Как общественные организации Испании содействуют разрешению сепаратистского конфликта в Стране Басков

Как общественные организации Испании содействуют разрешению сепаратистского конфликта в Стране Басков

Я прилетела в Испанию, получив приглашение здешней секции «Международной Амнистии». В аэропорту нас встретила волонтер «Амнистии» Маргарита и мы отправились на железнодорожный вокзал Мадрида.

В первые часы своего пребывания на земле Испании мой ребенок исследовал тропики мадридского вокзала. А мы с Маргаритой сидели в одном из небольших вокзальных ресторанчиков. Спокойная и роскошная красота этого вокзала поражала. Страшно было представить, что творилось здесь 11 марта 2004 года, когда в результате серии взрывов поездов погибло 173 человека. Я не могла не спросить, как продвигается расследование теракта.

Отказалось, что вяло. Информации мало. И основная причина – в том, что расследование не привело к каким-либо значительным результатам. Говорят, что за терактом действительно стояла никому не известная исламистская организация. Но, несомненно, что власти постарались сделать все возможное, чтобы не допустить его повторения.

Через несколько минут мы сами убедились в правоте этого мнения. Непосредственно на платформы выход запрещен всем, кроме пассажиров. И они, и их багаж должны пройти строжайший контроль. Это правило распространяется и на вокзал в Севилье. Когда мы приехали в этот крупный центр Андалусии, друзья смогли встретить нас только у самого выхода из вокзала.

В поезде почти все пассажиры читали «El Paiz». Газета рассказывала о возможной амнистии для некоторых членов ETA-M – боевого крыла движения басконских националистов, в случае, если они дадут клятву оставить террор.

Цель этой организации – полное отделение страны басков от Испании, присоединение к ней автономной провинции Наварра и той части Франции, где исторически проживали баски.

Баски, численность которых составляет сейчас более трех миллионов, живут на этих землях не просто издавна.

Они считаются единственным народом Европы, который локализовался в этом регионе более двух тысяч лет назад.

Баски пережили волны нашествий – индоевропейцев около 2000 года до н. э., кельтов с британских островов в 400 году до н. э., римлян во II веке н. э., мусульман и франков в VIII веке. Они вынесли войны, голод и чуму, и сохранили свой самобытный, не похожий ни на один из наречий Европы язык - эускара и название своей страны – Эузкади. Столица современной страны басков – небольшой город Витория. Вплоть до XI века баски существовали крайне изолированно от остальной Европы. Только с укреплением королевства Наварра они смогли создать свое более или менее стабильное государство. С этого времени вплоть до XIX века, басконские провинции управлялись особыми наместниками из числа самих басков – фуэрос. Короли Испании всегда признавали особый статус басконских земель, и отдельные города даже имели существенные поблажки в налогообложении. В конце XIX века в результате карлейских войн баски потеряли многие из своих прав. В 30-х годах XX века в период Второй республики баскам была предоставлена возможность создания своей автономии, но разразились гражданская война, и приход ко власти генерала Франко стал основной из причин того, что в 1968 году была сформирована террористическая организация ETA – Euskadi ta Astakasuna («Родина Басков и Свобода»). Франко не просто лишил всех намеков на автономию промышленно развитый ареал проживания басков. Он посягнул на язык, традиции и культуру народа, чем вызвал крайнюю степень радикализации конфликта. В 1978 году конституция Испании выделила страну басков в автономный регион, который самостоятельно решает вопросы образования, здравоохранения, налогообложения, а также имеет свой силовой блок.

У басконских националистов два крыла – военное, каковым является ETA и политическое - партия «Батасуна», непосредственно связанная со своими радикальными единомышленниками. Верховный суд Испании запретил деятельность «Батасуны» в 1993 году, но партия до сих пор пользуется значительной поддержкой среди населения.

Ее идеалом является отдельное государство басков, которое бы объединило страну басков с Наваррой и тремя провинциями юго-востока Франции. Говорят, что через свое политическое крыло басконские националисты общаются и перенимают опыт у ирландских друзей. Во всяком случае, считается, что перемирие, объявленное ETA в 1998, году и продолжавшееся более четырнадцати месяцев, было вызвано воодушевлением в связи с начавшимся тогда мирным процессом в Северной Ирландии.

