Соцстрах сработал с профицитом (стр. 2 )

Набираю продиктованный телефон - занято, занято, занято... Асфальт возле лавочки весь в кровавых пятнах. Наконец на том конце провода раздается женский голос.

- Помогите, пожалуйста! - буквально рыдаю в трубку. - Девушку с кровотечением доставили в Боткина, а здесь не принимают. Четыре часа сидим на улице!

- Не расстраивайтесь, сейчас разберемся, - обещает дежурная. - Дайте телефон администратору больницы.

- Да где ж я его найду! Меня в корпус не пропускают.

- Хорошо, мы с ним сами свяжемся. Перезвоните минут через пять.

- Ну, хохма! - усмехается Николаич. - Это ж Андрей Вячеславович - он и дежурный администратор, и заведующий отделением.

На часах почти полночь. Оля плачет, я вою, обняв ее за плечи.

- Женщина, - трогает меня за локоть полненькая медсестра. - Не вздумайте ее никуда везти. Не довезете! Вы на машине?

Она ведет Володю за ворота больницы, что-то говорит охране, и те поднимают шлагбаум. Дальнейшее укладывается в несколько минут - Володя подъезжает к лавочке, мы сажаем Олю и следуем указаниям медсестры.

- Ну вот, это наш терапевтический корпус, - говорит спасительница. - Специалисты здесь хорошие, не переживайте.

- Ай-яй, такая молодая, и такое давление! - удивляется дежурный врач. - Девочки, срочно магнезию! Полежать пока придется в коридоре, все палаты забиты.

- Ну, поправляйтесь, - прощается добрая фея, - только не говорите Борзову, что я вас сюда проводила.

- А кто такой Борзов? - шуршит "благодарностью" у ее кармана Володя.

- Андрей Вячеславович, наш заведующий. Ну кто вас посылал в "кремлевку"...

Через два дня Олю Плищенко перевели в палату. А вскоре она выписалась, от души поблагодарив и врачей, и сестричек отделения. Ночная благодетельница не обманула: в терапии действительно добросовестные специалисты. За три недели лечения они помогли забыть тот ночной кошмар. Но меня мучает страх за тех, кто может оказаться в положении моей сестры и умереть на лавочке, ожидая приема врача. Как им застраховаться от бездушия и равнодушия доктора, рядом с которым элементарная чуткость медсестры кажется подвигом милосердия? Где и у кого искать защиты? И еще один вопрос не дает покоя: почему так бесстрашен был в своем хамстве руководитель отделения? Что питает его уверенность в собственной безнаказанности? А может, это был продуманный ход, который должен загнать отчаявшихся в коммерческую ловушку, расставленную его помощниками?

Минздравый смысл

(«Газета. Ru» 02.10. 15:43)

 Состояние здравоохранения в стране мало зависит от наличия или отсутствия отдельного профильного министерства.

Российская академия медицинских наук и Общественная палата ополчились на Министерство здравоохранения и социального развития, а также лично на Михаила Зурабова. Кстати, первого «неврача» в новейшей истории России, возглавляющего ведомство, отвечающее за здравоохранение. На заседании Общественной палаты глава ее профильной комиссии доктор Леонид Рошаль выступил с докладом, в котором заявил, что состояние здравоохранения в России «не отвечает положениям Конституции и потребностям населения страны». Виноватым в «неконституционности» российской медицины доктор Рошаль объявил созданное чуть больше двух лет назад в рамках административной реформы Министерство здравоохранения и социального развития. А в качестве способа решения проблем предложил вернуть «чистый» Минздрав, отделив его от Министерства социального развития.

Метод лечения, прописанный доктором Рошалем, вполне типичен для российской политической логики: при любой возможности, вне зависимости от целесообразности, следует создать отдельный бюрократический орган с отдельным бюджетом.

При этом, применительно к здравоохранению, даже простое перечисление фактов доказывает, что состояние медицины в стране не зависит напрямую от наличия или отсутствия Минздрава и от того, возглавляет это ведомство профессиональный врач или профессиональный менеджер. Тот же господин Рошаль в своем докладе признал, что показатели медицины за два с половиной года существования Минсоцздрава во главе с господином Зурабовым «всего лишь» не улучшились. Но они ведь и не ухудшились. Что, разумеется, никак не отменяет большого количества вопросов и лично к господину Зурабову, просто стоит понять, что проблема здесь существенно шире, чем успешная или неуспешная деятельность одного министра.

