Тактические приемы при расследовании преступлений (стр. 7 )

Следственная тактика — это своеобразный инструментарий следователя. И существенное ограничение круга тактических средств, применяемых при расследовании преступлений, неминуе­мо ведет к сужению возможностей следственных работников в достижении истины по уголовным делам.

Допрос — следственное действие, в ходе которого, как правило, взаимодействуют следователь, которому принадлежит веду­щая роль, и допрашиваемый. В качестве допрашиваемых высту­пают подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие, свидетели и экс­перты. Однако в ряде случаев в целях обеспечения эффективности допроса и процессуальных гарантий допрашиваемых закон пре­дусматривает необходимость либо возможность участия в этом следственном действии других лиц. Так, согласно ст. ст. 17, 57, 137 УПК, участвующим в деле лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, обеспечивается право пользо­ваться услугами переводчика. С момента предъявления обвине­ния несовершеннолетнему, а также немому, глухому, слепому и другому лицу, которое в силу своих физических или психических недостатков не может само осуществлять свое право на защиту, в соответствии со ст. 49 и п. п. 1, 2 ст. 51 УПК, при допросах обвиняемого должен присутствовать защитник, который с разре­шения следователя вправе задавать обвиняемому вопросы, при­сутствовать при производстве других следственных действий и за­давать с разрешения следователя вопросы свидетелю, потерпевше­му и эксперту.

При допросе лиц в возрасте до 14 лет, а по усмотрению следователя и при допросе свидетелей, подозреваемых, обвиняемых в возрасте от 14 до 16 лет вызывается педагог (ст. ст. 159, 397 УПК). В соответствии со ст. 157 УПК Грузинской ССР, по усмот­рению следователя педагог может привлекаться к участию в до­просе лиц в возрасте до 18 лет.

Согласно подпункту «в» п. 2 ст. 211 УПК, прокурор, осуществляющий надзор за расследованием уголовного дела, вправе участвовать в производстве дознания и предварительного следст­вия и в необходимых случаях лично производить предварительное

следствие или отдельные следственные действия. Таким образом, прокурор может как самостоятельно производить любые следственные действия, так и принимать участие в их производ­стве наряду со следователем. В плане осуществления надзора личное участие прокурора в допросе дает ряд преимуществ. Про­курор может здесь же на месте устранить недочеты, допускае­мые следователем, восполнить неполноту допроса, убедиться в правильности его производства. Полученные при допросе данные прокурор может использовать для дачи указаний о направлении расследования. Согласно ст. 97 УПК Грузинской ССР, в случае отказа от подписания протокола следственного действия обви­няемым следователь ставит в известность об этом наблюдающего прокурора, который обязан устранить причины отказа от подпи­сания протокола и принять участие в последующем допросе та­кого лица. Участие прокурора в допросе особенно полезно для оказания помощи молодым следователям. Наиболее целесообраз­ным такое участие бывает в тех случаях, когда у молодого сле­дователя возникают трудности в ведении сложного допроса и ему нужен совет, опыт прокурора, его умение использовать не только доказательства, но и убеждение, эмоциональное воздействие на допрашиваемого с целью получения от него правдивых показаний. Помощь прокурора в ведении допроса может оказаться необхо­димой, когда следователю, не имеющему достаточного профессио­нального опыта, трудно изменить избранную тактику, правильно построить допрос при отказе от дачи показаний или при даче заведомо ложных показаний.

В ходе подготовки к допросу прокурор совместно со следова­телем может согласовать план проведения предстоящего следст­венного действия, сформулировать вопросы, определить их последовательность и наметить основную тактическую линию допроса. Активное участие прокурора в допросе, производимом следовате­лем, предполагает знание прокурором материалов расследуемого дела, тех особенностей личности допрашиваемого, которые могут повлиять на тактику производства этого следственного действия. Подготовка к производству совместного допроса завершается определением характера и пределов участия в нем прокурора. При этом важно согласовать: кто, когда и какие вопросы будет задавать, кто начнет допрос, какие доказательства кто и когда будет использовать и т. п.

