Пострадавшие при взрыве на шахте в Кузбассе получат страховые выплаты (стр. 7 )

В чем же смысл разделения Стабфонда на две части? «Сегодня бюджетный процесс де-юре настроен только на сглаживание краткосрочной ценовой волатильности, и проблема исчерпания ресурсов, равно как и проблема избыточного укрепления рубля в нем, по крайней мере формально, не учитывается, — поясняет доктор экономических наук Сергей Журавлев. — Теперь мы делаем шаг к построению теоретически грамотной модели управления бюджетным процессом, когда финансовые активы, накопленные в результате эксплуатации нефтяного богатства, позволят финансировать ненефтяной дефицит после истощения сырьевых ресурсов».

Отказ от цены отсечения для определения бюджетных доходов, изымаемых из текущего потребления, в целом следует оценить позитивно. «Отсечение по цене игнорирует объемы добычи и продаж углеводородов, — продолжает г-н Журавлев. — Скажем, цена высокая, а добыча резко упала или ресурсы исчерпаны. Формально Стабфонд распечатывать в этом случае нельзя, что очевидно нонсенс и не соответствует изначальной стабилизационной задаче».

Однако вряд ли механизм фиксации Резервного фонда в процентах к ВВП является идеальным. «Если диверсификация экономики будет происходить, то будут расти ненефтегазовые доходы бюджета в процентах ВВП, а Резервный фонд, привязанный к ВВП, станет избыточным, — предупреждает эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Станислав Волков. — В качестве альтернативы можно предложить привязку Резервного фонда к минимально необходимым расходам федерального бюджета или к объему дефицита ненефтегазового бюджета».

Реальное экономическое значение будет иметь, конечно, не само по себе разделение Стабфонда, а то, куда будут направлены его деньги. Если нынешняя схема инвестирования средств Стабфонда просто будет расширена за счет более рискованных зарубежных финансовых инструментов
, то по сути ничего не изменится. «Реальные стимулы для экономического роста и мобильности капитала будут созданы только в том случае, если мы все-таки пойдем на то, чтобы Фонд будущих поколений выступал и в качестве фонда развития, то есть чтобы эти деньги шли на те проекты, которые бизнес пока не в состоянии финансировать: инвестиции в дороги, инновационный сектор, высокие технологии», — считает глава департамента макроэкономического прогнозирования .

«При инвестировании средств Фонда будущих поколений в инфраструктурные проекты через институты развития (Инвестфонд, Банк развития, Российская венчурная компания и др.) решается проблема избыточной стерилизации ликвидности и быстро снимается ряд ограничений экономического роста, — считает Станислав Волков из ЦМАКП. — Инфляционное давление при условии целевого расходования средств будет минимальным. Можно добиться возвратности средств ФБП, например, за счет продажи долей государства в проектах».

По мнению ректора Академии народного хозяйства Владимира Мау, наиболее эффективным способом использования средств Фонда будущих поколений является рефинансирование пенсионной системы в дальнейшем. Ведь, по оценкам Минфина, к 2015 году дефицит Пенсионного фонда России составит 2% ВВП, а к 2020 году — более 3% ВВП.

«Изобрели вечный двигатель в виде Стабфонда, а теперь к нему бантики прилепляют, — не скрывает своих эмоций член комитета Госдумы по бюджету и налогам Оксана Дмитриева. — Стабфонд, какие бы формы он ни принимал, означает изъятие средств из экономики, а значит это — рукотворный тормоз экономического роста. Любое расходование этих средств для экономического роста благоприятно. Если это будет покрытие дефицита Пенсионного фонда, то импульс росту будет дан через расширение платежеспособного спроса».

Это жуткое слово «доллар»

Госслужащим предлагается навсегда забыть

об иностранной валюте

«Новые Известия» 21.03.2007

РОМАН ДОБРОХОТОВ

Сегодня Госдума рассмотрит в третьем чтении закон, запрещающий использовать в сообщениях о стоимости товаров, услуг и коммерческих сделок наименования иностранной валюты. Депутаты хотят, чтобы все цены в России указывались только в рублях. Доллар и евро не уйдут из нашей жизни, но говорить о них нельзя. Финансисты недоумевают: как же им быть с внешним долгом, который страна брала вовсе не в рублях.

В нынешней версии закона в СМИ и на информационных сайтах в Интернете запрещается использовать сведения о стоимости товаров и суммах сделок, о показателях бюджетов всех уровней, государственном и муниципальном долге, выраженных в долларах, евро или любой другой иностранной валюте. Такой подход, по убеждению руководства Госдумы, должен «поднять значение национальной валюты – рубля». Однако в самом парламенте нет единой трактовки зоны действия закона.

