Звонкий аллофон [ʥ] ([дж’]) представлен перед звонкими шумными, орфографически ч: алчба [ɐɫʥ'ba]. В словах типа джаз, джинсы представлены двухфонемные сочетания [d]+[ʑ]. Аналогично «цз» не вполне ясно, одна или две фонемы представлены в китайских словах на месте твёрдого «чж»: Чжэнфын (см. также правила системы Палладия).

Фрикативные согласные

В русском языке переднеязычные спиранты представлены только 8 сибилянтами. Возможны несколько классификаций этих согласных на основе разных признаков.

По месту образования: зубные, альвеолярные и постальвеолярные.

Постальвеолярные в русском языке в свою очередь делятся на плоские (какуминальные) и альвеопалатальные (палатализованные).

По активной части языка: апикальные и ламинальные.

По форме языка: все русские сибилянты круглощелевые.

По акустическому эффекту: свистящие и шипящие.

По количеству мест сужения речевого тракта: однофокусные и двухфокусные.

Денто-альвеолярные согласные — ламинальные, свистящие, однофокусные. В узкой транскрипции обозначаются как [s̪ z̪] и [s̪ʲ z̪ʲ]. [s], [sʲ], [z], [zʲ] перед шипящими [ʂ], [ʐ], [ɕː], [ʨ] заменяются на шипящие (см. ниже).

[s] (/с/) — глухой; орфографически с, з: сказка ['skaskə]

[z] (/з/) — звонкий; орфографически з, с: от сглаза [əd'zgɫazə]

[sʲ] (/с’/) — глухой мягкий; орфографически с, з: сиг [sʲik]

[zʲ] (/з’/) — звонкий мягкий; орфографически з, с: зима [zʲɪma], сделал ['zʲdʲeɫəɫ].

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Передненёбные согласные (постальвеолярные)

Какуминальные согласные («ретрофлексные») — ламинальные, шипящие, двухфокусные. Могут также обозначаться как [s̠ z̠] или не совсем правильно как [ʃ ʒ], а в славистике как [š ž].

[ʂ] (/ш/) — глухой; орфографически ш, ж, с, з: шажки ['ʂaʂkʲɪ], сшить

[ʐ] (/ж/) — звонкий; орфографически ж, ш, с, з: жук [ʐuk], сжалиться

Альвеопалатальные согласные — апикальные, шипящие, двухфокусные. Единственные согласные русского языка, являющиеся долгими. Входят в системные пары с предущими двумя согласными как мягкие с твёрдыми, хотя различаются и другими признаками. Эти согласные фактически являются палатализованными вариантами палатально-альвеолярных [ʃ ʒ] и могут обозначаться как [ʃʲ ʒʲ]. При них самих знак палатализации обычно не ставится, так как является избыточным.

[ɕ] (/щ или ш̅’/) — орфографически щ, сч, шч, зщ, сщ, жд: расщепить [rəɕɪ'pʲitʲ], счастье ['ɕasʲtʲjɪ]. В речи некоторых носителей соответствует двухфонемному сочетанию [ɕʨ], однако такое произношение считается устаревшим. В слове дождь может произноситься как [ɕ], так и [ʂtʲ]: [doɕ / doʂtʲ].

[ʑ] (/ж̅’/) — орфографически зж, жж, жд и др. Звонкий аналог [ɕ]. Встречается на границе слов (товарищ говорит [-ʑg-], вещдок [-ʑd-]). Встречается в речи отдельных носителей в словах езжу ['jeʑу], вожжи ['voʑɪ], визжать [vʲɪ'ʑætʲ], где она обычно заменяется долгой [ʐ], фонологический статус которой не ясен. В слове дожди [dɐ'ʑ:i] эта фонема под влиянием орфографии обычно меняется на [ʐdʲ]: [dɐ'ʐdʲi]. В то же время в речи некоторых носителей встречается по аналогии в словах, где изначально её быть не могло, например, в производных от слова жечь: зажжёт [zɐ'ʑot] (< *zažьžetъ), подожжёшь [pədɐ'ʑoʂ] (< *podъžьžeši). Ещё реже краткий вариант этой фонемы встречается в иностранных заимствованиях перед йотированными гласными, например, жюри [ʐʊri].