При допросе лица, уклоняющегося от дачи показаний, не всегда следует начинать допрос прокурору. В этом случае, как показывает практика, полезно понаблюдать за допрашиваемым, его поведением и реакцией на вопросы следователя. Это помогает прокурору вступить в допрос в наиболее удобный в такти­ческом плане момент. Ведение допроса совместно следователем и прокурором выдвигает ряд тактических вопросов, обусловлен­ных активной позицией двух допрашивающих. В ходе такого допроса прокурор обязан устранять замеченные недостатки и по возможности не допускать их. Возникает вопрос: как это лучше

сделать с учетом того, что все это должно происходить перед лицом допрашиваемого? Помогая следователю, прокурор в свою очередь опирается на глубокое знание следователем материалов уголовного дела. Резкие замечания в адрес следователя, неува­жительный тон и т. п. не могут не сказаться на авторитете сле­дователя, самостоятельно ведущего расследование. Такое вмеша­тельство может нарушить установившуюся благоприятную психо­логическую атмосферу допроса, способно привести к потере психологического контакта между следователем и допрашивае­мым. Иногда в зависимости от особенностей следственной ситуа­ции по тактическим соображениям можно рекомендовать проку­рору вообще не высказывать своего отношения к замеченным им неправильностям в ведении допроса следователем. Это не озна­чает, что прокурор не должен реагировать на нарушения следо­вателем закона и процессуальных гарантий допрашиваемого. Речь идет лишь о том, что отдельные советы и пожелания целесообразно высказать следователю после окончания допроса. Нельзя допускать ущемления прав и законных интересов участ­ников процесса, но, наряду с этим, необходимо оберегать и авторитет следователя.

Если, производя допрос, следователь допускает промах или так­тический просчет, участвующий при этом прокурор может исправить создавшееся положение, изменить направление допроса, и иногда, при необходимости, взять на себя дальнейшую инициативу. В ходе допроса прокурор вправе задавать вопросы, предъявлять доказательства и т. п. Руководящая роль прокурора на предва­рительном следствии исключает такое положение, когда он дол­жен просить у следователя разрешения на постановку вопроса допрашиваемому или когда следователь может отвести вопрос прокурора 198. Однако, по нашему мнению, прокурор, как правило, не должен своими действиями ломать тактическую линию допро­са, проводимую следователем. Если, по мнению прокурора, необ­ходимо резко изменить тактику этого следственного действия, то следует прервать допрос и обсудить этот вопрос наедине со сле­дователем. Прокурор не может игнорировать того обстоятельства, что следователь в соответствии со ст. 127 УПК при производстве следственных действий, в частности допроса, действует самостоя­тельно.

В литературе высказана точка зрения, что участие в допросе второго лица, ведущего допрос наряду со следователем, можно использовать как тактический прием, рассчитанный на демонстрацию различной линии поведения: следователь стремится к обо­стрению отношений с допрашиваемым, а прокурор направляет свои усилия на установление с ним психологического контакта, взаимопонимания 199. На наш взгляд, такой прием не может быть рекомендован практике, поскольку он не соответствует критериям допустимости применения тактических приемов при расследова­нии преступлений 200.

Следователь и прокурор при совместном ведении допроса должны

действовать согласованно, и допрашиваемый оказывается перед лицом двух допрашивающих, помогающих друг другу. При таких условиях для допрашиваемого создается более сложная психологическая ситуация. В этих случаях следует быть особенно внимательным и вести допрос тактически грамотно, не допу­ская нарушения процессуальных гарантий допрашиваемого. С учетом сказанного следует согласиться с , полагающим, что активное участие прокурора в допросе, произво­димом следователем, не должно практиковаться без крайне необ­ходимости 201.

Возможность участия в производстве допросов прокурора, переводчика, защитника, педагога и законного представителя прямо вытекает из закона и не вызывает особых разногласий и возра­жений. Иначе обстоит дело, когда речь идет о возможности уча­стия при допросе таких лиц, участие которых прямо законом не предусмотрено. Возможность участия некоторых лиц в производ­стве отдельных следственных действий закон не предусматри­вает, но и не содержит на этот счет запрещений.