Как сообщили «НИ» в комитете Госдумы по бюджету и налогам, речь идет лишь о том, чтобы ограничить упоминание валютных цен в контексте рекламы, поэтому закон никак не ограничивает свободу слова – в прессе, например, могут появляться любые оценки. В комитете же по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству особо отметили, что речь идет о случаях, когда в СМИ выступают официальные лица, которым о долларах и евро лучше помолчать. Обычные же журналисты могут, как и прежде, оценивать все по - своему. В комитете по экономической политике, предпринимательству и туризму тоже недовольны ответственными лицами. «У нас даже министр финансов различные сравнения приводит в долларах. Нужны какие-то педагогические меры, и этот закон может оказаться очень полезным», – сообщили «НИ».

В Министерстве финансов нам поведали, что этот закон попросту бессмыслен. Скажем, государственный долг по определению не может выплачиваться в рублях и, соответственно, всегда измеряется и озвучивается в иностранной валюте. Такой же позиции придерживается и думский комитет по кредитным организациям и финансовым рынкам. Там, в частности, вспомнили, что когда после первого чтения Владимир Путин на саммите «восьмерки» в Петербурге стал озвучивать некоторые цифры в долларах, были внесены поправки о том, что можно упоминать наименования иностранных валют «в контексте валютного регулирования и валютного контроля, валютных операций, международной или внешнеполитической деятельности резидентов», а также, когда они говорят о формировании и использовании золотовалютных резервов страны.

У независимых экспертов вызывает сомнение и успех запрета на расчет сделок в долларах или евро. Наши участники внешнеторговых операций, может быть, и рады были бы платить рублями, да партнеры пока не хотят. Что же касается цены барреля нефти, которую депутаты хотят каждый день пересчитывать из долларов в рубли по курсу ЦБ, то, полагают эксперты, если этим заниматься, работать будет некогда.

Что же до Интернета, то, как сообщил «НИ» создатель целого ряда сетевых СМИ Антон Носик, у государства сегодня в принципе есть техническая возможность контролировать Сеть на предмет соблюдения этого закона. Однако сам по себе он будет конституционен только в том случае, если распространится исключительно на официальные документы. «Каждый гражданин имеет право измерять что угодно в мартышках или попугаях, никто не может тут никого ограничивать. И если выйдет закон, по которому вместо «президент» надо будет говорить «великий вождь», он попросту тут же будет отменен Конституционным судом», – убежден эксперт.

Один Прохоров трех Чубайсов стоит

(«Эксперт» № 11/07)

АНДРЕЙ ВИНЬКОВ

С продажей ОГК-3 в российской экономике появилась первая в России полноценная частная энергокомпания. Сделка c «Норильским никелем» дала справедливую оценку активов РАО ЕЭС — в три раза выше его нынешней капитализации

В пятницу 9 марта в российской энергетике произошло знаменательное событие. Состоялось размещение 18 млрд дополнительных акций (37,9% от увеличенного уставного капитала) третьей оптовой генерирующей компании (ОГК-3) — дочерней структуры РАО «ЕЭС России». При этом покупатель, «Норильский никель», уже имел некоторое количество акций ОГК-3: по официальной информации компании, отныне он владеет 46,5%, по неофициальным данным — контрольным пакетом. Получается, что это первая в российской истории публичная продажа генерирующей компании в пользу частного стратегического инвестора.

«Норильский никель» выложил за этот актив 3,084 млрд долларов. Таким образом, справедливая оценка капитализации ОГК-3 — 8,1 млрд долларов. Поскольку установленные мощности ОГК-3 составляют 8,49 ГВт, это означает, что каждый киловатт энергомощностей в России должен стоить примерно 954 доллара. Это новый ценовой ориентир для тех, кто инвестирует деньги в акции энергетических компаний.

Сколько в таком случае должно стоить РАО «ЕЭС России»? Справедливая оценка стоимости РАО ЕЭС с его 156 ГВт установленной мощности дает нам 148,8 млрд долларов. В три раза больше нынешней капитализации РАО (47 млрд долларов)! И это вряд ли сильно завышенная оценка, ведь ОГК-3 — далеко не самый лучший энергоактив в стране.

Инвестброкеры и биржевики воодушевлены. Новый ориентир в оценке справедливой стоимости акций энергетических компаний дает простор «бычьей» игре и необозримое поле для крупных спекуляций.