3.  Велярные согласные (заднеязычные)

Мягкие велярные согласные в силу исторических причин находятся на периферии русской языковой системы и часто не считаются отдельными фонемами, однако для всех из них существуют минимальные пары, почти обязательно с использованием заимствованной лексики. Мягкие велярные согласные возможны только перед гласными и мягкими же велярными.

Взрывные согласные

[k] (/к/) — глухой; орфографически к, г: кот [kot], кыш [kɨʂ], Кэт [kɐt], кол [koɫ], Баку [bɐ'ku], рог [rok].

[c] или [kʲ] (/к’/) — глухой; орфографически к: ткёт [tkʲot], киш [kʲiʂ], кет [kʲet], Кёльн [kʲolʲn], экю [ɪ'kʲu].

[g] (/г/) — звонкий; орфографически г, к: гунн [gun], экзема [ɪ'gzɐmə].

[ɟ] или [gʲ] (/г’/) — звонкий; орфографически г: погиб [pɐ'gʲip], Гюго [gʲu'go], Гюнтер ['gʲuntər], Гянджа [gʲan'dʐə].

Фрикативные согласные

[x] (/х/) — глухой; орфографически х, г: ход [xot], мягкость ['mʲaxkəsʲtʲ], лёгкость ['lʲoxkəsʲtʲ], Бог ['box].

Звонкий аллофон [ɣ] ([ɣ]) представлен перед звонкими шумными (кроме в): эх бы ['ɛɣ.bə]. В речи многих носителей представлен также в словах Господи, Бога ['boɣə].

[ç] или [xʲ] (/х’/) — глухой; орфографически х: хитрый ['xʲitrəj], Хёд [xʲot], мягкий ['mʲaxʲkʲɪj], лёгкий ['lʲoxʲkʲɪj].

Сонанты

1.  Носовые сонанты

[m] (/м/) — губно-губной непалатализованный; орфографически м: мат [mat].

[mʲ] (/м’/) — губно-губной палатализованный; орфографически м: мят [mʲat].

[n] (/н/) — апикальный, зубной, непалатализованный; орфографически н: ныть [nɨtʲ].

[nʲ] (/н’/) — ламинальный, альвеолярный, палатализованный; орфографически н: нить [nʲitʲ].

2.  Боковые сонанты

[ɫ] (/л/) — апикальный зубной веляризованный (точнее фарингализованный); орфографически л: лот [ɫot].

[lʲ] (/л’/) — ламинальный альвеолярный палатализованный; орфографически л: лёд [lʲot].

3.  Скользящий сонант (скользящий аппроксимант)

[j] (/j/) — орфографически й, а также в составе йотированных гласных (я, ё, ю, е) не после согласных: йод [jot], як [jak], ёж [joʂ], еле ['jelʲɪ], юг [juk] (в начале слога вместо [j] допустим фрикативный палатальный [ʝ]).

Полугласный аллофон (т. н. глайд) [ɪ̯] произносится после гласных, образуя дифтонгические сочетания, которые в русском являются двухфонемными: яйцо [jɪɪ̯tso], ей [jeɪ̯].[источник не указан 358 дней]

После безударных <и> и <ы> в окончаниях прилагательных в обычной речи может не произноситься: красный ['krasnɨ].

Между гласными [j] может не произноситься, сдвигая вперёд вторую гласную.

4.  Дрожащие и одноударные согласные

[r] (/р/) — альвеолярный, ламинальный; орфографически р: рад [rat].

[rʲ] (/р'/) — постальвеолярный (передненёбный), ламинальный; орфографически р: ряд [rʲat] (возможно произношение [ɾʲat]).

Произношение других р-образных звуков (увулярного [ʁ] или скользящего [ɹ]) считается дефектом речи.

2. Ударение в русском языке.

Ударение в русском языке свободное, т. е. оно не прикреплено к какому-нибудь определенному слогу слова (например, к начальному или конечному) или к какой-нибудь части слова (например, к корню, окончанию) и, следовательно, в разных словах может стоять на различных слогах или частях слова. Кроме того, русское ударение подвижное, т. е. в разных формах одного и того же слова оно может быть на разных его частях и слогах. Вот эта подвижность ударения и используется в качестве средства образования и различения форм. Обычно при этом ударение, как, впрочем, и чередование фонем, выступает не как основное, а лишь дополнительное грамматическое средство, которое сопровождает образование форм посредством тех или иных аффиксов, так что формы обычно различаются какими-нибудь аффиксами и, кроме того, местом ударения, ср. вода́ и во́ды, пи́шут и пишу́ и др. Может быть и такой случай, что формы различаются и аффиксами, и чередованием фонем, и ударением вместе, ср.: дру́г, дру́га и друзья́, друзе́й; про́сят и прошу́ и др.