В соответствии со ст. 159 УПК, в случае необходимости для участия в допросе несовершеннолетнего свидетеля может быть приглашен его законный представитель. В то же время законом не предусмотрено участие в допросе несовершеннолетнего обви­няемого его законного представителя (ст. 397 УПК). Практика свидетельствует о том, что в большинстве случаев законные представители заинтересованы в установлении истины. Поэтому их активное участие при допросе несовершеннолетнего обвиняемого способствует установлению интересующих следствие обстоятельств. С другой стороны, участие родителей или заменяющих их лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого способствует установлению контакта между следователем и допрашиваемым и помогает получить от него более полные и правдивые показа­ния 202.

Привлекая к участию в допросе несовершеннолетнего подозреваемого либо обвиняемого его законных представителей с целью создания условий для успешного установления психологического контакта с допрашиваемым и обеспечения дачи им прав­дивых показаний, следователь должен учесть тот факт, что, поскольку законные представители чаще являются близкими родственниками допрашиваемого, постольку они могут быть заинтересованы в исходе дела. По данным , в 86% случаев к моменту допроса несовершеннолетнего обвиняемого органы следствия располагают достаточной информацией, позволяющей выяснить степень заинтересованности родителей в исходе дела 203. Представляется, что наличие сведений о такой заинтере­сованности в ряде случаев способно поставить под сомнение це­лесообразность привлечения таких лиц к участию в допросе. Однако это не означает, что правомерность и этичность, а сле­довательно, допустимость использования следователем тактиче­ских приемов, связанных с оказанием родителями воздействия на

несовершеннолетних допрашиваемых, вообще вызывает сомне­ние 204.

полагает, что участие в допросе несовершеннолетнего обвиняемого его законных представителей нецелесообраз­но, потому что подросток «может испытывать в присутствии родителей чувство страха, стыда и т. п., чутко реагировать на эмоции родителей, следить за их мимикой, жестами, движениями и в соответствии с этим давать свои показания» 205. Однако, как справедливо отмечал , не исключено, что все это как раз положительно повлияет на допрашиваемого и будет способ­ствовать даче им правдивых показаний 206. При этом следует учи­тывать особенности взаимоотношений несовершеннолетнего обвиняемого и его законного представителя и при наличии оснований не привлекать такое лицо к участию в следственном действии. Поэто­му надо предоставить следователю право в случае необходимости по своему усмотрению привлекать законных представителей несовершеннолетнего обвиняемого к участию в его допросе. Возможность участия законных представителей несовершеннолетнего обвиняе­мого в производстве его допроса предусмотрена в ст. 438 УПК УССР, в ст. 148 УПК Грузинской ССР, в ст. 158 УПК Азербайджан­ской ССР, а также в УПК Киргизской, Латвийской и Литовской ССР.

Чтобы предвидеть возможные результаты планируемого в хо­де допроса воздействия на несовершеннолетнего со стороны его законного представителя, следователю необходимо предваритель­но собрать информацию об особенностях его личности и образе жизни. Следует также выяснить, как относится к нему несовер­шеннолетний: любит, уважает, не любит, не уважает и т. п.

Перед допросом полезно побеседовать с законным представи­телем несовершеннолетнего, обсудить задачи предстоящего допроса, выяснить особенности психики подростка, выслушать мнение законного представителя о плане допроса и формулиров­ке отдельных вопросов. Следователю необходимо согласовать с законным представителем линию поведения в ходе предстоящего допроса.

Участие в допросе несовершеннолетнего обвиняемого законно­го представителя и его вопросы должны быть отражены в прото­коле допроса.

В соответствии с ч. 4 ст. 127 УПК, следователь по расследуе­мым им делам вправе давать органам дознания поручения и ука­зания о производстве розыскных и следственных действий и тре­бовать от них содействия при производстве отдельных следст­венных действий. В законе не указывается, в чем должно заключаться это содействие. По мнению , одной из форм, в которой может выражаться такое содействие, явля­ется непосредственное участие сотрудника органа дознания в работе следователя при производстве следственных действий207. Известно, что привлечение работников органов дознания к уча­стию в следственных действиях позволяет производить эти действия

эффективно и качественно. Не вызывает сомнения полезность участия этих лиц в производстве осмотра места происшествия, за­держания, обыска и т. п.