Убого, но недешево

Продажа акций ОГК-3, одной из семи оптовых генерирующих компаний, объединивших электростанции РАО «ЕЭС России» в ходе реформы отрасли, вызвала огромный интерес инвесторов. На покупку акций помимо «Норникеля» претендовали «Газпром», угольно-металлургическая компания «Мечел», контролируемая французским газовым концерном Gaz de France компания GDF International, итальянская энергетическая корпорация Enel, финский энергохолдинг Fortum. Однако в аукционе приняли участие лишь три игрока. Enel готова была заплатить примерно 3,5 рубля за акцию ОГК-3, а заявка «Газпрома», принимавшего участие в аукционе через дочернюю компанию, была лишь чуть-чуть меньше предложения «Норникеля».

В состав ОГК-3 входят одни из самых старых и изношенных в стране тепловых электростанций в Костромской, Тульской, Челябинской и Читинской областях, республиках Коми и Бурятия. Большинство сжигают в своих печах уголь, далеко не самый эффективный вид топлива. Кроме того, у половины этих станций (а именно у Гусиноозерской ГРЭС, Харанорской ГРЭС, Черепетской ГРЭС) одни из наиболее высоких тарифов в отрасли, что серьезно снижает их конкурентоспособность на оптовом рынке электроэнергии. Еще один общий недостаток всех ГРЭС, входящих в ОГК-3, — очень большой износ оборудования. За что же «Норникель» дал такую премию?

К сожалению, в «Норильском никеле» отказались от комментариев. Поэтому мы изложим лишь мнения сторонних аналитиков и собственные предположения.

Аналитики «Атона» считают, что это премия за контроль над ОГК-3, поскольку «Норильский никель», вероятно, теперь будет владеть более 50% акций энергокомпании. А аналитик по электроэнергетике Игорь Гончаров из инвестбанка UBS считает, что «Норникель» был готов «переплатить» за вход в отрасль. Ведь за эти же деньги можно построить одну-две современные станции сравнимой мощности. Но на это нужно тратить время и средства, нужно суметь получить доступ к сетям, нужна, наконец, уверенность в том, что не будешь испытывать конкуренции за рынки сбыта со старыми игроками. В то же время, как указывают аналитики инвесткомпании «Файнэншл Бридж» в своем отчете по ОГК-3, «большая часть установленных мощностей этой компании находится в Центральном регионе России (57%), который является энергодефицитным, что в дальнейшем, при прочих равных условиях, даст компании возможность на увеличение полезного отпуска электроэнергии. Вместе с тем дозагрузка мощности в будущем при эффективном финансовом менеджменте приведет к снижению себестоимости (поскольку высокая себестоимость обусловлена высокой долей постоянных затрат — около 60%)».

Три миллиарда и тут и там

В РАО «ЕЭС России» в восторге: отрасль получит лишние полтора миллиарда долларов инвестиций. Дело в том, что допэмиссия ОГК-3 была оценена «Норильским никелем» почти в два раза выше, чем ее оценило РАО ЕЭС (1,6 млрд долларов). У ОГК-3 теперь есть полная финансовая свобода в реализации задуманной инвестиционной программы. Привлеченные средства от допэмиссии, согласно предполагаемому соглашению РАО и потенциального владельца ОГК, должны быть направлены на строительство новых мощностей. В частности, уже разрабатываются проекты расширения мощностей на Костромской, Черетской, Южноуральской и Харанорской ГРЭС. К 2012 году планируется построить семь энергоблоков установленной мощностью 2 800 мегаватт. Постройка 1 кВт мощностей в России с нуля сейчас стоит от 1 тыс. до 1,5 тыс. долларов, то есть инвестпланы ОГК-3 тянут на 2,8–4,2 млрд долларов. Но денег «Норильского никеля» должно хватить: ведь ОГК-3 будет реконструировать уже существующие мощности, что, конечно же, существенно снизит расходы.

Более того, за пять лет, в течение которых «Норникель» должен будет выполнить инвестиционные обязательства, ОГК-3 и «Норникель» смогут прокрутить эти три с лишним миллиарда на любые другие цели.

В планах «Норильского никеля» уже давно значится создание крупного энергохолдинга с последующим его выделением в самостоятельное предприятие. Известно, что «Норникель» является вторым по величине (после «Газпрома») миноритарным акционером РАО «ЕЭС России» с пакетом в 3,5% акций. Он владеет также 16,89% Северо-Западной территориально-генерирующей компании ТГК-1, в ТГК-14 его доля составляет 27,81%, в «Красноярскэнерго» — 25,7%. «Интеррос», материнская структура ГМК, владеет 7,2% акций ТГК-1 и пакетами поменьше в других энергоактивах. Кроме того, впоследствии новому холдингу может достаться и американская Smart Hydrogen (по 50% ее акций — у «Норникеля» и «Интерроса»), которая владеет 35% акций Plug Power — разработчика и производителя оборудования для водородной энергетики.

