дорог, обязательного в каждой части и очень аккуратного здесь памятника-стеллы на котором золотыми буквами было выведено: «Воин! Гордись службой в гвардейском мотострелковом полку…» мы повернули направо. По пути словоохотливый солдат, любезно предложивший мне помощь в переноске чемодана, успел рассказать многое о части и своей разведроте. По его словам выходило – служить здесь нормально, и он очень доволен тем обстоятельством, что попал именно сюда.

Пройдя мимо солдатской столовой по тыльной дороге, мы незаметно подошли к двухэтажному зданию штаба части. Люда осталась ждать меня на улице, а я вошёл внутрь. Дежурный офицер показал мне дверь строевой части, где я сдал своё предписание и все аттестаты. Потом мы вместе поднялись на второй этаж штаба, к командиру полка – моложавому, но выглядевшему сурово майору Шкелёву, который после моего официального представления сухо поздравил меня и сразу же спросил, являюсь ли я коммунистом. Услышав мой положительный ответ, одобрительно кивнул головой: «Это хорошо!» Выйдя из кабинета командира полка, начальник строевой части в двух словах обрисовал мне сложившуюся ситуацию – раз сегодня уже рабочий день заканчивается то, поэтому мы сейчас пойдём ночевать в гостиницу (он позвонит туда и распорядится насчёт нас), а уже завтра мне нужно будет с утра снова подойти к нему. Тогда сразу всё и решиться: с квартирой и представлением меня в батальоне.

Вот всё и решено! Наконец-то мы доехали до своего места назначения. Вместе с Людой мы направились в гостиницу по асфальтной дорожке – как нам объяснили, она находилась за стоящими перед штабом казармами, если идти по аллейке, поэтому заблудиться нам было невозможно. Наше хорошее первое впечатление о полке подтверждалось, весь городок действительно утопал в зелени разных деревьев, а на всех газонах был военный порядок. Гостиница, она же и офицерское общежитие располагалась в обычном типовом бараке, правда немного перестроенного таким образом, что большой коридор располагался вдоль одной стены, а комнаты шли подряд по всей длине. Замыкал ряд номеров один общий туалет с умывальником. Приветливая женщина-дежурная выделила для нас на ночь отдельный небольшой номер на двоих с холодильником. Бросив сумки и сняв обувь, мы с Людой опустились на кровати друг напротив друга – она сидела молча, медленно осматривая комнату глазами. Для меня это был привычный военный быт, можно даже сказать выше среднего уровня, если сравнивать такую гостиницу с полевой палаткой. Но по ней было видно, что всё увиденное здесь, даже за такое короткое время: сам полк, большое количество солдат и офицеров немного напрягло её своей необычностью – до этого момента ей ни разу не приходилось бывать в такой обстановке. Впервые мы за всю нашу короткую семейную жизнь сейчас действительно оказались одни вдвоём и так далеко от дома. Понимая её состояние и снимая напряжение, я бодрым и уверенным голосом произнёс:

– Люда! Не переживай! Всё будет хорошо! Вот увидишь! Мы здесь хорошо заживём – будем ещё с полиэтиленовыми пакетами ходить! (они тогда только-только входили в моду и являлись неслыханной роскошью). А у меня самого в голове в этот момент почему-то, откуда-то из закоулков памяти, всплыло хорошо известное училищное выражение: «Со мной не пропадёшь, но горя хапнешь немало…» Но сейчас я благоразумно не стал озвучивать его.

Ночью я спал неспокойно – в новом и незнакомом месте для меня всё было непривычно, а общежитие жило, своей обычной жизнью не замечая нас. Сквозь тонкую дверь, отделяющую нас от коридора, хорошо были слышны звуки сапог, хлопанье входной двери, громкие голоса… Видно было, что и Люда долго не могла уснуть. Утром, нас разбудил необычный шум от многих солдатских песен, для меня всё стало понятно: «Значит, у солдат уже начинается завтрак – пора и мне вставать!» Когда я вновь не спеша зашёл в штаб меня уже там встречали. Вместе с начальником строевой части стоял офицер, который поприветствовал меня и согласился показать мне, где находятся казармы батальона. Начальник строевой части сказал просто: «Найдёшь командира четвёртой роты, он должен быть на месте и представишься ему. А потом сразу в КЭЧ – решай вопрос с квартирой». Мы вместе с офицером пошли в батальон. Но при этом мы почему-то направились по центральной дороге совсем в другую сторону от строевого плаца, что немного меня озадачило. Ведь от входа штаба был виден большой плац с трибуной, солдатская столовая и казармы расположенные в типовых бараках.

Оказалось, что эта асфальтная центральная дорога идёт от столовой прямо в парк, но жилые дома для офицеров и прапорщиков в военном городке располагались очень необычно: посередине между автопарком и собственно территорией части. Здесь условными границами были: с одной стороны бетонный забор автопарка, а с другой – тоже ряд из нескольких таких же плит отделяющих дома от «солдатской территории». Я употребляю слово «условно», потому что это понятие действительно было очень условным – здесь нигде не стояли никакие ворота или шлагбаумы уместные в таких случаях. Но все солдаты части хорошо знали первую «военную мудрость» – любая кривая получается гораздо лучше и быстрее, чем любая прямая проходящая мимо начальства! Кроме приказа командира полка о запрете одиночного бесцельного хождения по жилому городку здесь можно было «нарваться» на своих командиров, выходящих из дома и получить кучу неприятностей. Поэтому все солдаты, по пути в парк в обычной жизни обходили городок справа и слева, кроме одного субботнего (паркового дня), когда открывались ворота в парк на центральной дороге. Для этого были два пути: по одной «официальной» дороге, идущей в автопарк по краю городка (называемой всеми «нижней»). По ней ездили все автомобили, и там было КТП. Или с другой стороны, называемой между собой «тыльной» или «тропой», где можно было попасть в парк через дыры в тревожных воротах, через которые выезжали БМП или просто перемахнуть бетонный забор сверху. Все так и говорили, ставя задачу солдату: «Бегом в парк по «тропе»… и он понимал, как это сделать. Поэтому для прохода в автопарк имелось три понятия: «по центральной», «по нижней» или «по тропе».