Но имеет ли следователь право привлекать работников мили­ции к участию в допросах, когда в этом есть необходимость? Рассматриваемый вопрос в литературе решается разноречиво. Суждения о недопустимости участия работников милиции в доп­росе высказывалось 208. В обоснование такой точ­ки зрения пишет, что содержание ч. 4 ст. 127 УПК не распространяется на допрос, так как он детально регла­ментирован в других статьях уголовно-процессуального кодекса 209. Однако в законе нет указаний относительно того, при производ­стве каких следственных действий можно использовать помощь органов дознания, а при производстве каких — нельзя. Следова­тельно, такая возможность презюмируется применительно ко всем следственным действиям.

Положительно рассматриваемый вопрос решается 210, 211, 212. Вызывает интерес допустимость именно активного участия работника дознания в допросах. Нет сомнений в том, что в случаях, когда по имеющимся данным в ходе предстоящего допроса (равно как при производстве очной ставки, опознания и т. п.) не исключена возможность оказания подозреваемым либо обвиняемым физиче­ского сопротивления, а также попыток уничтожить изобличаю­щие его доказательства, следователь вправе пригласить работни­ка органа дознания для того, чтобы он присутствовал при произ­водстве данного следственного действия и контролировал поведение допрашиваемого. Использование активного содействия работников органов дознания при производстве допросов, по на­шему мнению, возможно в следующих случаях. Готовясь к про­изводству сложного допроса, в ходе которого предполагается разоблачить ложные показания подозреваемого либо обвиняемого путем предъявления доказательственной информации, сопровож­дая все это звукозаписью, следователь может прийти к выводу, что ему трудно будет одновременно внимательно вести допрос (задавать вопросы, предъявлять доказательства, следить за реак­цией допрашиваемого на предъявленную информацию, поддержи­вать с ними психологический контакт и необходимый темп допро­са) и фиксировать его ход в протоколе, производя одновременно звукозапись. Поэтому в соответствии с ч. 4 ст. 127 УПК, следователь вправе требовать от органов дознания содействия при производстве такого допроса. Участвуя в подобном допросе, ра­ботник органа дознания должен оказывать техническую помощь следователю, которая может заключаться в производстве магни­тофонной записи хода допроса. Обсудив с работником дознания так­тические приемы, которые предполагается использовать в ходе доп­роса, следователь может наметить момент, когда работник милиции должен будет предъявить то или иное вещественное до­казательство допрашиваемому и проконтролировать его реакцию

на это. Для обеспечения согласованности действий с работником органа дознания следователь может условиться с ним относитель­но момента предъявления такого доказательства, например, после таких-то слов и т. п. Активно ведя допрос, следователь в таком случае все свое внимание может сконцентрировать на его творче­ской, а не технической стороне, что создает предпосылки для наиболее эффективного проведения данного следственного дейст­вия.

Есть еще одно основание, которое позволяет привлекать сотрудников органов дознания к участию в допросе, производимом следователем. Речь идет о тех случаях, когда в связи с рас­следуемым уголовным делом ведется оперативно-розыскная дея­тельность по обнаружению всех причастных к совершению преступления лиц и выявлению других интересующих следствие обстоятельств. Работник органа дознания, которому поручена та­кая работа, участвуя, например, в допросе следователем задер­жанного, может сразу же получить важную для розыска инфор­мацию. Кроме того, такой работник к началу допроса уже может располагать определенной информацией о личности допрашивае­мого и других обстоятельствах дела, что может быть полезным для обеспечения эффективности допроса. Понятно, что в этом случае перед допросом такие сведения должны быть предоставлены следователю, но это не исключает возможности участия работника дознания в допросе по указанным выше причинам.