Примером использования ударения в качестве грамматического средства различения форм могут служить многочисленные случаи различения единственного и множественного числа существительных путем постановки ударения в одном числе на основе, а в другом на окончании, ср.: по́ле — поля́, мо́ре — моря́; да́р, да́ра — дары́; са́д, са́да — сады́ и пр.; или: вино́ — вина́, село́ — сёла, изба́ — и́збы, пчела́ — пчёлы и пр. В ряде случаев местом ударения обозначаются отдельные падежные формы существительных. Например, у многих существительных женского рода на - а, имеющих в единственном числе ударение на окончании, в винительном падеже оно переносится на основу, ср.: зима́, зимы́, зиме́, зимо́й, но зи́му; рука́, руки́, руке́, руко́й, но ру́ку и др. Таким же образом нередко выделяется именительный падеж множественного числа у существительных, имеющих во множественном числе ударение на окончании, ср.: волко́в, волка́м, волка́ми, но во́лки; свече́й, свеча́м, свеча́ми, но све́чи и др. У существительных мужского рода, которые образуют особую форму предложного падежа единственного числа на -у, употребляемую при предлогах места (в, на и других) эта форма характеризуется ударением на окончании и этим отличается обычно от прочих падежей с ударением на основе, ср.: ле́с, из ле́са, к ле́су, о ле́се, но в лесу́; бе́рег, с бе́рега, к бе́регу, о бе́реге, но на берегу́ и др. Аналогичное явление наблюдается в том же падеже у некоторых имен женского рода: гря́зь, из гря́зи, гря́зью, о гря́зи, но в грязи́ и пр. Но ударение как средство различения форм может быть использовано не только в формах существительных, но и в формах других частей речи. Например, у многих глаголов форма 1-го лица ед. числа отличается, помимо окончаний, также и местом ударения, ср.: пи́шешь, пи́шет, пи́шем, пи́шете, пи́шут, но пишу́; про́сишь, про́сит, про́сим, про́сите, про́сят, но прошу и пр.; или местом ударения различаются формы прошедшего и настоящего времени: пляса́л, но пля́шут, дыша́л, но ды́шат, пе́л, но пою́т и т. д.

В отдельных формах подвижность ударения может быть обусловлена теми или иными внешними причинами. Сюда, например, относятся случаи, когда ударение с окончания переносится на основу потому, что в данной форме нет окончания, ср.: стола́, столу́, столо́м, но сто́л; во́лоса, волоса́м, волоса́ми, но во́лос и пр. В этом случае, следовательно, различие в месте ударения, поскольку оно обусловлено отсутствием окончания, не имеет грамматического значения, подобно тому как не имеют грамматического значения видоизменения фонем, обусловленные фонетической позицией.

Кроме грамматического ударения существует также смысловое, когда ударение переносится на предлог или иное слово для его интонационного выделения или, напротив, чтобы поставить слово, с которого переносим ударение в логически безударную позицию. Например,

Таким образом, мы можем говорить о том, что ударение в русском языке свободное, подвижное, и либо грамматическое, либо смысловое. Именно наличием смыслового ударения в интонациях русский язык отличается от белорусского, в котором ударение, к примеру, на предлог переносить нельзя.

II.  Морфология.

Система имени и местоимения

Русский — язык синтетического типа, для него характерна развитая система словоизменения с помощью окончаний (флексий) и приставок. Части речи, на которые подразделяются самостоятельные слова (их можно назвать самостоятельными частями речи), различаются между собой своим значением и формами, синтаксическими и несинтаксическими. Самостоятельных частей речи в русском языке пять: имя существительное, имя прилагательное, имя числительное, наречие и глагол. Противопоставляясь друг другу по значению и формам, они образуют систему, которой определяются основные черты морфологии русского языка. Это противопоставление осуществляется следующим образом: глагол противопоставляется совокупности остальных частей речи, которые в противопоставлении к глаголу могут быть объединены общим термином имена; затем в группе частей речи, называемых именами, имя существительное противостоит имени прилагательному и наречию в их совокупности, и, наконец, имя прилагательное и наречие противопоставляются друг другу. Особое положение в системе частей речи занимает имя числительное.

