Соцстрах сработал с профицитом (стр. 4 )

Пора вывести зарплаты из тени на свет

(«Парламентская газета» 03.10.2006)

АННА ТКАЧ

Уклонение от уплаты налогов - по-прежнему актуальная тема в России. Удобной лазейкой для этого на предприятиях служит, например, выплата зарплат сотрудникам в конвертах по так называемой "серой схеме". В результате государство терпит немалые убытки. Как с этим бороться?

Проблема "серых" схем выплаты зарплаты обсуждалась на заседании рабочей группы депутатов фракции Народно-Патриотический Союз "Родина" ("Народная воля" - СЕПР), экспертов, представителей промышленно-деловых кругов, посвященном соблюдению налогового законодательства отечественными и зарубежными компаниями, действующими на территории РФ.

Доля "серых" зарплат, по разным оценкам, составляет от 20 до 40 процентов. Об этом напомнил Сергей Глотов, заместитель председателя Комитета Госдумы по Регламенту и организации работы Государственной Думы, заместитель руководителя фракции Народно-Патриотический Союз "Родина" ("Народная Воля" - СЕПР). По другим данным, 35 процентов предприятий расплачиваются с работниками в иностранной валюте. Не менее интересные цифры: в частном секторе "белая" зарплата составляет всего около 25 процентов, а на долю государственных структур здесь приходится 75 процентов.

При этом, по данным Пенсионного фонда, поднять официальную зарплату до прожиточного минимума на сегодня согласились только 155 тысяч российских компаний, а остальные 400 тысяч отказались это сделать. Для справки: в Москве прожиточный минимум составляет сегодня 3,5 тысячи рублей. А МРОТ - 1100 рублей. Так что организациям порой выгодно указывать во всех отчетных документах минимальный размер оплаты труда. А разницу с реальной зарплатой сотрудника и МРОТом выплачивать в "конверте". "Таким образом, они "оптимизируют" налогообложение компании в ущерб государственному бюджету, средства из которого в меньшем объеме пойдут на развитие образования, здравоохранения, выплату пенсий, стипендий, выплаты малообеспеченным слоям населения и так далее", - заметил Сергей Глотов.
Взять хотя бы следующие цифры: дефицит Пенсионного фонда по прогнозам в следующем году составит 79 млрд. рублей. А в 2008 году - 88 млрд. Получается, что из-за ухода от системы налогооболожения страдает и бюджет страны, и Пенсионный фонд, и простые граждане. Как изменить ситуацию?

На заседании предлагались разные варианты решения проблемы. Как напомнил профессор МГИМО Дмитрий Голубков, проблема "серых" зарплат существует еще с 1992 года. Сейчас ситуация несколько улучшилась по сравнению с 90-ми годами. Крупные компании готовы полностью платить социальный и подоходный налоги. Причина такого изменения отношения для крупных компаний объясняется тем, что они хотят выходить на фондовый рынок, привлекать финансирование. Тенденция задана. "Но этой тенденции надо помочь, чтобы она перекинулась с крупного на средний и мелкий бизнес", - заметил Дмитрий Голубков. В мелком бизнесе, по его словам, существует наличный расчет не только с работниками организации, но и между фирмами. Проблему неучтенных расчетов в бизнесе, на его взгляд, можно разбить на две темы. Это проблема "обналичивания", когда с работниками рассчитываются не путем перевода средств из одного банка в другой, а передачей друг другу сумок с наличными деньгами. Это самая грубая форма расчетов. Вторая форма более цивилизованная - расчеты с использованием оффшорных компаний, когда один оффшор платит другому. И эта операция производится за пределами РФ. "Она никоим образом не фиксируется. Тем не менее, сделка совершается.

Во всех промышленно развитых странах, по его словам, сделки через оффшоры, которые главенствовали у нас в конце 90-х начале - 2000-х годов, просто не могут пройти. О любой сделке, совершенной таким образом, сразу же будет доложено, например, в США в налоговую инспекцию. "В РФ, хоть уже прошло 15 лет, антиоффшорного законодательства в принципе никакого нет", - заметил профессор МГИМО. Еще не так давно все оффшорные схемы использовались без проблем и опасений. Потом возникло громкое дело ЮКОСа, и все крупные компании в явочном порядке стали отказываться от этого. Но не из-за законодательства, а просто из-за этой нервной ситуации, которая заставила указывать полностью налогооблагаемую прибыль, платить "белую" зарплату и так далее. Теоретически возникает такая ситуация: кто не боится попасть в немилость налоговых органов, применяет оффшорные схемы, кто боится - не применяет. Это создает неравенство в бизнесе. "Необходимы законодательные меры, создающие единые правила игры", - уверен Дмитрий Голубков. При этом, на его взгляд, нужно так доработать Налоговый кодекс, чтобы через оффшорные схемы было невыгодно осуществлять сделки.