Итак, в рассмотренных случаях возможность использования активного содействия работников органов дознания при производстве допроса следователем следует признать допустимой. Важ­но, чтобы следователь и работник милиции в ходе допроса действовали согласованно и при этом не были бы нарушены процессуальные гарантии допрашиваемого. В соответствии со ст. ст. 102, 141 УПК, в протоколе допроса, в производстве которого прини­мал участие работник органа дознания, должны быть отражены его фамилия, должность, а также его роль в данном следствен­ном действии. По окончании допроса работник органа дознания вместе со следователем и допрашиваемым подписывает протокол. Следует признать, что присутствие работника дознания при допросе подозреваемого или обвиняемого в любом случае влияет на поведение последних. Поэтому в целях соблюдения процес­суальных гарантий обвиняемого и, в частности, его права на за­щиту в каждом конкретном случае необходимо правильно учиты­вать особенности следственной ситуации и, исходя из этого, решать вопрос о целесообразности привлечения работника органа дознания к производству допроса.

Определенный интерес представляет вопрос о том, допустимо ли производить допрос обвиняемого в присутствии потерпевших, свидетелей, а также соучастников преступления. В каких случаях такой тактический прием может способствовать получению прав­дивых показаний? Ст. 210 УПК НРБ предоставляет право допра­шивать обвиняемого в присутствии других обвиняемых, если

следователь полагает, что это необходимо для установления объективной истины213.

полагает, что в целях прекращения отрицательного влияния взрослого соучастника на несовершеннолетнего «иногда в тактическом отношении может быть полезно провести допрос взрослого соучастника в присутствии несовершеннолетне­го». По его мнению, подросток должен увидеть, что взрослые со­участники также боятся наказания и не обладают какими-либо «особыми» качествами личности 214. На наш взгляд, эта рекомен­дация не может быть признана соответствующей закону, ибо, согласно ст. 150 УПК, вызванные по одному и тому же делу обвиняемые допрашиваются порознь, а следователь обязан при­нять меры к тому, чтобы они не могли общаться.

В следственной практике имели место случаи приглашения для участия в допросе обвиняемого понятых, которым отводилась роль своеобразных свидетелей объективности допроса и дачи обвиняе­мым правдивых показаний. Кроме того, допускались случаи произ­водства допросов на общем собрании по месту работы, учебы либо по месту Жительства допрашиваемого. Иногда допросы произво­дились в присутствии представителей этих коллективов. Такая практика в свое время поддерживалась 215 и 216. Однако допрос обвиняемого в присутствии указанных лиц ведет к искусственному созданию свидетелей по уголовным делам, лишает обвиняемого возможности использовать допрос как средство защиты, не способствует получению правди­вых показаний, сковывает обвиняемого в свободном повествова­нии, оказывает на него определенное психическое давление. По­следнее в полной мере также относится к допросу свидетелей и потерпевших. Так, расследуя уголовное дело об изнасиловании, следователь произвел допрос 25-летней потерпевшей в присутст­вии ее матери, участкового уполномоченного и депутата сельского Совета. В присутствии этих лиц потерпевшая по понятным при­чинам не смогла ответить на интересующие следствие вопросы 217. Позднее пришел к правильному выводу, что присутствие свидетелей и понятых при допросе нецелесообразно и противоречит процессуальному закону218.

Спорным является вопрос о том, правомерно ли двум (и более) следователям производить допрос одного лица. В соответст­вии со ст. 129 УПК, в случае сложности дела или его большого объема предварительное следствие по делу может быть поручено нескольким следователям. Один из следователей принимает дело к своему производству и руководит действиями других следова­телей. Приняв дело к производству, руководитель группы несет ответственность за результаты расследования. Как правильно отмечает , в ходе расследования работа группы сле­дователей создает широкий приток информации. Усваивать и систематизировать эту информацию, обнаруживать в ней противо­речия и пробелы, намечать меры к их устранению, обеспечивать

обмен информацией между участниками группы — главное в руководстве группой следователей 219.

Для обеспечения единства и взаимосвязи, координированности действий всех следователей группы некоторые авторы рекомен­дуют, чтобы следственные действия, важные для участков рабо­ты, порученных разным следователям, производили все заинтере­сованные следователи. В числе таких следственных действий называют и допрос 220. Существует и противоположное мнение, согласно которому допрос двумя (и более) следователями одного лица является нарушением уголовно-процессуального закона, ко­торое заключается в неправомерном давлении на допрашивае­мых, в ущемлении их права на защиту221. По нашему мнению, более убедительной является первая точка зрения, ибо, приняв дело к производству, руководитель группы следователей полно­мочен производить любые следственные действия, в том числе и по эпизодам, расследуемым другими участниками следственной группы. Кроме того, предмет допроса может интересовать и дру­гого члена данной группы, что также свидетельствует в пользу такого подхода к решению рассматриваемого вопроса.