Морфология русского языка несколько упрощена по сравнению с праславянской. К настоящему времени русский язык фактически утратил двойственное число, старую форму звательного падежа (которая устойчиво сохраняется лишь в некоторых словах, например Боже!, Господи!). С другой стороны, в современном разговорном языке иногда наблюдается новая, ограниченно употребляемая звательная форма некоторых одушевлённых существительных, образуемая усечением окончания именительного падежа - а или - я имён собственных (и некоторых нарицательных), относящихся к 1-му склонению (мам!, Юр!, дядь Петь!), реже у множественного числа 2-го склонения на - а: (ребят!). Эта форма совпадает с родительным падежом множественного числа.

Система глагола

В системе глагольных форм исчезли плюсквамперфект (предпрошедшее время), аорист (глагольная форма прошедшего времени, отличная от перфекта и имперфекта) и супин (отглагольное существительное со значением действия). Что касается имперфекта, представленного в древнерусских текстах, то, по мнению ряда исследователей, в живой восточнославянской речи он вообще отсутствовал. При этом в русском языке развилось грамматическое противопоставление совершенного и несовершенного вида, которого в древнерусском языке не было. Относительно новыми по происхождению являются также аналитические формы будущего времени несовершенного вида, образованные с помощью вспомогательного глагола быть и инфинитива основного глагола (буду петь); реже в этих конструкциях употребляется глагол стать (стану петь), постепенно оттесняемый на периферию языка. Аналитическими являются и формы сослагательного наклонения, образованные с помощью форм прошедшего времени основного глагола и частицы бы. По происхождению эти формы восходят, по-видимому, к общеславянскому плюсквамперфекту.

Система наречий и имен прилагательных.

В группе самостоятельных частей речи имя прилагательное и наречие выражают признаки зависимые, несамостоятельные (большой, новый, заново, набело и пр.).

Имя прилагательное, выражая несамостоятельный признак, вместе с тем указывает, что этот признак является свойством или качеством предмета, выраженного именем существительным. Указание на отнесение признака, выраженного прилагательным, к существительному выражается у прилагательных синтаксическими согласуемыми формами рода, числа и падежа: новая книга, новый альбом, новые книги, новой книгой, новым альбомом, новыми книгами и пр. Согласуясь в роде, числе и падеже с именем существительным, имя прилагательное выступает в предложении в качестве его члена — определения.

В отличие от имени прилагательного, наречие выражает несамостоятельный признак значений других слов без указания на отнесение этого признака к предмету, выраженному существительным. Поэтому оно может выступать в предложении в качестве второстепенного члена, определяющего разные части речи, ср.: читать вслух, очень интересная книга, прийти слишком поздно, в доме напротив и пр. Отсутствие указаний на то, что признак, обозначаемый наречием, относится к существительному, грамматически выражается неизменяемостью наречий, отсутствием у них согласуемых форм.

Система имен числительных.

Как уже говорилось, особое положение среди имен занимают имена числительные. В одних формах они подобны существительным, в других — именам прилагательным, представляя по отношению к ним своеобразную промежуточную часть речи. Именами числительными являются слова с количественным значением. Они, как и имена существительные и прилагательные, имеют синтаксические формы падежа. Однако именительный и винительный падежи у них — это несогласуемые формы, в которых числительные, подобно существительным, выступают в предложении в функции подлежащего (Девять самолетов поднялось в воздух) и дополнения (Истребители сбили шесть самолетов неприятеля), тогда как прочие падежи, подобно падежам прилагательных, являются согласуемыми формами, в которых числительные выступают в предложении в функции определения к существительному (встретился с тремя друзьями, послал четырем друзьям письмо, вспомнил о двух друзьях и пр.). Следовательно, в именительном и винительном падежах числительные выражают независимые, самостоятельные признаки, а в прочих — признаки зависимые, несамостоятельные.

Система местоимений.