Когда мне предложили встретиться с одним из лидеров общественного движения «Elkarri», стоящего на позициях ненасильственного разрешения басконского конфликта и объединяющего людей разных национальностей и политических взглядов, с радостью согласилась. Ведь так важно знать, какие методы наработали люди в тех странах, ситуация в которых отягощена проблемами сепаратизма и терроризма. Так мы познакомились с Хуаном Луисом Арранбору Зонарпагой. Он пришел в мадридский офис «Амнистии» поздно вечером и оказался очень интересным собеседником, абсолютно уверенным в том, что будущее за ненасильственным разрешением любых конфликтов.

- Что такое «Elkarri» – партия, общественная организация или нечто иное?

- «Elkarri» до последнего времени являлась общественным движением, структурированном по географическому признаку. Целью нашего движения всегда был поиск ненасильственного решения басконского конфликта и начала диалога между всеми его сторонами. Именно это было целью создания организации в 1992 году. Мы работали как на локальном уровне с населением и представителями властных структур, так и на международном уровне, пытаясь донести информацию о развитии конфликта, тем самым, способствуя его урегулированию. Но с Вами мы встретились именно в тот момент, когда организация переживает свою реновацию. «Elkarri» распалась около месяца назад. То, какой она станет в будущем, определяется именно сейчас.

Я бы назвал две причины распада. Во-первых, мы считаем, что некоторые из тех целей, которые мы ставили перед собой в момент создания организации, уже достигнуты. Основная часть наших ячеек находилась в стране басков и автономной провинции Наварра. Вся работа ориентировалась на поиск возможностей ненасильственного решения проблемы и создание в обществе атмосферы, которая бы этому способствовала. Именно эту цель мы и достигли. И наш анализ ситуации, и все опросы общественного мнения свидетельствуют о том, что все население страны басков и все политические партии, за единственным исключением консервативной Народной партии Аснара (который сам чуть было не стал жертвой ETA в 1995 году, когда тем удалось заминировать его машину), признают необходимость диалога.

Во-вторых, есть много косвенных свидетельств того, что ETA готово сейчас объявить перемирие. Они пока не делали открытых заявлений, но у всех людей есть четкое ощущение того, что Испания стоит на пороге нового цикла разрешения проблемы. И, конечно, есть ряд внутренних причин, которые вывали необходимость реконструкции организации. После четырнадцати лет борьбы мы ощущаем огромную потребность в реновации, в привлечении новых людей и использовании современных технологий работы. Организация претерпит кардинальные изменения, вплоть до названия.

- А что означало прежнее название организации?

- Слово “elkarri” само по себе не имеет литературного перевода. Оно было придумано одним из басконских писателей Бернардо Ачаррой на основе грамматической частицы, которая означает и указывает на расположение друг к другу.

- Как строилась ваша работа?

- Основная идея «Elkarri» – независимо от политической идеологии членов движения, от их собственной национальной самоидентификации, искать возможности и людей на разных сторонах конфликта, склоняющихся к политическому решению басконской проблемы. Избранный парламент страны басков является очень атомизированным по своему составу. Пять – шесть партий, представленных в нем, разделяют голоса и никто из них не способен к перевесу. За последние двадцать пять лет, то есть в течение периода полного перехода Испании к демократии, различные партии, склоняющиеся к идее басконского национализма, традиционно набирают около 60% голосов избирателей. Остальные 40 % - это голоса партий, стоящих на идее испанского национализма, или занимающих нейтральную позицию.

- Каково при этом соотношение национальных групп, проживающих сейчас в стране басков? Правда ли, что в результате внутренней миграции испанцев в более экономически развитые басконские города, именно они стали большинством?

- В какой-то мере, да. Не только 70-е годы были периодом, когда испанцы стремились перебраться в поисках работы в такие крупные промышленные центры, как Бильбао. Этот процесс начался гораздо раньше.

В чем вы видите причина баскской проблемы?

Когда общество так разделено, как басконское сейчас, каждый из его членов объяснит причины конфликта по-своему. Если спросить у тех, кто относится к 40%, то они вам скажут, что причины в том, что патриархальное общество басков не сумело адаптироваться к новым промышленным условиям, и в результате самоизолировалось в своем национализме. Но если спросить у второй половины, то они ответят, что причины конфликта в утрате басками их национальных прав. Сначала в период карлейских войн, а затем во время беспрецедентного давления на них во времена диктатуры генерала Франко. Но мы, как организация, всегда избегали попыток порыться в прошлом. Весь этот анализ, кто прав, а кто виноват, не способствует решению проблемы сейчас. Пытаясь анализировать прошлое, мы замираем на пути к будущему. Все свои действия мы направляли на поиск политического решения. И для этого мы всегда пытались сохранить свою собственную независимость. Мы не принадлежим ни к одной политической партии. Мы не причисляет себя к той или иной национальной группе. Организация всегда состояла из людей разных национальностей, которые обладали при этом правом сохранять свои собственные политические пристрастия. Наша основная задача – привести к тому, чтобы проблемы была решена при помощи референдума, и центральное правительство при этом сохранило бы свое уважение к политическому выбору народа. Дело в том, что рентген басконского общества, свидетельствующий о раскладе в 60 и 40%, не предполагает иного решения проблемы басков. Если сейчас, в эту минуту, кто-либо скажет, что все баски являются националистами – это будет неправдой. Если начнут утверждать, что большая их часть исповедует идею федерализма - это тоже будет неправдой. Если вы услышите, что все баски склоняются к идее автономии, не верьте. Это тоже неправда. Ни одна из точек зрения на пути развития общества сейчас не является доминирующей.