Антиоффшорное законодательство в промышленно развитых западных странах, по его словам, основано на сети соглашений об обмене налоговой информации с оффшорными зонами. В США имеются такие соглашения с десятью самыми крупнейшими зонами в мире. Но США - страна, чья валюта имеет вес в мире. Любой международный платеж проходит через американские банки-корреспонденты. А России вряд ли сегодня удастся заключать такие соглашения.
В результате заседания участники приняли ряд рекомендаций для исправления критической ситуации с массовым уклонением от уплаты единого социального налога. На их взгляд, в части второй Налогового кодекса нужно увеличить налоговую базу на каждое физическое лицо с 280 тысяч до 600 тысяч рублей с одновременным снижением ставки ЕСН с нынешних 26 процентов до 20.

В Налоговом кодексе для физических лиц, получающих доходы свыше 600 тысяч рублей, - установить ставку ЕСН в размере 120 тысяч рублей плюс 12 процентов с суммы, превышающей 600 тысяч рублей. Также законодательно установить минимальную почасовую ставку оплаты труда по примеру США и ряда других развитых стран. Аналогичная ставка в США - 5 долларов в час. Для борьбы с "серыми" зарплатами на местах - рекомендовать руководителям субъектов создавать межведомственные комиссии в составе представителей прокуратуры, МВД, Государственной инспекции труда, УФНС, внебюджетных фондов, Росстата, миграционной службы и т. д.

А МВД - ужесточить контроль за органами предварительного следствия по доведению до суда уголовных дел в отношении лиц, уклоняющихся от налогов в особо крупных размерах. Центробанку РФ рекомендовано ужесточить контроль за деятельностью коммерческих банков, осуществляющих операции по незаконному обналичиванию денежных средств предприятий, идущих на выплату зарплаты в конвертах. Участники заседания предлагают ЦБ внести в Госдуму предложения по этому вопросу в ноябре 2006 года.

От банка до тюрьмы

(«Компания» № 36/06)

Константин Фрумкин, Ольга Говердовская

Если верить налоговой службе, в России все больше укрепляется тенденция вывода зар­платы из тени. На минувшей неделе руководство ФНС сооб­щило, что за девять месяцев организаций повысили зарплату своим сотрудникам до прожиточного минимума (ПМ). Если в начале года у налогоплательщи­ков она была ниже ПМ, то к на­чалу осени таких осталось Поступления от еди­ного социального налога (ЕСН) увеличились на 14,5%.

Теперь остается понять, что стоит за этими цифрами. Ни эксперты, ни бизнесмены, ни сами налоговики не утвер­ждают, что речь идет о дейст­вительном росте доходов гра­ждан. Скорее мы имеем дело с увеличением доли легальной и облагаемой налогами зар­платы в суммарных доходах. И именно поэтому налоговики уверены, что их балансирую­щая на грани законности суро­вость и способствует пополне­нию бюджета. Тем более что в нынешнем году в регионах были созданы специальные межведомственные комиссии, отслеживающие предприятия с зарплатой ниже ПМ. Теорети­чески - это забота о повыше­нии жизненного уровня граж­дан. А на самом деле комиссии должны давить на предприни­мателей, заставляя их платить налоги. В одной только Москве на заседаниях комиссий были рассмотрены «личные дела»предприятий, в резуль­тате чего 9000 повысили зар­плату своим сотрудникам. Впрочем, столица - это вооб­ще особый случай. Здесь нало­говая служба может присваи­вать 40% от городских нало­гов, доначисленных после про­верок. Неудивительно, что в 2006 году нарушения были найдены у 95% проверенных предприятий.

Гендиректор компании Vesco Audit Филипп Галкин согласен, что в снижении уровня «мни­мой бедности» есть заслуга ФНС. «Во многих компаниях официальная зарплата не зна­чительно отличается от уровня прожиточного минимума, руко­водители охотно соглашаются с требованиями налоговых ор­ганов, так как повышение зара­ботной платы не приводит в ощутимому росту налогового бремени», - говорит Галкин.