Стоит вспомнить, что отдельное Министерство здравоохранения существовало не только на протяжении большей части советской истории, но и почти всю российскую. Причем это ведомство неизменно возглавляли профессиональные врачи, но все последние годы профессиональные же врачи в кулуарных разговорах только спорили, когда в их министерстве было больше коррупции – при министре-хирурге Нечаеве или при министре-хирурге Шевченко.

Да, можно назвать справедливыми претензии доктора Рошаля к тому, что затеянная властями очередная реформа здравоохранения и национальный проект «Здоровье» недостаточно обсуждались с профессионалами.

В России вообще отсутствует институт профессиональной экспертизы стратегических государственных решений, а сами решения зачастую принимаются исключительно в угоду политической конъюнктуре.

Ведь главная задача тех же приоритетных нацпроектов, содержание которых в принципе является не «проектами», а нормальной государственной политикой любой вменяемой власти, – обеспечить некую содержательную социальную программу преемнику президента.

Если говорить о нацпроекте «Здравоохранение», профессионалы предупреждали, что опережающее повышение заработной платы младшему медицинскому персоналу по сравнению с квалифицированными кадрами может привести к еще более очевидному падению квалификации врачей за счет оттока, особенно из провинциальных больниц, обделенных специалистами. Точно так же было ясно, что регионы, у которых центр последние годы последовательно отбирал доходные статьи бюджетов, тут же урежут финансирование своего здравоохранения на размер ассигнований из федеральной казны по национальному проекту «Здоровье». Но факт остается фактом: ни количество бюджетных денег (а сейчас государственные затраты на здравоохранение рекордны для новейшей истории страны и в 2008 году впервые достигнут триллиона рублей), ни наличие отдельного профильного ведомства во главе с профессиональным врачом не означают автоматического улучшения положения медицины.

Одними государственными деньгами кризис, в котором оказалась отечественная медицина, не преодолеть. Катастрофически падает качество врачей при остающейся весьма высокой коррумпированности медицинских вузов. Критично низок уровень базовой «подотрасли» медицины – диагностики. Из-за этого попытка внедрить институт врачей общей практики может оказаться, к сожалению, малоэффективной. Никакая аппаратура не заменит врачебный опыт, отсюда еще одна проблема: платность услуги уже не гарантирует точного диагноза и квалифицированной методики лечения, поскольку у многих коммерческих медицинских центров несколько иные изначальные задачи. На практике сегодня вновь возвратились времена, когда для получения качественной помощи, особенно в сложных случаях, необходимо восстанавливать институт знакомых врачей или врачей по рекомендации знакомых.

Уровень здравоохранения – один из ключевых показателей развития государства. А потому развитие медицины в принципе не может быть «всего лишь» нацпроектом, пусть даже и приоритетным. Любой проект предусматривает сроки реализации, начало и конец.

Медицинскую помощь можно и нужно совершенствовать постоянно. И вовсе не факт, что государственными деньгами на эти нужды лучше распорядится министр-хирург, а не министр-финансист или министр-менеджер.

Здравый смысл не должен подменяться «минздравым». Медицину можно поднять только солидарными грамотными усилиями власти и всего профессионального медицинского сообщества, а не банальным возвращением Минздрава с министром в белом халате.

Кричи, младенец! Мы так рады тебе...

(«Парламентская газета» 03.10.2006)

ТАТЬЯНА ЛЕЙЕ

Известная, к сожалению, грустная истина: население нашей страны каждый год уменьшается почти на 1 миллион жителей. Это все равно что с карты России ежегодно стираются два города, по величине равные двум средним областным центрам. Но нам почему-то не страшно, мы толстокожие. А если статистику привести по-другому. Вот в России, например, каждую минуту рождаются три человека, умирают - четыре. В Китае за ту же минуту рождаются 38 человек, умирают - 16. В США цифры будут соответствовать 8 и 4.

Мы переживаем беспрецедентный для мирного времени демографический кризис: подобными темпами население в нашей стране вымирало лишь во время мировых войн, репрессий и голода 30-х годов. Этой проблеме был посвящен только что закончившийся Международный семинар "Низкая рождаемость в Российской Федерации: вызовы и стратегические подходы", организованная Фондом ООН в области народонаселения при поддержке Администрации Президента РФ.