Для создания полноценной энергетической компании «Норникелю» придется структурировать свои активы, приобретая или обменивая их на рынке или покупая в ходе предстоящих допэмиссий генерирующих компаний. А потраченные на допэмиссию ОГК-3 средства вполне могут быть неоднократно прокручены и в ходе этих процедур, дав «Норильскому никелю» существенное преимущество перед прочими претендентами на эти активы.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Кремлевский гамбит 

(«Эксперт» № 11/07)

АНДРЕЙ ГРОМОВ

Мартовские региональные выборы завершили процесс реформирования партийно-политической системы. За полгода до выборов в Государственную думу у нас практически оформилась новая партийная система

Такого вообще-то не бывает, но нынешние выборы почти все реальные их участники могут считать своей победой или, во всяком случае, занести себе в актив. «Единая Россия», задача которой — победить на всех выборах и получить большинство мест во всех заксах, впервые оказавшись в ситуации реальной и жесткой конкуренции не только со стороны оппозиции, но и со стороны второй партии власти — «Справедливой России», — цели своей по большому счету достигла. Собственно, большинства она не получила только в Ленинградской области (22 места из 50), в Петербурге (23 из 50) и, разумеется, в Ставрополье, где единороссы вообще проиграли выборы (в итоге получив только 15 мест из 50). Однако, набрав в среднем 45%, они даже улучшили свои результаты марта и октября 2006 года. Если же считать процент всех набранных партией голосов от общего количества проголосовавших 11 марта во всех регионах — а в перспективе думских выборов именно такой подсчет наиболее адекватен, — то результат «Единой России» еще более впечатляющий — 48,2%. На общефедеральных выборах 48% — это абсолютная гарантия думского большинства.

Для «Справедливой России» это были первые выборы. Задача стояла простая — закрепиться в качестве одной из ведущих партий и дать бой «Единой России». И то, и другое удалось. «Справедливая Россия» преодолела семипроцентный барьер в 13 из 14 регионов — такого впечатляющего результата не показывала ни «Родина» (даже в лучшие времена), ни Партия пенсионеров, ни Партия жизни. При этом в четырех регионах партия Сергея Миронова набрала больше 20%. По среднему результату «Справедливой России» все же не удалось обойти КПРФ (15,5 и 15,8% соответственно), но триумфальная победа в Ставрополье с лихвой компенсировала эту неприятность.

КПРФ тоже прошла в 13 из 14 заксобраний и сохранила за собой общее второе место. При этом компартия также улучшила свои результаты прошлого года. ЛДПР выступила крайне уверенно и прошла в парламент в 11 регионах (есть еще шанс преодолеть семипроцентный барьер в Московской области, где ЛДПР, которой не хватает нескольких тысяч голосов, подала апелляцию), окончательно закрепив свой статус партии с устойчивым электоратом (почти везде она набрала в районе 10–13%). Провал в Дагестане (0,5%) был предсказуем, к тому же на этом фоне средний результат почти в 10% выглядит вполне обнадеживающе.

Ну и наконец, СПС, которая в 2005–2006 годах либо не участвовала в региональных выборах, либо получала самые стыдные результаты (в районе 1–2%), сейчас преодолела семипроцентный барьер в пяти регионах из девяти, в которых выставлялась, и отчаянно борется за то, чтобы пройти еще в двух. В Московской области, по данным региональной избирательной комиссии, им не хватило до 7% чуть более тысячи голосов. При этом руководитель кампании СПС Борис Надеждин, собрав все данные с участков (заверенные протоколы участковых избирательных комиссий), уверенно заявляет, что и СПС, и ЛДПР преодолели семипроцентный барьер, но их не пускают в заксобрание, чтобы обеспечить большинство «Единой России». Еще более драматичная ситуация у СПС в Орловской области — здесь до семи процентов им не хватает буквально 80 голосов. Впрочем, по сведениям из штаба СПС, эти голоса в ближайшее время досчитают. Единственный регион, где СПС по сути сдался без боя, — Санкт-Петербург. Источники в партии объясняют это по-разному, но одной из причин, безусловно, стала нехватка финансовых ресурсов — питерская кампания, раскрученная «Справедливой Россией», была самой дорогой.