Но на самом деле налогови­ки пытаются приписать себе заслугу там, где имеют место объективные экономические процессы. Так, по мнению за­местителя гендиректора ком­пании «KB инжиниринг» Вита­лия Виленского, снижение числа «бедных» - «результат не только работы двух игро­ков - ФНС и работодателей, но и резкого увеличения эко­номической грамотности про­стых людей, которым белая зарплата необходима с точки зрения защищенности, уверенности в завтрашнем дне, воз­можности получения дешевых кредитов и т. д.». Как утвержда­ет старший юрист адвокатско­го бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Антон Костенко, играют роль оба фа­ктора. С одной стороны, все боятся репрессий: уже есть прецеденты, когда суд по кос­венным признакам признает факт уклонения от уплаты на­логов за счет серых зарплат­ных схем. С другой стороны, «для высокооплачиваемых специалистов выгоднее полу­чать белую зарплату, так как только в этом случае они име­ют возможность приобрести дорогостоящую недвижимость в кредит. Это заставляет сот­рудников искать работодате­лей, практикующих белые зар­платы, а компании - отказы­ваться от серых схем, чтобы избежать кадровых потерь». Таким образом, банковские кредиты несут как минимум равную долю «ответственно­сти» за обеление зарплат, что и налоговые репрессии.

МРОТ ожидает двукратное повышение

(«Деньги» № 39/06)

Председатель заявил, что в 2007 году минимальный размер оплаты труда (МРОТ) будет повышен с 1100 до 2000 руб.

Как сообщил господин Грызлов, единственное, что требует уточнения, это месяц введения нового размера МРОТ. Пока рассматриваются две даты: 1 января или 1 сентября 2007 года. "Будет что-то среднее, надеюсь, ближе к январю",- отметил он. Спикер также добавил, что дал поручение подготовить проект закона, в соответствии с которым понятия "МРОТ" и "первый разряд единой тарифной сетки" будут разделены. Как полагает господин Грызлов, такое разделение позволит субъектам РФ своими законами самостоятельно повышать заработную плату бюджетникам, а кроме того, нанесет удар по "серым схемам" выплаты зарплат. Как пояснил спикер, сегодня размер МРОТ в 1100 руб. в месяц - "это то же самое, что стоимость одного разряда единой тарифной сетки"; и все проблемы, касающиеся увеличения МРОТ, были напрямую связаны с тем, что оба понятия "были едины и неразделимы". Именно этим он объяснил тот факт, что рост МРОТ тормозился.

АНДРЕЙ ФУРСЕНКО: «ЧАСТО ДАЕТСЯ НАБОР

ИНФОРМАЦИИ, НО НЕ ЗНАНИЙ»

(«Профиль» № 36/06)

СВЕТЛАНА БАБАЕВА

Когда-то, как пелось в советской песенке, в школе учили «и про дождик во дворе», и про то, как «с детства дружбой дорожить», не говоря уже о навыках «по складам читать слова», и т. д. Чему учат сегодня? Рассказывает министр образования и науки Андрей Фурсенко.

Меняться вместе с миром

— Некоторые ученые полагают, что за формирование человека примерно на 40—50% отвечают гены, остальное — социальная среда. Потому-то Маугли и не мог стать «настоящим» человеком. А вы бы сколько отвели социальной среде?

— Генная составляющая имеет большое значение, хотя на сей счет вам лучше поговорить со специалистами. Но среда, в которой существует человек, — и семья, и условия жизни в семье, и детский сад, и школа, — конечно, помогает или мешает проявиться тому, что в человеке заложено.

— Как вы считаете, ребенка нужно «выталкивать» в общество чем раньше, тем лучше, или, может, лучше домашнее образование лет, скажем, до 14?

— Я думаю, для нормальной жизни ребенка в среднем очень важно двигаться в потоке. Если в обществе идет социализация с трех-четырех лет, а ребенок первый раз появляется там в восемь, ему будет очень трудно.

Мы должны учитывать традиции общества, страны, в которой живет ребенок. Как-то один врач мне говорил: если человек уезжает на тысячу километров от места, где живет, его иммунитет падает вдвое. Когда человек покидает привычную среду обитания, это для него стресс. Думаю, социальный иммунитет работает примерно так же.

— Даже если это ребенок, у которого еще вполне гибкая психика?

— Ребенок рано или поздно войдет в общество. Если вы его с его гибкой психикой готовите к одному, а через пять-десять лет он окажется в другом обществе, то стресс может быть очень серьезным.