- Сколь долгим может быть путь к референдуму?

- Годы… если кто-либо затеет провести референдум сейчас, то он не принесет никакого результате. В обществе, где нет большинства, всегда будет ничья.

- И каковы основные механизмы этого явно подготовительного этапа к референдуму?

Мы сейчас не занимаемся подготовкой к нему… Мы пытаемся установить некие правила игры. Например, с какой регулярностью должны проводиться опросы общественного мнения. Раз в четыре года? Слишком быстро. Общество не успевает сформировать новые взгляды. Или может раз в сто лет? Но тогда проблема не будет решена вообще. Еще одна задача: как обеспечить репрезентативность мнений граждан? То есть, мы занимаемся выработкой именно механизма решения проблемы в законодательном порядке. Сейчас главная задача – добиться того, что все граждане страны басков чувствовали, что они живут в свободном государстве, которое учитывает любое мнение своих граждан. Для этого общество должно отказаться, в первую очередь, от насилия. В мире, где имеет место насилие, невозможен никакой переговорный процесс. Мы ставим перед собой три задачи:

1. признание всеми политическими силами необходимости политического решения;

2. добиться уважения к свободному решению, принятому басконским народом, со стороны центрального правительства.

3. обеспечение того, чтобы политическое решение отражало мнение всех граждан.

- Вы ставите перед собой очень сложные задачи. Но каковы методы их достижения?

Основная часть групп нашей организации базируются в Уэскаде – стране басков, и басконской автономной области Наварра. Кроме того, есть по десятку «сумашедших», к которым отношусь и я, в Мадриде и Барселоне. Именно эти «сумашедшие» работают со структурами центрального правительства и журналистами, объясняя им нашу позицию. Этим я именно сейчас и занимаюсь.

Людям, которые работают сейчас непосредственно внутри басконского общества, уже не надо объяснять, что пришла пора переговоров. Все в этом и так убеждены. Необходимо показать принципы и методы ведения переговоров. Для этого в каждом из населенных пунктов, даже самом небольшом, мы проводим форумы. На них приглашаются все жители и обязательно те люди, мнение которых считается уважаемым. Где-то это – местный священник. А где-то таким человеком может оказаться пекарь. На форуме обсуждаются разные аспекты проблемы: реформа политической системы, пытки в полиции, судьба содержащихся в тюрьмах членов ETA, страдания жертв террористических актов… Обсуждение проходит в три этапа. Сначала всем дают возможность высказаться. Какими бы сложными и драматическими не были эти монологи, как бы сильно не соглашались слушатели с рассказчиком, никто никого не перебивает. Во время второго этапа представитель организации, который отвечает за форум, объясняет какие-то из наиболее сложных моментов. И во время третьего этапа все участники форума сводят воедино полученную информацию с целью найти общие пункты, даже если большинство его участников так и не смогли придти к согласию. Главное показать, что даже если люди не согласны друг с другом на 80%, то есть те 20%, по которым разногласия нет. И дальнейшее взаимодействие необходимо основывать на именно этих 20%. Частота проведения форумов зависит от настроения населения, и обычно они проводятся раз в два месяца. Тем более, что это процесс не одного дня. Он растянут во времени. Дело в том, что мы не просто постоянно защищали идею диалога между противостоящими сторонами. Мы хотим, чтобы люди через свой собственный опыт диалога пришли к возможному решению проблемы.