Есть еще Аграрная партия, которая участвовала в выборах в двух регионах и уверенно прошла в обоих, — она тоже может воспринимать нынешние выборы как победу. Многие называют проигравшими «Яблоко», чей лучший результат — 4% в Московской области. Однако «Яблоко» сдалось еще до выборов. Выставившись всего в пяти регионах, партия ясно обозначила, что бороться за место в политической системе она не собирается. И даже скандальное снятие «Яблока» с выборов в Петербурге ничего не меняет. СПС, например, сняли в четырех регионах — и в трех они сумели добиться восстановления.

Когда б вы знали, из какого сора

Что, собственно, произошло и как вдруг получилось, что на выборах не оказалось проигравших? На самом деле, если отвлечься от проблем отдельных партий, ответ напрашивается сам собой — стоит только взглянуть на общие итоги голосований.

В законодательные собрания во всех 14 регионах прошло всего семь партий. Причем почти везде — одни и те же. Такого за четырехлетнюю историю региональных выборов по партспискам еще не было. Все основные партии выступили достаточно ровно: если отсечь крайние значения, то разброс по регионам у всех пяти партий («Зеленые» и Аграрная партия показали стопроцентный результат, но участвовали соответственно в одном и в двух регионах, а потому их стоит вынести за скобки) вполне в рамках общей электоральной парадигмы — у кого эта парадигма 40–50% («Единая Россия»), у кого-то — 15–20% («Справедливая Россия», КПРФ), у кого-то — 10–12% (ЛДПР), у кого-то — в районе 7% (СПС). Другой особенностью этих выборов оказалась их предсказуемость. Несмотря на целый ряд очень значимых сюрпризов, средний показатель ключевых партий многие аналитики угадали с точностью до одного-двух процентов. На предыдущих выборах разброс прогнозов и результатов был куда значительнее.

Еще одним крайне важным результатом этих выборов стала реальная политическая борьба. Административный ресурс «Единой России», который она использовала где могла по полной программе, при всей его мощи теперь не уникален. Появление второй партии власти, пусть даже и принципиально второй, создало пространство реальной выборной борьбы. И если до нынешних выборов еще была иллюзия имитации противостояния двух партий власти, то сегодня очевидно, что борьба идет самая настоящая. Причем, если мерить финансовым ресурсом, «Справедливая Россия», судя по прошедшим выборам, даст фору всем, в том числе и «Единой России». В Ставропольском крае только непосредственно на предвыборную кампанию «Справедливой Россией» было истрачено, по разным оценкам, от 12 млн до 16 млн долларов («Единой Россией» — вдвое меньше), а в Санкт-Петербурге — около 25 млн. Причем борьба эта, очевидно, санкционирована на самом верху.

Все вышесказанное, по сути дела, говорит только об одном: у нас сложилась партийная система. Ясно очерченный и ограниченный круг партий с более или менее стабильной поддержкой и в условиях реальной политической борьбы (в рамках системных требований, разумеется) — собственно, это и есть партийная система. Нравится она нам или нет, но это принципиально новая политическая ситуация.

Все последние годы трудно было не возмущаться, наблюдая за тем, как методично и целенаправленно Кремль с помощью «Единой России» корежит выборное законодательство, создавая все мыслимые и немыслимые преграды для живой политической жизни. Причем делалось это под лозунгами «усиления роли партий» и «развития партийной системы». Зарегистрировать партию без поддержки в администрации президента — почти невозможно. Чтобы зарегистрированную партию заявить на выборы — надо пройти все круги ада (по словам Бориса Надеждина, только для того, чтобы проштамповать все необходимые для регистрации документы, пришлось стереть в пыль с десяток печатей). Однако для тех, кто имел волю остаться в политической жизни и соответствующие ресурсы, эти административно-бюрократические ограничения фундаментальной преградой не стали. Все, кто хотел и мог, оказались в партийной системе. Более того, эти ограничения создали ситуацию, при которой голоса не распыляются между маргинальными партиями, и те, кто сквозь них пробился, могут рассчитывать на стабильные и весьма высокие результаты. Для СПС и в лучшие годы барьер в 7% выглядел неприступным — а теперь партия почти везде оказалась в состоянии его преодолеть или вплотную подойти к нему. На концентрацию голосов сработала в итоге и отмена графы «против всех». «Единая Россия» как раз получила от этого меньше других, так как голосование против всех — протестное. Кстати, возросшее количество испорченных бюллетеней (в среднем чуть больше 3%, но в Псковской области, например, — свыше 5%) не стоит воспринимать исключительно как протестное голосование — итог отмены графы «против всех». Порча бюллетеней — один из самых простых и безопасных вариантов подтасовки результатов голосования на уровне участковых избирательных комиссий, если нужно утопить какую-либо партию.