— По такой логике в Советском Союзе готовили к одному, а потом получилось совсем другое. И как можно быть независимым от того, где ребенок учится?

— Это подтверждает то, что я сказал. Система была абсолютно неадаптируема к другим условиям. Из-за этого произошли огромные потрясения, когда хорошо образованные люди оказались плохо адаптированы к новым социальным условиям.

Сегодняшние образовательные технологии ориентированы именно на обучение в коллективе. Причем в большом. Сегодня это особенно актуально: в глобальном мире, пронизанном коммуникациями, человек вовлечен в социальную жизнь гораздо больше, чем 100 лет назад. Мы должны учитывать не только экономические, но и массу других факторов: что надо ребенку, чтобы он достиг успеха в жизни; чтобы, не проявляя инфантилизма, смог адаптироваться, если вдруг изменятся условия вокруг него, и т. д. К этим же факторам я отношу еще один: для успешной социализации человек должен быть широко образован.

Задачи, а не процесс

— Давайте о том, к чему имеют претензии сами учителя. Например, к так называемому интегрированию предметов. Педагоги считают это профанацией. Для новых предметов нет учебников, нет преподавателей. Не говоря уже о том, что тем самым уходит углубленное знание литературы, физики, химии, которое было прежде. Вместо этого…

— …натурфилософия, например. С этой опасностью я согласен и понимаю, что любые нововведения должны базироваться а) на методиках и учебниках, б) на учителях. Каждый раз к подобным новшествам нужно подходить крайне осторожно и помнить, что должен быть обеспечен качественный средний уровень.

— Вот, кстати, это еще одна претензия учителей. Они говорят: что такое качественный средний уровень, стало совершенно непонятно. Требования, что ученик должен знать, скажем, к 14—15 годам, прописаны настолько невнятно, что он может не знать ничего.

— Мы разработали сейчас концепцию новых стандартов образования, где главное — не процесс образования, а именно то, ЧТО должен знать ребенок после прохождения курсов. Мы предприняли попытку выстроить стандарты, исходя из задач, а не из процесса.

— По каждому предмету?

— Да. Стандарты — это федеральная ответственность, мы должны реализовывать их через учебники.

— То есть следующим этапом станет какой-нибудь громадный госзаказ на новые учебники?

— Мы зададим рамки: в учебниках должно быть это и это. Но ведь вы знаете, принципиально поменялся сам подход к экспертизе учебников, он стал намного качественнее и будет совершенствоваться дальше. Мы практически вышли на решение: к оценке учебников будут привлекаться лучшие учителя.

— Лауреаты тех самых премий, про которые столько говорится?

— Да. Из этих людей мы намерены создать своего рода референтные группы, чтобы они взяли на себя часть ответственности за экспертизу учебников.

— На процедуру поиска лучших учителей педагоги тоже, кстати, жалуются: бумажек нужно собрать множество, и не все достойные захотят осилить эту процедуру...

— Мы ведем мониторинг того, как производится отбор. Да, вначале было даже не опасение, а противодействие конкурсам! Что, дескать, приличные люди вовсе не станут участвовать и т. д. А потом отношение резко изменилось, и сейчас говорят так: в основном те, кто стал победителем, соответствуют представлениям окружающих о том, что значит хороший учитель. В целом люди выбор поддержали и восприняли как шаг в правильном направлении. Это важно.

Учителя и деньги

— Учитель сегодня... В обществе ведь все больше считают, что нормальный человек сегодня в школу не пойдет, только неудачники там еще работают, особенно в государственных заведениях...

— Не согласен. Мы иногда абсолютизируем эту точку зрения. Но есть и другая сторона: я много общаюсь с разными преподавателями; думаю, в целом даже в крупных городах учитель получает зарплату, про которую уже не стыдно говорить. А в селах и маленьких городках зарплата учителя, скажем в 4—5 тыс. рублей, считается вполне приличной. Не везде все измеряется московскими мерками.

— В системе оплаты труда есть и другие проблемы. Например, сами учителя говорят, что вынуждены брать свыше 30 часов в неделю, чтобы получать приемлемые деньги, а это колоссальная нагрузка. В результате и качество обучения падает, и сам учитель падает…

— Недавно мне рассказали об учителе, который взял 62 часа. Я спросил — как такое может быть?.. Ответили: этот — может. Но вообще это ненормально, и я никогда не поверю в высокое качество такого преподавания. Новая система как раз и ориентирована на то, чтобы не привязывать оплату труда преподавателя к количеству часов, которые он проводит в классе.