Помимо уже рассмотренных мною самостоятельных частей речи существуют слова местоименные, или местоимения. Однако, в системе местоимений эквиваленты имеют не все самостоятельные слова, а только те, которые входят в группу имен. Следовательно, это имена существительные, прилагательные, числительные и наречия, но не глаголы. Это разделение основано на различиях в способе выражения реального значения имен. Местоимениями могут заменяться слова-названия с определенным реальным значением, т. е. слова, являющиеся названиями определенных явлений познавательного опыта человека (вода, темный, деготь, вслух и пр.). А, значит, местоимения — слова-указания, не имеющие определенного реального значения и получающие его в зависимости от того, на какое явление действительности или слово в речи они указывают (он, этот, столько, там и пр.).

Система служебных частей речи в русском языке.

Кроме самостоятельных частей речи в языке существуют также части речи несамостоятельные, т. е. разряды несамостоятельных слов, которые входят в состав предложения, но не выступают в нем в роли его членов. В отличие от самостоятельных слов, несамостоятельные слова не имеют реального значения и выражают лишь формальные значения, синтаксические или несинтаксические, сближаясь в этом отношении с аффиксами самостоятельных слов.

В зависимости от того, выражают ли несамостоятельные слова формальные значения, синтаксические или несинтаксические, они подразделяются на служебные слова и частицы. К служебным словам, т. е. словам, которыми выражаются синтаксические формальные значения, относятся: предлоги, выражающие различные отношения существительного к другим словам предложения (поехал в город, вернулся из города, подъезжал к городу и пр.); союзы, выражающие различные отношения между словами в сочинительных словосочетаниях (волк и лиса; просто, но хорошо сказал; или ты, или он и пр.) или между простыми предложениями в составе сложного (Надвинулись тучи, и пошел дождь. Когда показалась станция, поезд замедлил ход и пр.); относительные слова, выражающие, как и союзы, отношения между предложениями (Была уже ночь, когда мы вернулись. Деревня, где скучал Евгений, была прелестный уголок и др.); связка — служебное слово, посредством которого слова, не имеющие предикативных форм, выступают в предложении в функции сказуемого (День был пасмурный. Обед будет поздно. Будь весел и здоров и пр.).

В отличие от служебных слов, частицы выражают несинтаксические формальные значения, присоединяя к значению самостоятельных слов или их сочетаний добавочные смысловые оттенки (прийти-то приду, я-то приду и др.). По различиям в значении они также могут быть подразделены на определенные разряды.

Лексика русского языка.

В современном русском языке существует множество лексических заимствований из церковнославянского (к ним относятся, например, такие привычные слова, как вещь, время, воздух, восторг, глагол, изъять, награда, облако, общий, сочинить, тщетный, чрезмерный и мн. др.), часть из которых сосуществует с собственно русскими дублетами, отличающимися от церковнославянских по значению или стилистически, ср. (церковнославянское слово приводится первым): влачить / волочить, глава / голова, гражданин / горожанин, млечный / молочный, одежда / одёжа, разврат / разворот, рождать / рожать, страж / сторож, власть / волость и др. Из церковнославянского в литературный язык заимствованы и отдельные морфемы (например, глагольные приставки из-, низ-, пред - и со-) и даже отдельные грамматические формы — например, отглагольные причастия (ср. церковнославянские по происхождению причастия текущий или горящий с соответствующими им исконно русскими формами текучий и горячий, сохранившимися в современном языке в качестве прилагательных со значением постоянного свойства) или формы глаголов типа трепещет (с несвойственным собственно русским формам чередованием т/щ, ср. исконно русские хохочет или лепечет).