Впрочем, все вышесказанное про «кто хочет, тот пробьется» касается только системных партий. Внесистемные партии, партии радикальной оппозиции (будь то либеральной или националистической) методично устранялись с политической арены. Для них административные преграды были и остаются именно запретительными. В итоге в новой партийной системе не оказалось ни одной партии, прямо враждебной Кремлю. В состав этой системы вошли две партии власти, непосредственно руководимые и финансируемые Кремлем (только разными ее башнями), — «Единая Россия» и «Справедливая Россия», две партии системной оппозиции — КПРФ и СПС, а также ЛДПР, которая по ситуации может быть и системной оппозицией, и партией власти и на данном этапе склонна скорее играть на стороне «Единой России», чем противостоять ей. Однако в любой момент ситуация может измениться.

Гонка за лидером

Еще одна особенность новой партийной системы — наличие партии-лидера, «Единой России», которая по-прежнему обладает наиболее мощным административным ресурсом и принципиально ориентирована на большинство в Думе, однако теперь должна его отвоевывать в реальной борьбе (административный ресурс, тут уж ничего не поделаешь, — часть этой борьбы). Конструкция доминирования «Единой России» в реально функционирующей партийной системе может быть востребована Путиным в 2008 году, когда закончится срок его президентских полномочий.

Однако теперь, в условиях конкуренции, многие выборные нововведения уже не смотрятся как выгодные «Единой России». Например, сама по себе пропорциональная система для нее куда опаснее: теперь поражение на выборах не исправить ни в мажоритарных округах, ни массовым переходом одномандатников под крыло «Единой России». Не в ее пользу, как уже было сказано, работает и отмененная графа «против всех».

КПРФ в последнее время трансформировалась и теперь уже мало напоминает себя образца конца девяностых. Заметно изменился и электорат партии, который сильно помолодел и урбанизировался. На этих выборах КПРФ оказалась самой «городской» партией, набрав в областных центрах на треть больше голосов, чем в среднем по регионам (кстати, самой «сельской» стала «Единая Россия»).

ЛДПР, закрепившись в нише 10–12%, имеет очень хорошие шансы удержаться там и на думских выборах. В качестве малой партии в парламенте она устраивает всех, и в первую очередь единороссов, так как главным объектом борьбы партия Владимира Жириновского выбрала «Справедливую Россию». В этом контексте крайне показателен демарш Жириновского в Думе на прошлой неделе — лидер ЛДПР покинул зал заседаний в знак протеста против административного произвола «Справедливой России», которая, по мнению Жириновского, украла голоса у его партии.

Успех СПС позволил этой партии остаться на партийно-политическом поле. Можно с уверенностью говорить, что именно СПС — единственный претендент на роль «маленькой либеральной фракции» в следующей Думе. Созданная на случай провала СПС на мартовских выборах партия «Гражданская сила» (бывшая «Свободная Россия») если и будет использоваться, то только для отъема голосов у того же СПС. Последний вариант, впрочем, вполне вероятен. Чем меньше партий преодолеют семипроцентный барьер, тем меньше надо набрать «Единой России», чтобы получить большинство в Думе. При 48% большинство им, разумеется, гарантировано, однако если партия наберет 40%, то для получения запрограммированного результата нужно, чтобы по меньшей мере 20% набрали те, кто не преодолел семипроцентный барьер. Прохождение СПС в Думу в этом случае может стать критическим для «Единой России». По крайней мере рассчитывать на то, что СПС будут тянуть в Думу (для того чтобы там были либералы-западники), вряд ли стоит. Правда, не нужно забывать, что все остальные партии как раз заинтересованы в том, чтобы «Единая Россия» не получила большинства в Думе, а потому, скорее всего, конкурировать с СПС будут очень мягко.