Допрос двумя следователями, безусловно, имеет свою специфику. Прежде всего, это касается тактики его производства. Активное ведение допроса двумя лицами предполагает необходи­мость действовать согласованно. Не вдаваясь в детальный ана­лиз всех возникающих в связи с этим вопросов тактики допроса, отметим, что участие двух следователей в допросе одного лица в принципе допустимо при условии, что в ходе такого следственно­го действия участие второго следователя не будет являться сред­ством реализации тактических приемов, не соответствующих кри­териям допустимости их использования при расследовании преступлений. Думается, не правы те авторы, которые считают, что допрос двумя следователями неизбежно связан с оказанием психического насилия и с нарушением закона. Если бы на самом деле это было так, то законодатель не предусмотрел бы и возмож­ность участия в допросе прокурора, поскольку оно связано с активной позицией второго допрашивающего, ведущего допрос на­ряду (совместно) со следователем, а не только с присутствием при его производстве.

Тот факт, что допрос был произведен при активном участии двух следователей, в соответствии со ст. ст. 102, 141 УПК, должен найти отражение в протоколе этого следственного действия. Причем в протоколе следует указать не только фамилию и долж­ность второго следователя, но и отразить его роль в производст­ве допроса: задаваемые вопросы, факты предъявления им доказа­тельственной информации и т. п.

Касаясь проблемы допустимости применения тактических приемов, основанных на использование помощи третьих лиц при допросе, следует остановиться на вопросе об участии в этом след­ственном действии специалистов. В последнее время все больше внимания обращается на необходимость повышения эффективности

предварительного следствия, которая во многом зависит от уровня организации всей следственной работы, а также от интен­сивности внедрения в практику новых достижений науки, способ­ных помочь следователю в раскрытии преступлений222.

В отдельных случаях закон содержит прямые рекомендации об использовании помощи специалиста (ст. ст. 170, 174, 179, 183, 186 УПК). Однако, как правильно отмечается в литературе, и в других, не указанных в законе, случаях следователь не вправе игнорировать пользу содействия сведущего лица. Тем более это недопустимо в ситуациях, когда отсутствие помощи специалиста может отрицательно повлиять на полноту и быстроту следствен­ного действия223. Неиспользование помощи сведущих лиц в усло­виях интенсивного развития научно-технического прогресса мо­жет привести к затруднениям в деле внедрения данных совре­менной науки в сферу борьбы с преступностью. Не могут спо­собствовать повышению качества расследования и рекоменда­ции, суть которых сводится к ограничению числа следственных действий, в производстве которых может принимать участие спе­циалист 224.

Хотя УПК союзных республик предусматривают участие спе­циалиста в уголовном процессе, вопрос о пределах использования его помощи решается по-разному. Наиболее полное решение дан­ный вопрос нашел в ст. 128 УПК УССР, согласно которой круг следственных действий, в производстве которых может участвовать специалист, не ограничивается. Аналогичным образом следовало бы вопрос об участии специалиста в уголовном процессе регламентировать по УПК других союзных республик.

Как свидетельствует следственная практика, специалист привлекается к участию в производстве следственных действий и в тех случаях, когда на это прямо в законе не указано. По мнению ряда ученых, это не противоречит действующему законодатель­ству и служит интересам следствия 225. С такой точкой зрения сле­дует согласиться, ибо целью участия специалиста в расследовании дела является оказание помощи следователю путем применения научно-технических средств и специальных познаний. Справедли­во мнение о том, что целесообразность участия специалиста в следственных действиях апробирована практикой, и это находит подтверждение в нормативных актах союзных республик, преду­сматривающих оптимальное использование достижений научно-технического прогресса в решении задач уголовного судопроиз­водства 226.