Что касается работы с центральным правительством, то здесь мы критичны по отношению к себе. Делается мало…

С кем мы работали всегда очень активно, это – буквально все политические партии страны басков. В силу того, что мы являлись общественным движением, то мы, во-первых, всегда обладали знанием о социальном раскладе общества. Во-вторых, мы репрезентативны, поскольку всегда учитывали мнение всех сторон. Мне кажется, что мы накопили очень интересный опыт работы с политическими партиями. Идея форума подошла и им. Но, правда, эти политические форумы весьма своеобразны. Согласитесь, посадить за один стол членов «Батасуны» и социалистов весьма непросто. Цель политических форумов – попытка организовать мирную конференцию. Интересно, что пока ни одна политическая сила не осмелилась открыто заявить о своей готовности принять в ней участие. Долгое время басконские националисты из «Батасуны» и тем, более, ETA, не принимали никаких условий для участия в переговорах. Сейчас же только Народная партия бывшего президента Аснара уперто стоит на своих позициях неприемлемости переговоров с «террористами». У нас нет другого механизма «заставить» сесть за стол переговоров, кроме встреч с каждой из политических партией, на которых мы выступаем в роли посредников. В результате этого долгого процесса исполнительные комитеты политических партий согласились избрать своих представителей для участия в переговорах. Вне переговорного процесса осталась только Народная партия, которая просто закрывает двери своих офисов. «Батасуна» остановилась на полпути, так как они сочли, что не были учтены все мнения.

Переговоры продолжались более года. В мае прошлого года был подписан итоговый документ, под которым стоят подписи представителей девяти основных партий страны басков. Важно, что переговорный процесс проходил на фоне полного осознания лидерами партий, какую цель преследовали переговоры. Мы не собирались с целью выяснить отношения и бросить в оппонентов очередную порцию упреков.

- Какова основная цель этого итогового документа мирной конференции?

- Резолюция очень конкретна. В ней три страницы. Первая часть констатирует точки соприкосновения. Вторая страница перечисляет неприемлемые моменты для всех сторон. И главная часть посвящена способам решения проблем на основе Конституции страны, ее законов и уставов автономных областей.

- Трудно ли быть посредником в таком сложном процессе?

Посредник всегда должен быть дипломатом. Обдумывать каждый свой шаг. И очень важно умение соблюдать баланс.

Но многое зависит и от готовности сторон конфликта сесть за стол переговоров. Как бы мы не спорили с «Батасуной», но с ними мы находимся в постоянном контакте, несмотря на их решение не участвовать в мирной конференции. О Народной партии этого не скажешь. Никакой посредник не поможет общению с людьми, которые держат двери закрытыми.

- Я слушаю вас, и не могу не провести параллелей с нашей ситуацией – с ситуацией Общества Российско-Чеченской дружбы. Вас никогда не пытались обвинить в предательстве национальных интересов, подрыве конституционного строя, призывам к насилию и пособничестве террористам из ETA?

- Конечно, и на нас пытаются время от времени навесить ярлыки. Они – разные, но в ситуации, подобной вашей, мы еще не оказывались. Обычно нас обвиняют в национализме. При этом, надо заметить, что термин «басконский национализм» в Испании уничижителен. Подавляющее большинство испанского общества относятся с большим недоверием к любым попыткам в чем-либо их убедить. С другой стороны, ETA в своих последних информационных бюллетенях тоже высказывало свою достаточно негативную точку зрения по отношению к нам. То есть, мы время от времени получаем удары от обеих сторон. При этом многое здесь зависит от определенной политической конъюнктуры. Когда мы работаем с представителями той же «Батасуны» на местах, они нас поддерживают. А когда мы начинаем взаимодействовать с представителями других политических партий, то в глазах «Батасуны» мы становимся «подводной лодкой», маневры которой направлены на предательство интересов басков.

Но именно эти упреки и убеждают нас в том, что мы делаем правое дело. Очень часто мы работали вместе с некоторыми из тех испанских чиновников, которые становились жертвами атак ETA. Мы работали вместе с одним из лидеров Социалистической партии Эрнесто Юкки. Он был убит, потому что выступил за диалог со своими политическими оппонентами – Басконской национальной партией. Это произошло в тот момент, когда ETA нарушило объявленное ими перемирие и в период с 1998 по 2002 год организовало покушения на нескольких политических деятелей, выступавших за переговоры между националистами и не-националистами. В тот момент ETA требовало признания только своих интересов.

- Сколько всего людей стало жертвами террористических атак ETA?