«Справедливая Россия» частично свои функции уже выполнила — ее появление стало катализатором создания партийной системы. К тому же она сумела аккумулировать электорат «Родины», вызывавший большие опасения в Кремле. При этом в качестве второй партии власти она, безусловно, имеет перспективы роста, тем более что у нее обнаружилась очень мощная ресурсная база. Однако социалистический выбор, заявленный на последнем съезде, на самом деле сильно ограничивает ее возможности. Скорее всего, выбор этот не случаен — вторую партию власти немного притормаживают, нацеливая на электоральную нишу 15–20%. Впрочем, сама партия, как и те, кто ее поддерживает в Кремле, настроена вполне серьезно и уже почувствовала вкус побед. Нынешняя кампания показала, как стремительно могут разгораться страсти внутри властных групп и сколь бескомпромиссной может быть их борьба. В Самарской области, Санкт-Петербурге, Томской области, не говоря уже про Ставропольский край, предвыборная борьба выходила далеко за рамки системной политики. Показательна реакция деятелей «Справедливой России» на первые сообщения о победе в Ставрополье. Опасаясь, что «Единая Россия» пересчитает голоса и украдет победу, «Справедливая Россия» развернула в интернете кампанию, выстроенную по классическим лекалам радикальной оппозиции. В ночь на 12 марта интернет заполнили истеричные сообщения о забаррикадировавшихся в кабинете руководителях региона, которые пересчитывают голоса. И жуткие истории про вице-спикера Госдумы от «Единой России» Владимира Катренко, ворвавшегося в кабинет вице-мэра Ставрополя Анатолия Уткина («Справедливая Россия») и расстрелявшего его из пистолета, который, правда, дал осечку, после чего единоросс «постыдно бежал». Впрочем, надо отдать должное руководителям «Справедливой России», эту провокацию они быстро прекратили.

Однако общая нервозность была столь велика, что в ночь после выборов немного сорвался и Борис Грызлов, который заявил, что единороссы не допустят переизбрания Сергея Миронова в Совет Федерации от Законодательного собрания Санкт-Петербурга и советуют ему переизбраться от Ставропольского края. Правда, на следующее утро о своих ночных угрозах Грызлов если и вспоминал, то только как о шутке.

Сергей Бабурин выдвинул национальный проект

А Марат Гельман – интернациональный

(«Коммерсант» 21.03.2007)

ЮРИЙ ЧЕРНЕГА, СЮЗАННА ФАРИЗОВА, НАТАЛЬЯ БЕСПАЛОВА

Вчера было объявлено о двух новых партийных проектах противоположной идейной направленности. Лидер "Народной воли" Сергей Бабурин создает националистическую коалицию, а галерист и лидер движения "Интернационал" Марат Гельман будет бороться с национализмом и ксенофобией в союзе с Партией социальной справедливости. По мнению экспертов, ни националисты, ни интернационалисты пройти в Думу не смогут.

Вчера по инициативе "Народной воли" представители ряда общественных организаций подписали акт единения национальных и народно-патриотических сил. О единении, в частности, объявили такие организации националистической направленности, как "Союз офицеров","Союз православных граждан", "Славянский союз России", "Русский общенациональный союз" и "Союз православных хоругвеносцев". Целью коалиции названо создание центра патриотических сил, который сможет "повести за собой население" и осуществить "русский народный прорыв к построению общества справедливости и порядка".

В ближайшую субботу "Народная воля" проведет съезд, на котором будет переименована в "Народный союз". В руководство союза войдут лидеры объединений, подписавших акт. "Мы пока не можем сказать, будет ли у нас один лидер или институт сопредседателей,– заявил Сергей Бабурин.– Все предложения будут рассматриваться и обсуждаться на съезде". При этом он не скрывал, что обновленная партия рассчитывает принять участие в декабрьских выборах в Госдуму.

Правда, объединить всех патриотов Сергею Бабурину вряд ли удастся. Наиболее широким националистическим объединением сегодня можно считать возглавляемый экс-лидером партии "Родина" Дмитрием Рогозиным Конгресс русских общин (КРО), куда входит и скандально известное Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ). Но, как сообщил Ъ источник в окружении лидера КРО, учитывая натянутые отношения бывших партнеров по блоку "Родина", речь о возможном объединении КРО с "Народным союзом" идти не может. "В лучшем случае мы будем координировать свою деятельность и осуществлять отдельные совместные проекты",– пояснил собеседник Ъ.

Вчера же о формировании антинационалистической коалиции заявил Марат Гельман, который, кстати, в 2003 году тоже принимал участие в создании "Родины". "Когда националисты выступают, каждый представитель нацменьшинств слышит это,– заявил он вчера Ъ.– Они представляют для него угрозу. Последняя перепись показала, что 21% населения на вопрос о национальности ответил каким-то образом, кроме 'русский'. Мы можем получить большую поддержку у этого меньшинства".