Собственно говоря, на пресс-конференции, посвященной итогам семинара, Михаил Зурабов наконец-то раскрыл перед журналистами все карты: до сих пор главные эксперты страны в области демографии сотрясают кабинеты полемикой: нужно делать что-то с демографической ситуацией в стране или нет. Ведь с одной стороны, продолжать себя в своих потомках - дело индивидуально личное, и вроде как вторгаться в репродуктивное поведение человека не этично. К тому же есть вполне авторитетные мнения, что в ближайшие годы все равно сделать ничего путного в этой области не удастся, и на этот счет приводятся достаточно "интересные", по словам Зурабова, аргументы. Но с другой стороны, если ничего не делать и оставить рождаемость на том же уровне, то прогноз, что к концу тысячелетия россиян останется 50-55 миллионов человек, может и сбыться.

Другая полемика в национальной демографической политике тоже идет до сих пор, но вокруг вопроса: а пришло ли время перемен? Стоит ли демографическую программу начинать именно сейчас, может, стоит подождать пару лет, пока экономическая ситуация в стране еще больше стабилизируется. "Скупой заплатит дважды" - парируют социологи и тут уже выкладывают свои козыри: число женщин в репродуктивном возрасте будет расти еще до года и затем резко пойдет на спад. По их прогнозам, через 20 лет матерей будет в три раза меньше, чем сегодня. А значит, не ухватим демографическими переменами эту волну прямо сейчас - и потом уже никакие обещанные государством "250 тысяч за второго ребенка" ситуацию не исправят.

- Скажите, а какой доход, на ваш взгляд, должен быть у семьи, чтобы содержать, скажем, троих детей?- раздался вопрос из зала Зурабову.

- Достойный, - коротко парировал руководитель главного социального ведомства страны.

Самое интересное, что именно в правительстве все прекрасно понимают, что достойный доход для всех - не по Сеньке шапка в нашей стране. А потому в еще одной битве, которая разгорелась во время прений по поводу улучшения нашей демографии, а именно - кому в стране надо все-таки помогать, ссылки на европейский опыт отсекались сразу. Потому что в Европе подход один - в помощи нуждаются работающие женщины. Пособия там составляют значительную часть ее заработка, чтобы стимулировать: с одной стороны - принять решение родить, а с другой - как можно быстрее выйти на работу.

У нас все наоборот - по статистике рожают больше там, где доходов в семьях и так кот наплакал: на селе коэффициент рождаемости выше, чем в городах. А значит, поддерживать надо всех, кто готов подарить государству второго отпрыска. И идея реализовать поддержку в форме "материнского капитала" получается, на взгляд экспертов, самой подходящей. И плюс, конечно, пособия на детей до достижения ими полутора лет.

Но если отвлечься от вечно российской проблемы, где же взять деньги, оказывается, что проблемы демографии все-таки не сводятся только к необходимости срочного рождения малышей. Хотя демографический кризис поразил не только нас, но и всю Европу - в развитых странах один ребенок в семье давно считается нормой, ни в одной стране нет такого уровня смертности населения, как у нас.

Младенческая и детская смертность в России в 4 раза выше, чем в Европе: из 1000 грудничков умирают 11-12. Каждый 17-й новорожденный не дотягивает до нормальной массы тела. Если в 1991 году из 10 тысяч беременных россиянок было 400 больных, то в 2005-м их уже 1800! Смертность представителей сильной половины россиян превышает европейские показатели в 4-5 раз. На языке демографии это называется мужской сверхсмертностью. И вот итог того, что мы имеем: по заболеваемости Россия, согласно данным ВОЗ, твердо удерживает первые места в мире. По общей смертности в трудоспособном возрасте наша страна - лидер среди европейцев. Средняя продолжительность жизни в России сейчас такая же, как после Великой Отечественной войны, - 65,9 года. Это ниже среднеевропейского уровня на 14 лет и почти на 6 лет меньше, чем в Китае.