- Террористическое крыло ETA стало действовать в 1968 году. С 2004 года они не совершили ни одного теракта. В этот период около 1000 человек стали их жертвами. В основном, это были полицейские Испании и Франции, политические деятели, военные. Естественно, что в эту тысячу включены те невинные жертвы, которые по стечению обстоятельств оказались в зоне теракта. В истории ETA было всего лишь два случая, когда они организовали и осуществили теракт в общественном месте, то есть направленный именно против мирного населения. Одним из них был взрыв в гараже супермаркета в Барселоне. Тогда погибло двадцать четыре невинных человека. Чуть позже в том же году взрыв в жилом доме в Сарагосе, в котором были расквартированы испанские военные, унес жизни одиннадцати человек, пятеро из которых были детьми. Это вызвало небывалые акции протеста по всей Испании, включая басконские провинции. Мы достаточно хорошо знакомы с тактикой ETA, чтобы утверждать, что, планируя теракт, они практически всегда оставляли людям шанс избежать опасности. В большинстве случаев теракту предшествовал звонок-предупреждение в полицию. Чаще всего полиция успевала обезвредить взрывное устройство, и всегда в первую очередь эвакуировало людей из опасной зоны. Парадоксально, что большая часть невинных жертв погибла именно во время проведения операций, направленных против конкретных людей. Невинные люди страдали, попадая в зону взрыва заминированной машины или обстрела полицейских или военных кордонов. Но повторяю, что за последние два года ETA не убило ни одного человека.

- Вы располагаете информацией о приблизительной численности ETA?

- К различным срокам тюремного заключения сейчас приговорены около семисот членов ETA. Причем, они осуждены не за факт принадлежности к ETA, а за совершение конкретных доказанных преступлений. Мне кажется, что необходимо объяснить, к чему могут привести голословные утверждения о причастности ETA к тому или иному преступлению. Во время трагических событий 11 марта и сразу после взрыва на железнодорожном вокзале в Мадриде правительство Аснара сначала пыталось воспрепятствовать информированию общества о трагедии, а затем неожиданно для всех объявило басконских националистов повинными в гибели людей. Чем это закончилось – многие помнят. Народная партия потерпела крах на выборах. И хотя до сих пор расследование смогло предложить общественности достаточно смутные гипотезы произошедшего, но никто не сомневается в том, что этот теракт не был организован членами ETA.

В тот момент, когда правительство сделало заявление о том, что за терактом стоят люди ETA, у многих в головах крутилась одна и та же мысль: если это действительно они, то это означает, что они сошли с ума. Вся история ETA свидетельствует, что это не их тактика. Представитель «Батасуны» Арнальдо Ортеги практически сразу же заявил о непричастности ETA к теракту и, более того, выступил с отдельным заявлением, осуждая его. К сожалению, до этого он ни разу не осудил ни один из терактов ETA.

- Не могу не задать личный вопрос… Каковы ваши мотивы участия в столь неблагодарном занятии, как переговоры между государством и террористами?

- Я родом из басконского городка Сан Себастьяно. Родился в стране басков, но всю жизнь прожил в Мадриде. Совсем молодым я стал пытаться «возвращаться» в родные места как можно чаще. Когда общаешься с разными людьми там, в мире столь отличном от Мадрида, то начинаешь понимать, что у всех есть своя правда. Эта правда не может не влиять на анализ событий, который они дают. Но самое главное, ты знакомишься с людьми, которые стали жертвами насилия с той или иной стороны. Это – родные жертв терактов. Это – люди избитые и покалеченные полицией. Моя семья никогда не была политизированной. Я тоже сформировался абсолютно независимым от каких-либо политических взглядов. Просто в своей жизни я сталкивался с историями реальных людей. В большинстве своем, это были трагические истории. Кроме того, уже в молодости я для себя сделал вывод о тупике, к которому неизбежно ведет силовое решение проблем и о неприемлемости лично для себя насилия. А дальше – относительно случайная встреча с членами «Elkarri». Не было бы ее, наверное, меня можно было бы встретить в «Амнистии», где у меня много друзей. Дело в том, что я в какой-то момент осознал, что просто не могу оставаться в стороне от общественного движения. Почему? Расскажу одну историю. Однажды меня пригласили на вечеринку. Люди были очень разные, но все так или иначе были связаны со страной басков. Одна девушка рассказала мне о своей мотивации. Она долго жила в Лондоне. Не особо интересовалась тем, что происходит дома. Но однажды попала на выставку плакатов Второй Мировой войны. На одном из них маленький мальчик обращался к отцу: «А что сделал ты?» И для меня этот же вопрос был решающим. В моей стране гибнут люди. Что я могу сделать для того, чтобы прекратить безумие? Хотя каждый человек решает его по-своему.

Оксана ЧЕЛЫШЕВА

Мадрид-Вена