По словам господина Гельмана, который 17 марта был назначен секретарем генсовета Партии социальной справедливости (ПСС), на следующей неделе будет подписано соглашение о сотрудничестве между партией и учрежденным им в 2005 году движением "Интернационал". Как пояснил Ъ глава центрального аппарата ПСС Олег Родионов, генсовет – консультативный орган при президиуме ПСС – будет заниматься пиар-кампанией партии на думских выборах. Какие организации войдут в их коалицию, интернационалисты пока сказать затрудняются. Известно лишь, что 17 марта в заседании президиума ПСС участвовали экс-депутат и лидер движения "Трудовая Россия" Виктор Анпилов.

Комментируя новые проекты, глава Института национальной стратегии Станислав Белковский заявил Ъ, что ни у одного из них парламентских перспектив нет. "В будущей Думе будут четыре партии,– уверен господин Белковский.– По итогам мартовских выборов эта структура окончательно утверждена". По его словам, Сергей Бабурин в лучшем случае может сыграть роль спойлера "Справедливой России", отняв у нее 2-3% голосов. А "Интернационал" господин Белковский охарактеризовал как "эстетский проект, которому отведено полтора-два месяца, пока не выяснится его полная несостоятельность".

О человеческом капитале

и человеческом факторе

Причины катастроф и аварий – в людях

(«Независимая газета» 21.03.2007)

В 2000 году стало модным говорить о проблеме 2003 года. Предметом озабоченности явилось состояние основных производственных фондов в России. Моральный и физический износ зданий, сооружений, станков и оборудования превзошел все мыслимые допустимые значения. И в 2003 году страна должна была бы оказаться перед опасностью масштабных и разноплановых техногенных катастроф. На 2003 год приходились пиковые платежи по внешней задолженности на уровне 18 млрд. долл. Время было тревожное, постдефолтное, время «Курска» и горящей Останкинской башни.

Потом, в 2003 году, все как-то обошлось, и эсхалогические ожидания начали затухать. Кошмарить народ грядущими страхами стало не модно. Наоборот, шутки, юмор, смех постепенно стали визитной карточкой новой эпохи. Словосочетание «техногенная катастрофа» почти исчезло из разговоров о настоящем и будущем России. Можно, конечно, не говорить. Главное, чтобы катастроф не было. Но они есть.

За последние дни мы столкнулись с аварией самолета при посадке в Самаре, со смертоносной аварией на шахте, пожаром в доме престарелых.

Поразило то, что трагедии случились на объектах либо абсолютно новых, либо тех, где только что произошли плановые ремонты. Это пугает. Одно дело шахта «Пьяная» середины прошлого века, другое – шахта образцовая, новая, со всеми системами раннего оповещения об опасности. Значит, дело не в «железках», а в человеке, ключевом активе на любой фазе производственно-технологической цепочки – от проектирования до эксплуатации. Низкая квалификация людей ставит под сомнение ценность любых инвестиций в основной производственный капитал. Когда генерал МЧС зачитывает информацию о выявленных 36 нарушениях правил противопожарной безопасности в доме престарелых и о 30 из них устраненных и делает вывод, что «логично» предположить, что именно эти 6 привели к трагедии, то возникает вопрос о ранге значимости этих 36 проблем. Неужели все они в равной степени были судьбоносными? И если 6 неустраненных проблем «логично» привели к человеческим жертвам, то нельзя ли было настаивать на первоочередном устранении именно этих 6 проблем? Что не устранили? Не до конца смонтировали систему оповещения, не поставили средства защиты органов дыхания и не довезли огнетушители. Что из перечисленного является «биномом Ньютона», неподвластным человеческой ответственности, чтобы «логично» не случилось того, что случилось?

После Чернобыля в наш лексикон вошло понятие «человеческий фактор». Во всем мире используют другое понятие – «человеческий капитал». У нас, по инерции социалистического лицемерия, избегают использовать термин «капитал» применительно к людям. Как бы хотят польстить «фактору», а на самом деле – обесценивают «капитал».

Качество персонала, занятого в российской экономике, деградирует. Скоро миф о необычайно высоком уровне российской рабочей силы станет очевидным даже для его создателей. Система подготовки и переподготовки персонала в том виде, в каком она существует у нас, неэффективна. Зарплаты большинства занятых в экономике – от пилота и пожарного до военного и инженера – не соответствуют уровню ответственности этих людей за управляемые активы. Техногенные катастрофы случаются исключительно в результате ошибок людей.

Скорбя о погибших, необходимо хотя бы в память о них сделать все, чтобы пересмотреть вопросы, связанные с модернизацией знаний и навыков людей, от которых зависит жизнь. Вложения в человеческий капитал позволят сохранить живым человеческий фактор.