— Тогда те, у кого нагрузка больше, запротестуют против уравниловки.

— Да, это очень сложная тема, мы как раз сейчас обсуждаем разные пути решения. Я думаю, должна учитываться и внеклассная работа, которая ведется учителем, и его квалификация, и результативность. Например, число победителей олимпиад; может быть, медалистов, особенно если они не будут привязаны к поступлению в вуз. Возможно, ЕГЭ. То есть результативность сдачи экзамена как показатель уровня подготовки ребят.

— У нас уже давно везде рыночная экономика, только где-то серая, где-то черная. Почему бы ее не открыть хотя бы там, где она «открываема»? Например, на уровне тех же школ отменить единую тарифную сетку?

— С 1 января мы как раз предлагаем отменить ЕТС хотя бы в части регионов. Резкое увеличение надтарифной части оплаты труда, большая дифференциация — это как раз предложения, которые мы внесли. Это делается на уровне эксперимента в Тюмени, Санкт-Петербурге. В других регионах, в частности в Астрахани, на Чукотке, предлагают свои модели. Но подход в целом один: уйти от уравниловки.

Вообще, делается много — не все замечается. В рамках национальных проектов не только выделяются деньги, но и происходят огромные системные изменения! Например, каждая школа, претендовавшая на победу, должна была стать юридическим лицом, открыть счет, стать хозяйствующим субъектом. В том числе и для того, чтобы легализовать возможность привлечения средств.

— Считаете ли вы необходимым легализацию серого сегмента в образовании — в виде ли сборов на охрану школы, приобретения компьютеров, оплаты преподавателей—членов приемных комиссий в вузы?

— Легализация всех денежных потоков принципиально важна. Во-первых, потому, что как только происходит легализация, определяется взаимная ответственность. Когда все находится в серой или черной зоне, ответственность возможна лишь на уровне слов. Второе. Надо уже на уровне школ демонстрировать, что хорошо, что плохо. Иначе у нас еще долгое время будут проблемы с уплатой налогов, экономическими отношениями в целом. А вообще, взятки заканчиваются тогда, когда становится неэффективно их платить. К примеру, когда показателем работы преподавателя становится востребованность данных им знаний, а не количество часов. Тогда и ученики будут стремиться получить не просто «зачет», а именно знания.

— Сейчас обсуждается тема подушевого финансирования. Можете объяснить, что это и зачем?

— Приведу пример: стоят рядом две школы, в одной 500 учеников, в другой 100. Так вот задача, чтобы финансирование школы, где 500 учеников, стало если не в пять, то точно в несколько раз больше, по сравнению с той, где учащихся 100. Деньги должны идти за учеником. Это поощряет и тех, кто учит лучше. Конечно, должен быть переходный период, года два-три.

— Хорошее учебное заведение иногда хорошее в том числе и потому, что оно не резиновое. Оно не присоединяет второе здание, а устраивает отбор. Знаете, все хотят в Гарвард, но не все там оказываются... Может, пусть будет нормальный конкурс? В школе, в институте…

— Общее образование и высшее — разные вещи. Дать хорошее образование всем — прямая ответственность государства в сфере общего образования. И до момента выбора профессионального образования, который уже зависит от способностей и наклонностей человека, государство должно обеспечивать максимально равные условия.

Что касается нового здания. Конечно, речь не идет о поголовном превращении всех соседних строений в одно учебное заведение. Возьмем, к примеру, школы для одаренных детей. Если все-таки таких детей оказывается не 100, а 200, очевидно, имеет смысл дать школе дополнительные возможности. Но прежде всего этот подход относится не к выдающимся учебным заведениям, а к хорошим средним школам, которые мы должны иметь везде.

Ученики и время

— Об учениках. Вы разделяете мнение, что дети перегружены? Что надо уменьшать учебные планы, объединять предметы...

— Они перегружены не тем. Сегодня искусственная перегрузка часто связана с тем, что оплата учителя жестко привязана к количеству часов. Поэтому учитель вынужден думать не о том, чтобы быстро и эффективно донести знания, а о том, чтобы размазать программу на большее количество часов. То количество часов по некоторым предметам, которое сегодня дают в школе, далеко не всегда оправданно. И не всегда оправдан материал, который пытаются давать детям.

— Приведите какой-нибудь пример.