И не говорить об этом, стало уже просто неприлично. Теперь на повестку дня господин Зурабов выносит и новые приоритеты в здравоохранении: для начала - снижение младенческой смертности и улучшение репродуктивного здоровья женщины. С будущего года он пообещал бесплатно предоставлять лекарственные препараты всем женщинам в период беременности. Потому что, оказывается, и это для главного врача страны было откровением, наши женщины экономят даже на витаминах, которые далеко не всем доступны по цене. Теперь будут включены в программу дополнительного финансирования не только родовспомогательные учреждения, но и обычная педиатрическая служба в детских поликлиниках. А на улучшение медицинского оборудования на будущий год будет направлено дополнительно еще 250 млн долларов. В 2008 году по стране начнется строительство нескольких новых самых современных перинатальных центров.
Одним словом, цели поставлены, вопросы подняты.

Но главное, что и наши, и зарубежные эксперты сошлись в одном: делать хоть что-то куда лучше, чем не делать ничего.

В Мурманской области выявлены нарушения в реализации нацпроекта "Здоровье"

Прокуратура Ковдорского района Мурманской области установила нарушения при реализации национального проекта "Здоровья"

Как сообщили ИА REGNUM в прокуратуре, подпункты 2.1. и 2.2. Временного положения о порядке расходования средств, полученных за оказание медицинской помощи женщинам в период беременности и родов в муниципальном учреждении здравоохранения "Ковдорская ЦРБ" в 2006 году, утвержденного постановлением главы района, ущемляли права других медицинских работников, оказавших медицинскую помощь женщинам в период беременности и (или) родов. Они противоречили Федеральному закону "О бюджете фонда социального страхования Российской Федерации на 2006 год". Также они противоречили правилам финансирования в 2006 году расходов, связанных с оплатой услуг государственным и муниципальным учреждениям здравоохранения по медицинской помощи, оказанной женщинам в период беременности и (или) родов, утвержденных постановлением правительства РФ. Данные подпункты устанавливали определенный перечень медицинских работников, имевших право на получение вознаграждения за оказанные услуги в период беременности и родов.

На указанное постановление главе района прокурором принесен протест, который удовлетворен. Временное положение приведено в соответствие с требованиями федерального законодательства. Аналогичные нарушения установлены прокуратурой района при проверке локальных актов муниципального учреждения здравоохранения "Ковдорская Центральная районная больница". На противоречащий законодательству локальный акт прокурором района принесен протест. Протест рассмотрен и удовлетворен, нарушения закона устранены.

Кроме того, прокуратурой было установлено, что руководством данного учреждения здравоохранения планировалось погашать недоимку по налогам, образовавшуюся за прошлые годы, в том числе, и за счет средств, выделяемых в рамках национального проекта "Здоровье". В связи с этим прокурором Ковдорского района главному врачу ЦРБ объявлено предостережение о недопустимости нарушения закона.

ОБЩАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Лекарственный список вновь пересмотрен

(«Российская газета» 03.10.2006)

Ирина Невинная

Минздравсоцразвития в очередной раз утвердило Перечень лекарственных средств для льготников. Нехватка средств по программе (напомним, выделенные из бюджета 29 миллиардов рублей были израсходованы еще летом, и сейчас поставщики отпускают лекарства в долг) сделала свое дело. Некоторые препараты, которые льготнику раньше назначал непосредственно врач, теперь можно будет получить только по решению врачебной комиссии.

Впрочем, в минздравсоцразвития не склонны связывать корректировку списка исключительно с нехваткой средств. Речь, по признанию чиновников, идет скорее о том, чтобы "оптимизировать государственные расходы" на лекарственную помощь гражданам льготных категорий. Проще говоря, если лекарство достается бесплатно, всегда есть соблазн получить больше и самое дорогое. "Но если пациенту хорошо помогает старый, проверенный, недорогой препарат, зачем назначать другое средство?" - говорят специалисты.

Кроме того, как поясняют в минздравсоцразвития, в целях предотвращения двойного финансирования закупок одних и тех же лекарств из Перечня выведен ряд препаратов, применяемых для лечения лиц, инфицированных ВИЧ, больных СПИДом и туберкулезом. Оплата этого лечения осуществляется в рамках Федеральной целевой программы "Предупреждение и борьба с заболеваниями социального характера ( годы)", а также стартовавшего в 2006 году приоритетного национального проекта в сфере здравоохранения "Здоровье". В минздравсоцразвития говорят, что все эти группы больных государство обеспечит медикаментозной помощью, в то же время "вывод" из программы ДЛО этих групп препаратов позволит высвободить значительный объем средств и направить его на повышение качества лекарственной терапии льготников.