При отсутствии специалиста количество информации, выявленной при производстве следственного действия, может оказаться недостаточным. Участие специалиста в производстве следствен­ного действия существенно облегчает познавательную деятель­ность следователя. Специалисты знают, какие факты искать из числа тех, которые объективно должны быть в исследуемой причинно-следственной связи, где и какие следы можно обнаружить, в каких случаях и как применить технику для их выявления.

В ходе расследования уголовного дела по фактам нарушения финансово-хозяйственной деятельности одного из автотранспорт­ных предприятий за период 1977 — 1979 гг. к уголовной ответст­венности был привлечен старший маркшейдер карьероуправления К. Он обвинялся в даче за взятку заведомо ложной справки о количестве вскрытого грунта в карьере. Вскрытый грунт выво­зился машинами автотранспортного предприятия. В процессе расследования было установлено, что К. совместно с другим марк­шейдером карьероуправления наносил на планшеты неправильные данные о количестве вскрытого грунта. В ходе предстоящего допроса в качестве подозреваемого К. предполагалось, чтобы он произвел по планшетам (изъятым у него в начале расследования) правильные измерения его прибором планиметром. Ожидалось, что К. в ходе этого допроса не будет давать правильные показания и верно производить измерения. К участию в допросе К. был приглашен инженер отдела нерудных материалов окружного управления Госгортехнадзора СССР по специальности маркшейдер. В ходе допроса К. было предложено в присутствии специа­листа произвести необходимые измерения. В процессе производи­мых К. измерений специалист, внимательно наблюдавший за всеми операциями, сделал замечание о том, что К. умышленно искажает объем вскрышных работ и производит неверные изме­рения. Помощь специалиста в данном случае оказалась весьма эффективной и во многом способствовала получению от подозреваемого правдивых показаний 227.

Изложенное позволяет поддержать предложение, согласно которому указание в законе на возможность более широкого учас­тия специалистов в следственных действиях, а также установле­ние случаев обязательного их приглашения позволит повысить эффективность отдельных следственных действий 228. Следователь должен сам решать, надо ли привлекать специалиста к участию в производстве того или иного следственного действия. В полной мере это относится и к допросу.

В ходе подготовки к допросу с участием специалиста следова­тель должен убедиться в его компетентности и в том, что он не заинтересован в исходе дела. До привлечения специалиста к уча­стию в допросе тактически целесообразно побеседовать с ним, в пределах возможного ввести в курс дела, определить задачи спе­циалиста в предстоящем допросе. Весьма важным в тактическом отношении на этой стадии является согласование между следова­телем и специалистом плана проведения предстоящего допроса и определение линии поведения каждого из них в ходе его произ­водства.

В необходимых случаях следователь, в соответствии со ст. 139 УПК, может предупредить специалиста о недопустимости разгла­шения данных предварительного следствия, которые стали ему известны в результате участия в производстве допроса. Факт использования помощи специалиста в ходе допроса и его роль в

данном следственном действии должны быть отражены в прото­коле допроса.

Говорить о недопустимости использования помощи специали­ста в ходе допроса на том основании, что его участие в этом следственном действии якобы неизбежно связано с нарушением прав допрашиваемого, с оказанием на него психологического дав­ления, нет причин. Подобным возражениям можно противопо­ставить такие же аргументы, как и в случае обсуждения вопроса о допустимости ведения допроса двумя лицами.

ПРИМЕЧАНИЕ

Введение

1 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 65.

2 См.: Найденов исследований проблем борьбы с пре­ступностью.— Советское государство и право, 1981, № 8, с. 15.

Глава 1

1 Кони . соч., т. 1. Из записок судебного деятеля. М., 1966, с. 409.

2 Ленин . собр. соч., т. 29, с. 203.

3, Винберг . Общетеоретические проблемы. М., 1973, с. 56.

4 Васильев следственной тактики. Автореф. докт. дис. М., 1960, с. 29.

5 Белкин , система, задачи и методы советской криминали­стики.— В сб.: Криминалистическая экспертиза. М.: ВШ МООП РСФСР, вып. 1, 1966, с. 9; Белкин теория отражения и методологические про­блемы советской криминалистики. М.: ВШ МВД СССР, 1970, с. 74.