— Биология. Много написано о том, какие виды паучков или простейших должны быть обязательно изучены, чтобы считать курс отработанным. Уверен, механическое перечисление паучков и простейших большинству мало что даст. В то же время общие принципы развития жизни на земле далеко не всегда преподаются должным образом. Еще пример — физика. Тоже очень много дается детальной информации, которая зачастую не столь важна. При этом мы отказываемся от базовых вещей, уменьшаем время на преподавание, скажем, математики, хотя именно она дает многие базовые вещи, позволяющие систематизировать картину мира. То есть часто дается именно набор информации, но не знаний.

— А что вы скажете по поводу преподавания истории, вокруг которой столько дискуссий?

— Есть ассоциация гуманитарных вузов, создание которой я поддерживаю, и ее члены говорят: одно и то же дается по два-три раза, что только отвращает ребят от предмета. Часто это преподается абсолютно не связанными блоками. К примеру, события из российской истории и европейской; в реальности одно может быть следствием или причиной другого. Ребята же не усматривают никакой зависимости, потому что им так читают. Получается дисперсное восприятие, проверка же знаний связана при этом почему-то исключительно с запоминанием дат и фамилий.

Сегодня гуманитарные знания оказываются более важными, чем они были в XX веке, который был веком технократическим. Поэтому особенно важно, чтобы преподавание этих дисциплин велось именно с точки зрения представления единого процесса. Думаю, многие беды в мире подчас происходят из-за того, что люди историю не знают и знать не хотят…

— У нас есть еще одна проблема с историей: мы все время норовим дать единственное толкование. И тут же возводим его в абсолют.

— А я считаю, что сегодня мы движемся к другой крайности. Да, было время, когда существовал «Краткий курс» и больше ничего... Сегодня, наоборот, дается множество мнений, часто сырых, неадекватных, с уверенностью, что человек сам разберется. Не надо думать, что если навалить на маленького человека больше информации, это немедленно сформирует его мировоззрение. В итоге у него в голове получается каша, и он либо отторгает все целиком, либо формирует совершенно неадекватное представление о том, что происходило.

Кто ставит рамки

— Вы против религиозного образования в школе. Во-первых, почему? Во-вторых, что тогда сегодня, на ваш взгляд, может создавать некие морально-нравственные рамки и устои, которые ушли из общества?

— Я не согласен, что моральные устои ушли из нашего общества. В обществе много людей, которые сохраняют и поддерживают нравственность. Были выдающиеся мыслители, при этом они не были религиозными деятелями, к примеру Дмитрий Сергеевич Лихачев.

— Я не оспариваю существование таких людей, может быть, есть пророки и в своем отечестве. Речь о том, что сегодня нет институтов, внутренних или внешних, которые задавали бы рамки. Грубо, учили тому, «что такое хорошо, что такое плохо». До революции была Церковь, после — партия и комсомол с профкомами. Ныне — пустота…

— Как показала жизнь, все они оказались не сильно эффективными институтами… Значит, и в них что-то было неправильным… Я выступаю за твердое следование Конституции, а она не позволяет религиозного образования в общеобразовательных школах. Но в то же время и развитие культуры, и понимание истории страны невозможны без понимания истории и развития религии.

— Вы говорите об изучении истории религии как предмета. И, наверное действительно не стоит навязывать людям катехизисы вне факультетов теологии. Но я говорю в том числе о том, что сегодня на уровне целых поколений нет понимания, что такое хорошо, что плохо.

— Давайте разделим два вопроса — религиозное обучение и нравственное воспитание. Одно с другим, я уверен, напрямую не связано. Десяти заповедям надо следовать независимо от того, религиозен ты или нет. Если же говорить о том, как воспитывать нравственные ценности, это немножко другой вопрос, но, конечно, он связан с образованием. Если дети получают знания о развитии религии, понимают, из чего в разных религиях возникла логика этих заповедей, морального поведения, думаю, это может существенно способствовать и воспитанию в целом. Воспитание во многих случаях следует за знанием. Нравственные ценности должны быть осознанными, тогда и нравственные основы гораздо более устойчивы. Многие вещи, которые принимаются на веру, потом оказываются сметенными...

— Возможно. Но от 12-летнего подростка трудно требовать осознанной нравственности.

— А веры, считаете, можно требовать?

— И веры вряд ли. Речь идет о более простых понятиях. О том, что плохо обижать маленьких, плохо мусорить на улице.

— О! Тут главенствующая роль у семьи. Эти основы закладываются в семье; если в семье не учили, что нельзя мучить животных, обижать маленьких, школе трудно будет с этим бороться. Но, конечно, вы правы, представления о границах добра и зла в школе очень сильно зависят от учителя.