Рациональным моментом, как считают в минздравсоцразвития, стало и сокращение некоторых лекарственных форм, которые должны применяться в условиях стационара при непосредственном наблюдении врача. Назначение таких лекарств в амбулаторных условиях создает дополнительный риск для пациента, а для врача - увеличивает нагрузку и ответственность за результаты лечения.

Кроме того, выделение в перечне раздела "Средства, применяемые по решению врачебной комиссии" и перевод в него части препаратов будут способствовать более рациональному назначению лекарственных средств пациентам с учетом ранее проводившейся медикаментозной терапии, а также индивидуального подхода к возможной непереносимости и восприимчивости к осуществляемому лечению.

Переработанный перечень лекарственных средств включает в себя 436 международных непатентованных наименований лекарственных средств. В министерстве уверены, что список остался достаточно широким, чтобы обеспечить врачам возможность проводить адекватную амбулаторную терапию широко распространенных среди населения заболеваний. Речь идет о таких недугах, как артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца, заболевания желудочно-кишечного тракта, инфекционная патология, сахарный диабет, бронхиальная астма, гемофилия, рассеянный склероз, глаукома и другие. Перечень по-прежнему насыщен современными высокоэффективными инновационными препаратами, необходимыми для лечения онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний.

Вносимые изменения детально прорабатывались с участием ведущих ученых, специалистов Фармакологического комитета и были одобрены Ассоциацией медицинских обществ по качеству.

Лекарство от фальши

(«Итоги» № 40/06)

Алла Астахова

"Уже в следующем году мы разберемся с подделками лекарств. Может, будут какие-то отдельные случаи, но в целом мы вопрос закроем", - уверен руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития Рамил Хабриев.

Мы уже писали о том, что на российском фармацевтическом рынке неспокойно и зреют перемены. В начале сентября Россия присоединилась к Европейской фармакопее, так что "континентальные" нормы контроля и качества лекарств теперь наши. Что принесет нам фармацевтический "шаг в Европу"? Кто-то боится передела рынка, где мелкие игроки уступят место крупным корпорациям. Кто-то надеется, что сбудутся чаяния российских пациентов, которые хотели бы быть уверенными, что качественная таблетка, купленная в аптеке, не является подделкой и не принесет вреда... Вместе с руководителем Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития Рамилом Хабриевым "Итоги" прошлись по больным вопросам качества и безопасности лекарств.

- Рамил Усманович, признайтесь: сами лично страдали от подделок, сталкивались с некачественными лекарствами?

- Пожалуй, нет. Например, из-за проблем с давлением я принимаю бета-блокаторы уже лет двадцать. Каких только атенололов я не покупал в аптеках за это время! Может, я не улавливал какие-то нюансы, но, по-моему, в целом они действовали одинаково. Ну а по работе, естественно, я видел довольно много фальсифицированных и некачественных препаратов. Первый фальсификат мы обнаружили в 1998 году. Помню, у нас был неприятный разговор с помощницей тогдашнего вице-премьера Матвиенко - нас упрекали в том, что мы поднимаем эту тему в преддверии выборов. Сейчас острота вопроса всем понятна. Но у меня все равно свой взгляд на эти вещи. Например, я считаю, что переносить обсуждение этой темы на обывательский уровень неправильно. Что толку призывать население не покупать поддельные лекарства? Ведь это не пиратские диски или джинсы. Человек по своей воле никогда не предпочтет более дешевый, но менее качественный препарат, рискуя здоровьем. Да и как он в данном случае самостоятельно оценит качество? Бороться с подделками лекарств должно государство, прежде всего с помощью законов и жестких мер.

- Но в России до сих пор нет закона, устанавливающего ответственность за производство фальсифицированных лекарств, такого, как во многих других странах. Кто-то лоббирует его отсутствие?

- Если честно, назвать не могу. Может, Дума не считает это важной темой. Ведь законотворчество идет, но до этой проблемы у депутатов не доходили руки. Впрочем, сейчас нам удалось предусмотреть наказание за фальсификацию в новом постановлении правительства о лицензировании производства лекарственных средств и фармдеятельности. Если подделки находят в оптовой или розничной сети, это влечет за собой отзыв лицензии у торговой организации. В Европе подобного механизма не существует, но у нас он, надеюсь, заработает.

- А если сравнить Россию и Европу по количеству подделок лекарств?