6 См., например: Комарков допроса. Харьков, 1975, с. 13.

7 , Давыдов приемы допроса обвиняемого.— Вопросы психологии, 1966, № 6, с. 114.

8 Васильев криминалистики. (Тезисы докладов). Харь­ков: Харьковский юридический институт, 1969, с. 8. В своих последующих рабо­тах тактический прием также определял как научную рекомен­дацию. См.: , Карнеева допроса при рас­следовании преступлений. М: Юрид. лит-ра, 1970, с. 7; Васильев . М.: МГУ, 1971, с. 255; Васильев прием — основа следственной тактики — Социалистическая законность, 1974, № 4, с 44; Васильев тактика. М: Юрид. лит-ра, 1976, с. 33.

9 См.: Комиссаров , правовые и нравственные основы следственной тактики. Автореф. канд. дис. М., 1977, с. 7; Цомартов приемы допроса и пределы их допустимости. Автореф. канд. дис. М., 1977, с. 6, и др.

10 Ожегов русского языка. М., 1970, с. 316, 518.

11 Ожегов . раб., с. 667.

12 Баянов моделирование в тактике следственных действий. Автореф. канд. дис., М., 1978, с. 15.

13 Баев и формы криминалистической тактики. Воронеж, 1975, с. 25.

14 Гусаков действия и тактические приемы. Автореф. канд. дис. М., 1972.

15 Соч., т. 20, с. 634—635.

16 Ленин . Собр. соч., т. 18, с. 149.

17 См.: Криминалистика. М.: Юрид. лит-ра, 1973, с. 254.

18 См.: Герасимов проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975, с. 173.

19 Новик основы принятия тактических решений при произ­водстве следственных действий. Автореф. канд. дис. Минск, 1979, с. 12.

20 Васильев следственной тактики. Автореф. докт. дис. М.: ИГПАН, 1960, с. 29.

21 Митричев основы советской криминалистики. М.: ВЮЗИ, 1965, с. 38.

22 О научных основах криминалистической тактики.— Пра­воведение, 1965, № 3, с. 79.

23 Винберг . раб., с. 79.

24 Комиссаров , правовые и нравственные основы след­ственной тактики. Автореф. канд. дис. М., 1977.

25 Комиссаров . раб.

26 , Нестеренко следственных действий. Минск, 1971, с. 5.

27 Гусаков действия и тактические приемы. Автореф. канд. дис. М., 1972.

28 Здесь и в других случаях, если не оговорено иное, имеется в виду УПК РСФСР.

29 Ленин . собр. соч., т. 29, с. 163.

30 Ленин . собр. соч., т. 29, с. 169—170.

31 Ленин . собр. соч., т. 26, с. 53.

32 Белкин теория отражения и методологические пробле­мы советской криминалистики. М.: ВШ МВД СССР, 1970, с. 81.

33 Белкин развития советской криминалистики.— Тр. Высш. школы МООП СССР, вып. 15, 1967, с. 7.

34 См.: Баев тактика и уголовно-процессуальный закон. Воронеж, 1977, с. 30; Лупинская в советском уголовном процессе. М., 1966, с. 18.

35 Шаламов проблемы советской криминалистики. М.: ВЮЗИ, 1965, с. 27.

36 См.: Белкин теория криминалистики в условиях научно-технической революции.— Советское государство и право, 1977, № 5, с. 104.

37 См.: Энциклопедический словарь. Под ред. . М.: Совет­ская энциклопедия, 1963, с. 498.

38 Об этом также см.: К исследованию эффектив­ности тактических приемов допроса.— В сб.: Вопросы эффективности советского уголовного процесса. Казань: КГУ, с. 123—124.

39 См.: К вопросу о классификации и пределах примене­ния тактических приемов допроса обвиняемого.— В сб.: Актуальные вопросы правовой науки. М.: МГУ, 1970, с. 211; , Давыдов приемы допроса обвиняемого.— Вопросы психологии, 1966, № 6; Карнеева приемы допроса обвиняемых.— Тр. ВШ МВД СССР, вып. 32. М., 1971; Васильев тактика. М.: Юрид. лит-ра, 1976, и др.