— Почему все, у кого есть деньги, отправляют сегодня детей учиться за границу?

— Во-первых, далеко не все. Во-вторых, причины могут быть разные. Например, опасения, что с российским дипломом ребенок не везде сможет работать или учиться. Думаю, подключением к Болонскому процессу мы эти опасения снимем. Что касается уровня школьного преподавания в России, то сегодня оно если не везде, то очень во многих городах и регионах достаточно высокое. Хотя и падает… Ну, и еще одна причина — опасения за детей. Это непростая тема… Понимаете, в успешных семьях взрослые бывают очень заняты. Поэтому в группах риска, скажем по наркомании, дети из благополучных семей занимают не меньшее место, чем из асоциальных. Заниматься детьми некогда, но при этом родители понимают, что ребенок должен правильно воспитываться. Поэтому и ищут варианты, которые, с их точки зрения, снимают эту нагрузку с родителей, обеспечивая при этом высокое качество образования и воспитания.

— А мне казалось, что родители не верят в эту страну, потому и вывозят детей...

— Да что вы! Дети же возвращаются и работают здесь.

Министр не потрясет основы

Андрей Фурсенко рассказал “МК” о своем

видении школьной реформы

(«Московский комсомолец» 03.10.2006)

Подготовил отдел молодежи

Министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко только вернулся с финала конкурса “Учитель года России-2006” и сразу — в “МК”. Главный куратор школы дал пресс-конференцию, на которой коснулся, например, такой острой темы, как введение предмета “Основы православной культуры”. И поговорил о том, нужна ли нам школьная форма.

— Андрей Александрович, на конкурсе “Учитель года-2006” переполох. Почему решили отбирать в финал только тех, кто выиграл грант по нацпроекту “Образование”?

— В рамках нацпроекта определили 10 тысяч самых лучших педагогов страны. Среди кого, если не среди них, выбирать победителя? Нацпроект охватил всю Россию, на президентские гранты могли выдвигаться все желающие, оценивались все нюансы учительской деятельности. При таком раскладе скорее странно, что до финала дошли люди, не имеющие гранта. Сейчас в устав конкурса внесена поправка о лауреатах нацпроекта. Но если, с точки зрения учителей, в документах на получение грантов что-то не учтено, мы готовы их доработать.

— Минобрнауки выступило против введения “Основ православной культуры” как обязательного урока. Однако некоторые области включили ОПК в школьное расписание. Будете менять ситуацию в “непослушных регионах”?

— Во-первых, министерство выступает за то, чтобы школьники знали основы православной культуры. В то же время я считаю важным, чтобы ребята изучали историю и культуру других религий. Что же касается упомянутого предмета, министерство не обладает такими полномочиями, поскольку он является региональным компонентом учебной программы. Тем не менее мы подготовили запрос в Общественную палату. Необходимо, чтобы общество сформулировало свое отношение к вопросу. Моя позиция такова: надо изучать основы всех мировых религий.

— Как вы относитесь к школьной форме?

— Я понимаю аргументы как “за”, так и “против”. Форма дисциплинирует, настраивает на учебу, придает внутренний позитив. Но, как в любом школьном деле, здесь не должно быть насилия. Кроме того, форма должна быть доступна родителям по цене.

— Нацпроект “Образование” рассчитан на 2006—2007 гг. Что будет потом?

— Через два года он не закончится. Какие-то его проекты продлятся дальше, какие-то перейдут в Федеральную программу развития образования, какие-то — на региональный и муниципальный уровни. Другое дело, что форма поддержки инновационных вузов и лучших педагогов будет меняться.

— Учителя получают мало. Что делается для увеличения их зарплаты?

— Изменить принцип оплаты труда учителей. Перейти на новый подход, при котором зарплата будет зависеть от качества их труда, а не только от количества уроков. Это отраслевая форма оплаты труда.

Мы не равны. Равны не мы

Итоги исследования "РГ" комментируют руководители проекта

Михаил Горшков и Наталья Тихонова

(«Российская газета» 03.10.2006)

Екатерина Добрынина

Российская газета| Мы на самом деле несчастны или только чувствуем себя такими?

Михаил Горшков| В нашем исследовании речь идет именно об ощущениях людей, об их отношении к своему достатку, перспективам и месту в обществе - а не о статистике с ее "объективностью" и спущенными сверху, во многом условными нормами потребления, прожиточным минимумом и т. д. На наш взгляд, именно настроения людей, а не цифры ВВП лучше всего показывают, как себя чувствует и в каком направлении движется наше общество. При подготовке любых программ социальной направленности не учитывать их нельзя.