- По объему фальсифицированной продукции мы примерно на одном уровне. Ведь основной вброс подделок на наш рынок происходит за счет ввоза извне. Правда, был у нас один деятель, который мог на очень высоком уровне фальсифицировать лекарства практически любого западного производителя. Сейчас ему не до подделок - на него заведено уголовное дело. Но обычно в наших условиях трудно воспроизвести тот уровень состава лекарств и полиграфии, который мы видим у современных фальсификатов. Кстати, законодательство европейских стран по части проверки лекарственных средств из торговой сети либеральнее, чем наше. Мы более жестко проверяем препараты, поступившие в продажу. Конечно, проверки торговой сети для нас вынужденная мера, ведь в западных странах есть четкие регламенты самого производства. Существуют так называемые стандарты GMP (good manufacturing practice. - "Итоги"), без соблюдения которых в цивилизованных странах просто нельзя работать. У нас же большинство предприятий сегодня устарело и не дошло до стандартов GMP. Поэтому как в наших условиях проверить качество лекарства? Исходя из данных, полученных на производстве? Но при этом мы не можем гарантировать, что следующая партия препарата по своим качествам будет точно такой же, ведь предприятия-то старые. Вот и приходится делать выемки из торговой сети. Однако когда идут вбросы подделок, такие проверки позволяют выловить фальсификат.

- Как бы то ни было, присоединяясь к европейской фармакопее, Россия должна будет привести собственные нормы в соответствие с международными. Как это сделать, если предприятия к этому не готовы?

- Требования европейской фармакопеи диктуют параметры качества, которые мы задаем производителю. Выход здесь только один: переходить на GMP. И в ближайшее время мы постепенно уйдем от производств, которые не соответствуют современным требованиям. Кстати, сегодня уже существуют отдельные лекарственные формы, при производстве которых есть возможность полностью отказаться от услуг устаревших предприятий, отдав преимущество только тем, что соблюдают требования GMP. Мощности это позволяют: есть и новые заводы, и те старые, что успели модернизироваться.

- А не приведет ли ужесточение требований к переделу рынка, потому что с него будут вытеснены мелкие игроки? Многие считают, что это проторит путь на наш рынок иностранным фармацевтическим корпорациям.

- Я тоже бывший директор крупного фармацевтического концерна, но мы здесь поставлены не для того, чтобы соблюдать интересы фармацевтических предприятий или ставить их во главу угла. Наша цель - обеспечить население качественными препаратами. Впрочем, я считаю, что мелкий игрок тоже может найти на рынке свою нишу. Допустим, у него разработан эффективный препарат, но нет условий для производства в условиях GMP. Что мешает ему заключить контракт с предприятием, имеющим такие мощности? Постановление о лицензировании производства лекарственных средств это предусматривает. Конечно, этот шаг нам дался непросто. Но мы в ближайшее время пойдем на такие меры: сначала объявим, что с такого-то срока не будем регистрировать новые препараты у предприятий, которые не перешли на GMP, потом, условно говоря, через год, перестанем продлевать лицензии на производства, не соответствующие GMP. За это время заводы должны будут или модернизироваться, или заключить контракт с другими предприятиями. Безусловно, мы понимаем, что, если у России не будет собственной фарминдустрии, мы останемся зависимы навсегда, поэтому все делаем с оглядкой на то, чтобы наши производители лекарств подтянулись. Но переходить на GMP надо - мы уже неоднократно ставили сроки, и президент давал соответствующее поручение Роспрому.

- Известно, что большинство фальсифицированных препаратов в России отнюдь не "пустышки" из мела, а дженерики, которые выдаются за оригинальные препараты. Российская фармацевтическая промышленность сейчас тоже существует в основном за счет дженериков. Нет ли тут связи?

- Если дженерик произведен легально, под собственным названием и после истечения срока патентной защиты, то это, конечно, не фальсификат. Другое дело, если на упаковке подделано имя производителя и дженерик выдается за оригинальный препарат. Cамый легкий способ обогатиться - нажиться на чужой интеллектуальной собственности за счет разницы между реальными расходами на производство лекарства и стоимостью бренда. Значительная часть фальсификатов сейчас в России именно такая, они составляют до 90 процентов всех подделок. Но я бы не связывал эту ситуацию с преобладанием дженериков на рынке. Второе как раз неплохо. Скажу больше: многие западные страны хотели бы расширить долю дженериковых препаратов у себя на рынке, но их сложно продвигать, потому что имеются мощные лобби производителей более дорогих оригинальных препаратов. А вот у нас пока нет этой проблемы.