На лексику современного русского языка немалое влияние оказали те языки, с которыми русский (а ранее древнерусские и праславянские диалекты) длительное время контактировал. Древнейший слой заимствований — восточно-германского («готского») происхождения (это такие слова, как блюдо, буква, верблюд, гораздо, изба, князь, котёл, купить, осёл, плуг, стекло, хлеб, хлев, церковь, шлем и др.); следующий по времени слой составляют слова греческого (грамота, дьяк, игумен, катавасия, кровать, кукла, огурец, парус, поп, свёкла, сорок, тетрадь, фонарь и др.) и тюркского происхождения (алый, башка, башмак, деньга, изюм, кабак, казна, капкан, караул, колчан, очаг, сундук, тюрьма, штаны, ямщик, ярлык и др.). В XVI—XVII в. основной источник заимствований — польский, через который в русский проникает как большое число латинских, романских и германских слов (например, Африка, гонор, кухня, музыка, муштровать, панцирь, Париж, потрафить, почта, приватный, пудра, рисовать, рынок, рыцарь, танец, тарелка, цель, цифра, шпага, штука, штурм, штык, шулер и др.), так и некоторое количество собственно польских (быдло, вензель, дозволить, доконать, доскональный, забияка, клянчить, наглый, повидло, подначить, поединок, поручик, предместье, фигляр, хлопец, шарить, шкодливый и др.). В новый период (с XVIII в.) заимствования поступают в основном из нидерландского (апельсин, боцман, зонтик, каюта, койка, кофе, матрос, парик, руль, флейта), немецкого и французского(абажур, бульвар, душ, кошмар, макияж, пляж, тротуар, шваль…) языков; в настоящее время самым мощным источником заимствований является английский.

В свою очередь, древних заимствований из русского немало в финно-угорских языках (например, в финском и карельском, мордовских, марийском и др.). Ряд русских слов (в том числе по происхождению заимствованных) стал интернационализмами, заимствованными уже из русского во многие языки мира (водка, дача, интеллигенция, матрёшка, перестройка, погром, самовар, спутник, степь, царь).

Заключение.

Исходя из всего вышесказанного, мы можем говорить о том, что восточнославянские языки действительно являются родственными и имеют достаточное большое сходство, однако, благодаря различиям в культуре, менталитете, а также специфике развития языка в историческом контексте, мы наблюдаем достаточно серьезные различия как в грамматическом строе, так и в лексической базе, не говоря уже о фонетике. Это позволяет сделать вывод, что русский и белорусский языки самостоятельны и самодостаточны и никак не могут являться диалектами одного языка вопреки мнению некоторых современных лингвистов. И все же расхождение между языками пока еще недостаточно велико, чтобы воспрепятствовать пониманию белорусом русского языка и русским – белорусского, хотя некоторое количество «ложных друзей переводчика» безусловно присутствует и в одном, и в другом языке.

Список литературы:

Белорусско-русский, русско-белорусский словарь ,

Белорусско-русский словарь

Белорусско-русский, русско-белорусский словарь ,

Белорусский язык для говорящих по-русски и др.

Говори со мной по-белорусски С. Александров, Г. Мыцык

Говорим и читаем по-белорусски А. Клышко

Закон Рэспублікі Беларусь «Правілы беларускай арфаграфіі і пунктуацыі» (Зацверджана Прэзiдэнтам Рэспублiкi Беларусь 23 лiпеня 2008 г.) // Закон Республики Беларусь «Правила белорусской орфографии и пунктуации» (утвержден Президентом Республики Беларусь 23 июля 2008 года)

Языковая номинация. Общие вопросы. - М., 1977, С. 203.

Никитевич и деривационная грамматика. - Алма-Ата, 1978, С. 14.

Граматыка беларускай мовы. Т.1. Марфалёгія. Мн., 1962;

Жыдовіч ўнік у беларускай мове. Ч.1. Адзіночны лік. Мн., 1969;

Наркевіч А. І. Назоўнік: Граматычныя катэгорыі і формы. Мн., 1976

Граматыка беларускай мовы. Т.1. Марфалёгія. Мн., 1985

. Общий курс русской грамматики (из университетских чтений). Изд. 6-е. — М.: КомКнига, 2005. — С. 74-75.

Бондарко современного русского языка. СПб., 1998

Русская грамматика (АН СССР, 1980)

http://fonetica. philol. *****/index1.htm (интернет-учебник «Русская фонетика»)

, Сидоров грамматики русского литературного языка. Ч. I. Фонетика и морфология. М.: Учпедгиз, 1945.

Всеволодова функционально-коммуникативного синтаксиса: Фрагмент прикладной педагогической модели языка. М., 2000.

, , Сидорова грамматика русского языка. М., 1998.

Міхневіч А. Я. Сінтаксічна непадзельныя словазлучэнні ў сучаснай беларускай мове. Минск, 1965.

Кузьменкова описательных предикатов и их аналогов в современном русском языке. Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М, 2000.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8