РГ| Общество "равных возможностей" даже в первобытнообщинные времена было недостижимо. Сейчас - тем более. Но в чем "особенности национального неравенства" в современной России?

Горшков| Прежде всего в том, что люди остро ощущают несправедливость распределения между разными социальным слоями общества собственности, доходов, материальных благ и шансов изменить жизнь к лучшему. И хотя попытки власти и СМИ как-то убедить россиян в "оправданности" именно такого распределения помогают худо-бедно достичь в обществе гражданского мира, избежать конфликтов и взрывов, они же выступают в роли той "капли яда", которая разрушает сложившуюся в обществе систему нравственных ценностей и представлений о морали и справедливости. Неизвестно, что по долгосрочным последствиям для страны опаснее. Тем более что россияне по большей части ощущают себя "униженными и оскорбленными": по собственной самооценке, 65 процентов из них относятся к "низшим слоям". Число тех, кто недоволен своим социальным статусом, постоянно растет, и это не лучший симптом. Наши исследования показывают, что основные слои (страты), принципиально различающиеся по доходам и уровню жизни, в обществе уже сформировались и вряд ли будут серьезно меняться. Но мы прогнозируем, что в ближайшем будущем "зона бедности" в российском обществе станет расширяться, хотя в каждом слое по-разному. Примерно пятой части граждан это грозит переходом в "люмпены" и "маргиналы", еще стольким же - "просто" бедностью, когда не хватает средств на обучение детей и удовлетворение главных жизненных потребностей. Для таких семей и центральная, и региональная власть должны разрабатывать особые методы социальной поддержки.

РГ| А сами граждане рассчитывают на помощь государства?

Наталья Тихонова| Реформы 90-х годов шли под негласным девизом "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих". Результат налицо: дифференциация общества приобрела небывало резкие формы. И хотя в последние годы социальная политика государства постепенно становится более осмысленной и рассчитанной на долгую перспективу (взять хотя бы национальные проекты), преодолеть чрезмерную глубину социальных неравенств пока не удается. Со своей стороны, граждане пытаются "выживать сами", но это удается очень плохо, потому что бедность и неравенство обусловлены целым рядом объективных причин. Мы констатируем, что сейчас в обществе явно доминирует ставка либо на самих себя, либо на ближайший круг - семью, коллег по работе и т. п., а отношения с государством сводятся к формуле: "Вы нас не трогайте, и мы вас не тронем". Все меньшей поддержкой пользуются политические и общественные институты - партии, профсоюзы и т. п. Общество скорее склонно апеллировать к первому лицу государства: "Мы Путина выбрали - пусть он за все и отвечает".

Горшков| В социологии есть понятие "человеческий капитал". Это запас знаний, навыков, способностей, мотиваций, которые человек может использовать в процессе труда и которые позволяют ему повысить свой социальный статус и улучшить качество жизни. Важнейшая составная часть такого капитала - образование, и его ценность признают все без исключения слои общества. Однако для того, чтобы "капитал" дал отдачу, его надо постоянно приумножать. А с этим у россиян большие сложности. И хотя по сравнению с поколением отцов россияне куда более образованны, социальное неравенство в этой сфере очень серьезно дает о себе знать и чревато негативными последствиями для страны.

Другая, очень важная часть "человеческого капитала" - это "социальные сети", в которые все мы так или иначе включены. По данным нашего исследования, около 80 процентов семей весной 2006 года могли рассчитывать на помощь и поддержку родных и друзей, две трети эту помощь получали (другое дело, что формы ее могли быть разные - от использования нужных связей и знакомств до продуктов с огорода родственников). Вопреки расхожим убеждениям о "росте эгоизма" в обществе значимость такого рода взаимоотношений со временем только растет, и в этом - национальная особенность, черта нашего стиля жизни. Но есть и тревожная тенденция. Как показали наши исследования, самые бедные слои постепенно "выпадают" из сложившейся системы взаимной поддержки. Это может означать, что на них махнуло рукой не только государство, но и ближайшее окружение. Такой факт обязательно надо учитывать при выработке программ преодоления бедности в России. Правы те ученые, политики, эксперты, которые призывают сделать основной задачей государства не просто материальную помощь беднейшим, а выравнивание социальных шансов различных групп населения.