- Но ведь качество дженериков часто оставляет желать лучшего.

- При регистрации мы проводим достаточно объективную оценку качества дженерика, его биоэквивалентности, сравниваем их с качествами бренда. Но часто бывает, что уже по ходу реализации фирма меняет поставщика субстанции. Меняется субстанция, могут меняться некоторые свойства препарата. Для того и нужны проводимые нами выборочные проверки в торговой сети, чтобы убедиться, что препарат, уже несколько лет существующий на рынке, соответствует лекарству, которое мы в свое время зарегистрировали.

- Так в чем же проблема? Значит, плохо проверяете?

- Проблема в том, что в России регистрируется огромное количество дженериков одного и того же препарата. У нас нет законодательной нормы, которая установила бы предел, существующий во многих странах: три-четыре дженерика. Я думаю, целесообразно было бы такое ограничение ввести. Конечно, можно эффективно контролировать качество, например, пяти дженериков одного препарата. В том, чтобы доводить их количество до 20 или даже 100, честно говоря, особого смысла не вижу.

- Не страшно перекраивать рынок таким образом?

- Чтобы перекраивать, нужен закон. А сейчас я проиграю любой суд, отказавшись регистрировать какой-нибудь сто пятый дженерик диклофенака, если нам принесут данные всех экспертиз. В свое время мы предлагали в качестве механизма по ограничению количества дженериков ввести ранжир цен. То есть регистрировать дженериковые препараты только в том случае, если фирмы соглашаются поставлять их по ценам, не превышающим стоимость уже зарегистрированных. К сожалению, не сложилось - этого механизма у нас нет до сих пор.

- Растет не только количество дженериков. Благодаря нацпроектам лекарств в России стало больше - вырос объем закупок. Это влияет на контроль качества?

- Рынок действительно вырос. Только в 2005 году на 37 процентов по сравнению с предыдущим годом, в основном за счет программы дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО). Однако в этой программе проблем с контролем качества у нас не возникло, потому что там удается отследить четкую схему передвижения препаратов. Вот производитель, вот национальный дистрибьютор, вот аптека, которая напрямую обеспечивается национальным дистрибьютором. Что касается закупок в рамках национального проекта, то здесь значительно вырос объем препаратов для лечения СПИДа. Но качество лекарств в этом случае тоже не представляет проблемы. Во-первых, тут не используются дженерики, Россия закупает оригинальные препараты известных производителей. Во-вторых, схема движения лекарств прозрачна - мы знаем, откуда и куда эти препараты идут напрямую. Увеличение объема лекарств само по себе не страшно. Фальсификаты появляются в мутной воде, когда многочисленные посредники делают накрутки и на каком-то этапе вбрасывают в сеть подделки.

- А если, как предлагает Михаил Зурабов, в России по примеру многих европейских стран введут лекарственное страхование?

- Ничего особенно трудного в системе лекарственного страхования нет. С точки зрения ценообразования и логистики это то же дополнительное лекарственное обеспечение, только расширенное на другие категории населения. Я отношусь к этой идее очень хорошо. Во-первых, чем больше народа включат в эту программу, тем более устойчивой она будет. Ведь сегодня в систему ДЛО по определению входят только самые больные люди. Поэтому и затраты на медикаменты велики, поэтому и проблемы с финансированием возникли. Система лекарственного страхования, в которую входят люди с разным состоянием здоровья, была бы более надежной. Это вам объяснит любой медицинский страховщик. Второе мое соображение касается контроля качества и безопасности. Страховые лекарственные схемы помогают обеспечивать прозрачность движения препаратов. И это уменьшает риск фальсификации.

- По данным ВОЗ, больше половины случаев вреда от лекарств связаны с тем, что врачи плохо знают их свойства. Собираетесь что-то делать в этом отношении?

- Конечно. При всей остроте вопроса с фальсификатами мы реально осознаем угрозу и знаем, как с ней бороться. Уверяю вас, уже в следующем году мы разберемся с подделками лекарств. Может, будут какие-то отдельные случаи, но в целом мы вопрос закроем. Та проблема, о которой вы упомянули, гораздо сложнее. До недавнего времени у нас не было возможности взяться за нее, ведь речь идет о врачах первичного звена - это медицина муниципального подчинения. Только теперь, когда в эту сферу пошли федеральные надбавки, у нас появилась возможность спросить с врачей, соответствуют ли они должному уровню. Сейчас мы завершаем работу по подготовке тестов для аттестации терапевтов в поликлиниках. К сожалению, у нас есть единственный механизм, позволяющий провести подобную аттестацию, - только тот, что прописан в законе о лекарственных средствах. Со следующего года мы его запустим.

- Может, следует начать не с требований, а с информации? Например, опубликовать открытую базу данных по всем препаратам. Если конкретный дженерик недотягивает до оригинала, не лучше ли честно сообщить об этом врачу, чтобы он мог прописать больному не одну таблетку, а две?

- По такому пути мы точно не пойдем. Ну подумайте, что получится. Согласен: к примеру, сегодня лекарство определенного производителя при определенном качестве субстанции лучше давать в полуторной дозе. Но что будет, если завтра фирма поменяет субстанцию на более качественную? Передозировка. Давайте лучше исходить из того, что у нас будет проводиться работа по сокращению зарегистрированных дженериков, я это обещаю. И мы станем более тщательно отслеживать в торговой сети каждый препарат.

- Недавно спикер Госдумы сказал, что знает, как это сделать: он предложил в обязательном порядке использовать для лекарств технологии защиты от подделок. Как вы относитесь к тому, чтобы снабдить таблетки микрочипами?

- Скажу положа руку на сердце: идея снабдить таблетки микрочипами не является моей заветной мечтой. То, что можно какими-то средствами защитить упаковку лекарства, вполне очевидная вещь. Фирмы постоянно предпринимают попытки такой защиты, но обычно фальсификаторы успешно копируют и голограммы, и защитные марки. Мы не раз говорили бизнесу: если хотите действовать в этом направлении, создайте единую систему защиты, чтобы мы с помощью сканирующих устройств могли все отслеживать. Но если каждый будет придумывать свою марку и для нее свой собственный идентификатор, то мы не сможем ничем помочь. В целом же я не считаю, что это самый эффективный способ бороться с подделками. Лучше подумать о прозрачности схем движения лекарств и о неотвратимости наказания за фальсификацию. Но если законодатели примут такую норму, мы будем настаивать на том, чтобы сроки введения новшества были разумными. Ведь перестроить производственный процесс очень сложно. Думаю, мы обязательно обсудим эту тему в рамках международной конференции "Европа против фальшивых лекарств", которая состоится в Москве в октябре этого года. Конечно, если делать систему защиты лекарств, она должна быть максимально универсальной. Чтобы те виды защиты, которые есть в Европе, можно было применить и у нас.

Профессиональные медики

и «босоногие доктора»

В Ямале используются все средства, чтобы северяне

получали качественное медицинское обслуживание

(«Российская газета» 03.10.2006)

Надежда Носкова

...ССЫЛАЯСЬ НА МНОГОЧИС­ЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, МЕДИ­КИ НЕОПРОВЕРЖИМО ДОКАЗЫВА­ЮТ: НА СЕДЬМОЙ ГОД ПРОЖИВА­НИЯ В ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ УСЛОВИ­ЯХ ПРИПОЛЯРЬЯ И ЗАПОЛЯРЬЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ОРГАНИЗМ ПОЛ­НОСТЬЮ МЕНЯЕТСЯ. И КАК БЫ ЧЕЛОВЕК НИ ЗАЩИЩАЛСЯ, ОН СТАНОВИТСЯ ЛИШЬ ЧАСТЬЮ ОГ­РОМНОГО ПРОСТРАНСТВА ПО ИМЕНИ АРКТИКА.

Что же такого опасного хранят в се­бе высокие широты, если доктора их иначе как «зона экстремально­го проживания» и не называют? Перечислим. Жгучий холод, по­стоянный пронизывающий ветер. Сухой, бедный кислородом воздух. Перепады атмосферного давления и колебания геомагнитного поля. Полярный день — на Ямале он длится 68 суток, плюс — полярная ночь — 45 суток. Каждый отдельно взятый фактор несет в себе угрозу нормальному существованию человека, а все вместе — просто убой­ная сила!